Проблема научного статуса психоанализа
Позднее в 20-е годы, Фрейд использует иное сравнение для характеристики структуры человеческой психики, которая понимается как структура состоящая из трех слоев, или инстанций, о чем мы говорили выше. И задача психоанализа может быть сравнима с задачей криптографа, помочь нуждающимся в переводе бессознательного в сознание. (Привлечь внимание сознания к необходимому душевному движению, и тем самым разрешить внутренний конфликт)
Фрейд исходит из того, что психически реальное существует в различных точно так же, как бессознательное психическое может проявляться в разнообразных выражениях. С его точки зрения, одно из основных свойств бессознательных процессов заключается в том, что "для них критерий реальности не имеет никакого значения" [4]. Независимо от того, с чем имеет дело человек, с внешней ли действительностью или с какими-либо мысленными продуктами деятельности, будь то фантазия, грезы или иллюзии, все это может восприниматься им в качестве психической реальности. Поэтому он высказывает мысль о том, чтобы "не делать различия между фантазией и действительностью" [3]. Более того, для Фрейда фантазия оказывается такой формой человеческого существования, в которой индивид освобождается от каких либо притязаний со стороны внешней реальности не обретает былую свободу, ранее утраченную им в силу необходимости считаться с окружающим его реальным миром.
Здесь Фрейд вторгается в традиционную область философских споров, которая касалась соотношения свободы и необходимости, случайности и закономерности. Фрейд занимает в этом вопросе своеобразную позицию. С одной стороны его взгляды совпадают с философией Фихте, бессознательное руководствуется "принципом удовольствия", т.е. не имеет каких-либо ограничений, в то время как в сфере сознания действует "принцип реальности" с присущими ему социокультурными запретами. С другой стороны, фрейдовские размышления о бессознательном лежат в русле философии Шеллинга, поскольку Фрейд не рассматривает психические процессы как нечто произвольное, ничем не детерминированное.
Фрейд не отвергает случайности как таковую, полагая, что бытие человека в мире не редко зависит от случая, хотя в самом мире действуют довольно строгие и устойчивые закономерности. Но он не абсолютизирует роль случайности в развитии мира. В отличии от тех философов, для которых только случай является причиной возникновения того или иного явления. Фрейд признает закономерности, действующие в реальном мире и стоящие за каждой случайностью. Другое дело сфера психической реальности, внутренний мир человека. Здесь по убеждению Фрейда, нет места для случайности, связанной с желаниями отдельного человеческого существа.
В психоаналитической философии, следовательно, отстаивается точка зрения, согласно которой человеческая деятельность подчиняется определенным закономерностям, а психические процессы имеют свою детерминацию, выявление и понимание сути которой должно стать объектом пристального внимания исследователей.
Таким образом, в психоаналитической философии происходит осмысление онтологической проблематики, рассмотренной под углом зрения человека в мире.
На основании вышесказанного можно сделать вывод, что взаимоотношения между психоанализом и философией весьма устойчивы и многогранны. Во-первых, философские идеи мыслителей прошлого оказали существенное влияние на становление и формирование психоаналитического учения Фрейда о человеке и культуре. Во-вторых, в своем органическом единстве фрейдовские представления о психической реальности и бытии человека в мире образуют психоаналитическую философию, оказывающую не меньшее влияние на общественное сознание в странах как Запада, так и России, чем другие философские течения. В-третьих, психоаналитические идеи все активнее вторгаются в различные направления современной философии. Более того, по словам Лейбина, можно с "полным основанием говорить о том, что в ближайшем будущем психоаналитическое учение Фрейда о человеке и культуре не только утратит своего влияния на развитие западной философской мысли, но, напротив, сохранит свою значимость в условиях сближения между собой различных философских школ " [6].
Главное состоит в том, что психоаналитические концепции оказываются центром притяжения философов различных мировоззренческих ориентаций, независимо от того, насколько остро и принципиально они критикуют отдельные психоаналитические положения или, напротив, некритически заимствуют основополагающие идеи Фрейда.
В связи с этим, одной из важных задач исследований ныне существующих и в перспективе возможных философских школ является дальнейшее осмысление психоаналитической философии.
Краткая биография З. Фрейда.
Зигмунд Фрейд родился, в 1956 году в местности, ныне принадлежащей Чехословакии, и умер в Англии в 1939 году. Большую часть своей жизни он провел в Вене, где вокруг него образовалась блестящая группа последователей, веривших, что его идеи могут сделать для лечения невротических пациентов больше, чем любой другой метод. Эти люди распространили его идеи по всей Америке и Европе. Некоторые из них впоследствии порвали с первоначальным Психоаналитическим обществом и основали свои школы. Наиболее известные из них - Альфред Адлер и Карл Юнг. Как и все великие врачи, Зигмунд Фрейд, открывший психоанализ, был заинтересован в излечении больных и исследовании причин их болезней, чтобы было можно предотвращать такие болезни у других. Он посвятил этим целям всю жизнь, пытаясь помочь людям точно также, как, великий терапевт Уильям Ослер и великий нейрохирург Харви Кашинг, пытаясь найти средства, которые дали бы такую возможность другим, как это делали Александр Флеминг, изобретатель пенициллина, и Пауль Эрлих, открывший "магическую пулю" - сальварсан. 9 Как почти все великие врачи, Фрейд был порядочным человеком, не заинтересованным в рекламе, богатстве или порнографии. Поскольку, однако, одним из его важнейших открытий было значение сексуальных напряжений в возникновении невроза, и поскольку он был достаточно мужествен, чтобы опубликовать свои наблюдения, он привлек к себе внимание публики вопреки его стремлению к спокойной жизни и работе.
Обычно о нем говорят, будто он самолично открыл секс и его имя у второсортных писателей стало даже чем-то вроде синонима всего сексуального. Надо заметить, что сексуальные представления вовсе не являются "фрейдовскими", а принадлежат тому лицу, у которого они возникают. Если что и является фрейдовским, то это понимание того, как сексуальные чувства детей могут при известных обстоятельствах превращаться в симптомы невроза у взрослых. Одним из удивительнейших научных открытий было настоятельное утверждение Фрейда, что почти все сновидения, даже самые на первый взгляд, бесполезные из них, сексуальны в своей основе.
Психоанализ в его классической форме был основан 3. Фрейдом на рубеже XIX и XX столетий, когда намечалась ломка традиционных представлений о психической жизни человека, методах и границах познания психической. реальности, ставшей объектом пристального внимания и споров философов, психологов, физиологов, неврологов. Из всего многообразия проблем, связанных с осмыслением психической реальности, можно выделить две главные, от правильного понимания которых во многом зависело решение всех остальных. Это, во-первых, проблема содержания психической реальности и, как более частный аспект ее, вопрос о правомерности сведения психики к сознанию; во-вторых, проблема метода исследования собственно психических явлений. Возникновение психоанализа как раз и связано со своеобразным видением З. Фрейдом этих основных, краеугольных проблем, с его попытками их собственной интерпретации и разрешения. Первая из этих проблем, вызвавшая оживленную дискуссию в конце XIX-начале XX века, имеет свою предысторию, уходящую корнями в философскую мысль предшествующих столетий. Рассуждения о взаимоотношениях между телом и душой, материей и сознанием составляют, как известно, основу многих философских систем прошлого. История развития философской мысли наглядно свидетельствует, что интерес к познанию человеческой души проявляется уже на самых ранних стадиях становления философского знания - в древнегреческой, древнекитайской и древнеиндийской философии. Изречение "познай самого себя", принадлежащее родоначальнику античной философии древнегреческому мыслителю Фалесу и ставшее впоследствии центральным тезисом философии Сократа, показывает, какое большое значение придавалось в древнем мире постижению человека, его духовной жизни.
При этом уже у Фалеса наблюдается разграничение души и тела, как не сводящихся друг к другу сущностей человеческого бытия. Главное отличие души от тела, по его представлению, заключается в том, что душа наделена свойством разумности, в то время как тело не обладает данным свойством. Представление о разумности души, положенное в основу многих философских систем древности, в более поздние века переросло в учение о сознательности психической жизни человека. В XVII веке Декарт сформулировал тезис о тождестве психического и сознательного. В последующие столетия картезианскую линию сведения всего психического к сознательному продолжили Брентано, Бунд, а также приверженцы рационалистического направления в философии, психологии, социологии.
Многие мыслители прошлого пытались понять внутреннюю жизнь человека, скрытое от непосредственного наблюдения содержание его души, врожденные и приобретенные в процессе воспитания качества, свойства, черты характера индивида. Их волновал вопрос о том, каков человек: является ли он от природы добрым или злым, разумным, способным контролировать свои действия, или существом, которое не в состоянии сдерживать и обуздывать свои страсти? При решении этих вопросов философы высказывали самые различные, подчас противоположные мнения. Древнекитайский философ Мэн-цзы выступил с учением о доброй природе человека, повинующейся естественному движению чувств, а его соотечественник Сюнь-цзы выдвинул противоположное положение о злой природе человека, будто бы с момента рождения проникнутого ненавистью. От эпохи к эпохе менялось содержание понятий добра и зла, смещались акценты в направлении развития природных и приобретенных качеств человека, однако вопрос о том, добр человек от природы или зол, постоянно всплывал на поверхность философского сознания: он поднимался и в "Диалогах" Платона, ив "Мыслях" Паскаля, и в дискуссиях просветителей от Гельвеция до Руссо и Дидро, сохранив свою актуальность для многих философских систем современности. В зависимости от решения этого вопроса возникали различные концепции человека, выдвигались обоснования сущности человеческой природы, предъявлялись определенные требования к соблюдению моральных норм поведения индивида в обществе.
Дилемма - добр человек от природы или зол" ставила мыслителя перед проблемой соотношения разума и страстей, рассудка и чувств, осознанных желаний и неясных влечений. Уже древнегреческие философы подмечали, что душу человека нельзя свести только к разумному началу. Согласно Платону, в душе каждого человека незримо дремлет дикое, звероподобное начало, которое под влиянием сытости и хмеля, отбросив всякий стыд и разум, стремится к удовлетворению своих вожделений. Даже в тех, Кто на первый взгляд кажется разумным, умеренным и добродетельным, таится "какой - то страшный, беззаконный и дикий вид желаний.".
В истории философии трудно, пожалуй, найти такого мыслителя, который бы отрицал возможность проявления в человеке безудержных страстей. Даже Декарт, провозгласивший тождество сознательного и психического, в последние годы своей жизни специально обратился к исследованию страстей души человеческой. В трактате "Страсти души" он не только попытался дать классификацию страстей, но и писал о борьбе, происходящей между "низшей" частью души, названной им "чувствующей", и "высшей" ее частью - "разумной". Вопрос, очевидно, не в самом признании существования в душе человека иррациональных сил, а в том, признается ли могущество разума над страстями или ему отказывается в этом. Для Платона, например, ответ на этот вопрос был предельно однозначным: разум может и должен подчинить себе вожделения, он способен осуществлять контроль над желаниями иррационального начала души. По убеждению Декарта, человек приобретает абсолютную власть над страстями посредством своей воли. Но были мыслители, которые считали, что страсти человека не поддаются разумному контролю: разум бессилен в своем стремлении Сдержать натиск страстей, единственное, на что он способен, это осознать свое бессилие перед ними. Против абсолютизации власти разума над страстями выступил, например, Спиноза, утверждавший, что эта власть не безусловна. Еще более категорическую позицию по данному вопросу занял Юм, который утверждал, что "разум есть и должен быть лишь рабом аффектов и не может претендовать на какую-либо другую должность, кроме служения и послушания им". Проблема соотношения разума и страстей постоянно поднималась в философии и психологии и в дальнейшем, постепенно перемещаясь в плоскость рассмотрения взаимоотношений между сознательными и бессознательными восприятиями, идеями, побуждениями, мотивами поведения человека.
В философии Лейбница эта проблема ставилась в связи с рассмотрением так называемых "малых" "незаметных восприятий", которые человек не осознает. Немецкий мыслитель исходил из того, что без разумного постижения этих "незаметных восприятий" или "бессознательных страданий" представление о личности, о внутреннем мире "Я" оказывается далеко не полным. Он и предпринял попытку проникновения во внутренний мир человека, различая в личности сферу явлений "Я" и сферу сознания "Я". Известно, что лейбницево представление о бессознательных психических актах нашло отражение в ряде философских систем, в которых проблематика бессознательного психического стала объектом самого при - стального внимания. Так, отзвуки этого представления содержатся в работах Канта, Гегеля, Гельмгольца, Герберта, а также в философских рассуждениях Шопенгауэра, Ницше, Э. Гартмана.
Перед И. Кантом проблема бессознательного обнажила свою остроту в связи с допущением им возможности существования в душе человека "смутных" представлений, доставляющих беспокойство рассудку, пытающемуся подчинить их своему влиянию, но не всегда способному "избавиться от тех нелепостей, к которым его приводит влияние этих представлений." 10
Если допустить возможность существования данных представлений, возникает вопрос: как человек может знать о них, если он их не осознает? Такой вопрос был поставлен в свое время Локком, и именно на основании этого, как полагает Кант, английский философ пришел к отрицанию наличия в душе человека "смутных" представлений. Согласно же Канту, хотя непосредственно человек и не осознает подобных представлений, тем не менее опосредствованное опознание их возможно.
Философские рассуждения о бессознательном имели место и у Гегеля. В гегелевской "Философии духа", например, рассмотрение бессознательных актов духа соотносилось с освещением темного "бессознательного тайника", в котором "сохраняется мир "бесконечно многих образов и представлений без наличия их в сознании". При этом Гегель подробно прослеживает, как именно образы и представления, дремлющие в глубинах человеческого существа, поднимаются на поверхность сознания, включаясь в житейский опыт человека. Нечто внешне похожее имеет место и в психоаналитическом учении Фрейда. Некоторое сходство с гегелевским пониманием "бессознательного тайника" человеческой души обнаруживается и. в философских рассуждениях одного из по - следователей Фрейда-Юнга, который уделял особое внимание процессу восхождения образов, представлений, "древних осадков души" на поверхность сознательного "Я".
Описание блужданий "бессознательного духа" носило у Гегеля рациональный характер. Оно органически вписывалось в рациональные конструкции гегелевской философии. Но была и другая линия в философии, где проблема бессознательного рассматривалась в иррациональном плане.А. Шопенгауэр, выступивший с критикой гегелевского рационализма, в своем главном философском труде "Мир как воля и представление" (181& г.) выдвинул учение, согласно которому началом всего сущего является бессознательная воля, а первым фактом сознания - представление. В понимании Шопенгауэра, именно бессознательная воля создает реальные объекты, которые посредством представления становятся доступными человеческому сознанию. Это означает, что в шопенгауэровских рассуждениях бессознательное относилось не только к сфере человеческого духа, но и к онтологическому бытию как таковому: психическое бессознательное являлось только незначительной. частью онтологического бессознательного, из недр которого в процессе эволюционного развития возникало" собственно бессознательное человека и его сознание. Отсюда вывод Шопенгауэра о примате бессознательного над сознанием: "Бессознательность-это изначальное и естественное состояние всех вещей; следовательно, она является той основой, из которой, в отдельных родах существ, как высший цвет ее, вырастает сознание: вот отчего бессознательное даже и на этой высокой ступени все еще преобладает".
К аналогичным выводам приходит и Ф. Ницше, для которого "бессознательность есть необходимое условие всякого совершенства". Правда, в отличие от Шопенгауэра бессознательное у Ницше не имеет глобальных характеристик, поскольку для него не существует понятия онтологического бессознательного. Ницше апеллирует непосредственно к человеку, постулируя тезис об изначально присущей человеческому существу бессознательной "воли к власти", которая является движущей: силой как любых человеческих деяний, так и исторического процесса в целом. Вопрос же о соотношении сознательного и бессознательного решается у Ницше в шопенгауэровском духе: сознание человека индифферентно, оно осуждено, возможно, вообще исчезнуть, уступить место полнейшему автоматизму, ибо по отношению к бессознательному сознание играет вторичную роль. Эти воззрения Ницше были использованы фрейдистами при конструировании своих теорий, Отзвуки его идей находят отражение в психоанализе самого Фрейда, а такое основное понятие его философии, как "воля к власти", стало одним из центральных пунктов индивидуальной психологии А. Адлера.
Проблемы бессознательного рассматриваются и в работах Э. Гартмана, а его объемистый труд "Философия бессознательного" (1869) целиком посвящен данной проблематике. Немецкий философ не ограничился анализом психического бессознательного, а попытался, подобно Шопенгауэру, хотя и в иной форме, перевести это понятие в онтологический срез. В его теории - "метафизике бессознательного" бессознательное выступает как неотъемлемый элемент человеческой психики, источник жизни и ее движущая. сила. Интересно, что в гартмановской философии содержатся все элементы, позднее вошедшие в психоаналитическое учение Фрейда: это-признание важности бессознательного в жизнедеятельности каждого человека, выступление против сведения психики только к сознательным актам, подчеркивание роли бессознательного в творческом процессе личности, попытка осмысления тех сложных взаимосвязей между сознанием и бессознательным, которые существуют во внутреннем мире человека, но далеко не всегда осознаются им. Более того, в философии Гартмана поднимается вопрос о возможности осознания бессознательного, что стало предметом специального рассмотрения в психоаналитическом учении Фрейда. В этом плане для обоих мыслителей сознание человека представляется более важным, чем бессознательное. По крайней мере гартмановская философия внешне ориентирована на необходимость расширения сферы сознательного, разума.
научный статус психоанализ фрейд
Решаемая на философском уровне, проблема содержания психической реальности совершенно четко выявила, таким образом, полярные позиции, занимаемые различными теоретиками: традиционную точку зрения, согласно которой в содержании психики нет ничего, чего не было бы в сознании, и точку зрения, признающую, что в психике человека наряду с сознанием имеется сфера бессознательного, которая по своим Масштабам значительно превосходит область сознательного. Во второй половине XIX века эта последняя широко проводилась не только философами, но и в работах естествоиспытателей. Тем самым к началу XX столетия была подготовлена почва для возникновения такого учения, как психоанализ, который поставил проблему бессознательного в центр своих теоретических и практических изысканий.
В философских системах прошлого анализ духовной деятельности человека и постижение его субъективно - личностных характеристик осуществлялись с помощью отвлеченного мышления, абстрактного рассуждения о человеческой душе. Наиболее доступным и, пожалуй, единственным методом познания внутрипсихических явлений на протяжении многих столетий оставался метод интроспективного видения человека, основанный на способности и умении субъекта проникнуть в существо своих внутренних переживаний. Предполагалось, что только при помощи сознания, благодаря способности человека направлять сознание на самого себя, пристально всматриваться в глубины своей души можно выявить в чистом виде и описать внутри психические процессы. Этот взгляд на возможность познания человека обусловливался состоянием естественнонаучного знания, которое не позволяло при исследовании психических процессов использовать методы точных наук. Именно поэтому интроспективный метод исследования человека, его внутренней духовной жизни оставался преобладающим вплоть до XIX века.
Успехи развития естествознания в XIX столетии заставили теоретиков усомниться в эффективности и надежности интроспективного изучения внутреннего мира человека и поверить в плодотворность использования естественнонаучных методов при анализе психической деятельности. Физиологическое исследование органов чувств, использование физико-математических методов при анализе ощущений, двигательных актов, экспериментальный подход к анализу нервной системы человека, изучение физико-химических реакций в человеческом организме и рефлексов головного мозга - все это вселяло надежду, что и собственно психическая жизнь человека может быть лучше понята и объяснена на основе соотнесения с экспериментальными данными физиологии.
Однако в основе классического психоанализа лежали идеи не только "описательной", но и "объяснительной психологии". Фрейдовский психоанализ в известной степени был попыткой синтезирования двух плоскостей исследования человеческой природы рассмотрения природных элементов человеческого существа, раскрытия психических влечений человека, его внутреннего мира, смысла человеческого по ведения и значения культурных и социальных образований для формирования психической жизни человека и его психологических реакций. Метод "описательной" и "объяснительной психологии" органически переплетаются между собой в учении Фрейда, образуя своеобразный метод психоаналитического исследования человеческой природы, особый подход к анализу человека. Как видим, для возникновения психоанализа была подготовлена соответствующая теоретическая и эмпирическая почва.
3. История развития теории и практики психоанализа
Особенности психоанализа делают специфичной и его историю. История психоанализа - отдельная область исследований со своими авторитетами, традициями, журналами и своей Международной Ассоциацией.
История таких смежных с психоанализом наук, как психология и медицина, больше ориентированы на анализ научных идей, методов и категорий и меньше интересуются людьми науки, их личностями, биографиями и взаимоотношениями. В истории психоанализа развитие идей тесно переплетено с судьбами людей; и то, и другое отчасти вбирает в себя черты своего времени, а отчасти сопротивляются его меняющимся влияниям. А большей степени интересно то, что можно назвать историческим и, еще шире, человеческим контекстом психоаналитической теории и практики; глубокая и по политическим причинам часто недооцениваемая преемственность между советским и дореволюционными периодами духовной истории России; взаимные влияния психоанализа и современной ему русской философии, литературы, художественной культуры; отношения между содержанием науки и жизнью вовлеченных в нее людей. 11
Жизни людей - как аналитиков, так и их пациентов, - интересны в истории психоанализа не менее (а, пожалуй, и более), чем судьбы их научных идей. Такова природа анализа, что на биографиях этих людей, на их словах и поступках, на выборе, который они делали в жизни, и на их отношения между собой сказались психоаналитические ценности, взгляды, цели, средства, методы. Через людей влиял на существо аналитических представлений сам ход Истории. Взаимодействие идей, людей и эпох - во что будет интересовать нас здесь, в истории психоанализа в России.
Такая методология не является не общепринятой, ни, тем более, единственно возможной. Мы можем настаивать только на том, что она соответствует взглядам многих героев книги А. Эткина "Эрос невозможного. История психоанализа в России". Ницше писал в 1882 году Андреас-Саломе: "Моя дорогая Лу, Ваша идея свести философские системы к личной жизни их авторов (хороша) … я сам так именно и преподавал историю древней философии, и я всегда говорил моей аудитории: система опровергнута и мертва - но если не опровергнуть стоящую за ней личность, то нельзя убить и систему. Споря с Юнгом, Фрейд так заключал свою историю психоанализа: "Люди сильны, пока защищают великую идею; они становятся бессильными, когда идут против нее". Юнг, со своей стороны, писал русскому литератору Эмилю Метнеру в 1935 году: "Твоя философия сродни твоему темпераменту, и оттого ты рассматриваешь личность всегда в свете идеи. Это меня очаровало". Владислав Ходасевич говорил о попытке слить воедино жизнь и творчество "… как о правде символизма. Эта правда за ним и - вечная правда". Михаил Бахтин формулировал: "Идея - это живое событие, разыгрывающееся в точке диалогической встречи двух или нескольких сознаний". А булгаковский Волонд понимал задачу так: "Я - историк… сегодня вечером на Патриарших будет интересная история!"
Распространение теории и практики психоанализа
Идеи Фрейда в корне изменили представления человека о самом себе. С неизбежностью они вырвали резкое и поначалу почти повсеместное отрицание, которое ученому пришлось выдерживать в течение почти десяти лет, названных им позже годами "Блестящей изоляции". Постепенно к нему присоединилась горстка последователей, главным образом из Вены, а затем Швейцарии, Венгрии, Англии. Вскоре они организовали небольшое профессиональное сообщество, занятое развитием новой дисциплины - психоанализа. Сегодняшнее состояние практики и обучения психоанализу все еще несет на себе отпечаток того периода; именно поэтому необходимо дать краткую историю развития психоанализа.
Зарубежная история психоанализа
В последнее десятилетие 19 века, пребывая в изоляции, Фрейд очень страдал от одиночества; в то же время, как он позднее заметил, именно это давало возможность сконцентрировать внимание на работе, не отвлекаясь на разногласия, которые вскоре обнаружились даже между его первыми последователями, и на споры с малоинформированными оппонентами. В 1902 году в его доме стала регулярно собираться небольшая группа врачей, заинтересовавшихся его идеями. Среди них были Альфред Адлер (1870-1937) и Вильгельм Штекель (1868-1940). Эти встречи по средам продолжались несколько лет; затем, 1907 году, в Вене было образовано первое официальное Психоаналитическое общество во главе с Фрейдом. В том же году Фрейд впервые встретил Карла Юнга (1875-1961), Карла Абрахама (1877-1925) и Макса Эйтингона (1881-1943) - молодых психиатров, учившихся у Блейлера в Бургельцли, психиатрической больнице в Цюрихе. (Эйтингон был первым психиатром, прошедшим курс анализа у Фрейда; происходило это в неформальной обстановке, во время вечерних прогулок по улицам Вены.) Вскоре к кружку присоединился Шандор Ференци (1873-1933) из Будапешта, ставший лучшим другом Фрейда и самым оригинальным и интересным из его сотрудников.
Первая международная встреча психоаналитиков была организована Юнгом в Зальцбурге в 1908 году. На этой конференции Фрейд прочел лекцию о своем самом знаменитом случае: "Человек-крыса: навязчивая идея". В том же году под редакцией Юнга был выпущен первый психоаналитический журнал "ежегодник психоанализа и патопсихологии". В 1909 году Фрейд принял приглашение Г. Стенли Холла, президента Университета Кларка в Уорсестере, штат Массачусестс., прочитать в его университете Юнга и Ференци.
Второй международный конгресс по психоанализу прошел в 1910 году в Нюрнберге, где и была основана Международная ассоциация психоанализа. Между венскими и швейцарскими членами вспыхнул подспудно тлевший антагонизм. Президентом ассоциации избрали Юнга. По этому случаю Фрейд отказался от поста президента венской группы в пользу Адлера. Фрейд дал также согласие на то, чтобы Адлер и Штекель редактировали ежемесячный "Листок новостей психоанализа". Тогда же возникло третье издание - бюллетень для информации членов ассоциации о встречах, текущих новостях и новых публикациях.
В своей биографии Фрейда Джонс проницательно заметил, что на этой встрече отчетливо проявились иерархическая структура психоаналитического общества. Джонс утверждал, что Фрейд стремился к тому, чтобы общество было организовано не по демократическому принципу, а по иерархическому, что, возможно, было отражением монархических настроений, вполне естественных для жителей Вены. 12 В результате жесткая структура общества стала причиной многих противостояний, охвативших психоаналитическое движение, первой жертвой которых стал Ойгер Блейер (1857-1939), профессор в клинике Бургельцли.
Блейлер вышел из Международной ассоциации в 1910 году, не желая принимать авторитарную манеру, в которой осуществлялось руководство ассоциацией.
Фрейд попытался, правда безуспешно, убедить Блейлера вернуться в ассоциацию; их переписка по этому вопросу показывает, что основным фактором расхождения были глубокие различия в культурной ориентации. Можно лишь пожалеть, имея в виду развитие психоаналитического движения и роль, которую психоанализ сыграл в психиатрии, что эти два исключительно цельных человека не смогли сотрудничать. Однако разрыв был неизбежен.
Указание на то, почему же стало неизбежным их расхождение, можно найти в письме Блейлера Фрейду, датированное 19 октября 1910 года: "Между нами существует различие, о котором я хочу сказать Вам, хотя боюсь, что это затруднит возможность прийти к согласию. Очевидно, что для Вас стало делом всей жизни утвердить Вашу теорию и добиться ее всеобщего признания. Конечно, я отнюдь не умаляю ваших трудов. Их можно сравнить с работами Дарвина, Коперника и Семмельвайса. Я также считаю, что для психологии Ваши открытия столь же фундаментальны, как и теория эти ученых для других областей науки, независимо от того, ценятся ли достижения психологии так же высоко, как достижения других наук. Последнее - дело субъективной точки зрения. Для меня же теория - лишь новая истина в ряду других истин. Я стою за психоанализ только потому, что считаю его действенным, и потому также, что чувствую себя способным оценить его, ибо работаю в близкой области. Но для несущественно, будет ли признана ценности этого метода чуть раньше или позже. Поэтому я не стремлюсь посвятить всего сея продвижению психоанализа, как это делаете Вы".
Фрейд же полностью отождествил себя со своей теорией. Ее судьба стала его судьбой.13 Более того, для него было естественным собрать