Возрастная динамика смысла любви
5. любовь понимается как смерть своего Я, жизнь в другом и поиск красоты, божественного (М. Фичино);
6. самое важное в любви обеспечение продолжения рода через создание семьи (Э. Роттердамский, М. Монтель).
1. Кризис религиозных представлений, соединение дискурса любви с дискурсом рациональности: любовь опасна, т. к. иррациональна (Ф. Бэкон, Б. Паскаль), здравый смысл - судья любви (Ларошфуко, Юм, Ламетри, Монтескье)
2. любовь анализируется в онтологическом, гносеологическом и феноменологическом аспекте:
а) любовь выступает как объект изучений, предмет знаний, соотносится с другими явлениями: системой мира и общества (Гоббс, Гердер, Кант, Гегель, Фихте), обстоятельствами жизни (Ларошфуко, Юм, Ламетри, Монтескье) и устройством человека, определяется онтологический статус любви;
б) выделяется объект и субъект любви, в гносеологическом плане любовь выступает как преодоление разделенности субъекта и объекта (Фихте, Шеллинг, молодой Гегель)
в) исследуются феноменология любви: детали человеческого поведения, в которых проявляется любовь, любовь психологизируется (изучаются качества и особенности собственно любви, а не Афродиты, Эроса)
3. попытки объективного обоснования причин любви: любовь есть волнение души, вызванное движением "духов", которые побуждают к соединению с предметами (картезианская физиология Декарта), любовь есть удовольствие сопровождаемое идеей внешней причины (Спиноза).
4. строятся "программы" для влюбленных, обосновывающие роль любви в жизни человека:
Стендаль "О любви": существует 4 вида любви: любовь-страсть, любовь-влечение (флирт, сердце холодно), физическая любовь (вспышка инстинкта), любовь-тщеславие (дань расчету, моде); стадии любви (зарождение сомнение, кристаллизация)
И. Кант: долг человека - любить; любовь есть благоволение и благодеяние, любовь предполагает уважение, хотя возможно уважение без любви; любовь возникла исторически, чтобы гарантировать в будущем возможность удовлетворения сексуальных потребностей и совместное воспитание детей.
И. Фихте: брачный союз - единственный способ облагородить человека, брак невозможен без любви, а любовь без брака, мужчине приличествует полная активность, а женщине - пассивность - в постели, в быту. в юрид. правах
Ф. Шеллинг: равноправие полов в любви, каждый ищет своего партнера, чтобы возникла целостная пара, оставаясь при этом целостной личностью, а не половинкой, в любви стремление к обладанию переходит в жертвенность и наоборот, эта двойная сила любви побеждает ненависть и зло.
Г. Гегель: любовь преодолевает раскол между желаниями человека и действительностью, между субъектом и объектом, объединяет всех конкретно-единичных индивидов; нравственной любовь делает семья и дети.
Л. Фейербах: муж и жена только, соединившись, представляют собой род, т.е. совершенного человека, личность - слаба, беспомощна, несовершенна, любовь - совершенна, сильна, бесконечна.
5. эгоизм (себялюбие) противопоставляется альтруистической симпатии (А. Поп, Юм, Смит. Фергюсон, Хатченсон).
6. формируется 4 основных стратегии отношения к половой любви: 1. истеризация тела женщины (женское тело до предела насыщается сексуальностью, отдается в ведение медицины, т. к. оно патологично, делается социальным, т. к. связывается с воспроизводством населения 2. педагогизация секса ребенка (ставится проблема естественности - неестественности секса для ребенка, онанизма) 3. социализация производящего потомство поведения (через социал, налоговые меря, политическую ответственность, медицинские предписания) 4. психиатризация извращенного удовольствия
7. секс и половая любовь становится средством самоутверждения буржуазии, которая противопоставляет высокую цену своего тела, удовольствий, здоровья голубой крови аристократов.
-Дон Жуан: погоня за наслаждениями, пресыщение, постоянная смена партнеров, свобода от морали в любви;
любовь в придворных кругах превращается в искусство флирта, заменяется мимолетными увлечениями, стирается граница между добродетелью и пороком;
-верность в браке и любви в предреволюционной Франции - объект насмешек и издевательств;
-возникает рефлексия и самонаблюдение в любви;
-мужчине предписывается активность в семье и обществе, женщине - пассивность (мужская природа подобна животному, женская - растению, Гегель)
1. иррациональная трактовка любви: любовь - это фантом, который Мировая Воля использует, чтобы заставить людей продолжать род, это коварная ловушка природы, страсть, избирательность, ревность - лишь маскировка, обманчивая надстройка (А. Шопенгауер), любовь - способ самоутверждения Воли, проявляющийся не только в половой любви, но и в любви к жизни и власти. Эти измерения присутствуют и в половой любви как стремление преодолеть существующее, желание победить и подчинить партнера. Любовь способствует жизненному творчеству и отрицанию существующего - смерти. В любви соединяется самоотрицание и самосохранение: у женщин побеждает желание подчиняться, у мужчин - господствовать (Ф. Ницше), иррациональный, бессознательный Эрос в психоанализе З. Фрейда, коллективное бессознательное, архетипы (К.Г. Юнг), неоанархисткие идеи, социальной и сексуальной революции (Г. Маркузе и В. Рейх). Любовь - сила, пугающая человека и управляющая им.
2. попытки деконструкции любви: историческая деконструкция (К. Маркс, Э. Энгельс, М. Фуко), функциональная и онтологическая деконструкция (З. Фрейд, В. Рейх, К.Г. Юнг, Г. Маркузе, А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, К. Маркс, Э. Энгельс, М. Фуко и др.)
3. проблематика сексуальности и половой любви распространяется в широкие массы (буржуазия заинтересована в качественной рабочей силе, защите от заболеваний, передающихся половым путем).
-человек как игрушка в руках Воли, бессознательного: он не понимает смыл своего поведения и не может ми управлять
дискурс семьи тесно связывается с дискурсом любви; возникают образы, совмещающие сбившееся с пути супружество и аномальную сексуальность: невротичная женщина, фригидная супруга, мать, безразличная или не находящая покоя из-за навязчивостей, муж - импотент, садист, извращенец, истеричная дочь, рано созревший, мастурбирующий ребенок, молодой гомосексуалист, отказывающийся женится или пренебрегающий женой.
1. до кон. 19в. христианское мировоззрение определяет представления о любви как об особой познавательной деятельности, приводящей в отличие от разума к познанию Бога в его целостности и единению с миром (Г.С. Сковорода, П.Д. Юркевич)
2. кон. 19-нач. 20в. сосуществуют две различных трактовки любви: материалистическая (Белинский В.Г., Герцен А.И., Чернышевский Н.Г., Сеченов И.М., Лавров П. Л) и религиозная (Соловьев В.С., Бердяев Н.А., Розанов В.В., Гершензон М. О);
а) любовь рассматривается как явление, изменяющееся в ходе развития человечества
б) литературные примеры любви используются как реальные иллюстрации философских тезисов
в) идея объединения, соборности в любви (двух людей, человека и общества, человека и мира, человека и Бога), рассмотрение любви как способа приобщения к всеобщему
г) идея развития через любовь (человека, человечества, мира)
д) полемика о значении чувственной и духовной стороны любви
В. Розанов: воспевает любовь в лоне семьи, но не облагораживает ее мыслью, светом, а, напротив, снижает, поэтизирует сам акт совокупления: половой акт подобен слиянию душ: мужской - твердой, прямой, одолевающей и женской - нежной, мягкой, уступчивой.
Н. Бердяев: отрицает половой акт как разрушающий личность, антидуховный, отвлекающий от лица, индивидуальности партнера. безличный; любовь есть путь к раскрытию тайны лица, обнаружению в нем Бога; необходимо духовно-мистическое преобразование всей телесности, любовь к Деве - путь к индивидуальности и бессмертию.
В.С. Соловьев: половая любовь (любовь равных) более, чем любовь между родителями и детьми способствует развитию человека, преодолению его эгоизма, обогащению друг друга своими качествами; идеализация партнера есть видение абсолютного содержания его личности.
В.Г. Белинский, А.И. Герцен: человек не ангел и не животное, недопустима не животность в любви, не оторванность от реальной жизни, излишний романтизм.
3. в советский период материалистическая трактовка половой любви как исторически изменчивой формы отношений между мужчиной и женщиной, связанной с созданием семьи и совместным воспитанием детей. Связь любви с долгом, социальной ответственностью человека.
-идеал Вечной Женственности (В.С. Соловьев), Девы (Н. Бердяев), с которой возможна лишь духовная любовь-объединение, которой мужчина поклоняется и обожествляет.
-образ мужчины-романтика, разочаровавшегося в любви и иронизирующего над ней (Онегин, Печорин)
-женщина-жена, полностью отдающая себя семье, мужу (Душечка, Наташа Ростова)
Представления о любви начинают складываться в архаической культуре. Анимистические верования детерминируют понимание любви в этот период как воздействие души мужчины на душу женщины. При этом охота, война также рассматривались как особая форма воздействия на души животных и врагов. Мужчина, чтобы беречь силы, должен был воздерживаться в такие периоды от общения с женщиной. Формируется уникальный дискурс любви: с одной стороны, охота, война и секс объединяются общим объяснительным принципом - воздействие души мужчины на души женщины, животного, врага. На отношения между мужчиной и женщиной переносятся паттерны поведения, реализуемые на охоте, войне. Мужчина в любви выступает как охотник, который преследует, побеждает, поражает, женщине отводится роль дичи, добычи, жертвы - она убегает, дает себя преследовать, уступает. Аналогия между любовью и охотой отражена в русской свадебной лирике (Н. Ерофееева [312]) и в петроглифах Тиу (Африка), в тюркских языках: Ата - самец, отец, Ат - стрелять, Ана - самка, мать, Ан - дичь - и в русском языке (слова "охота" и "похоть" однокоренные). С другой стороны, любовь противопоставляется охоте и войне, общение с женщиной отнимает у мужчины силы и не дает быть успешным на охоте или войне. Опираясь на классификацию уровней потребностной сферы В.А. Иванникова, отметим, что взаимодействие между полами в архаической культуре строится на уровне организма, вида и природного субъекта. Собственно любви в современном понимании еще нет. Биологической эволюцией у людей разного пола сформированы разные половые органы (уровень организма), действует базовая программа сохранения вида (уровень вида), человек реализует данную программу через сексуальное и родительское поведение, удовлетворяя собственные потребности в удовольствии, безопасности, комфорте.
По мнению В.М. Розина [307,308,309,310,311,312,313,314], в дальнейшем любовь возникает лишь в тех культурах, где есть оптимальная дистанция между полами. Этнографические данные М. Мид [312] показывают, что любви не возникает в племенах, где люди разобщены, супруги находятся в напряженных отношениях, женщины и мужчины относятся к разным группам, спят в разных частях дома, не едят в присутствии друг друга (племя Манус в Новой Гвинеи). Мужчины в таких племенах являются свободными до свадьбы, а после нее должны работать на тех, кто ее оплатил. Нет половой любви и в племенах, где дистанция между мужчинами и женщинами, напротив, практически отсутствует. В племени арапешей (Новая Гвинея) мужчины и женщины объединены общим делом воспитания, в этом племени нет войн, ссоры редки, работа выполняется совместно. Помолвка осуществляется между девочкой 7-8 лет и мальчиком 13-14 лет. После помолвки невесту выращивают в доме жениха. Если она созревает раньше своего суженого, она вполне может стать женой его старшего брата. Фактически муж и жена растут вместе и испытывают друг к другу скорее братские чувства, нежели страсть, влечение.
В шумеро-аккадской культуре любовь начинает выделяться в особую силу жизни. При этом еще сохраняется архаическое соединение любви и войны: богиня Иштар - богиня любви и войны, распри одновременно (Философия любви [369]). Любовные отношения связываются уже не только с функциями организма, вида и природного субъекта, но и с функциями субъекта социального (культурного). Любовь ассоциируется с гражданскими потребностями человека: от акта размножения зависит плодородие семьи и страны, а мужская сексуальность, сила - становится признаком и атрибутом социальной власти. Актуализируются в любви и этнические потребности, потребность принадлежности к социальной группе. Эта социальная группа пока максимально широка: любовь помогает стать человеком.
К культуре Древнего Египта приписывается возникновение индивидуальной любви: истории любви Эхнатона к Нефертити, дочери Ахура к ее брату стали легендами и дошли до наших дней (Философия любви [369]). Впервые любовь связывается с эстетическими потребностями человека: влюбленные фараоны увековечивают в скульптуре, архитектуре своих любимых. Другая группа потребностей культурного субъекта, с которой соединяются представления о любви, - это потребности безопасности. Мерилом настоящей женской любви становится способность под угрозой смерти остаться верной любимому. Таким образом, любовь противопоставляется потребностям безопасности. Об этом уже в двадцатом веке писал в "Комментариях к жизни" Джадду Кришнамурти: "использовать другого, чтобы удовлетворить свои желания и обезопасить себя - не значит любить... любовь состояние уязвимости... любовь возникает, когда исчезает желание обезопасить себя" [252, с.334].
В Древней Индии любовь вписывается в систему жизненных ценностей и целей человека (три цели в жизни человека: исполнение обязанностей, достижение материального благополучие, удовлетворение чувственных побуждений), и, будучи вписана в эту систему, становится предметом религиозных и философских рассуждений. Любовь связывается с потребностью в мировоззрении, с потребностью в поведении по нравственным нормам. В осмыслении любви человечество переходит на уровень нравственного социального субъекта. Любовь в древнеиндийской культуре является предметом познания и пристального изучения, связывается с познавательной потребностью (культурный социальный субъект). Представления о любви дифференцируются: выделяются виды любви и типы мужчин и женщин по их сексуальной конституции и привлекательности.
В эпоху античности происходит осмысление любви одновременно на разных уровнях. Гедонистический дискурс, рассматривающий любовь как способ получения наслаждений, не поднимается в понимании любви выше потребностей организма и природного субъекта. Религиозно-мифологический дискурс связывает любовь с потребностью в создании образа мира (культурный социальный субъект). У Эмпедокла любовь осмысливается как движущая сила развития (синтеза) в мире. Миф об андрогинах объясняет существование двух полов, Афродита олицетворяет персонифицированную любовь. Интересно, что в греческой мифологии существует две Афродиты: Афродита Пандемос (Народная) и Афродита Урания (Небесная), имеющие разное происхождение. Фактически происходит разделение любви на возвышенную и земную, которое в последствие станет основой средневекового понимания любви. Философско-эзотерический дискурс рассматривает любовь в соотнесение с потребностями нравственного социального субъекта. Любви приписывается стремление к самосовершенствованию, к красоте, к целостности. Представления о любви усложняются: возникает мотив верности, вечности в любви (любви после смерти), амбивалентности чувств в любви (люблю, но ревную до того, что ненавижу и т.д.), расширяется классификация видов любви. Любовь возвеличивается, воспеваются подвиги любви, ее красота и сила и одновременно снижается (адюльтер, педофилия, гомосексуализм, лесбиянство, сексуальные извращения) и представляется как нечто ужасное, связанное с муками, изменой, смертью.
Если в античной культуре сосуществуют три дискурса любви, позволяющих дать интерпретацию любви на уровне организма и природного субъекта, культурного субъекта и субъекта нравственного, то в средневековой культуре делается попытка отделить и перечеркнуть потребности организма и природного субъекта, связанные с любовью. Любовь жестко связывается с потребностями вида (рождение детей); она детерминируется церковью, общественным институтом, становится социально нормированной, связывается с гражданскими потребностями субъекта; соотносится с потребностями нравственного субъекта (познание Бога). Запрет на чувственную любовь (супруги могут заниматься сексом только ради рождения детей) приводит к вынесению этого компонента любви из семьи, находящейся под пристальным контролем церкви и расцвету публичных домов, которые содержат даже аббаты (В.М. Розин [312]). Резко поляризуется отношение к женщине. Сексуальность, соблазнительность и греховность приписывается женщине-ведьме или проститутке. Женщина обвиняется в грехопадении человечества. В противовес этому, возникает образ Богоматери. Мадонны, непорочной и святой. Ее обожествляют и ей поклоняются, но она полностью лишена эротического. Наконец, возникает образ Прекрасной дамы, которой также поклоняются, ею восхищаются, посвящают стихи и серенады. Однако и здесь любовь разводится с семейной жизнью. Прекрасная Дама - это всегда жена другого (незамужние девушки были благодаря церкви и воспитанию табу для мужчин). Неслучайно, еще в античной мифологии Гестия - богиня семейного очага, не подвержена силе Афродиты и Эроса.
В эпоху Возрождения делается попытка синтеза чувственного и духовного в любви. Такая попытка, с одной стороны, делает любовь и отношение к женщине более светским (нет больше культа непорочности), с другой, стирает грань между духовностью и страстью, разнузданностью в любви. Человек ставится в центр мироздания, любовь как космическая сила связывает его со всеми частями космоса и людьми. Любовь в эпоху Возрождения не отрицает потребностей организма и природного субъекта, связывается с потребностями культурного субъекта (эстетика женского образа и тела: "Рождение Венеры" Боттичелли), но главное реализует потребности субъекта нравственного в самовыражении и самоактуализации. В любви видится проявление силы человека, его совершенства и свободы. Неслучайно, именно в этот период возникает идеал свободной индивидуальной любви.
В Новое время дискурс любви тесно связывается с дискурсом рациональности: здравый смысл - судья любви. Рациональный подход требует ее всестороннего осмысления: определяется онтологический статус любви через соотнесение с системой мира, общества и с жизнью человека, определяется гносеология и феноменология любви, философами строятся программы любви для людей. Рациональность лишает любовь сакральности, таинственности: формируется образ Дон Жуана, флирт становится популярнее любви, верность высмеивается. По мнению М. Фуко [379], в этот период секс и половая любовь становятся орудием борьбы за власть, обоснованием социальной значимости. Буржуазия противопоставляет цену своих удовольствий тела, здоровья голубой крови аристократов. Поэтому секс становится предметом пристального внимания: тело женщины до предела насыщается сексуальностью и истеризируется, ребенка постоянно подозревают в сексуальных извращениях, репродуктивное поведение социализируется (через социальные, налоговые меры, медицинские предписания, политическую ответственность). Итак, любовь в период Нового времени тесно связана с гражданскими потребностями (власть, статус), познавательными потребностями (рациональность в любви), потребностью в удовольствиях и видовой программой продолжения рода. Фактически оказываются задействованы все уровни потребностной сферы человека, кроме нравственного. Рациональность лишила любовь уникальности, универсальности как средства самовыражения, самосовершенствования, поиска смысла. Новейшее время характеризуется кризисом рационального постижения мира и любви. В этот период начинает господствовать иррациональная трактовка любви как силы неподконтрольной человеку, таинственной, управляющей им помимо его воли (А. Шопенгауер [369], Ф. Ницше [369], З. Фрейд [375], К.Г. Юнг [424], Г. Маркузе [252, 369], В. Рейх [252,369]). Любовь соединяется с потребностью нравственного субъекта в поиске смысла жизни, в самоопределении, самоутверждении, но пессимизм заставляет признавать бессмысленность и тщетность этих стремлений, а значит и бессмысленность, и тщетность самой любви. Дискурс любви тесно связывается с дискурсом семьи, возникают образы, совмещающие сбившееся с пути супружество и аномальную сексуальность: невротичная женщина, фригидная супруга, мать, безразличная или не находящая покоя из-за навязчивостей, муж - импотент, садист, извращенец, истеричная дочь, рано созревший, мастурбирующий ребенок, молодой гомосексуалист, отказывающийся женится или пренебрегающий женой. В культуре Новейшего времени любовь обладает огромной силой, но не способствует гармонизации и счастью человека.
В русской культуре долгое время господствует христианская трактовка любви как способа единения с Богом и людьми, как атрибута соборности русского народа. В конце XIX начале XX века отношение к любви поляризуется: возникает материалистический и фисософско-эзотерический подход к любви. Общим для этих подходов было признание исторической изменчивости феномена "любви", широкое использование литературных примеров (в русской философии любви эти примеры подчас заменяли примеры из истории и жизни), акцент на соотношении чувственного и духовного компонента в любви. Представители материалистического подхода: Белинский В.Г., Герцен А.И., Чернышевский Н.Г., Сеченов И.М., Лавров П.Л. [252, 312] - стремились уравновесить роль чувственного и духовного в любви: человек не ангел и не зверь; бессмысленно поэтизировать и романтизировать любовные отношения и впоследствии разочаровываться в реальной любви, но невозможно и превращать человека в животное, движимое инстинктами и животными страстями. Религиозно-эзотерический дискурс (Соловьев В.С., Бердяев Н.А., Розанов В.В., Гершензон М.О. [38, 252, 312, 306, 346]) более противоречив в осмыслении платонического и телесного в любви. Н.А. Бердяев отрицает секс, как обезличивающий человека, и проповедует духовную любовь к Деве, В.В. Розанов, напротив, сводит всю любовь к половому акту, который и воспевает в лоне семьи. В.С. Соловьев не отрицает не телесный, не духовный аспект половой любви, однако духовность в любви, по его мнению, выше телесности: половая любовь нужна не для того, чтобы рожать детей (настоящая любовь часто не заканчивается рождением детей (Ромео и Джульетта), а дети часто рождаются и в браках без любви). Смысл любви между мужчиной и женщиной в том, что она помогает человеку преодолеть эгоцентризм, способствует развитию любящих: идеализация в любви есть возможность видеть: каким бы человек мог быть. Русская философия любви предавала огромное значение образу женщины в любви (Вечная Женственность, Непорочная Дева). Подобно средневековым представлениям, женщина идеализируется, превращается в сакральный и потому недоступный объект, отчуждается от этого мира.
Итак, "ЛЮБОВЬ - ДИТЯ ИСТОРИИ, растущее и развивающееся вместе с нею" [252, с.8], в ходе культурно-исторического развития происходит трансформация представлений о любви: любовь связывается с все более высокими уровнями потребностной сферы человека. От потребностей организма, вида, природного субъекта в архаической культуре происходит переход к потребностям гражданским, этническим, эстетическим, познавательной - потребностям культурного социального субъекта. Это переход характеризуется гетерохронностью в разных культурах: первые цивилизации (Шумеро-аккадская, древнеиндийская, египетская) первыми пришли к такому пониманию любви. Но и здесь наблюдались различия: с какими именно потребностями культурного субъекта окажется связанной любовь.
Античная культура подарила человечеству связь любви с потребностями субъекта нравственного: в самовыражении, совершенствовании себя, в поиске смысла жизни, в мировоззрении. Современный человек, по мнению М. Фуко [379], при ответе на вопрос: "Кто я такой? ", - неминуемо обращается к сфере секса и любви. Такая трансформация связей любви с потребностной сферой человека повлекла и усложнение представлений о самой любви. Впервые возникает противопоставление духовной и телесной любви, которое в дальнейшем будет раскрываться в таких конструктах, как бескорыстность - расчетливость, продажность в любви, психический - физиологический аспект любви, романтизм - реализм в любви, религиозность - светскость, элитарность - общедоступность любви. Возникают мотивы верности, вечности и амбивалентности любви. Дальнейшие культурно-исторические трансформации представлений о любви дают новые интерпретации связи любви с потребностями нравственного субъекта (любовь как способ постижения Бога, любовь как самоактуализация личности, любовь как способ поиска смысла жизни и самоопределения). Фактически, будучи достигнут один раз, новый уровень осмысления любви оказался закреплен в культуре. Культурно-исторический анализ позволяет выделить три переломных момента в осмыслении феномена "любви" (Кошелева Е.В. [189]):
первобытная культура: возникают первые представления об отношениях между мужчиной и женщиной;
эпоха великих цивилизаций: возникает связь любви с потребностями социального культурного субъекта;
античность: любовь становится формой реализации потребностей субъекта нравственного.
Таким образом, в ходе теоретического анализа было дано рабочее определение понятия любовь, исходя из анализа системы понятий "эмоциональное явление - чувство-любовь": любовь - это чувство по отношению к объектам, имеющим устойчивое положительное значение для удовлетворения базовых потребностей индивида. Опираясь на классификацию потребностей В.А. Иванникова, были проанализированы определения любви, основные психологические теории любви, дан обзор культурно-исторической трансформации представлений о любви.
2. Методические подходы к исследованию феномена "любви"
2.1. Типы исследований любви в психологии
Настоящая любовь похожа на приведение: все о ней говорят, но мало кто ее видел.
Ларошфуко
В психологии любовь долгое время считалась проблематикой "ненаучной". Специфичность эмоциональных явлений отрицалась, а они сводились к явлениям биологического, физиологического порядка. До сих пор психология любви и психология эмоциональных явлений остаются относительно мало разработанными отраслями психологии. Сложность исследования эмоциональных явлений связана с тем, что они знакомы каждому человеку по личному опыту и интерпретируются всеми независимо от их профессиональной принадлежности. Естественно, в случае если научная теория начинает противоречить жизненному опыту или "здравому смыслу" человека, она вызывает неудовольствие и раздражение. Личная значимость проблематики любви, интимность данного переживания требует особого подхода к проведению исследований и к работе с испытуемыми и ставит вопрос об этической допустимости исследования эмоциональных отношений. Значимость любви для самого исследователя приводит к риску превращения научного исследования в подтверждение собственных представлений о любви (Л.Я. Гозман [91]). Сложность, комплексность данного феномена, который на протяжении истории лишь мифологизировался, а не научно изучался, затрудняет выработку объективных критериев определения любви и разработку экспериментальных методик для ее изучения. Для психолога как ученого (а большинство психологов - это мужчины) область ума и познания оказалась ближе, чем область эмоций (Н.Н. Ланге [212]). Все вышеперечисленное привело к тому, что психология любви, несмотря на значимость данной проблематики, остается достаточно неразработанной областью исследований.
Психологические исследования любви можно разделить на три основных группы:
1. исследования, в которых любовь является основным объектом изучения;
2. исследования, в которых категория "любовь" рассматривается наряду с другими категориями;
3. исследования в смежных областях психологии, выводы которых значимы для психологии любви: исследования значимых, близких отношений, гендерных установок и стереотипов, исследования личностных особенностей мужчин и женщин.
В каждой группе можно выделить подгруппы исследований по основному методу, в них используемому.
Группа исследований, в которых любовь являлась основным объектом изучения, включает работы, ведущими методами которых были наблюдение, эксперимент, интервью, анкетный опрос, контент-анализ, тест. Метод наблюдения позволил констатировать существование четких поведенческих коррелятов любви. В ходе лабораторных исследований это проявлялось в иной структуре общения влюбленных в сравнении с испытуемыми, которых не связывает это чувство. Влюбленные в два раза больше говорят друг с другом и в восемь раз больше времени проводят, глядя друг другу в глаза (Л.Я. Гозман [91]). Метод наблюдения использовался в этнопсихологических исследованиях М. Мид [312], показавших, что существуют племена, в которых понятие "любовь" и связанные с ней паттерны поведения отсутствуют.
Классическим вариантом эксперимента, направленного на изучение возникновения любви, является эксперимент Д. Даттона и А. Арона [91, 240]. В нем привлекательная девушка просила молодых людей заполнить анкету на висячем шатком мосту. После этого она давала испытуемому свой номер телефона и предлагала позвонить, если он захочет узнать поподробнее о сути исследования. Большинство участников эксперимента брали записку, и половина из их числа ей позвонила. В то же время те из молодых людей, которые пересекали реку по прочному, низкому мосту или встречали на шатком мосту мужчину-интервьюера, звонили в редких случаях. В нескольких экспериментах студенты, сексуально возбужденные чтением или просмотром эротических фильмов, проявляли повышенный интерес к свои партнершам, давая им более высокие оценки (Carducci& others, 1978; Dermer& Pyzszynski, 1978; Slephan, 1971 [240]). Катание на американских горках и физические упражнения дают тот же эффект (Coher&others, 1989; White &Kight, 1984 [240]). Эти эксперименты доказывают положение двухфакторной теории эмоций о том, что возбуждение и возможность его интерпретации в категориях "любви" и "влечения" вызывают любовь.Э. Уолстер [91] показал, что возможность определенной интерпретации важнее состояния возбуждения. В его эксперименте испытуемые получали фальсифицируемую обратную связь о частоте их пульса. На одной из фотографий девушек пульс изменялся. Оказалась, что вне зависимости от направления изменения (учащение, уряжение) именно эта фотография вызывала по данным дальнейших замеров максимальную аттракцию.
Эксперименты М. Снайдера [240, c.564-565] позволили сопоставить выбор стратегии отношений с личностными особенностями людей. Оказалось, что люди с высоким уровнем самоконтроля легко умеют произвести хорошее впечатление, но не склонны к глубоким связям. Люди с низким уровнем самоконтроля, обращающие меньше внимания на внешние обстоятельства, более преданы и больше ценят внутренние качества человека. Когда им предоставляется выбор между теми, кто разделяет их установки, и теми, кто занимается с ними сходным родом деятельности, люди с низким самоконтролем (в отличие от людей с высоким самоконтролем) чувствуют расположение к людям со сходными установками (Jameson&others, 1987 [240, c.565]).
В отечественной психологии эксперименты В.И. Мясищева [259] показали,