Влияние психологических факторов патогенеза невротических расстройств на саногенез в результате психотерапии
Анализ эмоциональных переживаний, наблюдаемых на этом этапе формирования невротических расстройств, показывает, что они базируются не только на мотивационных особенностях преморбидных личностей, но и на некоторых когнитивных особенностях. Все первичные эмоциональные переживания формируются у больных на основе неожиданно возникавших психотравмирующих ситуаций, а фактор неожиданности отражал несовершенство механизмов антиципации. Как правило, обида – наиболее широко представленное на этом этапе психическое переживание – возникает вследствие несовпадения завышенного, излишне оптимистичного или доверчивого отношения к окружающим и реальной оценкой их действий в условиях конфликта или любого иного взаимоотношения [3].
Аффективно-мотивационный этап проявляется следующими симптомокомплексами: депрессивным, тревожно-депрессивным, фобическим, истерическим, ипохондрическим. Поведение больных на этом этапе полностью вытекает из аффективно насыщенной патологии, действия диктуются эмоциональными переживаниями, воспоминаниями о психотравмирующем эпизоде и о продолжающемся психотравмирующем воздействии неразрешенного конфликта. Вероятностное прогнозирование будущего блокируется ярко выраженными аффективными расстройствами. Именно на этом этапе внимание больных особенно привлекает свое самочувствие, проявляется комплекс соматизированных и соматоформных расстройств: цефалгий, вегетативных кризов, нарушений дыхания, пищеварения и др. Своеобразное "бегство в болезнь" может рассматриваться, с одной стороны, как уклонение от трезвой оценки реальности и неспособности разрешить конфликт, с другой, как невозможность, нежелание или неумение спрогнозировать варианты исходов неосознанно выбранного стереотипа собственных действий и поступков.
Антиципационный этап формирования невротических расстройств является определяющим в исходе невроза: либо больной создает когнитивную базу для использования методов психологической компенсации и самостоятельно справляется с аффективной симптоматикой, либо особенности антиципации не позволяют ему применять психокоррекционные действия, и невротическая реакция переходит в стойкое невротическое состояние.
Поведенческий этап формирования невротических расстройств определяет выработку стратегии поведения в новых условиях, когда конфликт продолжает оставаться неразрешенным, и с психопатологическими феноменами сочетаются субъективно тяжело протекающие вегетативно-сосудистые и другие соматические эквиваленты психических расстройств. У больных стратегия поведения заключается как в типичных невротических реакциях и защитных механизмах действий, так и в специфических способах использования методов психологической компенсации (психокоррекции).
На данный момент выделено три типа использования больными неврозами методов психокоррекции: лимитированная, дефицитарная и аттитюдная.
Лимитированная психокоррекция характеризуется стойкостью, неизменностью, ригидностью поведения при очевидной даже для самого больного дезадаптивности поведения. Больные, использующие лимитированную психокоррекцию, практически всю свою так называемую преморбидную жизнь находились в преневротическом состоянии. Их отличает повышенная сензитивность, ранимость, эмоциональная негибкость, трудности адаптации к новой обстановке. В силу ригидности установок больные не имеют возможности искать иные адекватные механизмы психокоррекции. При лимитированной психокоррекции никакие логические доводы, разъяснения, обоснования, исходящие от окружающих и направленные на оказание психологической помощи, не достигают цели в связи со стойкостью, ригидностью и непоколебимостью невротической концепции больного, закрепившегося в ней за каждым участником конфликта определенной роли. При использовании лимитированной психокоррекции затухание невротических симптомокомплексов происходит медленно с рядом типичных резидуальных явлений, с очевидной постепенной психологической переработкой конфликта и переориентацией личности.
Дефицитарная психокоррекция отличается так называемым неумением больных использовать в период конфликта и невротического синдромообразования методы психологической компенсации. У больных наблюдается дефицит психокоррекционных способностей. При дефицитарной психокоррекции наблюдается "психотерапевтический дрейф" в сторону более реалистической оценки ситуации и способов выхода из нее. В процессе психотерапии больные апробируют предложенные способы и относительно быстро преодолевают невротическую симптоматику и восстанавливают прежний адекватный психологический стиль поведения.
Анализ преморбидных особенностей лиц, использующих дефицитарную психокоррекцию, показывает, что прослеживается воспитание по типу наивного оптимиста.
Аттитюдная психокоррекция подразумевает нежелание больными в период неразрешенного конфликта предпринимать какие бы то ни было действия, ведущие к его прояснению или исчезновению симптоматики, и использовать методы психологической компенсации. Больные уклоняются от использования психокоррекционных мероприятий и нормализации собственного психического статуса. Как правило, аттитюдная психокоррекция формируется на базе акцентуации характера по истерическому типу.
Помимо этого в Международной классификации болезней 10-го пересмотра в группе "Невротические, связанные со стрессом и соматоформные расстройства" классифицируются также группа тревожно-фобических невротических расстройств, расстройства адаптации, посттравматическое стрессовое расстройство, психоастении, психоастенический невроз и др.
Таким образом, в качестве основных психологических механизмов невротических расстройств отмечены (Карвасарский Б. Д. , 2002; Залевский Г. В., 2004): наличие внутреннего конфликта, психотравмирующие обстоятельства, психическая ригидность, субъективная непереносимость сложившейся ситуации, вследствие этого наличие психологической фиксации на проблеме, и рациональные убеждения, нарушения поведения, недостатки обучения и воспитания и др.
1.2.1 Психическая ригидность в этиопатогенезе нервных расстройств
Психическая ригидность является одной из тех территорий психологии, вступив на которую исследователь оказывается на очень зыбкой почве, насыщенной всяческими трудностями и сюрпризами. Психическая ригидность – отнюдь не простое понятие, и ему нелегко дать приемлемое для всех определение.
Ригидность – от латинского rigeo, rigiditas, что значит быть не гибким, жестким, окостенелым. В психологию этот термин пришел из физики, где им обозначают свойство тел сопротивляться изменению их форм.
В 30-х годах 20-го столетия ригидность начинает играть заметную роль в психоаналитической системе З. Фрейда (1933) и его последователей, в системе топологической психологии К. Левина (1935) (видимо К. Левин был первым в психологии, кто ввел термин "ригидность") и в концепции дихотомии "абстрактного-конкретного мышления" в норме и патологии невролога К. Гольдштейна (1943). Ригидность изучалась и как неврологически детерминированная особенность восприятия и как тип перцептуальной защиты, и как проявление основных личностных переменных; она изучалась в лаборатории в социальной сфере среди выборочных групп и в общей популяции. Приведем примеры наиболее "популярных" определений ригидности, родившихся в период самого рассвета исследовательского интереса к ней. В обзорной статье, посвященной исследованиям ригидности, Ш. Чоун (1959) одной из лучших дифиниций ригидности называет ту, которую дает ей Р. Кэттел (1950), а именно "… трудность с которой изменяются установившиеся навыки перед лицом новых требований". К. Гольдштейн определяет ригидность как "неадекватную скованность поведения" (1943); Г. Вернер – как "недостаточную вариабельность реакций" (1946); А. Лачинз понимает под ригидностью "слепую привязанность к установочному привычному способу решения задачи, даже если он не приводит к успеху" (1959).
При всей многочисленности дифиниций психическая ригидность определяется преимущественно через категорию способностей – "инидивидуально-психологических особенностей личности, являющихся условием успешного выполнения той или иной продуктивной деятельности" [18]. Но способность понимается не только "как способность мочь", но и как "способность хотеть". Отсюда понимание ригидности как (относительной) неспособности личности в случае требований объективной ситуации "изменить свою психическую установку"; "реагировать на новую ситуацию"; "изменить действие или отношение"; "переструктурировать способы поведения"; "усвоить новые средства приспособления", "корректировать программу деятельности".
Некоторые авторы в своих дифинициях психической ригидности делают упор на то, что лежит в основе "неспособности к изменению". Исходя из этого, они определяют психическую ригидность как приверженность к неадекватному способу выполнения задания, тенденцию придерживаться привычного, привязанность к неадекватному способу поведения и восприятия.
В ряде определний прсихической ригидности указывается на то, что личность не реагирует на требования объективной ситуации не просто в силу (относительной) неспособности или приверженности к неадекватному способу поведения (т.е. не может иначе), но и в силу своего нежелания (т.е. не хочет иначе, даже если может): "упорствует в определенных формах поведения" (Bonner, 1961), "проявляет недоброжелательность к новому, к изменениям" (Левитов Н. Д., 1971) и даже "сопротивляется изменениям" (Cowen,1932; Drever, 1967) [6].
Чаще всего психическая ригидность определяется альтернативно: либо как свойство личности, либо как характеристика поведения. Но есть исследования, в которых даются определения ригидности, охватывающие одним понятием то и другое – личность и поведение.
Понятие ригидности как качества личности в очень многих и самых существенных пунктах смыкается с понятием психопатии. П. Б. Ганнушкин подчеркивал, что "психопаты обычно отличаются недостаточной способностью приспособления к среде" (1964). В этом же духе высказываются и другие современные авторы. По мнению C. Rogers (1951), одним из условий психической цельности и здоровья личности является гибкость в оценке самого себя, умение под напором опыта переоценивать ранее оформившуюся систему ценностей, что является условием безболезненного приспособления человека к непрерывно меняющимся условиям жизни. Большинство авторов, занимающихся проблемой психопатических личностей, отмечают, что одним из важных признаков последних является именно "невозможность приспособления, невозможность учиться на опыте жизни".
Связь проблемы ригидности и психических состояний с наибольшей отчетливостью выступает при анализе эмоциональных состояний напряженности, или стрессовых состояний.
Изучение стресса получило физиологическое обоснование в учениях У. Кеннона о гомеостазе и Г. Селье об "общем адаптационном синдроме" (1960), то есть о своеобразной, защитной по своему характеру реакции организма, мобилизующего свои ресурсы (прежде всего эндокринные) в ответ на сильные и травмирующие (сверхсильные) внешние воздействия – будь то физические или нервно-психические, эмоциональные перегрузки.
В случае стрессовых состояний имеют место физиологические и психологические изменения. При не очень сильном и длительном стрессе физиологические изменения могут почти не проявиться внешне или просто не поддаться регистрации; тогда приходится прибегать к анализу более тонких и своеобразных изменений поведения. М. С. Роговин (1970) указывал, что к их числу относятся в первую очередь затруднения в осуществлении функций, требующих сознательного контроля и связанных с направленностью мышления на решение той или иной задачи. При этом наблюдаются трудности в распределении и переключении внимания. В то же самое время навыки, заученные и автоматизированные формы поведения не только не тормозятся, но могут даже против воли человека заменять собой сознательно направленные действия.
При исключительной многоплановости этой темы, по существу все исследователи сходятся на том, что отличительной особенностью поведения в ситуации напряженности является его негибкость. Поведение утрачивает пластичность, свойственную ему в нейтральной обстановке. Как показывают опыты, при прочих равных условиях, в состоянии напряженности в первую очередь страдают сложные движения, что не только нарушает деятельность, но может привести к ее срыву. Известно также, что при очень высоких степенях этой напряженности отмеченное сужение диапазона действий (реализующееся в крайних формах как возбуждения, так и торможения) может достигать уровня патологии.
Психологи разных направлений отмечали, что причиной ригидности поведения могут быть напряжения, связанные с тревогой, страхом, фрустрацией, шоком, катастрофическими ситуациями и т.п. Отсюда ряд исследователей начинают рассматривать ригидность не как свойство личности, а как состояние. С этих же позиций ригидность рассматривается и Н. Д. Левитовым (1969), который наряду с такими явлениями, как стресс, тревога, фрустрация и т.п. относит к категории состояний и ригидность, "имея ввиду те случаи, когда под влиянием особых причин привычное, известное так бережно и упорно охраняется, что к новому, к изменениям проявляется недоброжелательность.
Выявление этой стороны психической ригидности вызвано тем, что она действительно может выступать и в виде приходящей характеристики поведения разной степени длительности. Наблюдается эта динамичность поведения, по мнению исследователей, при психоэмоциональном напряжении или стрессе разной длительности, вызываемых тревогой, фрустрацией, страхом, шоком, характерных чаще всего для так называемых экстремальных ситуаций.
Поскольку экстремальные ситуации и вызываемые ими психоэмоциональные напряжения могут быть разной длительности, то и ригидность, по всей видимости, может проявляться в виде реакции, состояния, а при определенных условиях формироваться как устойчивое свойство или черта личности. Разумеется, ригидность как свойство личности формируется и вне экстремальных ситуаций, но, тем не менее, в несвободных от них педагогических условиях жесткой регламентации поведения.
Некоторые исследователи указывают на негибкость поведения людей, оказывающихся в условиях длительного действующего стресса. Так, по данным обследования лиц к концу шестого месяца их проживания в условиях крайнего Севера у них наблюдалось состояние ригидности в когнитивной сфере.
По исследованиям Г. В. Залевского (2004) больных с нервно-психическими расстройствами, среди них значительно большее число лиц, проявляющих ригидность в стрессовых ситуациях и уровень ее интенсивности и глубины также значительно выше, чем у здоровых лиц. И это понятно, ведь больные люди более чувствительны к разного рода стрессам и при наложении преходящего психоэмоционального напряжения на фоновый, создаваемый самой болезнью, прибегают значительно чаще к привычным (фиксированным) формам поведения, хотя адаптивный эффект их ограничен или вообще может не наступить. Особенно это наблюдается у больных неврозами, а также в случаях невротических развитий личности. Именно в этих группах больных была обнаружена самая высокая консистентность психической ригидности. В случае невротических расстройств тотальное проявление ригидности имеет поверхностный характер, а отсюда и большая податливость коррекции [6].
Целый ряд преимущественно зарубежных концепций неврозов включает понятие психической ригидности и шире – фиксированных форм поведения в парадигму объяснения их природы. Это позволяет во многом понять и природу самой психической ригидности, механизмы и особенности ее проявления при невротических расстройствах.
Одним из первых П. Жане (1903,1911) описал "фиксированные идеи" при истерических и обсессивных неврозах, указав на их неадаптивную роль. Он определил их как "известные остающиеся неизменными состояния личности, которые, сложившись раз, упорно существуют неопределенное время и не изменяются в достаточной мере, чтобы сделать возможным приспособления к изменяющимся условиям окружающей среды".
К мысли о неадаптивной роли психической ригидности склонялись большинство исследователей неврозов (Кербиков О. В., 1971; Sullivan Н., 1953; White R.,1964; Yung C., 1975; Shapiro D/,1981). Правда, конкретизируется эта роль психической ригидности при неврозах чаще всего в качестве "защитного механизма", который в конечном счете не реализует своей функции. "Невротик защищается – писал З. Фрейд, - формируя фиксированные привычки, ведущие к предпочтению определенных способов решения личных проблем" (1948). Согласно А. Адлеру (1974), невротик, защищаясь, формирует ригидный стиль жизни с ложной ее схемой. В этой связи Murphy G. and Jensen E. (1932) писали, что "там, где сознание зажато в ригидной схеме, там мы имеем дело с невротиком; любая схематизация, любая стереотипизация есть невротическое средство защиты" [12].
Отчего защищается больной неврозом? По мнению большинства исследователей, невротик "защищается" от тревоги, вызванной в детские годы чувством слабости и беспомощности перед действительностью, которая переживается как потенциально враждебная и опасная, чувством бессилия, одиночества и изоляции, нарушением интерперсональных отношений.
Для White R. (1964) невроз есть дисбаланс гибкости и устойчивости, прежде всего в сторону гипертрофирования устойчивости, в основе чего лежат стресс и страх. Избегание всего, что может поколебать "Я- образ", защита привычного мнения о себе являются основной формой больного истерическим неврозом. Фрустрация потребности в положительной оценке (самооценке) вызывает по мнению К. Роджерса (1961), Б. Д. Карвасарского (1985) у больного тревожность, ведущую к искаженному, а затем и к ригидному восприятию действительности. Kessner-Raytler (1972) считает, что "ригидность больных неврозами – трудность коррекции их "ошибочных установок" можно объяснить и защитой против "расконсервации" ошибочных установок в связи с нежеланием переживать неприятные чувства". Несформированностью "индивидуальной автономии – активной саморегуляции и истинно объективных отношений индивида к среде" объясняет "ригидный характер", лежащий в основе неврозов, D. Shapiro (1981).
При всем разнообразии подходов их авторы сблизились в отношении к психической ригидности в следующих пунктах:
1. Психическая ригидность является механизмом (чаще всего защитным) невротических расстройств;
2. Формирование этого механизма вызывается страхом и стрессом;
3. Психическая ригидность в качестве защитного механизма не выполняет своей функции при неврозах – он оказывается неэффективным, способствует возрастанию чувства тревоги, что приводит к психологическому порочному кругу. Невротическая личность, в отличие от здорового человека, не может отказаться от этой защиты даже в тех случаях, когда становится очевидной ее избыточность и вообще неадекватность. Mowrer (1950) называет такое поведение" невротическим парадоксом", так как невротик, упорствуя в своем поведении, несмотря на его разрушающее действие, становится жертвой собственной ригидности.
4. Задача психолога видится в ослаблении ригидности.
Вместе с тем следует отметить несовпадающее – порой резко отличное – понимание авторами самих причин возникновения невротических расстройств. Что же касается психической ригидности, то остается целый ряд вопросов о ее причине и механизмах, качественных и количественных особенностях ее проявления при основных формах неврозов.
Н. Д. Лакосина (1970,1973) указывает на то, что больные с невротическим развитием личности имеют такие характеорологичесие особенности, которые можно отнести к "симптомокомплексу ригидности" – прямолинейность, косность, бескомпромиссность, категоричность в суждениях, утрированное и формальное понимание чувства долга, следование "принятым догмам". По ее наблюдениям такие больные не обладают достаточной "жизненной эластичностью", они не умеют находить правильное и компромиссное решение, учитывая сложившуюся ситуацию в целом, а также правильно предвидеть будущее.
Изучение фиксированной установки в динамике неврозов показало, что если при свежих формах невроза она динамична и пластична, то параллельно с их затяжным течением установка начинает характеризоваться статичностью и косностью. Это указывает на то, что при затяжном течении невроза личность находится в "плену" стойкой грубо статичной установки, вследствие чего затрудняется выработка новых жизненных доминант, то есть нарушается адаптация к окружающей среде. Больные не могут коррегировать свое поведение, не находят рационального выхода из сложившейся травмирующей ситуации. Стойкость и постоянство этих нарушений на стадии невротического развития позволяют говорить именно об изменениях характера, а не о временных изменениях поведения, которые часто встречаются при неврозах.
Таким образом, исследования и клинические наблюдения свидетельствуют о том, что среди личностных особенностей, предрасполагающих к возникновению затяжных многолетних или периодически возникающих невротических состояний, значительную роль играет и психическая ригидность. Более того, больные неврозами обнаруживают, хотя и на уровне тенденций, большую ригидность уже в преморбиде. Эти факторы являются очень важными в прогностическом и в реабилитационном плане.
Анализ литературных данных показал, что психическая ригидность чаще всего включалась исследователями неврозов, прежде всего психоаналитического толка (З. Фрейд, 1948, К. Хорни, 1968, Э. Фромм, 1945, А. Адлер,1974), в объяснительную схему этих расстройств в качестве защитного механизма. Но этот механизм оказывается не только безуспешным, но и разрушительным для самого больного неврозом – упорствуя в своем поведении, несмотря на разрушающие действия, он становится жертвой собственной ригидности. Механизм же самой ригидности теми же авторами видится в тревоге, страхе человека перед действительностью в детском или даже во взрослом возрасте и в попытке от них избавиться, которая для больного неврозом чаще всего оказывается неудачной. "Борьба с ригидностью", а точнее изучение возможностей ее ослабления, компенсирования или нейтрализации – это будущее проблемы ригидности и в области профилактики и реабилитации больных нервно-психическими расстройствами.
Уже сегодня имеются исследования, в которых предлагаются разные подходы, с целью уменьшения ригидности пациентов – медикаментозные, психотерапевтические – индивидуальные или групповые или их сочетание. При этом методы терапевтического и вообще реабилитационного воздействия могут быть направлены либо непосредственно на психическую ригидность, либо действовать на нее косвенно через те факторы личности, которые вступают с ней в определенные (синергические, интерферирующие или компенсаторные) отношения в структуре личности (например, чрезмерная тревожность - стабильность или пассивность – активность и т.д.). Несомненно следует учитывать и такие факторы как давность заболевания, возраст и пол.
Терапевтический и вообще реабилитационный подход в контексте проблемы ригидности должен учитывать суть ригидного действия, то есть в чем состоят нарушения межуровневых отношений внутри структуры действия (поведения), что выступает в нем в качестве фиксирогенного компонента - средство, цель, либо то и другое? Ведь психическая ригидность может реализоваться в фиксированных действиях (поведении), где структура их разрушается в связи с выбором неадекватных средств или постановкой "нелепых" целей.
Практически всем людям присуще стремление превращать взгляды, которых они придерживаются, в непоколебимые догмы. К несчастью, люди часто не хотят отказаться от своих дурацких убеждений. Джадд Мармор (1998) (бывший президент Американской академии психоанализа) считает, что терапевтические вмешательства должны основываться не на догме, а на стремлении к повышению уровня адаптации пациента. Он подчеркивает необходимость гибко приспосабливать техники мультимодального подхода к специфическим нуждам каждого пациента.
В процессе психологического и психотерапевтического взаимодействия субъектами фиксированных форм поведения (ФФП) могут быть как клиенты/пациенты так и психологи/психотерапевты. В реальном процессе психологической помощи (диагностика, консультирование, коррекция и терапия) психолог и психотерапевт вынуждены иметь дело с разнообразными ФФП клиента/пациента, являющимися реальностью его проблем или болезненных состояний, которые надо изменить на противоположные – нефиксированные формы поведения, при этом психолог и психотерапевт сами не должны проявлять ФФП.
1.3 Обоснование научно-методологического подхода
Г. В. Залевский (2004) утверждает, что при неврозах интенсивностные характеристики психической ригидности – ее степень выраженности и глубина проникновения во все сферы личности – значительно возрастают. Но наряду с количественным ростом психическая ригидность при неврозах приобретает и отличающие их от нормы своеобразные пространственные характеристики. В структуре личности больных неврозом следует отметить значительно больше "зон" с выраженной психической ригидностью. Наибольшее различие – по эмотивной подструктуре личности, а наименьшей – по когнитивной [7].
Нельзя говорить о большей или меньшей ригидность больных той или иной формы невроза вообще. Правильнее будет говорить лишь о преобладании ригидности в какой-либо сфере личности или на уровне осознанности поведения.
В случае невротических развитий личности затяжного течения, хронизации болезни отмечается усиление показателей всех характеристик психической ригидности, особенно ее консистентности. Это означает, что ригидность становится в значительной мере сквозным, общим свойством личности больных неврозами. Этот факт указывает на ее предрасполагающую к заболеванию и прогностически неблагоприятную роль.
В литературе есть указания на то, что психическая ригидность является преимущественно прогностически неблагоприятным фактором терапии и реабилитации нервно-психических больных, а потому необходимо ее снижение.
Б. Д. Карвасарский (1980), В. А. Ташлыков и А. П. Федоров (1986) невротическое развитие личности и трудности его терапии связывают с наличием у больных неврозов "ошибочных установок" и особенно с трудностями их коррекции и изменения. Недостаточная связь "ошибочно установленных людей" - невротиков с миром, с реальностью приводит к усилению их ошибочных установок, к их фиксации в мышлении, чувствах и действиях. И если еще учесть неосознаваемость этих установок с сильнейшим эмоционально-аффективным включением "Я" субъекта, то становятся понятными причины трудностей их изменения:
1. защита против "расконсервации" ошибочных установок в связи с нежеланием переживать неприятные чувства;
2. автоматизированность в переживаниях и поведении и сниженная готовность принять новое, найти новые способы поведения.
В психотерапии невротических расстройств большое значение имеют методы, использующие в качестве принципа лечебной техники катарсис.
Психотерапевтический смысл понятия катарсиса заключается в эмоциональном потрясении, испытываемом человеком под воздействием вторичного переживания личных патогенных и (или) стрессогенных аффектов, послуживших источником психической травмы, и в последующем адекватном отреагировании, т.е. освобождении от болезнетворных симптомов. Катарсис является целенаправленным процессом организованного лечебного воздействия.
Огромный вклад в развитие этих методов внесли Крестников Н. (1929), Чолаков К. (1955), Атанасов А. (1990).
Наиболее интересным нам представляется метод Декапсуляции Чолакова, т.к. при этом методе используется суггестия на повторное переживание психотравмирующей ситуации на физиологический уровень [11]. Это ведет к быстрому переживанию ПТС. Декапсуляция способствует обнаружению большего числа причин для психотравматизации. Чолаков дает физиологическое объяснение капсуляции, рассматривая ее в виде очага сильного возбуждения, вокруг которого по индукции возникает выраженная зона торможения. Завершая сеанс, психотерапевт внушает пациенту хорошее самочувствие после процедуры и, таким образом, очень часто успевает смягчить этап временного ухудшения состояния больного в начале катарсической психотерапии. Именно в возможности смягчения периода ухудшения, который характерен для отреагирования, одно из преимуществ данного метода.
Глава 2. Организация, материалы и методы исследования
Исследование проводилось на базе научно-практического медико-физического центра КрасГУ в условиях реальной работы с больными невротическими расстройствами в ходе сеансов гетеросуггестивной психотерапии.
Работа проводилась с 7 больными, курс включал десять сеансов с применением методики декапсуляции Чолакова. Длительность одного сеанса 1,5 часа: 60 минут – гетеросуггестия, 30 минут – когнитивная беседа больного.
Для выявления психологических особенностей применялись опросники: Миннесотский многошкальный личностный опросник (MMPI), Томский опросник психической ригидности (ТОРЗ), Опросник опроделения уровня невротизации и психопатизации (УНП), Опросник невротических расстройств – симптоматический (ОНР-Си).
1. Миннесотский многошкальный личностный опросник (MMPI) предназначен для многомерной диагностики психического состояния, его динамики в процессе лечения и под воздействием внешних факторов, широкого спектра типологических особенностей личности и поведения, уровня и качества социальной адаптации, специфики защитных механизмов и эмоциональных реакций в стрессовых ситуациях, содержит 566 вопросов по 13 шкалам: 3 шкалы достоверности и 10 базисных шкал.
1 шкала – невротического сверхконтроля, она выявляет мотивационную направленность личности на соответствие нормативным критериям как в социальном окружении, так и в сфере физиологических функций своего организма;
2 шкала – пессимистичности, выявляет преобладание пассивной личностной позиции, ведущую мотивационную направленность избегания неуспеха, склонность к раздумьям, инертность в принятии решений, выраженную глубину переживаний, скептицизм, самокритичность, некоторую неуверенность в своих возможностях;
3 шкала – эмоциональной лабильности, выявляет неустойчивость эмоций и конфликтное сочетание разнонаправленных тенденций, высокий уровень притязаний сочетается с потребностью в причастности к интересам группы, эгоистичность – с альтруистическими декларациями, агрессивность – со стремлением нравиться окружающим;
4 шкала – импульсивности, выявляет активную личностную позицию, высокую поисковую активность, в структуре мотивационной направленности – преобладание мотивации достижения, уверенность и быстроту принятия решений;
5 шкала – мужественности-женственности, выявляет отклонения от типичного для данного пола ролевого поведения и усложнения сексуальной межличностной адаптации;
6 шкала – ригидности, выявляет устойчивость интересов, упорство в отстаивании собственного мнения, стеничность установок, активность позиции, усиливающуюся при противодействии внешних сил, практичность, трезвость взглядов на жизнь, стремление к опоре на собственный опыт, синтетический склад ума с выраженным тропизмом к системным построения, к сферам конкретных знаний, к точным наукам;
7 шкала – тревожности, выявляет преобладание пассивно-страдательной позиции, неуверенность в себе и в стабильности ситуации, высокую чувствительность и подвластность средовым воздействиям, повышенную чуткость к опасности;
8 шкала – индивидуалистичности, выявляет обособленно-созерцательную личностную позицию, аналитический склад мышления, склонность к раздумиям превалирует над чувствами и действенной активностью;
9 шкала – оптимистичности, отражает активность позиции, высокий уровень жизнелюбия, уверенность обследуемого в себе, позитивную самооценку, выраженную склонность к шуткам и проказам, высокую мотивацию достижения;
0 шкала – социальной интраверсии, выявляет пассивность личностной позиции и большую обращенность интересов в мир внутренних переживаний как константное свойство личности [20].
2. Томский опросник психической ригидности (ТОРЗ) состоит из 141 вопроса (утверждения), содержание которых отражает достаточно широко те ситуации, в которых от человека требуется изменить отдельные элементы программы своего поведения и ее в целом: образ жизни, стереотипы, отношения, установки, привычки, навыки, темп и ритм жизни и деятельности, средства достижения какой-либо цели или саму цель.
Методика предназначена для диагностики и дифференцированной оценки проявлений психической ригидности в когнитивной, эмоциональной и мотивационной (поведенческой) сферах личности, оценки динамики ригидности в процессе жизни и на разных этапах течения заболевания. Используется при индивидуальной клинической диагностике в связи с задачами определения "мишеней" и прогноза эффективности психотерапии.
ТОРЗ содержит 6 основных и 2 дополнительные шкалы достоверности:
1. Симптомокомплекс ригидности (СКР) – склонность к широкому спектру фиксированных форм поведения: навязчивостям, стереотипиям, упрямству;
2. Шкала актуальной ригидности (АР) – неспособность при объективной необходимости изменить мнение, отношение, установку, мотивы, модус переживания;
3. Шкала сензитивной ригидности (СР) – эмоциональная реакция человека на ситуацию, требующую от него изменения;
4. Шкала установочной ригидности (УР) – личностный уровень проявления психической ригидности, выраженный в позиции, отношении, установке на принятие-непринятие нового, необходимость изменения;
5. Шкала ригидности как состояния (РСО). Высокие показатели по данной шкале говорят о том, что человек в состоянии стресса, страха, плохого настроения, болезни склонен к ригидному поведению;
6. Шкала преморбидной ригидности (ПМР). Высокие показатели по этой шкале говорят о том, что человек уже в школьном возрасте испытывал трудности в ситуациях, требующих перемен.
Шесть основных шкал могут быть соотнесены с показателем экстенсивности (ЭПР).
7. Шкала реальности (ШР) показывает, исходит ли испытуемый при ответах из собственного опыта или только из предположения;
8. Шкала лжи (ШЛ) показывает, насколько испытуемый искренен в своих ответах [7].
3. Опросник определения уровня невротизации и психопатизации (УНП) – предназначен для психологической экспресс-диагностики особенностей личности, характерных для пограничных нервно-психических расстройств и определения степени их выраженности, выявления лиц с высоким риском развития невротических состояний и психосоциальной дезадаптации.
Содержательный анализ шкал УНП показал, что утверждения, входящие в шкалу невротизации, содержат такие характерные проявления невротических состояний, как быстрая утомляемость, нарушения сна, ипохондрическая фиксация на неприятных соматических ощущениях, снижение настроения, повышенная раздражительность, возбудимость, наличие страхов, тревоги, неуверенности в себе.
Утверждения шкалы психопатизации охватывают лишь некоторые из черт, характерных для психопатических личностей: равнодушие к принципам долга и морали, безразличие к мнению окружающих, повышенный нонконформизм, стремление выделиться среди окружающих, лицемерие, вспыльчивость, подозрительность, повышенное самолюбие и самоуверенность [14].
4. Опросник невротических расстройств – симптоматический (ОНР-Си). Предназначен для определения степени выраженности невротических расстройств и содержательного описания жалоб больного. Представляет заключение об "общем уровне невротичности", ведущих невротических синдромах, предполагаемых этиологий выявленных нарушений, степени выраженности отдельных симптомов [13].
5. Декапсуляция Чолакова. Декапсуляция производится следующим образом: формируется гипнотическое состояние умеренной глубины, больной вводится в состояние гипноза с переживанием проблемной ситуации (если проблемная ситуация неизвестна, то дается суггестия на физиологический уровень), сеанс заканчивается положительной суггестией. Через заключительную положительную суггестию смягчается период ухудшения, который характерен для отреагирования. Действие метода объясняется в первую очередь механизмами психологического уровня: при переживании сильный аффективный заряд изолирует отдельные переживаемые элементы и они остаются "как бы капсулированными" в психике больного, единственными не затрагивающими ассоциативные связи между предметным содержанием проблемной ситуации и вегетативными проявлениями ("сверхтравматический остаток"), поэтому и суггестия направлена на то, чтобы вызвать тяжелое дыхание, сердцебиение и др. Это приводит к быстрому переживанию проблемной ситуации. Больной суггестивно направляется к разным переживаниям в связи с контактами именно с теми людьми, которые враждебно относятся к нему. Декапсуляция способствует обнаружению большего числа причин для психотравматизации. В результате наблюдается интерференция трех факторов: 1. проявление катарсиса, 2. явлений гипноза, направленных в значительной степени психотерапевтом, 3. личности больного и его состояния [11].
6. Вскрытие состояния через субъективный самоотчет: анкетирование после каждого сеанса с заполнением специально разработанных бланков, когнитивная беседа, рисунки. Рисуночные методики очень информативны, они позволяют выявить множество психологических особенностей человека:
- преобладание рационального или эмоционального подхода к действительности;
- уровень психомоторного тонуса, пониженная или повышенная активность, астения;
- недостаточность самоконтроля и планирования действий, импульсивность;
- повышенная эмоциональная лабильность или, напротив, ригидность;
- тревожность (как личностная черта) и тревога (как состояние на момент обследования);
- страхи;
- депрессивные тенденции;
- особенности реакции на стресс;
- агрессивность (с возможностью дифференцировать такие ее формы как физическая и вербальная агрессия, защитная агрессия, невротическая агрессия);
- демонстративность, неудовлетворенность потребности в общении;
- степень социализированности и конформности;
- антисоциальные тенденции [1,2].
Глава 3. Результаты исследования
1. Показатели ТОРЗ у обследованных выявляют ведущие ригидности РСО, СР, АР и ПМР. По методике ТОРЗ результаты представлены в таблице №1. Из таблицы видно, что все обследованные уже в подростковом возрасте испытывали трудности в ситуациях каких-либо перемен. С трудом переживали соответствующие ситуации и решали возникающие проблемы. 5 из 7 обследованных в настоящее время