Особенности мотивации новичков-дистрибьюторов как фактор профессиональной неуспешности (на примере сетевого маркетинга)
Согласно концепции А.Н.Леонтьева, мотивационная сфера человека, как и другие его психологические особенности, имеет свои источники в практической деятельности. Как уже говорилось выше, в самой деятельности можно обнаружить те составляющие, которые соответствуют элементам мотивационной сферы, функционально и генетически связаны с ними, и, следовательно, между структурой деятельности и строением мотивационной сферы человека существует отношение изоморфизма, т.е. взаимного соответствияМотивационная сфера понимается М.И. Бажович как стержень личности, к которому стягиваются и такие ее свойства как направленность, ценностные ориентации, установки, социальные ожидания, притязания и другие социально-психологические характеристики.
С точки зрения развитости мотивационную сферу характеризуют по широте, гибкости, иерархизированности. Под широтой мотивационной сферы понимается качественное разнообразие мотивационных факторов. Чем больше у человека разнообразных мотивов, потребностей, интересов и целей, тем более развитой является его мотивационная сфера. Здесь не следует напрямую связывать развитие мотивационной сферы человека с количеством имеющихся у него разнообразных потребностей, склонностей, интересов. Конечно, плохо, когда сфера интересов человека слишком заужена и ограничена только одним-двумя видами развлечений, аспектами профессиональной деятельности и т.п. Но вряд ли можно приветствовать и другую крайность, когда человек проявляет интерес (весьма поверхностный) ко всему, серьезно ничем не занимаясь. Мотивационная сфера личности является латентным образованием, в котором конкретные мотивы как временные функциональные образования проявляются лишь эпизодически, постоянно сменяя друг друга.
Гибкость мотивационной сферы выражается в том, что для удовлетворения мотивационного побуждения более общего характера может быть использовано больше разнообразных мотивационных побудителей более низкого уровня.
Широта – это разнообразие потенциального круга предметов, способных служить для данного человека средством удовлетворения актуальной потребности, а гибкость – подвижность связей, существующих между разными уровнями иерархической организации мотивационной сферы: между мотивами и потребностями, мотивами и целями, потребностями и целями.
Иерархизированность мотивационной сферы – это отражение в сознании человека значимости той или иной потребности, мотивационной установки, других мотивационных диспозиций, в соответствии с чем, одни имеют доминирующее значение при формировании мотива, а другие - подчиненное, второстепенное; одни используются чаще, другие реже.
В основе динамических изменений, которые происходят с мотивационной сферой человека, лежит развитие системы деятельности, которое, в свою очередь, подчиняется объективным социальным законам.
Таким образом, под мотивационной сферой личности понимают всю имеющуюся у данного человека совокупность мотивационных образований: диспозиций (мотивов), потребностей и целей, установок, поведенческих паттернов, интересов.
1.3 Компоненты мотивационной сферы личности
1.3.1 Мотивационные свойства личности
Ранее уже отмечалось, что мотивами для деятельности личности выступают органические, материальные, социальные и духовные потребности. В современном мире активная деятельность человека протекает в социуме, где он в основном и находит им удовлетворение. И зачастую материальные и духовные потребности удовлетворяются через социальные сферы. Многие из мотивационных факторов со временем становятся настолько характерными для человека, что превращаются в его личностные свойства. Чаще всего свойствами личности становятся закрепившиеся и предпочитаемые способы формирования мотивов поведения и деятельности. Эти способы формирования мотивов Е.П.Ильин разделяет по типу как человек строит основание своего мотива: опирается ли на свои собственные возможности или же на обстоятельства случай, на экстернальные и интернальные [7, стр.176]. Первые характеризуются податливостью человека к воздействиям извне, вторые – противодействием этим воздействиям и формированием мотива исходя из собственных побуждений. Речь идет о локусе контроля. Понятие локуса контроля появилось в середине 50-х гг ХХв в теории социального научения Роттера. Предметом локуса контроля является поведение. Но нам он интересен тем, что в нем присутствует мотивационная компонента, которая представляет собой некоторое генерализованное ожидание, а, следовательно, подразумевает некоторые мотивационные особенности. Локус контроля может быть представлен двумя формами: 1) интернальностью - ожидание результативности собственных действий и 2) экстернальностью - ожидание результативности действий окружающего мира; т.е. решается вопрос кто ответственен? Если в генерализованном опыте обобщены по преимуществу успешные случаи, то это не значит, что индивид обязательно приписывает результаты себе. И, наоборот, при генерализации неуспехов виновными не всегда признаются другие.
Экспериментальные работы [13] установили связь разнообразных форм поведения и параметров личности с экстернально-интернальностью. Конформное и уступчивое поведение в большей степени присуще людям с экстернальным локусом. Интерналы в отличие от экстерналов менее склонны подчиняться давлению других, сопротивляются, когда чувствуют, что ими манипулируют, они реагируют сильнее, чем экстерналы, на утрату личной свободы. Люди с интернальным локусом контроля лучше работают в одиночестве, чем под наблюдением или при видеозаписи. Для экстерналов характерно обратное. Экстернальность коррелирует с тревожностью, с депрессией, с психическими заболеваниями. Экстерналы верят в то, что они заложники судьбы. Напротив, люди с интернальным локусом контроля верят в то, что удачи и неудачи определяются их собственными действиями и способностями [27].
Е.П.Ильин выделяет мотивационные свойства личности, связанные с особенностями принятия решения, работой "внутреннего фильтра": своенравность, эгоистичность, нерешительность, безрассудность, безответственность, импульсивность, корыстолюбие, самоуверенность, своеволие, благоразумие, самостоятельность, рисковость и т.п. Также он выявляет и такие устойчивые свойства личности, как общая и творческая активность, стремление к общению, обеспечение комфорта и социального статуса, социальная полезность и жизнеобеспечение.
Между мотивацией и свойствами личности существует обоюдосторонняя связь: свойства личности влияют на особенности мотивации, а особенности мотивации, закрепившись, становятся свойствами личности. Однако П.М.Якобсон отмечает, что далеко не все то, что характеризует личность, сказывается на ее мотивационной сфере (и наоборот, не всякие особенности мотивации превращаются свойства личности). Олпорт говорит об этом же, "будет неточным, если сказать, что все мотивы являются чертами; некоторые из черт имеют мотивационное значение, а другие более инструментальное значение"[7, стр.178].
К первым можно отнести такие особенности личности, как уровень притязаний (самооценка), мотивационная установка (мотив достижения успеха и избегания неудач, локус контроля), мотив аффиляции или мотив отвергания (склонность к общению с другими людьми, к сотрудничеству с ними, или, наоборот, боязнь быть не принятым, отвергнутым) и другие.
1.3.2 Понятие "мотивационной установки"
Понятие установки первоначально было введено в психологии немецкими психологами для обозначения обусловленного прошлым опытом фактора – готовности действовать некоторым образом, определяющего скорость реагирования на воспринимаемую ситуацию и некоторые иллюзии восприятия, а также для описания возникающего при постановки задачи неосознаваемого состояния готовности, обуславливающего направленность различных психических процессов.
Установка имеет весьма важное функциональное значение: это состояние готовности позволяет эффективнее выполнить соответствующее действие.
Теория установки была создана и разработана в трудах советского психолога Д.Н.Узнадзе и его школы (А.С.Прангишвили, И.Т.Бжалава, В.Г.Норакидзе).
Узнадзе развил представления об установки как "целостной модификации субъекта", его готовности к восприятию будущих событий и совершению в определенном направлении
В ходе своих исследований Узнадзе пришел к выводу, что в результате предварительных опытов у испытуемых появляется состояние, "которое, несмотря на то, что его ни в какой степени нельзя назвать сознательным, все же оказывается фактором, вполне действенным и, следовательно, вполне реальным фактором, направляющим и определяющим содержание нашего сознания". Это состояние он назвал установкой субъекта. Потому что, "во–первых, это не частичное содержание сознания, не изолированное психическое содержание, которое противопоставляется другим содержаниям сознания и вступает с ними во взаимоотношения, а некоторое целостное состояние субъекта; во – вторых, это не просто какое – нибудь из содержаний его психической жизни, а момент ее динамической определенности. И, наконец, это не какое–нибудь определенное, частичное содержание сознания субъекта, а целостная направленность его в определенную сторону на определенную активность" [22, стр.521]
Узнадзе указывал что, все описанные случаи иллюзии являются проявлением деятельности установки. И в результате воздействия объективных раздражителей, например, шаров неодинакового объема, в испытуемом возникает не какое – нибудь содержание сознания, которое можно было бы формулировать определенным образом, а некоторое специфическое состояние, которое характеризуется как установка субъекта в определенном направлении.
Узнадзе всячески подчеркивал что, установка, будучи целостным состоянием, ложится в основу совершенно определенных психических явлений, возникающих в сознании. Он отмечал, что установка предваряет их, определяя состав и течение этих явлений.
Д.Б.Узнадзе отметил, что для изучения установки необходимо наблюдать ее достаточно продолжительное время. А для этого ее важно закрепить, зафиксировать в необходимой степени. Этой цели служит повторное предложение испытуемому экспериментальных раздражителей. Эти повторные опыты он назвал фиксирующими или установочными, а саму установку, возникающую в результате этих опытов, фиксированной установкой.
Дальнейшее усиление работы в данном направлении было вызвано тем, что Д.Н.Узнадзе создал эффективный и простой метод исследования возникновения, действия и смены установки. Указанный метод позволял без труда выяснить особенности установки у человека.
Таким образом, было обосновано положение о том, что для возникновения установки в определенном направлении требуются условия субъективного и объективного характера: нужно наличие, как потребности, так и ситуации, в которой она может быть удовлетворена. Это два основных условия, которые необходимы для того, чтобы могла возникнуть какая–нибудь определенная установка.
Узнадзе всячески подчеркивал, что потребность, которая имеется в субъекте, становится вполне определенной конкретной потребностью лишь после того, как выясняется объективная ситуация в форме какой–нибудь конкретной ситуации, предоставляющей субъекту возможность удовлетворения данной потребности; оба момента – и ситуация, и потребность – определяются как конкретные факты в связи друг с другом.
Мотивационная установка разных людей не может быть одинаковым, так как не существует одинакового опыта, одинаковых судеб. При рассмотрении особенностей строения "внутреннего фильтра" напрашивается сам собой вывод о том, что существуют некоторые основные, неизменные правила его функционирования, то есть существуют некоторые составляющие личности субъекта, которые отражаются на проявлении всех остальных личностных свойств.
Первая особенность заключается в том, как человек строит основания своего мотива: опирается ли он на собственные возможности или же на обстоятельства, случай.
Вторая особенность заключается в том, что он закладывает в основу своей цели, - ожидание успеха или страх неудачи.
Эти две свойства являются универсальными для всех типов людей и вследствие того, что накладывают отпечаток на особенности формирования мотива, проявляют себя и в процессе всей деятельности.
1.3.3 Мотивация достижения
Большую роль в объяснении влияния мотивации на эффективность профессиональной деятельности играют исследования мотивации достижения. Мотивация достижения проявляется в стремлении выполнить работу на высоком уровне везде, где имеется возможность проявить творчество, мастерство и способности. От развития этого мотива в решающей мере зависит то, чего в конечном итоге достигает в своей жизни человек, в том числе в профессиональной деятельности.
Мотивация достижения может быть определена как стремление индивида к достижению цели, к которой могут быть применены критерии успешности, при этом осуществление подобной активности может, следовательно, привести или к успеху, или к неудаче.
Показатели достижений могут быть соотнесены с внешне ориентированными критериями признания индивидуальных достижений социумом или с личностно принятыми субъектом критериями. У человека существует определенная возможность выбора критериев оценки своей деятельности.
Определенный стандарт может задаваться обществом, в то же время существуют такие нормы, которые человек задает себе сам. Мотивация достижения, таким образом, актуализируется в ситуациях, содержащих как автономные нормы, так и социальные.
Результат можно также соотнести с критериями, вытекающими из природы задачи, решение которой может быть верным или неверным, а намеченный эффект может проявиться в большей или меньшей степени. Это так называемая предметная относительная норма. Критерии при этом могут быть привнесены другими или установлены самим человеком.
Таким образом, выделяются три вида норм достиженческой деятельности: предметные, индивидуальные относительные и социальные относительные нормы [25, стр.39].
Дж. Аткинсон считал, что между побуждением и ожиданием успеха существует линейная связь, и любая активность индивида задается именно оценкой вероятности успеха. В интеграционной модели Дж. Аткинсона выделены две мотивационные тенденции стремление к успеху, или надежда на успех, и избегание неудачи. Эти мотивационные тенденции являются сложными по составу: в них входят постоянные личностные диспозиции, или мотивы, ситуативные, непосредственные детерминанты поведения вероятность и субъективная побудительность будущего успеха и неуспеха соответственно. Е. Ильин, говоря о стремление субъектов к успеху или избеганию неудачи, называет эти стремления, стилевыми особенностями процесса мотивации, и определяет их следующим образом: мотив стремления к успеху понимается им как склонность к переживанию удовольствия и гордости при достижении результата; мотив избегания неудачи – как склонность отвечать переживанием стыда и унижения на неудачу.
Мотивация достижения всегда направлена на определенный конечный результат, а именно: на достижение успеха или избегание неудачи. Ситуация достижения актуализирует обе мотивационные тенденции (достижение успеха и избегание неудачи), однако их соотношение в каждом конкретном случае различно.
Но разные исследователи по-разному смотрят на соотношение между стремлением к успеху и избеганием неудачи. И если Дж. Аткинсон считает, что это взаимоисключающие полюса на шкале "мотива достижения", и, в том случае, когда человек ориентирован на успех, то он не испытывает страха перед неудачей (и наоборот, если он ориентирован на избегание неудачи, то у него слабо выражено стремление к успеху). То другие авторы (например, К. Абульханова-Славская, Т. Березина) доказывают, что отчетливое стремление к успеху вполне может сочетаться с не менее сильным страхом неудачи, особенно если она не связана для субъекта с какими-то тяжелыми последствиями. Нам кажется, что стоит говорить о преобладании у того или иного субъекта стремления к успеху или избеганию неудачи при наличии того и другого. Причем это преобладание может быть как на высоком, так и на низком уровне выраженности обоих стремлений.
В целом, успешность деятельности оказывает значительное влияние на силу и устойчивость мотивов человека. Успехи воодушевляют его, а постоянно возникающее удовлетворение от достигнутого результата приводит к стойкому положительному отношению к своей деятельности. Неудачи приводят к возникновению состояния фрустрации, которое может иметь два исхода в плане влияния на силу и устойчивость мотива. В одном случае неудачи, повторяющиеся неоднократно, вызывают у человека желание оставить эту деятельность, так как он полагает, что мало способен к ней (интрапунтивная форма фрустрации). В другом случае при экстрапунтивной форме реагирования на неудачи у человека возникает агрессивная реакция, направленная на внешние объекты, сопровождающаяся досадой, озлобленностью, стремлением добиться намеченного, во что бы то ни стало, даже вопреки реальным возможностям. При этом неудача рассматривается как случайность, сложившаяся из-за внешних обстоятельств. Но зачастую, близкие по содержанию фрустрационные ситуации могут восприниматься субъектом совершенно по-разному: в одном случае человек будет переживать неуспех, в другом – ситуация останется им незамеченной. Переживание успеха – неуспеха возникает только в тех случаях, когда человек связывает их со своим усердием, способностями, т.е. приписывает себе достигнутый результат [3]. Подобного приписывания не происходит при решении очень легких или напротив излишне трудных задач, а также при выполнении незнакомого задания, в отношении которого еще не сформировалась субъективная шкала трудности, т.к. в последнем случае успехи – неудачи единичны, а значит, не приводят к изменению уровня притязаний и рассматриваются как случайные, зависящие от ситуации.
В дальнейшем, при изучении когнитивных переменных были сделаны уточнения относительно основных мотивационных установок в структуре мотивации достижения. К мотивационным тенденциям стремление к успеху и избегание неудачи Х.Д. Шмальтом была присоединена еще одна мотивационная установка. Он установил, что компонент избегание неудачи является комплексным и включает тенденцию активного избегания неуспеха в связи с ощущением собственной неспособности, а также в связи со страхом перед социальными последствиями неудачи.
Если человек ориентирован на успех, то он не испытывает страха перед неудачей. Стремление к достижению успеха проявляется в направлении, интенсивности и настойчивости действий. Субъекты, мотивированные на успех, предпочитают задачи средней или чуть выше средней трудности. Они уверенны в успешном исходе задуманного, им свойственны поиск информации для суждения о своих успехах, решительность в неопределенных ситуациях, склонность к разумному риску, готовность взять на себя ответственность, большая настойчивость в стремлении к цели, адекватный средний уровень притязаний, который повышают после успеха и снижают после неудачи. При выборе задач средней трудности успех и неудача становятся равновероятными и исход максимально зависимым от собственных усилий человека.
При постановке целей они учитывают возможность успеха больше, чем возможность неудачи; "оценивают свой уровень достижений в сравнении с общим фоном, окрашенным ожиданием успеха". Возможно, это связано с тем, что возможность достижения цели они, прежде всего, связывают со своими личными характеристиками: способностями, приложенными усилиями. Все, чего такие люди добиваются (или не добиваются), они связывают со своей деятельностью, при этом, считая, что они способны преследовать свои цели и в будущем. В ситуации соревнования и проверки способностей они, как правило, не теряются.
При доминировании потребности к избеганию неудачи у индивидов наблюдается постановка негативно сформулированной цели и при этом явно присутствует желание событий, которые могли бы исключить неудачу, сожаление о поведении, которое привело к неудаче, или нерешительность и боязнь последствий неуспеха. Иногда таких людей называют "перестраховщиками". Преобладание мотива избегания неудачи провоцирует выбор либо слишком легких, либо слишком трудных задач. Тенденция избегания, по мнению Дж. Аткинсона, порождается страхом неудачи, создающим высокий уровень тревожности. Эта тенденция рассматривается как сила, подавляющая у индивида выполнение действий, способных в его представлении привести к провалу. Стремлением к избеганию неудачи движется желание выйти из ситуации, содержащей для человека потенциальную угрозу отрицательного исхода событий. У индивидов с преобладанием стремления к избеганию неудачи неуспех не усиливает, а наоборот, ослабляет силу мотива. Страх неудачи побуждает устанавливать вначале низкий уровень притязаний, прибегать к пробному выполнению, не беря на себя твердого личного обязательства, после успеха повышать уровень притязаний постепенно, а в результате неудач – снижать радикально. Лица, озабоченные возможностью неудачи, намечают цели в экстремальных зонах, так что успех либо сразу исключается, либо становится обеспеченным. По данным Д. Макклелланда они предпочитают малый, или, наоборот чрезмерно большой риск, где неудача в любом случае не будет угрожать престижу. По сути, они выбирают такие ситуации достижения, где сам по себе процесс достижения цели от них не зависит, т.к. либо успех приходит (и тогда удача приписывается личным заслугам), либо цель не достигается (и тогда ответственность за поражение перекладывается на обстоятельства, чрезмерную трудность задания, невезение и т.д.).
В последние годы отечественные ученые стали больше внимания уделять связи мотивации достижения с профессиональной деятельностью. Так, в исследованиях Е.В. Козиевской (1988) изучалась роль мотивации достижения в повышении эффективности профессиональной деятельности; место мотивации достижения в структуре профессионализма и значение профессиональной самооценки в развитии мотивации достижения. Проблемы мотивации достижения и профессиональной самооценки рассматривались автором с позиций включенности этих явлений в профессиональную деятельность. Считают, что именно мотивационная составляющая детерминирует эффективность и результативность профессиональной деятельности.
Человек, ориентированный на успех, будет строить свою деятельность иначе, чем человек, ориентированный на неудачу. Те, кто ориентирован на неудачу, заранее воспринимают свои возможности недостаточными для достижения цели. Эта "мотивационная установка" проявляет себя на каждом этапе мотивационного процесса. Вполне закономерно то, что уже на этапе внутренней поисковой активности поле предметов, могущих удовлетворить потребность, будет заужено, - отпадут те варианты, которые человек воспримет как заранее труднодостижимые.
Те же варианты, которые будут отобраны, также рассматриваются под "надзором" страха неудачи. На этапе учета условий достижения цели человек основной упор делает на то, чтобы избежать возможной неудачи (а значит, рассматривает в основном пути отступления). Становится вполне закономерным тот психологический факт, что, выбирая конкретную цель, эти люди руководствуются страхом неудачи, а, следовательно, выбирают ту цель, которая воспринимается ими как менее трудная, чем другие. Также ясно, что этот тип людей закладывает в достижение цели пути отступления в случае появления преграды, которая воспринимается ими как сигнал о возможной неудаче.
Люди, ориентированные на успех, считают свои возможности достаточными для достижения цели. Они уже на этапе внутренней активности ведут себя иначе, чем ориентированные на неудачу, - они анализируют те варианты, которые, как им кажется, наиболее полно удовлетворят их потребность. Анализируя свои возможности и возможности ситуации, эти люди принимают решение, в котором изначально заложен путь наступления в случае появления преграды.
Немаловажным является то, как человек строит основание мотива: с опорой на свои возможности, усилия или же на обстоятельства, случай. Первые считают, что удачи и неудачи определяются их собственными личностными факторами, - они ориентированны в первую очередь на собственные возможности. Вторые убеждены, что удача или неудача регулируется внешними силами (судьба, случай, окружение), - они ориентированны на ситуацию.
Таким образом, поведение, ориентированное на достижение во многом определяет эффективность профессиональной деятельности. В нашей работе мы предполагаем, что мотивация достижения у человека связана с ориентацией на внешние обстоятельства.
1.3.4 Особенности мотивации аффиляции
Не последнее место во многих видах профессиональной деятельности занимает мотив аффиляции. Х.Хекхаузен подразумевает "под аффиляцией определенный класс социальных взаимодействий,… содержание которых заключается в общении с другими людьми (в том числе с людьми незнакомыми или малознакомыми) и такое его поддержание, которое приносит удовлетворение, увлекает и обогащает обе стороны" [26, стр.289].
Общение является важным условием человеческого существования. Во все времена удовлетворение человеком своих потребностей происходило, как правило, с использованием общения. Уже поэтому общение имеет отношение к проблеме мотивации, являясь избираемым и планируемым средством, способом удовлетворения потребностей. "Человеческое общение – это связь между людьми, приводящая к возникновению обоюдного психического контакта, проявляющегося в передаче партнеру по общению информации (вербальной и невербальной) и имеющего целью установление взаимопонимания и взаимопереживания" [7, стр.205].
Изучение мотива аффиляции началось в 50-е гг. прошлого столетия. И до сих пор остается остродисскусионным. Стоит вопрос о том, имеется ли потребность в общении, отличная от других социальных или духовных потребностей, или же за нее принимают разновидности последних. А так же, является ли данная потребность врожденной или же формируется в процессе социализации.
Большинство авторов (Аткинсона Дж., Ковалев А.Г., Петровский А.В., Айнсворт М., Маккоби Е., Обуховский К. и др) склонны считать, что потребность в общении является специфической самостоятельной человеческой потребностью, отличной от других потребностей, хотя на практике ее нередко сводят к более частным потребностям: потребности во впечатлениях, в безопасности, в комфорте от соприкосновения с теплым телом и др.
Марисова Л.И. представляет более логичную точку зрения, говоря о "иерархичной структуре коммуникативных потребностей, служащих мотивационно-потребностной основой общения, в связи с этим она выделяет девять групп коммуникативных потребностей: в другом человеке и взаимоотношениях с ним; в принадлежности к социальной общности; в сопереживании и сочувствии; в заботе, помощи и поддержке со стороны других; в оказании помощи, заботы и поддержки другим; в установлении деловых связей для осуществления совместной деятельности; в постоянном обмене опытом; в оценке со стороны других, в уважении, авторитете; в выработке общего с другими людьми понимания и объяснения объективного мира и всего происходящего в нем"[7, стр.206].
Потребность в общении выражена у разных людей по-разному, в связи с чем говорят об экстра- и интровертах. Однако, однозначная связь между стремлением к общению и экстра- и интровертностью не выявляется.
По данным Сапожниковой Л.С. стремление к общению связано с уровнем притязаний. У лиц с адекватным уровнем притязаний стремление к общению выражено умеренно, у лиц с неадекватным уровнем – либо повышенное, либо пониженное.
Рассматривая потребность человека в эмоционально-доверительном общении (аффиляции), И.В.Кузнецова выделяет две тенденции – надежду на аффиляцию (ожидание отношений симпатии, взаимопонимания при общении) и боязнь отвержения (страх того, что общение будет формальным) (об этом ранее говорили Мехрабян и Ксензкий). Сочетание этих тенденций дает четыре тира мотивации:
Высокая надежда на аффиляцию, низкая чувствительность к отвержению (в этом случае человек общителен до назойливости);
Низкая потребность в аффиляции, высокая чувствительность к отвержению (потребность в поддержке, понимании остается неудовлетворенной и человек уходит в мир своих переживаний);
Низкие надежды на аффиляцию и чувствительность к отвержению (в данном случае человек предпочитает одиночество);
Высокие надежды на аффиляцию и чувствительность к отвержению (у человека возникает сильный внутренний конфликт: он стремится к общению и в то же время избегает его.
Доминирование у человека потребности в аффиляции приводит к стилю общения, который характеризуется уверенностью, непринужденностью, открытостью и социальной смелостью. Если же преобладает мотив отвержения, то у человека проявляются неуверенность, неловкость, скованность.
И.В.Кузнецова показала, что слабая потребность в аффиляции в сочетании с сильным мотивом достижения ведет к предпочтению деловых качеств, в то время как сильная потребность в аффиляции, сочетающаяся с мотивом избегания неудачи ведет к предпочтению дружеских отношений. Наибольших результатов в деятельности достигают лица с сильной потребностью в аффиляции и с высоким мотивом достижения.
В нашей работе мы исследовали такие компоненты мотивационной сферы личности, как мотив достижения, локус контроля, мотивационная установка и мотив общения, так как согласно экспертной оценке, именно эти мотивационные свойства являются ведущими для достижения успеха в профессиональной деятельности. к этому мы вернемся чуть позже. сейчас же мы рассмотрим понятия профессиональной деятельности, ее успешности и неуспешности.
2. Понятие и сущность профессиональной деятельности.
2.1 Подход к понятию деятельности в психологии
В психологическом словаре даётся описание понятия деятельности: "Деятельность – это активное взаимодействие с окружающей действительностью, в ходе которого живое существо выступает как субъект, целенаправленно воздействующий на объект и удовлетворяющий таким образом свои потребности" [21, стр.95]; это "специфический вид активности человека, направленный на познание и творческое преобразование окружающего мира, включая самого себя и условия своего существования" [18, стр.147] "… в силу общественного характера человеческой деятельности она из инстинктивной, какой была у животных – становится сознательной" [22, стр.465]. "Всякая деятельность исходит из определенных мотивов и направлена на достижение определенных целей. Отношение "мотив – цель" - это своего рода вектор, задающий ее направленность и интенсивность"[6, стр. 117].
Теория деятельности - система методологических и теоретических принципов изучения психических феноменов. Основным предметом исследования признаётся деятельность, опосредствующая все психические процессы. Данный подход начал формироваться в отечественной психологии в 20 – е гг. ХХ в. В 1930 – е гг. было предложено две трактовки деятельностного подхода в психологии – С.Л.Рубинштейна (1889-1960), который сформулировал принцип единства сознания и деятельности — один из основных принципов деятельностного подхода в психологии, в его контексте деятельность и сознание рассматриваются не как две формы проявления чего–то единого, различающиеся по средствам эмпирического анализа, а как две инстанции, образующие нерасторжимое единство; и А.Н.Леонтьева (1903-1979), который совместно с другими представителями Харьковской психологической школы (неформальной организацией психологов, которые работали в 30–е гг. в научных учреждениях Харькова над развитием идей Л.С.Выготского и над формулированием на этой основе основ деятельностного подхода в психологии. К этой школе принадлежали: А.Н.Леонтьев, А.Р.Лурия, П.И.Зинченко, А.В. Запорожец, П.Я.Гальперин и др.), разработал проблему общности строения внешней и внутренней деятельности [21].
Теория деятельности, разработанная С.Л.Рубинштейном, - реализация деятельностного подхода к анализу психологических феноменов. В качестве предмета анализа здесь рассматривается психика через раскрытие её существенных объективных связей и опосредований, в частности через деятельность. При решении вопроса о соотношении внешне практической деятельности и сознания, он исходил из того положения, что нельзя считать "внутреннюю" психическую деятельность как формирующуюся в результате свёртывания "внешней" практической. В его формулировке принципа детерменированности психического внешние причины действуют посредством внутренних условий. При такой трактовке деятельность и сознание рассматриваются не как две формы проявления чего-то единого, различающиеся по средствам эмпирического анализа, а как две инстанции, образующие нерасторжимое единство.
В теории деятельности А.Н. Леонтьева в качестве предмета анализа здесь рассматривается деятельность. Поскольку сама психика не может быть отделена от порождающих и опосредствующих ее моментов деятельности, и сама психика является формой предметной деятельности. При решении вопроса о соотношении внешне практической деятельности и сознания, принимается положение, что внутренний план сознания формируется в процессе свертывания изначально практических действий. При такой трактовке сознание и деятельность различаются как образ и процесс его формирования, образ при этом является "накопленным движением", свернутыми действиями. Этот постулат был реализован во многих исследованиях.
Важнейшая особенность концепции А.Н.Леонтьева состоит в том, что в ней структура деятельности и структура сознания суть понятия взаимопереходящие, связанные друг с другом в рамках одной целостной системы: " Функционально же их связи взаимны – деятельность и "управляема сознанием", и в то же время в известном смысле сама управляет им".
А.Н.Леонтьев говорил, что С.Л. Рубинштейн развил мысль о том, что психическое и физическое – это одна и та же, а именно рефлекторная отражательная деятельность, но рассматриваемая в разных отношениях и что её психологическое исследование является продолжением её физиологического исследования. Леонтьев же, напротив, считал, что исследование движется от психологии к физиологии [14]. А.Н.Леонтьев считал, что деятельность неизбежно должна входить в предмет психологии, поскольку психика неотторжима от порождающих и опосредующих её элементов деятельности, более того: она сама является формой предметной деятельности (по П.Я. Гальперину, ориентировочной деятельностью).
А.Н.Леонтьев так же полагал, что внутренний план сознания формируется в процессе интериоризации изначально практических действий, связывающих человека с миром человеческих предметов. В то же время он утверждал, что С.Л.Рубинштейн при решении проблемы единства сознания и деятельности, не вышел за рамки критикуемой им же дихотомии: сознание по-прежнему рассматривается не в "деятельностном ключе", а как "переживания", "явления", как "внутреннее", а деятельность предстаёт как нечто принципиально "внешнее", и тогда единство сознания и деятельности выступает только как нечто постулируемое, но недоказываемое. А.Н. Леонтьев предлагал свой вариант "снятия" этой дихотомии: действительной противоположностью является противоположность между образом и процессом (последний может существовать как во внешних, так и во внутренних формах). Образ и процесс находятся в единстве, однако, ведущим в этом единстве является процесс, связывающий образ с отражаемой действительностью (например, обобщения формируются в процессе реального практического "переноса" одного способа действий в другие условия).
В теории деятельности А.Н. Леонтьева предложена структурное строение деятельности, которое предполагает выделение собственно деятельности, действий, операций.
Среди компонентов деятельности выделяют:
мотивы, побуждающие субъект к деятельности;
цели как прогнозируемые результаты этой деятельности, достигаемые посредством действий;
операции, с помощью