Особенности психотерапевтической помощи при состояниях духовного кризиса
"Я хотел бы подчеркнуть, что наше "нормальное" "приспособленное" государство слишком часто приводит к отречению от экстаза, предательству наших истинных возможностей и что многие из нас, стремясь приспособиться к фальшивой реальности, преуспевают лишь в обретении ложного Я" [15, С.9-10].
Важнейшим элементом в подходе Лейнга является стремление понять пациента, и понять его основываясь не на теоретических мудрствований о норме и патологии, а на основании внутренней правды, находящей своё выражение в психотических страданиях. Для обоснования подобного пути Лейнг использовал идеи экзистенцианализма.
"Экзистенциональная феноменология пытается охарактеризовать природу восприятия личностью своего мира и самой себя. Это подразумевает не столько попытку описать существуюшие в её опыте отдельные объекты, сколько организацию всех отдельных жизненных переживаний в контексте целостного бытия-личности-в-мире. Безумства, которые шизофреник высказывает или совершает, остануться даже будучи описанными, непонятыми, если не будет понят их экзистенциональный контекст"[15, С.11-12]
"Как я могу подойти к пациентам, если сами психиатрические термины, имеющиеся в моём распоряжении, держат пациента на расстоянии от меня? А как вообще возможно показать значение состояния пациента и его общечеловеческий смысл, если слова, которые мы можем при этом использовать, специально предназначены для того, чтобы изолировать пациента и ограничить смысл его жизни особым клиническим бытиём" [15, С.13].
"Только экзистенциальная мысль попыталась охватить изначальный опыт "себя" во взаимоотношениях с другими в "своём" мире, термином, адекватно отражающим целостность. Так, экзистенциально, concretum рассматривается как человеческая экзистенция, его бытие-в-мире" [15, С.15].
Лейнг следует идее того, что у каждого из нас есть свой собственный мир, происходящий из особенностей нашего восприятия и опыта. И чтобы понять человека, надо понять его собственный мир.
"Все мы знаем из личного опыта, что мы можем быть самими собой лишь в нашем мире и посредством его, и поэтому имеют смысл слова, что "наш" мир умрёт вместе с нами, тогда как этот мир останется и после нас" [15, С.15].
"Задачей экзистенциональной феноменологии является выявление того, что же представляет собой "мир" другого и способ его существования в этом мире" [15, С.25].
И в этом процессе важно не подменить "мир другого" системой своих собственных мнений.
"Нужно скорее уметь ориентироваться в личности как в схеме вещей другого, чем видеть в другом лишь объект внутри своего собственного мира, то есть в тотальной системе своих собственных означений. Должно суметь переориентировать себя без предубеждения относительно того, кто прав и кто не прав. Способность добиться этого является абсолютной и несомненной предпосылкой для работы с психически больными людьми" [15, С.26].
Но добиться этого – не простая задача.
"Наше видение другого зависит от нашего желания собрать все силы каждого аспекта нашего Я в акте понимания. Представляется также, что нам необходимо ориентировать себя в отношении к этой личности таким образом, чтобы оставлять для себя открытой возможность её понимания. Искусство понимания наблюдаемых нами аспектов индивидуального бытия, как выявляющих способ существования-в-этом-мире индивидуума, требует от нас соотнесения его действий с его способом осознания ситуации, в которой он находиться совместно с нами" [15, С.37].
"Терапевт должен быть достаточно пластичным для того, чтобы переместиться в незнакомый и даже концептуально чуждый ему мир. В этом акте он, переступая через своё здравомыслие, извлекает свои собственные психотические возможности. Только таким образом он может прийти к пониманию экзистенциальной позиции пациента" [15, С.39].
И достигнув этого, терапевт становится способным понимать в поведении своих клиентов явления, недоступные пониманию "нормальных" людей.
"Большинство людей воспринимают как "реально" истинное лишь то, что имеет отношение к грамматике или миру природы. Человек утверждает, что он "мёртв", хотя он есть живой. Однако его "истина" состоит в том, что он мёртв. Он выражает это, возможно, единственным способом, который позволяет ему здравый (то есть общепринятый) смысл. Он имеет в виду, что он "действительно" и "абсолютно" мёртв, а не только символически, или "в смысле", или "как будто бы", и серьёзно стремится сообщить нам эту истину. Однако цена, которую необходимо заплатить за переоценку общепринятой истины подобным образом, - это "быть" сумасшедшим, поскольку единственно реальной смертью, которую мы признаём, является биологическая смерть" [15, С.45-46].
Жёсткой критике Лейнг подвергает распространение на человеческую индивидуальность биологических и механистических теорий, лишающих человека его личности - того, без чего человек становится лишь тенью самого себя.
"…мы будем особое внимание уделять людям, которые ощущают себя автоматами, роботами, частями оборудования и даже животными. Подобные индивидуумы совершенно справедливо считаются сумасшедшими. Однако, почему же в таком случае мы не считаем равным образом сумасшедшими те теории, которые стремятся превратить личности в автоматы или животных? Осознавать себя и других личностями первично и самообосновано [15, С.21].
"Другой как личность рассматривается мной как отвечающий за свои поступки, способный к выбору, короче, как некое самостоятельно действующее лицо. Если рассматривать человека как организм, то всё, что происходит в этом организме, может быть концептуализировано на любом уровне обобщений: анатомическом, молекулярном, клеточном, систематическом или организмическом. Если поведение рассматривается в качестве личностного, оно исследуется в терминах личностного опыта и интенций; поведение, рассматриваемое организмически, оценивается лишь как напряжение или расслабление отдельных мускулов и т.д. Вместо наблюдения за следствие исследуется последовательность процессов. Таким образом, в человеке, рассматриваемом как организм, не остаётся места для его желаний, страха, надежды или отчаяния как таковых. Данными для наших объяснений становятся не интенции его внутреннего мира, а кванты энергии в "энергетической системе" [15, С.19-20].
В качестве факта, лежащего в основе возможности психотерапевтического процесса, Лейнг считает то обстоятельство, что каждый человек, несмотря на свою обособленность, соотносит себя с другими людьми. Именно этот факт, делает возможным исцеление, даже в случаях тяжёлых психических нарушений, но он же ведёт и к их возникновению.
"…аспект человеческого бытия, который имеет основополагающее значение для психотерапии, в отличие от других методов лечения. Он состоит в том, что всякий и каждый человек одновременно отделён от своих собратьев и связан с ними. Подобная отделённость и отнесённость являются взаимно необходимыми постулатами. Личностная отнесённость может существовать только между существами, которые отделены, но не изолированы друг от друга. Мы не изолированы, но и не являемся частями одного и того же физического тела. Здесь перед нами парадокс, причём потенциально трагический парадокс, согласно которому наша отнесённость, как и наша отделённость, представляет собой существенный аспект нашего бытия, однако никакая отдельная личность не является необходимой частью нашего бытия. Психотерапия – это деятельность, в которой этот аспект бытия пациента, отнесённость к другим, используется в терапевтических целях. Терапевт действует в соответствие с таким принципом: поскольку отнесённость к другим потенциально присутствует в каждом, он, может быть, не тратит время зря, часами просиживая с молчаливым кататоником, который всем своим видом доказывает, что не признаёт существование врача" [15, С.26].
В своём подходе Лейнг делает различие между биологической и экзистенциональной жизнью, рождением и смертью. Как отмечалось выше, он считает, что многие люди не живут своим истинным Я. Живёт и развивается только их ложное Я – "один из способов не быть собой" [15, С.133]. Биологическое рождение само по себе ещё не гарантирует, что человек достигнет рождения и жизни для своей истинной сущности.
"Биологическое рождение является определённым актом, посредством которого детский организм стремиться в этот мир. А вот он и сам новый ребёнок, новая биологическая сущность. Уже со своими собственными привычками, реальная и живая, с нашей точки зрения. Однако, какова же точка зрения самого ребёнка? В обычных обстоятельствах физическое рождение нового живого организма вызывает быстро развивающиеся процессы, вследствие которых ребёнок за поразительно короткое время начинает ощущать себя реальным и живым, приобретать ощущение того, что он сущность, непрерывная во времени и локализованная в пространстве. Короче говоря, физическое рождение и биологическая одушевлённость – этапы, которые проходит ребёнок, экзистенциально рождаясь как реальный и живой" [15, С.51].
Но рождение к экзистенциальной жизни может встретить на своём пути препятствия. И тогда вместо живой личности начинает существовать маска – ложное Я, попытка заменить собственную жизнь, соответствованию ожиданиям других людей. Однако истинное Я всё же будет пытаться достичь своего-появления-в-мире.
"То, что названо психозом, иногда является неожиданным снятием завесы с ложного Я, служившей для сохранения внешней поведенческой нормальности, которая за долго до этого перестала быть каким бы то ни было отражением состояния дел тайного Я. И затем Я начинает выплёскивать из себя обвинения в убийстве от рук той личности, с которой ложное Я было в согласии годами" [15, С.143].
Лейнг занимался проблемами духовного кризиса непосредственно. Он признаёт как возможность обновления через схождение с ума, так и ценность трансцендентных переживаний, а также возможность существования в иных, более целостных и гармоничных, состояниях сознания, существенно отличающихся от того разобщённого состояния, которое большинством именуется "нормальным", и в которое многие психиатры и психотерапевты зачастую пытаются вогнать тех, кого оно уже совершенно перестало устраивать.
"Сумасшествие вовсе не обязательно должно полностью быть крушением - это также и прорыв. Оно в такой же мере является потенциальным освобождением и обновлением, как и порабощением, и экзистенциальной смертью"[16, С.103].
"Когда человек сходит с ума, происходит глобальное смещение его позиции по отношению ко всем областям бытия. Центр его переживаний смещается от эго к Самости. Мирское время становится всего лишь сюжетным, только Вечное имеет подлинное значение. Однако сумасшедший пребывает в смятении. Он путает эго с Самостью, внутреннее с внешним, естественное со сверхъестественным. Тем не менее, он часто может быть для нас – даже через посредство своего раздробленного состояния – глашатаем сакрального. Изгнанник со сцены бытия, какой мы её знаем, он – чужак, иноземец, подающий нам сигналы из пустоты, в которую он погружается. Эта пустота может быть населена сущностями, которые нам даже во сне не могут опресниться. Когда-то их называли демонами и духами, которых люди знали в "лицо" и по имени. Человек утратил ощущение себя, свои чувства, своё место в мире, каким мы его знаем. Он говорит нам, что он мёртв. Но этот безумный призрак отвлекает нас от нашей уютной безопасности, преследует нас своими видениями и голосами, которые кажутся столь бессмысленными, и от которых мы чувствуем себя обязанными его освободить, очистить и излечить" [16, С.102-103].
"Мне следует ясно дать понять, что я говорю об определённом трансцендентном опыте, который представляется мне первоисточником всех религий. Подобного рода трансцендентный опыт бывает у некоторых психотиков. Чаще всего (насколько они сами могут вспомнить) у них никогда не было таких переживаний прежде, и нередко они больше никогда не повторяются снова" [16, С.106].
"Люди, прошедшие через опыт безумия, говорили мне, до какой степени то, что им открылось, было для них истинной манной небесной. Вся жизнь человека может перемениться, однако трудно не усомниться в значимости такого видения. К тому же не каждый, прошедший через это, снова возвращается к нам" [16, С.106 ].
Таким образом, мы видим, что Лэйнг является одним из пионеров становления нового подхода в психиатрии. Его идеи расширяют горизонты нашего понимания мира психических страданий и дают новую почву на путях к их исцелению.
3.7 Транзактный анализ
США. 1956 год. Расположенный в Сан-Франциско институт психоанализа отказывает в членстве в качестве психоаналитика 46-летнему психиатру Эрику Берну (1910-1970), пятнадцать лет проработавшему в данном направлении. Этот врач, вероятно принявший отказ как весьма болезненный удар, в очередной раз показал нам справедливость древней народной мудрости – "Нет худа без добра". Ведь это обидное обстоятельство подтолкнуло его осуществить своё давнее желание внести вклад в психоаналитическую теорию. Так родился транзактный анализ – глубокое и оригинальное направление психотерапевтической мысли. Имя же несостоявшегося психоаналитика, ставшего его основателем, вошло в истории психотерапии в один ряд с именами её виднейших представителей [26, C.29]
Эрик Берн, в отличие от авторов ранее описанных в данной главе методов, не претендовал на роль провозвестника принципиально новых философских и научных концепций. Его отличало стремление приблизить теорию и практику психотерапии к обыденной жизни, к обычному человеку. Следствие этого мы можем видеть уже в самой терминологии транзактного анализа, рассчитанной на понимание как психотерапевтами, так и их клиентами. Так же Берн приглашал пациентов психиатрической лечебницы на обсуждение врачами сеансов групповой психотерапии. Он говорил: "То, что не стоит говорить в присутствии пациента, не стоит говорить вообще" Его подход выражал веру в то, что нуждающийся в психотерапевтической помощи человек способен к сотрудничеству с терапевтом, принятию на себя своей доли ответственности и пониманию психотерапевтического знания [26, C.22-23].
Характер традиционно решаемых при помощи транзактного анализа проблем вращается вокруг обычных представлений о счастливой жизни. Обретение контроля над тягой к алкоголю и наркотикам, способность испытывать удовольствия от поглаживаний, прогулок, танцев, улучшение интимной жизни, обретение дружбы, избавление от головной боли или суицидальных мыслей – типичные цели транзактной терапии [26, C.318]. В транзактном анализе, побуждающие к их достижению жизненные затруднения рассматриваются как результат патологизирующего влияния родительской семьи на ребёнка [26, 146-219]. Но схожие затруднения мы обнаруживаем и случаях критического обострения личностного роста . К тому же, теория транзактного анализа даёт достаточно ясное и понятное для большинства людей объяснение некоторых происходящих в состояниях духовного кризиса явлений. Таким образом, рассмотрение транзактного анализа может позволить нам найти не только дополнительные способы помощи людям, переживающим духовный кризис, но и получить на него теоретический взгляд, с одной стороны, наполненный верой в обитающий в человеке позитивный потенциал развития, а с другой, обладающий ясностью для носителей традиционной научной парадигмы.
Эрик Берн отошёл от фрейдовской концепции деления психики, основанную на гипотетических предположениях, заменив её структурой, основанных на анализе наблюдаемых состояний.
"Мы считаем, что человек в социальной группе в каждый момент времени обнаруживает одно из трёх состояний Я – Родителя, Взрослого или Ребёнка. Люди с разной степенью готовности могут переходить из одного состояния в другое.
На основе этих наблюдений можно прийти к следующим диагностическим выводам. Высказывание "Это ваш Родитель" означает: "Вы сейчас рассуждаете так же, как обычно рассуждал один из ваших родителей (или тот, кто его заменял). Вы реагируете так, как прореагировал бы он – теми же позами, жестами, словами, чувствами и т.д.". Слова "Это ваш Взрослый" означают: "Вы только что самостоятельно и объективно оценили ситуацию и теперь в непредвзятой манере излагаете ход ваших размышлений, формулируете свои проблемы и выводы, к которым вы пришли. Выражение "Это ваш Ребёнок" означает: "Вы реагируете также и с той же целью, как это сделал бы маленький ребёнок"" [2, С.30].
Это структурный анализ первого порядка. Существует структурный анализ второго порядка. В нём структура Ребёнка подвергается дополнительному разложению. Так мы находим в Ребёнке (Ре2) Приспособленного Ребёнка (Ро1), именуемого также Злой Колдун, Электрод и Большой Свин; Маленького Профессора (В1); и Естественного Ребёнка (Ре1), которого также называют Принцем или Принцессой [26, С.73].
Ро1 – это напуганный или злой ребёнок, который пытается заботиться о других, но у него не получается. Это отпечаток раздраженных и подавляющих родительских транзакций в ребёнке. В1 – это Взрослый в Ребёнке. Он обладает способностью к интуитивному пониманию и остро чувствует оттеки отношений между людьми. Ре1 – это детская живость и эмоциональность, способность получать удовольствие от жизни. Именно он испытывает пиковые переживания. Его прорыв после подавляющего господства Родителя способен привести к острому психотическому состоянию. Важное замечание по отношению к духовному кризису [26, С.69-76].
Родитель в структурном анализе второго порядка (Ро2) представлен как заботящаяся защитная инстанция, основанная на позитивных заботящихся транзакциях родителей. Взрослый (В2) – это разумность, логика, информированность [26, С.69-76].
Эрик Берн считал, что люди могут взаимодействовать друг с другом в нескольких формах. Эти взаимодействия служат удовлетворению особой формы голода – стимульного голода. Наиболее удовлетворительной формой взаимодействия является близость – то, что можно назвать искренней бескорыстной любовью. Но близость доступна очень редко. Поэтому большинство людей удовлетворяет свой стимульный голод в играх – взаимодействии, имеющим скрытые мотивы и преследующим получение определённого выигрыша, направленного на укрепление экзистенциальной позиции [2, С.35-43].
Из последовательности игр, складываются сценарии. Берн посвятил сценариям свою работу "Люди, которые играют в игры: Психология человеческой судьбы" [3]. В ней он подробно разбирает механизмы возникновения сценариев и способы освобождения от них.
"Сценарий – это постепенно развёртывающийся жизненный план, который формируется,…, ещё в раннем детстве в основном под влиянием родителей. Этот психологический импульс с большой силой толкает человека вперёд, навстречу его судьбе, и очень часто независимо от его сопротивления и свободного выбора" [3, С.206].
Сценарии бывают разными – трагическими и банальными, сценариями удачников и неудачников – но они всегда образуют экран между подлинными желаниями человека и его непосредственной жизнью [26, С.135-139]. Это одна из основ того, с чем мы сталкивались рассматривая взгляды Р.Д. Лейнга – ложного Я, способа не быть самим собой.
Разумеется, это крайне беглый обзор представлений Эрика Берна, как и других психотерапевтов, чьи взгляды приведены в данной главе. Её цель – указать лишь основные моменты их концепций, способные оказать помощь в процессе с людьми, переживающими духовные кризисы и способных расширить представление о природе подобных явлений.
4. Организации помощи в преодолении духовного кризиса
Каждый случай духовного кризиса уникален и оказание помощи конкретному человеку требует индивидуального подхода. Основными направляющими факторами при её оказании являются форма духовного кризиса, его острота и условия социального окружения. Иногда человеку может потребоваться лишь специфическая консультативная поддержка, в других случаях потребуется привлечение к поддержке родных и знакомых, в некоторых тяжёлых случаях, когда процесс протекает особенно остро, может оказаться необходимой круглосуточная профессиональная терапевтическая помощь. Необходимо исследовать возможность использования всех доступных ресурсов и применять их в соответствие с ситуацией [11, С.297].
"Важнее всего давать людям, находящимся в кризисе, положительный контекст их переживаний и достаточную информацию о характере процесса, через который они проходят. Существенно необходимо, чтобы они перестали считать его болезнью и смогли увидеть целительную природу своего кризиса. В этом смысле неоценимую помощь может оказать хорошая литература и возможность общения с людьми, понимающими суть происходящего, особенно с теми, кто успешно преодолел аналогичный кризис" [11, С.297-298].
Привлечение друзей и родственников очень может оказать очень большую помощь, так как исход кризиса во многом зависит от отношения к переживающему кризис в этом узком кругу. Привлекаемые помощники должны быть психологически совместимы с тем, кому они должны помогать. Для них желательно участие в психотерапевтических группах, работающих с активным раскрытием внутренних переживаний. Большую помощь могут оказать люди, действительно серьёзно занимающиеся духовной практикой. При не слишком тяжёлых состояниях участие в их группах может дать значительный положительный результат. Идеальным было бы создание сети поддержки в виде групп, наподобие работающих по программе "Анонимные алкоголики" [11, С.298-299].
"Первая и наиболее важная задача, стоящая перед тем, кто оказывает помощь человеку в кризисе, установление доверительных и открытых отношений" [11, С.300].
Необходимыми для этого качествами являются – подлинная человеческая заинтересованность, цельность личности, общая порядочность, основательное знание неординарных состояний сознания на собственном опыте и при работе с другими людьми. Следует учитывать, что в период кризиса чувствительность к внутреннему миру другого может резко возрастать [11, С.300].
Необходимо тщательное медицинское обследование переживающего духовный кризис человека. Проявления, которые можно посчитать следствием внутренней трансформации могут быть вызваны патологическими причинами, требующими традиционного медицинского вмешательства – инфекциями, опухолями, нарушениями мозгового кровоснабжениями [11, С.300-301].
Находящемуся в кризисе важно дать понять, что проблема коренится внутри его собственной психики, а не где-то вовне, его следует готовить к встрече с мощными переживаниями [11, С.301-302].
Процесс интеграции внутренней реальности имеет большой целительный потенциал, но он же способен создать серьёзные затруднения в повседневной жизни.
"Это общее понимание сути процесса приводит к сочетанию двух альтернативных стратегий. К первой категории относятся различные подходы, облегчающие развитие процесса и содействующие его оздоровительному потенциалу; они определённо предпочтительнее во всех случаях, когда есть возможность их использовать. Вторая категория включает в себя разнообразные меры ослабления и замедления процесса; их следует применять лишь в ситуациях, когда человек в кризисе связан жёсткими требованиями повседневной жизни, и обстоятельства не способствуют его углублению в переживанию" [11, С.302].
Мягкими техниками, облегчающими и ускоряющими трансформационный процесс являются различные типы медитаций, групповое произнесение мантр и другие формы духовной практики. Более радикальный подход – погружение в себя в соответствующей обстановке, желательно под музыку, с полной свободой выражения возникающих эмоций и энергий – плакать, кричать, трястись и двигаться всем телом следуя при этом естественному процессу. Также ассимиляции переживаний может помочь работа со сновидениями, экспрессивные танцы, занятия рисованием и живописью, ведение дневника. Высвобождению эмоциональных переживаний способствует разнообразная физическая деятельность – тяжёлая ручная работа, плавание, бег трусцой [11, С.302].
"Следующим вариантом из числа стратегий, облегчающих развитие процесса, является систематическая индивидуальная или групповая психотерапия с опытным психотерапевтом. При духовном кризисе могут быть крайне полезны разнообразные подходы, разработанные гуманистической и трансперсональной психологией, в том числе юнгианское активное воображение, гештальт-терапия Фрица Перлза, психосинтез Ассаджиоли, различные неорайхианские техники, терапия "игры в песочнице" Доры Кальф и другие. Поскольку переживания часто имеют существенный психосоматический компонент, неотъемлемой частью всестороннего подхода к духовным кризисам должна быть квалифицированная работа с телом. Здесь также целесообразно использовать акупунктуру, которая может быть чрезвычайно эффективной при удалении энергетических блоков в различных частях тела и способна уравновешивать отрицательные эмоции" [11, С.302-303].
Психотерапевтическая работа не может ограничиваться беседами, она должна создавать условия для полного переживания и освобождения эмоций. Важно, чтобы психотерапевт был открыт уровню надличностных переживаний, в противном случае работа будет однобокой [11, С.303].
Станиславом Грофом был разработан метод высвобождения переживаний, получивший название "холотропного дыхания". Он сочетает контролируемое дыхание, побудительную музыку и направленную работу с телом. Он способен активизировать психику и высвободить важный бессознательный материал. В состояниях духовного кризиса, когда бессознательное уже активно, эта техника может ускорять и облегчать протекание процесса [11, С.303-304].
Для того, чтобы человек, переживающий духовный кризис, мог более эффективно использовать время функционирования в повседневной жизни, необходимо создавать особые условия, где бы он мог встречаться с внутренними переживаниями и активно прорабатывать их [11, С.304].
Если необходимо временно приостановить трансформирующий процесс или снизить его интенсивность под влиянием требования решения неотложных практических задач, то можно применить следующие меры – приостановить занятие медитацией и другими формами духовной практики, перейти к более плотной пище (мясо, сыр, мёд, сахар), также показаны тёплые ванны, простая работа в дома или в саду, избегание ситуаций, способных вызвать активацию процесса (в случае их выявления), смена обстановки на более вовлекающую в жизнь окружающего мира. В особо тяжёлых случаях может быть показано использование слабых транквилизаторов, небольших доз алкоголя и снотворных, но здесь необходима большая осторожность в связи с возможностью привыкания [11, С.304-305].
Когда у человека, переживающего духовный кризис, появляются сильные разрушительные и саморазрушительные тенденции необходимая психотерапевтическая работа может быть продолжена только при условии круглосуточного наблюдения. Это связано со многими трудностями – прежде всего с отсутствие стационарных заведений, где бы в подобных случаях не применялось систематическое подавляющее воздействие [11, С.305-306].
Ниже приведён опыт работы сети поддержки в состояниях духовного кризиса.
SEN – "Сеть поддержки в духовном кризисе", в Менло-Парк, Калифорния, была основана в 1980 г. Это был стихийный ответ на растущую потребность в признании, информации и поддержке со стороны переживающих духовные кризисы людей. SEN была основана Кристиной Гроф в эсаленском институте в Биг Суре (Калифорния) в качестве альтернативы традиционной системе психиатрического лечения. Её энтузиасты начали формировать список "добровольных помощников" из числа исследователей рубежей человеческого сознания и духовного опыта. Некоторые из этих людей сами пережили духовный кризис. Своей целью сеть ставит формирование на общественных началах системы помощи людям, переживающим духовный кризис, через которую они могли бы получить необходимую информацию и поддержку. Помощники SEN – друзья, психотерапевты, врачи, тренеры и массажисты, духовные учителя и члены местной общины, искренне готовые помогать тем, кто переживает внутренний кризис. В настоящее время SEN некоммерческая международная организация, оказывающая бесплатные консультации и информационные услуги. [20, С.348].
Одна из главных предоставляемых SEN услуг – выслушивать звонящих людей и подтверждать значимость переживаемого ими опыта. Основываясь на системе убеждений звонящего консультант старается подобрать по меньшей мере 3 людей, проживающим в том же регионе, которым так или иначе уже приходилось иметь дело с кризисом данного типа. Звонящему предлагается связаться с помощниками и определить для себя подходящего. В случае последующего отклонения их кандидатур рекомендуется вновь связаться с SEN для получения новых адресов. Ему также могут помочь в установлении связи с региональным координатором SEN [20, С.350].
Помимо информационных и образовательных услуг SEN предлагает образовательные программы и тренинги для профессионалов и непрофессионалов, участвующих в оказании помощи людям, переживающим духовный кризис. Также проводятся регулярные лекции и практические занятия, посвящённые обсуждению различных путей понимания психических и духовных кризисов [20, С.351].
SEN ведёт исследовательскую работу по систематизации связанной с проблемами духовного кризиса и формирует соответствующий банк данных [20, С.352-353].
Деятельность SEN выявила ряд вопросов, которые возникают при работе с людьми, переживающими духовный кризис. Их знание может помочь при создании других организаций подобного профиля:
Создание стационаров, в которых бы люди могли позволить процессу трансформации в полную силу без помех со стороны требований повседневной жизни.
Подготовка команд по оказанию помощи на дому. Такая домашняя опёка способствует развитию понимания у семьи и её вовлечению в уход за клиентом и его восстановление, так чтобы участие членов семьи могло стать частью целительного процесса.
Создание службы поддержки подростков, сталкивающихся с трансперсональными переживаниями на пути к взрослению. Такую службу следует основывать на привлечении помощников из числа сверстников.
Как уже говорилось в начале главы, разные формы духовного кризиса требуют разного подхода. Ниже приведены некоторые сведения о специфики помощи при синдроме Кундалини и последствиях переживания околосмертного опыта.
Помощь при синдроме Кундалини.
При оказании помощи людям, переживающим синдром кундалини важно отличать его состояния от шизофрении и других подобных психозов. В этом могут оказать помощь люди, уже пережившие данный синдром. Также большое значение имеет опыт психотерапевта, работающего с такими случаями. Со временем у него развивается тонкий "нюх", способный отличить влияние трансформирующих сил от признаков обычного психоза [24, С.172-173].
Основное затруднение при синдроме кундалини представляет сочетание стресса, вызванного самими его переживаниями с негативным отношением к нему самого человека и / или окружающих. Правильный подход сочетает в себе понимание, силу и мягкую поддержку. Возникающие при синдроме болезненные ощущения чаще всего бывают не следствием самого процесса, а сопротивления ему. Они проходят, когда клиент перестаёт сопротивляться, и доверяется действующим в нём силам. Симптомы синдрома Кундалини со временем исчезают сами по себе. Лучшее что можно сделать – это попытаться помочь человеку понять и принять то, что с ним происходит [24, С.175].
Предоставлен сам себе, процесс обычно находит собственный естественный темп и равновесие. Если же он стал слишком быстрым и острым для его смягчения можно порекомендовать употребление более тяжёлой пищи, временное прекращение занятий медитацией и энергичную физическую активность [24, С.175-176].
Важной является также работа с семьями переживающих данный синдром людей, как и при всех состояниях духовного кризиса [24, С.176].
Помощь людям, пережившим околосмертный опыт (ОСО)
Типичными проблемами людей, переживших ОСО являются: сомнение в своём психическом здоровье, трудности в понимании с семьёй, друзьями, и специалистами по душевному здоровью; озлобленность и депрессия в связи с возвращением в физический мир; трудность согласования ОСО с традиционными ценностями; отделённость от тех, у кого аналогичного опыта не