Любовь как основа человеческого мира
Слово «philia» («любовь-дружба») обозначает связь индивидов, обусловленную социальным или личным выбором. Эта любовь затрагивает отношения близких друг другу людей, она обычно удовлетворена присутствием любимого и развитием естественных чувств. Эти чувства, появились без особого усилия, в процессе личного общения, их ценность в том, что они необходимы человеку как чему-то целому, а не как взятому в отдельных его особенностях. Основное душевное состояние здесь – «духовный покой», внутренняя близость, взаимопонимание. Таким образом, «philia» означает духовную, открытую, основанную на внутренней симпатии любовь, выражает соединение подобных принципов (тогда как эрос – борьба и соединение противоположных).
Слово «storge» означает любовь, которая связана с органическими родовыми связями, нерушимыми, не поддающимися отмене (особенно семейные связи). Это нежная, уверенная, надёжная любовь, которая устанавливается между родителями и детьми, мужем и женой. В такой любви человек находит покой и доверие, чувство уверенности. Этот термин выражает чувства не отдельной личности, а чувство родовой общности, без которого греки не представляли своего существования.
Термин «agape» у греков означал разумную любовь, возникающую на основе оценки какой-либо особенности любимого, его черт характера и т.п. эту любовь человек может разумно обосновывать, ведь она основана на убеждениях, а не на спонтанных чувствах, привычках. Этот аспект любви исторически связан с адекватной оценкой другой личности, что лежит в основе взаимоуважения; в ней чем больше понимания, тем меньше места чувствам. Это любовь, укрепляемая деятельность разума, поэтому она абстрактна, безличностна более чем другие формы любви. Это воля, направляемая разумом.
В средние века христианство трактовало любовь как высший принцип нравственности, наиболее широко раскрывающий человеческую сущность. Под любовью понималась некая внутренняя сила человека, которая никогда не иссякает, а беспрестанно, без усталости распространяется на все действия человека, направляя его к благоденствию [13. С.52].
Христианский мыслитель Аврелий Августин выделял три формы любви:
любовь человека к Богу;
любовь к ближнему;
любовь Бога к человеку;
Первая форма любви выражается как стремление человека к совершенству на пути к Богу. Она связана с человеком, его природой, дающей возможность думать, решать. Она начинается как желание любить Бога, однако, без нужной ясности о предмете любви. В результате исканий человеку надо достичь правильного направления любви и, конечно, возвышенной любви к богу, а не низменной любви к сотворённому миру.
По мнению Августина, вся любовь к людям, вещам в этом мире истинна тогда, когда она во имя Бога, а не во имя человека.
Любовь к ближнему – вторая форма любви, принятая в христианстве. Она возможна потому, что «ближний» – это подобие Бога. Она объединяет всех людей без исключения в единое целое.
Третья форма – любовь Бога к созданию. Бог не только любит, он сам есть любовь. И его любовь прорывается наружу как творение и избавление человека от грехов; хотя в таком аспекте она в своей начальной глубине не постижима, не доступна человеку.
Классификации любви, имеющие достаточно ясное основание, обладают тем достоинством, что они поддаются хотя бы теоретической проверке. Такие классификации полезны в психологии, при исследовании эмоциональных отношений. Но их роль в философском анализе любви не может быть существенной.
Любовь очень разнородна, она включает в себя не только разные виды и их подвиды, но и то, что можно назвать формами любви, её модусами. Видами любви являются, например, любовь к ближнему и эротическая любовь. Формами проявления любви к ближнему служат любовь к детям, любовь к родителям, братская любовь; модусами являются любовь мужчины и любовь женщины, любовь северянина и любовь южанина, любовь средневековая и любовь современная. Можно говорить просто о любви к ближнему; можно говорить более конкретно о любви к детям или, ещё более конкретно, об отцовской (материнской) любви. Конкретизация может идти дальше, в результате чего выделяются не только формы и модусы, но и «модусы модусов».
Познакомимся с некоторыми формами любви.
Материнская любовь – это забота и ответственность, необходимые для жизни ребёнка. Это установка, которая внушает ребёнку любовь к жизни, а не только желание оставаться жизнеспособным, которая даёт ему почувствовать, что хорошо быть живым, хорошо быть маленьким мальчиком или девочкой, хорошо жить на этой земле.
Связь матери и ребёнка по своей природе – это неравенство, где один полностью нуждается в помощи, а другой её даёт. Из-за бескорыстного характера материнская любовь считается высшим видом любви и наиболее священным изо всех эмоциональных связей. Сущность материнской любви – забота о росте ребёнка – предполагает желание, чтобы ребёнок отделился от матери. В этом основное её отличие от любви эротической. В эротической любви два человека, которые были разделены становятся едиными. В материнской любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга. Мать должна не просто терпеть, а именно хотеть и поддерживать отдаление ребёнка. Именно на этой стадии материнская любовь превращается в такую трудную задачу, потому что требует бескорыстности, способности отдавать всё и не желать ничего взамен, кроме счастья любимого человека. Именно на этой стадии многие матери оказываются неспособными решить задачу материнской любви.
Материнская любовь – это любовь к растущему ребёнку, любовь, которая ничего не желает для себя. Это, возможно, наиболее трудная форма любви из всех достижимых, и наиболее обманчивая из-за лёгкости, с которой мать может любить своего младенца. Но именно потому, что это трудно, женщина может стать действительно любящей матерью. Женщина, которая не в состоянии любить, не может быть нежной матерью, не может быть любящей матерью, чья задача в том, чтобы быть готовой перенести отделение ребёнка – и даже после отделения продолжать его любить.
Братская любовь – это любовь между равными; материнская любовь – это любовь к беспомощному существу. Как бы они не отличались друг от друга, общее у них то, что они по своей природе всеобщи. Противоположность этим обоим типам любви составляет эротическая любовь. Она жаждет полного слияния, единства с любимым человеком. Она по своей природе исключительна, а не всеобща, к тому же, вероятно, это самая обманчивая форма любви [20. С.139].
Прежде всего, её часто путают с переживанием «влюблённости», внезапного крушения барьеров, существовавших до этого момента между двумя чужими людьми. И кроме этого за эротическую любовь часто принимают влечение друг к другу, которому способствует обманчивый характер полового желания.
Половое желание требует слияния, оно может быть внушено не только любовью, но так же и тревогой и одиночеством, жаждой покорять и быть покоренным, тщеславием, потребностью причинять боль и даже унижать. Половое желание вызывается или легко сливается с любой другой сильной эмоцией, одной из которых является любовь. Из-за того, что половое желание в понимании большинства людей соединено с идеей любви, они легко впадают в заблуждение, что они любят друг друга, когда их физически влечёт друг к другу [20. С.138]. Когда желание полового слияния вызвано любовью, то физическая близость лишена жадности, потребности покорять или быть покорённым, но исполнена нежности. Если желание физического соединения вызвано не любовью, это никогда не ведёт к единству, которое было бы чем-то большим, чем оргиастическое преходящее единение [20. С.138].
В эротической любви есть предпочтительность, которой нет в братской и материнской любви. Она предпочтительна только в том смысле, что человек может соединять себя целиком и прочно с одним человеком.
Отношения форм любви к её видам и модусов к формам не остаётся постоянным: разные виды любви могут иметь разные формы своего проявления, а разные формы - разные модусы.
А сейчас сосредоточимся на видах любви. Их можно соотносить по-разному. Самое простое и достаточно естественное их упорядочение – это представление всего поля любви в виде серии «наплывающих» друг на друга «кругов». Каждый из «кругов» включает в чем-то близкие виды любви, а движение от ядра к периферии подчиняется определённым принципам.
Следуя этому принципу, выделяется девять таких «кругов», ведущих от эротической любви через любовь к ближнему, любовь к человеку и т.д. к любви к истине, к добру и т.п. и далее к любви к власти, к богатству и т.д.
В первый «круг любви» следует, судя по всему, включать эротическую (половую) любовь и любовь к самому себе.
Что представляет собой эротическая любовь, известно каждому из собственного опыта или научной литературы. Лишь 16% мужчин и 10% женщин сомневаются в том, знают ли они, что такое любовь, остальные в этом вполне уверены [5. С.76]. По нашим исследованиям [См. приложение 1] лишь 8% мальчиков и 5% девочек не смогли дать определение.
В определённом, очень важном значении эротическая любовь делает человека полноценным: она сообщает ему такие полноту, насыщенность и остроту бытия, какие не способно давать ничто иное.
Следует так же иметь в виду, что эротическая любовь не тождественна сексуальному влечению, она не является простым придатком последнего. Любовь столь же основной феномен, как и секс. В норме секс является способом выражения любви. Лёгкость секса, отсутствие препятствий обесценивает любовь. Любовь сохраняется и после того, как спадает сексуальное напряжение [как раз это один из её критериев]. Если бы эротическая любовь была чистым желанием физического обладания, её можно было бы во многих случаях без труда удовлетворить, и любящий не хотел бы быть любимым, что весьма существенно для любви.
Любовь человека к самому себе является предпосылкой его существования как личности и, значит, условием всякой его любви. Любовь к себе - это та начальная школа любви (прежде всего любви к человеку), в которой без обладания элементарной грамотностью остаются недоступными «высокие университеты» любви. Человек, любящий только одного человека и не любящий «своего ближнего», на самом деле желает господствовать или повиноваться, а не любить. Кроме того, когда кто-то любит ближнего, но не любит самого себя, всей жизнью своей доказывает, что любовь к ближнему не является подлинной.
Второй «круг любви» - это любовь к ближнему. Она включает любовь к детям, к родителям, братьям и сестрам, членам семьи и т.д. Важность и фундаментальность этой любви очень значительны и весомы, так как эта любовь является своего рода «школой человечности» (Ф.Бекон). Любовь к ближнему - лучшая проверка более общей любви к человеку и лучшая школа такой любви.
В любви к ближнему особенное место занимает родительская любовь и любовь детей к родителям.
Здесь следует также учесть, что любовь к ближнему включает не только родственные чувства, но и любовь ко всем тем, кто вошел в нашу жизнь и оказался прочно связанным с нею.
Третий «круг любви» - любовь к человеку, по поводу которой ещё в древности было сказано, что она бывает только большая, нет маленькой любви. Любовь к человеку включает любовь к самому себе, любовь к ближнему и любовь к каждому иному человеку, независимо от каких-либо дальнейших его определений.
Это, в частности, любовь к будущим поколениям и связанная с нею ответственность перед ними. Ведущий принцип такой любви прост: нужды будущих людей столь же важны, как и нужды современных. Каждое поколение должно стремиться оставить следующему поколению всё, что оно получило от предыдущего, количественно и качественно не в худшем состоянии, чем оно имело само. О том, как трудно реализовать это положение, выразительно говорит расточительность современной экономики, растрачивание ею невозобновимых природных ресурсов.
В четвёртом «круге любви» - любовь к Родине, любовь к жизни, любовь к Богу и т.п.
Любовь к Отечеству - одно из самых глубоких чувств, закреплённое в человеческой душе веками и тысячелетиями. Любовь к Родине означает любовь к родной земле и живущему на ней народу. Эти две составляющие единого чувства обычно идут вместе, поддерживая и усиливая друг друга. Но случается, что они трагически расходятся: человек любит Родину, но не своих соотечественников. Любовь к Родине, противопоставленная любви к живым людям, неминуемо оказывается абстрактной и губительной для окружающих. И если такой человек восходит на вершину власти, он приносит бедствие своему народу. Противопоставление Родины и её народа никогда не приносило и не способно принести добра: ни в том случае, когда интересы Родины становятся выше интересов народа, ни в том, когда любви к народу отдаётся предпочтение перед любовью к родной земле.
Чувство патриотизма делает человека частицей великого целого - своей Родины, с которой он готов разделить и радость, и скорбь.
Любовь к Родине менее всего является слепым, инстинктивным чувством, заставляющим бездумно превозносить отечество, не замечая его пороков. Любить Родину - значит, прежде всего, желать ей добра, добиваться того, чтобы она сделалась лучше.
Пятый «круг любви» - это любовь к природе, которой посвящены прекрасные страницы художественной литературы [14. С.16,45,96,134; 15. С.32, 52, 85, 114].
Космическое чувство, о котором говорится далее, является одним из аспектов, одной из составляющих любви к природе. Направленная на мир как целое, она говорит о единстве человека и мира, об их слитности и даже взаимовлияния. Из этого чувства проистекает, как нам кажется, убеждение в одушевлённости природы.
Однако, космическое чувство доступно далеко не всем. Тому, кто не верит в его существование, одухотворение всего и наполнение бытия смыслом кажется крайностью, свидетельствующей о присутствии в нашем сознании элементов мифологического мышления. Но тем, у кого такое чувство есть, оно представляется одним из наиболее глубоких и ярких ощущений.
Космическое чувство единства со Вселенной, растворённости в ней ярко проявляется в неодолимом инстинкте, влекущим наши сердца к единству всякий раз, когда в каком-либо направлении возбуждается наша страсть. Оно проявляется и охватывающей нас ностальгии при созерцании природы, перед лицом красоты, в музыке - в ожидании и ощущении великого наличия.
Шестой «круг» - это любовь к истине, добру, прекрасному, справедливости и т.п.
Седьмой «круг» - любовь к свободе, творчеству, славе, власти, своей деятельности, богатству, «закону и порядку» и т.п.
Восьмой «круг» - это любовь к общению, игре, собирательству, коллекционированию, развлечениям постоянной новизне, путешествиям и т.п.
И, наконец, последний, девятый «круг», который, собственно, уже и не является «кругом любви» - влечение в пище, пристрастие к сквернословию и т.п.
В этом движении от первого «круга» любви к её последнему «кругу», от её
центра к периферии достаточно отчетливо обнаруживаются некоторые закономерности.
Прежде всего, по мере удаления от центра уменьшается эмоциональная составляющая любви, непосредственность и конкретность этого чувства.
От «круга» к «кругу» падает интенсивность любви, охват ею всей души человека. Эротическая любовь и любовь к детям могут заполнить всю эмоциональную жизнь индивида. Любовь к творчеству или любовь к славе чаще всего составляет только часть такой жизни. Пристрастие к игре или коллекционированию - только один аспект целостного существования человека, как правило, лишенный самостоятельной ценности.
Уменьшается от «круга» к «кругу» и охватываемое любовью множество людей. Эротическая любовь захватывает каждого или почти каждого. Бога, истину и справедливость любят уже не все. Любовь к славе или к власти - удел немногих.
С уменьшением непосредственности и конкретности любви растёт социальная составляющая этого чувства. Она присутствует и в любви к себе, и в любви к детям, но она гораздо заметнее в любви к власти, свободе или богатству.
Чем дальше от центра, тем обычно ниже стандартная оценка тех ценностей, на которые направлена любовь. С удалением от центра, эти ценности становятся всё более неустойчивыми, амбивалентными.
Интересен вопрос, на сколько соответствует деление видов любви на «круги» их возникновению и развитию в ходе человеческой истории? Оказывается, эротическая любовь всегда сопутствовала человеку (в зачатке она уже есть в животном мире); любовь к самому себе почти столь же стара, как и сам человек; позднее сложилась любовь к справедливости и свободе и т.д.
любовь в современном мире.
Если любовь – это способность зрелого, созидательного характера, то отсюда следует, что способность любить у индивида, живущего в какой-либо определённой культуре, зависит от влияния этой культуры на характер этого индивида.
Сейчас, в настоящее время, любовь – это относительно редкое явление, и её место занимают разные формы псевдолюбви, которые, на деле, являются многочисленными формами разложения любви. Современный человек отчуждён от себя, от своих ближних, от природы. Хотя каждый старается быть как можно ближе к другим, каждый остаётся крайне одиноким, проникнутым глубокими чувствами тревоги и вины, которые всегда появляются там, где человеческое одиночество не может быть преодолено.
Человеческое счастье сегодня состоит в том, чтобы развлекаться [20. С.106]. Развлекаться – это значит получать удовольствие от употребления и потребления товаров, зрелищ, пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, кинокартин – всё потребляется и поглощается. Наш характер приспособлен к тому, чтобы обменивать и получать, торговать и потреблять; все предметы, как духовные, так и материальные, становятся предметом обмена и потребления.
Одно из самых значительных выражений любви, и особенно брака с его отчуждённой структурой, это идея «слаженности». Идеал счастливого брака – это идеал исправно функционирующий слаженности: муж должен «понимать» свою жену и помогать ей; он должен делать благосклонные замечания по поводу её нового платья и вкусного блюда. Она, в ответ, должна «понимать» его, когда он приходит домой усталый и расстроенный; должна внимательно его выслушать, когда он говорит о своих деловых затруднениях; не сердиться, а «понимать», когда он забывает о её дне рождении. Весь набор этих видов отношений сводится к хорошо отлаженной связи двух людей, остающихся чужими друг другу на протяжении всей жизни:
«…мы в кольце одной неволи –
В двойном потоке бытия.»
[2. С.59]
Они никогда не достигают «глубинной связи», но любезны друг с другом и стараются сделать друг для друга жизнь как можно приятнее [20. С.155].
При таком понимании любви и брака («команда», взаимная терпимость) главный акцент делается на отыскании убежища от непереносимого в других случаях чувства одиночества. В «любви» отыскивается, наконец, спасение от одиночества. Создаётся союз двоих лиц против одиночества, и этот союз ошибочно принимается за любовь и близость [20. С.154,155].
Подчеркивание духа слаженности, взаимной терпимости и т.д. – это явление относительно новое.
В годы после первой мировой войны этому предшествовало понятие любви, где в основу удовлетворительных любовных отношений и, в особенности, счастливого брака было положено обоюдное сексуальное удовлетворение [17. С.213]. Было убеждение, что причину множества несчастных браков надо искать в том, что партнёры в браке не достигали «сексуального соответствия»; причину этой беды видели в незнании «правильного» сексуального поведения, т.е. в незнании сексуальной техники одним или обоими партнёрами. Чтобы «излечить» эту беду и помочь неудачливым партнёрам, которые не смогли любить друг друга, многие книги давали инструкции и советы относительно правильного сексуального поведения и обещали, скрыто или явно, что тогда наступит счастье и любовь. Основополагающая идея состояла в том, что любовь – дитя сексуального наслаждения и если два человека научатся сексуально удовлетворять друг друга, то они будут любить друг друга. Игнорировался тот факт, что истина прямо противоположна этому основополагающему предположению. Любовь не является результатом адекватного сексуального удовлетворения, знание так называемой сексуальной техники – это результат любви.
Любовь, как сексуальное взаимное удовлетворение или любовь, как «слаженная работа» и убежище от одиночества – это две «нормальные» формы обесценивания любви в современном обществе. Существует много индивидуальных форм патологии любви, которые, приводя к сознанию, считают невротическими.
Основу невротической любви составляет то, что один или оба любящих остаются привязанными к образу одного из родителей, и, уже будучи взрослыми, переносят чувства, ожидания и страхи, которые испытывали по отношению к отцу или матери, на любимого человека. Эти люди никогда не освобождаются от образа детской зависимости и, став взрослыми, ищут этот образ в своих любовных требованиях. В наиболее тяжелых случаях, эмоциональная незрелость ведёт к нарушению социальной дееспособности такого человека; в менее тяжелых случаях, конфликт ограничивается сферой интимных личных отношений.
Более сложный вид невротического нарушения в любви, основанного на ином виде родительской ситуации, имеет место тогда, когда родители не любят друг друга, но слишком сдержанны, чтобы ссориться или проявлять во вне какие-либо знаки неудовольствия. Отстраненность не позволяет им быть непроизвольными в своих отношениях к ребенку. Ребенок живет в атмосфере «корректности», эта атмосфера не допускает близкого контакта с отцом или матерью, и, следовательно, дитя оказывается лишенным возможности разрешать свои проблемы и живет боязливым. Он никогда не знает, что, родители чувствуют или думают; в этой атмосфере всегда присутствует элемент неопределенности, таинственности. В результате ребенок уходит в свой собственный мир, в мечты, а наяву остается отстраненным и сохраняет эту же установку в своих будущих любовных отношениях. Далее эта замкнутость в себе сказывается на развитии напряженной тревожности, чувства недоверия к миру, и часто ведет к мазохистским склонностям, как единственному способу пережить напряженную возбужденность.
Форма псевдолюбви, которая нередко встречается и часто воспринимается как «великая любовь», это любовь- поклонение. Если человек не достиг уровня, на котором он обретает чувство аутентичности, собственного «Я», благодаря продуктивной реализации своих собственных возможностей, он имеет склонность «поклоняться» любимому человеку. Он отчужден от своих собственных сил и проецирует их на любимого человека, которого почитает за высшее благо, воплощение любви, света, блаженства. В этом процессе он лишает себя всякого ощущения собственной силы, теряет себя в любимом человеке вместо того, чтобы находить себя в нем.
Другая форма псевдолюбви может быть названа «сентиментальной любовью». Её сущность в том, что любовь переживается только в фантазиях, а не здесь и сейчас в существующих отношениях с другим реальным человеком. Наиболее широко распространённая форма этого типа любви – это заместительное чувство любовного удовлетворения, переживаемое потребителем романов, экранных и журналистских любовных историй. Все неосуществлённые желания любви, единства и близости находят удовлетворение в потреблении такой продукции. Для многих пар, смотрящих эти истории по телевидению, это единственный способ пережить любовь – не друг к другу, а вместе - в качестве зрителей «любви» других людей.
Ещё одна форма невротической любви состоит в использовании проективных механизмов для того, чтобы уйти от своих собственных проблем, сосредоточив внимание на недостатках и слабостях «любимого» человека. Индивиды оказываются способными прекрасно разобраться в маленьких недостатках другого человека и блаженно проходят мимо своих собственных, игнорируя их.
Существует множество и других вариантов патологии любви в современном обществе. И перечисленные выше формы – это лишь часть наиболее часто встречающихся форм псевдолюбви нашего общества.
Истинная любовь возможна, только в том случае, если два человека связаны друг с другом центрами существования, а значит, каждый из них воспринимает себя из глубины своего существования. Только в таком «центральном переживании» состоит человеческая реальность, только здесь - жизненность, только здесь - основа любви. Любовь - это постоянный риск, это состояние движения, роста, работы сообща; наличие гармонии или конфликта, радости или печали являются вторичным по отношению к основному факту: два человека чувствуют полноту своего существования, в единстве друг с другом каждый из них обретает себя, а не теряет. Есть только одно доказательство наличия любви: глубина отношений, жизненность и сила каждого из любящих – это плод, по которому узнаётся любовь.
Сегодняшние наши души гораздо больше тяготеют к разладу, чем к согласию, и даже в наших личных отношениях больше разлада, чем лада, распри, чем дружелюбия. Родители и дети, юноши и девушки, мужья и жены – их душами и отношениями больше правят пружины самолюбия, чем «друголюбия», «я-запросы», чем «мы-запросы». Души близких больше соперничают, чем живут в мире, их силовые струны звучат чаще мирных. Почти с колыбели микроб разлада заражает нашу психику и создаёт в нас разладное подсознание, разладные чувства.
Цивилизация раздробленного человечества и раздробленного человека – так можно бы назвать теперешнюю цивилизацию.
Новая цивилизация, которая зреет в лоне нынешней, станет, возможно, цивилизацией единого человечества и цельного человека, и её генеральным законом будет, наверно, не соперничество, а содружество людей.
И одним из главных строителей этой цивилизации может стать именно любовь. Всякая любовь – братская, половая, родственная как принцип отношения человека к миру и к другим людям.
Успеем ли? Сумеем ли мы совершить эту величайшую в истории человечества революцию? Пересоздадим ли первичные человеческие молекулы – семью, социальную группу – так, чтобы их атомы скреплять не внешними силами, как сейчас, а внутренним тяготением друг к другу?
Чтобы ответить на эти и другие вопросы, мы провели анкетирование среди учащихся 8-10 классов своей школы. Опрошено было 296 человек, в том числе 145 юношей (М) и 151 девушка (Ж).
Следует отметить, что анкету молодые респонденты заполняли ответственно, что говорит о серьёзном подходе к вопросам любви.
Исследование выявило, что молодое поколение продолжает верить в любовь (97,8% всех опрошенных) и только единицы (2,4% всех опрошенных) считают, что она утратила своё значение; ответившие, что «любовь не существует», придали большое значение сексу, написав, что секс – единственное, что есть хорошего в жизни (они, видимо, не учли, что секс -–это одна из составляющих любви).
Большинство учащихся, заполнявших анкету (79,15% всех опрошенных), были уже влюблены, что свидетельствует о том, что представления о любви, желание её испытать формируются в человеке с детства (так, 18% отметили, что влюбились впервые в детском садике; 12% - в возрасте 7-9 лет). От 50% до 83% (в зависимости от возраста и пола) признают любовь с первого взгляда; часть респондентов (10%М; 25%Ж) отметила, что именно так к ним пришла любовь.
Интересен тот факт, что с взрослением приходит понимание, что любить надо не за внешность (от68% до 60% М; от56% до 34% Ж), точнее, - не только за неё, но ещё и за «внутренние качества» (70%М; 80%Ж), «за характер» (40%М; 35%Ж), «за душу» (≈ 30%