Психология конфликтов
Знание концепции защит и разнообразия защитных механизмов, используемых в человеческом бытии, является решающим для понимания психоаналитической диагностики характера. Основными диагностическими категориями, используемыми психотерапевтами-аналитиками для описания типов личности, несомненно, имеют отношение к устойчивым процессам индивидуальной специфической защиты или группы защит. Иначе говоря, диагностическая категоризация — это своего рода скоропись для обозначения свойственного человеку защитного механизма.
Термин «защита», используемый в психоаналитической теории, во многих отношениях неудачен (по мнению некоторых конфликтологов). То, что мы у зрелых, взрослых людей называем защитами, не что иное, как глобальные, закономерные, здоровые, адаптивные способы переживания мира. Первым, как мы уже упоминали выше, кто наблюдал некоторые из этих процессов и дал им название, был З. Фрейд.
Выбор им термина «защита» отражает два аспекта его мышления. Во-первых, Фрейд восхищался военными метафорами. Стремясь сделать психоанализ приемлемым для скептически настроенной публики, он часто в педагогических целях использовал аналогии, сравнивая психологические действия с армейскими тактическими маневрами, с компромиссами при решении различных военных задач, со сражениями, имеющими неоднозначные последствия. Во-вторых, когда Фрейд впервые столкнулся с наиболее драматическими и запоминающимися примерами того, что мы теперь называем защитами (прежде всего, с вытеснением и конверсией), он увидел эти процессы действующими в их защитной функции. Изначально его привлекали люди с эмоциональными нарушениями, с преобладанием истерических черт, люди, которые пытались таким образом избежать повторения предыдущего опыта, которое, как они опасались, могло принести им невыносимую боль. По наблюдениям Фрейда, они достигают этого за счет большого ущерба для общего функционирования. В конечном счете для них было бы лучше пережить переполняющие их эмоции, которых они так опасаются, и тем самым высвободить свою энергию (согласно по одной из психологических теорий) для развития собственной жизни. Таким образом, наиболее ранний контекст, в котором говорилось о защитах, был тот, где задачей исследователя-конфликтолога становилось уменьшение их интенсивности.
В данном контексте ценность ослабления или слома неадаптивных защит личности самоочевидна. К сожалению, идея (поданная З. Фрейдом), что защита малоадаптивна по своей природе распространилась среди общественности до такой степени, что это слово приобрело незаслуженно негативный оттенок. Назвать кого-либо защищающимся, значило подвергнуть критике. Аналитики и сами используют это слово в обыденной речи таким образом, но при обсуждении защитных механизмов на научном, теоретическом уровне они необязательно полагают, что при действии защиты происходит нечто патологическое.
Фактически аналитически ориентированные конфликтологи иногда рассматривают определенные проблемы — прежде всего социальные и социопсихические — как свидетельство недостаточности защит.
Функции психологической защиты
Феномены, которые называют защитами, имеют множество полезных функций. Они появляются как здоровая, творческая адаптация и продолжают действовать на протяжении всей жизни. В тех случаях, когда их действие направлено на защиту собственного «Я» от какой-либо угрозы, на избежание конфликтной ситуации, их можно рассматривать как «защиты», и это название вполне оправдано. Личность, чье поведение манифестирует защитный характер, бессознательно стремится выполнить одни или обе из следующих задач:
избежать или овладеть неким мощным угрожающим чувством-тревогой, иногда сильнейшим горем или другими дезорганизующими эмоциональными переживаниями;
сохранение самоуважения.
Эго-психологи выделяют функцию защит как средство преодоления тревоги. Теоретики объектных отношений, делающие акцент на привязанности и сепарации, ввели представление о том, что защиты действуют и против горя. Сэлф-психологи уделили внимание роли защит в психологических условиях, служащих поддержанием сильного, непротиворечивого, позитивного чувства собственного «Я».
Психоаналитические мыслители полагают, что каждый человек предпочитает определенные защиты, которые становятся неотъемлемой частью его индивидуального стиля борьбы с трудностями. Это предпочтительное автоматическое использование определенной защиты или набора защит является результатом сложного взаимодействия по меньшей мере четырех факторов:
врожденного темперамента;
природы стрессов, пережитых в раннем детстве;
защит, образцами для которых (а иногда и сознательными учителями) были родители или другие значимые фигуры;
усвоенных опытным путем последствий использования отдельных защит (на языке теории — эффект подкрепления).
На языке психодинамики бессознательный выбор индивидом излюбленных способов преодоления затруднений «сверхдетерминирован», что отражает кардинальный аналитический принцип «множественной функции».
Столетний опыт работы с этим важнейшим психическим феноменом, связавшим сознательные и бессознательные процессы мотивации и мышления, позволяет дать ему четкое определение и провести классификацию подзащитных механизмов. Одним из первых было определение А. Фрейд, по которому (определению) «защитные механизмы — это деятельность «Я», начинающаяся, когда «Я» находится в положении чрезмерной атаки со стороны побуждений и аффектов, представляющих для «Я» опасность». Согласно разработкам этой исследовательницы, эго-защитные механизмы представляют собой перцептивные, интеллектуальные и двигательные автоматизмы, возникающие вследствие ранних межперсональных конфликтов.
Анализ представлений первых работ по психологической защите позволяет сделать два важных заключения.
психологическая защита — это неосознаваемый опыт прежних эмоционально заряженных отношений;
это опыт, содержанием которого являются эмоционально-двигательные автоматизмы.
Автоматические реакции — двигательные, интеллектуальные навыки — проявляются и вскрываются в поведении только в том случае, когда «Я-концепция» (рефлексивной части личности) угрожает опасность давления со стороны бессознательных процессов, с которыми личность может не справиться. Следовательно, А. Фрейд связывает функционирование психологической защиты с внутренней системой конфликтов между осознаваемыми, волей регулируемыми процессами социальных отношений и взаимодействий, и неосознаваемыми (бессознательными) мотивационно-аффектными актами.
Можно предположить, что психологическая защита выступает в роли особого элемента саморегулирующейся системы, действия которой плохо осознаются, чья функция состоит в ослаблении интрапсихических (внутренних) конфликтов, что, в свою очередь, снижает тревогу и позволяет субъекту сохранить свой социальный облик, соответствующий требованиям социальной среды. Это делает бивидными конкретные задачи психологической защиты, которая, в конечном счете, служит целям адаптации (в социуме), приспособлению и подгонке каждого человека, с его особенностями, слабостями и способностями, к требованиям ближнего более дальнего социального окружения. Другими словами, психологическая защита служит задаче цивилизации первобытного по своим инстинктам индивида.
Психологическая защита изучается в американской психологии и психологами стран Европы, при этом в литературе практически не описаны методы и способы уменьшения эмоциональной напряженности, которыми пользуются современные представители социальных сообществ Востока. Понятие «психологическая защита» может быть применено в основном лишь к поведению людей западной культуры, которая имеет ряд особенностей функционирования социальных структур, в том числе средств массовой информации. Средства массовой информации, как проводник и регулятор общественного сознания, унифицируют интересы, привычки и вкусы людей, интенсивно формируют стереотипы социального поведения. Эти процессы встречают сопротивление со стороны не полностью адаптированных личностей, что порождает внутренние конфликты и, как следствие этого, — использование психологической защиты.
Начиная с раннего детства, все без исключения хорошо адаптированные субъекты проходят через педагогический процесс социализации, который в сущности сводятся к формированию набора принятых в обществе социальных ролей. Те, кто неудачно прошел стадии социализации, позднее демонстрируют разные варианты дезадаптации и той или иной степени подвергаются социальному отвержению. С точки зрения психологии защитного поведения, социальная адаптация возникает благодаря нормальному функционированию психологической защиты, а любые формы дезадаптации связаны с ненормативным действием системы эго-защитных механизмов.
Таким образом, основная положительная функция психологической защиты проявляется в нормализации социальных отношений и взаимодействий, что, в свою очередь, позволяет обществу сохраняет традиции. В любой ситуации, угрожающей установленным социальным связям, удовлетворяющим личность, включается психологическая защита, для того чтобы личность смогла хорошо или удовлетворительно сыграть свои «выученные» роли и сохранить социальные отношения.
Очевидно, что в некоторых случаях социальные роли трудно исполнимые, когда они противоречат внутренним, глубинным, плохо осознаваемым инстинктивным импульсам и желаниям, делающим человека естественным и самобытным. Это противоречие также ослабляется с помощью психологической защиты. Следовательно, психологическая защита имеет еще один класс функций, реализующихся на интрапсихическом личностном уровне. По мнению специалистов, занимающихся проблемами внутренних конфликтов и способами их разрешения, психологическая защита, вступая в действие, функционирует неосознанно для субъекта, но результаты этого процесса вполне им осознаются, т.к. эффективно действующая защита ослабляет эмоциональное напряжение, возникающее в результате столкновения мотиваций и сопровождающих их эмоций.
В случае внешнего конфликта эго-защитный механизм снижает интенсивность фрустируемой доминирующей мотивации и в этом случае помогает сохранить самооценку постоянном типичном личности уровне. Эти безусловно положительные для сохранения душевного равновесия личности эффекты действия психологических защит имеют еще одно свойство: механизмы защиты функционируют таким образом, что примирение человека с реальностью происходит за счет постоянного искажения воспринимаемой и оцениваемой информации.
Наиболее полно эта сторона активности системы психологической защиты отражается в структурной теории «защиты по» Р. Плутчика, согласно которой психологическая защита выступает как последовательное искажение когнитивной и эмоциональной составляющих образа реальной конфликтной ситуации с целью уменьшения эмоциональной напряженности, угрожающей индивиду в случае полного и адекватного отражения реальности. Таким образом, душевный покой и социальная адаптация достигаются путем блокирования или переструктурирования образа реальности и образа субъекта.
Классификация эго-защитных механизмов
В этой главе будут рассмотрены основные защиты, так, как сегодня понимаются большинством практикующих аналитиков. Хотя и не существует доказательств того, что защиты появляются одна за другой в определенной строгой последовательности по мере развития ребенка, среди большинства психодинамически ориентированных конфликтологов достигнуто согласие в том, что некоторые защиты представляют собой более «примитивный» процесс, чем другие. Как правило, к защитам, рассматриваемым как первичные, незрелые, примитивные, или «защиты низшего порядка» становятся тем, что имеют дело с границей между собственным «Я» и внешним миром. Защиты, причисляемые ко вторичным, более зрелым, более развитым или к защитам «высшего порядка», работают с внутренними границами — между «Эго», «Супер-Эго» и «Ид» или между наблюдающей и переживающей частями «Эго».
Сейчас хотелось бы обратить внимание на классификацию психологических защит и дать им краткую характеристику.
З. Фрейд в своих работах начал изучение защитных процессов с описанием подавления, которое довольно долгое время во многом совпадало с общим понятием психологической защиты. Изучение действия защитного механизма показало, что способов снижения внутренней напряженности достаточно много, по крайней мере больше трех. Однако дискуссии о численности этих отдельных и самостоятельно существующих механизмов управления конфликтами поведением ведутся и по сей день. В этих исследованиях используются различные принципы выделения отдельных психологических защит и их классификации:
клинический — с опорой на ведущую симптоматику тех или иных нервно-психических расстройств;
онтогенетический — по срокам формирования отдельных защит;
эволюционно-эмоциональный — по принципу контроля за отдельными базисными эмоциями, имеющими эволюционно-приспособительный характер.
Первый подход имеет патопсихологическое значение и широко применяется в психиатрии и в психотерапии.
Второй делит все защитные процессы, число которых колеблется от 4 до 23, на две большие группы.
примитивные — которые в социальной эволюции сформировались первыми и по психологическому закону проявляются первыми в психическом и социальном развитии личности;
внешне психологические защиты — те, которые, по мнению авторитетного исследователя онтогенеза психологической защиты Ф. Крамер, должны сменить примитивные защиты. С ее точки зранеия, норма социального развития и поведения человека напрямую зависит от своевременного включения высших защит, призванных вытеснить из репертуара способов обладания конфликтными ситуациями примитивные защиты. Примитивная защита, как показывают ее результаты, определяется в значительной степени психофизиологическими особенностями детской психики.
Перед тем, как привести качественное описание форма психологической защиты, следует сделать одно существенное уточнение. Из представлений А. Фрейд о защитах как определенных автоматизмах можно заключить, что эго-защитные процессы «используют» некоторые свойства уже функционирующих нервно-психических процессов и функций, которые за рамками стресса и конфликта выполняют другие задачи и имеют иные функции.
Следует отметить, что, говоря о конфликте, мы все время имеем в виду те сигналы тревоги, которые поступают в наше сознание в конфликтной ситуации. Основная же психодинамическая функция тревоги — помогать человеку избегать осознанного выявления у себя неприемлемых инстинктивных импульсов и поощрять удовлетворение этих импульсов надлежащими способами в подходящее время. Защитные механизмы эго помогают осуществлению этих функций, а также охраняют человека от захлестывающей его тревоги. Фрейд определял защитные механизмы эго как сознательную стратегию, которую использует индивид для защиты от открытого выражения импульсов «Ид» и встречного давления со стороны «Супер-эго». Фрейд полагал, что «эго» реагирует на угрозу прорыва импульсов «Ид» двумя путями:
блокированием выражения импульсов в сознательном поведении;
искажением их до такой степени, чтобы изначальная их интенсивность заметно снизилась или отклонилась в сторону.
Все защитные механизмы обладают двумя общими характеристиками:
они действуют на неосознанном уровне и поэтому являются средствами обмана;
они искажают, отрицают или фальсифицируют восприятие реальности, чтобы сделать тревогу менее угрожающей для индивидуума.
Следует также заметить, что люди редко используют какой-нибудь один механизм защиты — обычно они применяют различные защитные механизмы для разрешения конфликта или ослабления тревоги. Итак, рассмотрим основные защитные стратегии.
Примитивные защиты действуют общим, недифференцированным образом во всем сенсорном пространстве индивида, сплавляя между собой когнитивные, аффективные и поведенческие параметры, в то время, как более развитые защиты осуществляют определенные трансформации чего-то одного — мыслей, чувств, ощущений, поведения или некоторой их комбинации. Концептуальное разделение более архаических и более высокоорганизованных защит несколько произвольно, поскольку некоторые теоретически более зрелые защиты могут действовать автоматически и недоступны модификации вторичными мыслительными процессами.
Чтобы быть классифицированной как примитивная, защита должна обнаруживать наличие в себе двух качеств, связанных с довербальной стадией развития. Она должна иметь:
недостаточную связь с принципом реальности;
недостаточный учет отделенности и константности объектов, находящихся вне собственного «Я».
Следует отметить, что в этом теоретическом подходе предполагается: некоторые защитные процессы имеют как примитивную, так и наиболее зрелую форму.
Психоаналитическая точка зрения предполагает, что примитивные защиты присутствуют в каждом из нас, независимо от того, имеем мы или нет сколько-нибудь заметную патологию. Довербальные процессы, а также процессы, предшествующие принципу реальности и постоянству объектов, являются той основой, где формируется психика.
Проблемы возникают лишь в тех случаях, когда существует недостаток в более зрелых психологических навыках или когда данные защиты упорно используются для исключения возможных других. Все мы отрицаем, все мы расщепляем и все мы имеем стремление к всемогуществу. Однако большинство из нас дополняют эти реакции более изощренными способами переработки тревоги и ассимиляции сложной, беспокоящей реальности. Пограничная или психотическая личностная структура обусловлена отсутствием зрелых защит, а не наличием примитивных.
Примитивные защиты намного труднее описать, чем более зрелые. Их довербальность, дологичность, всеобъемлемость, образность и логический характер делают их крайне не удобными для описания. Нижеследующий обзор посвящен защитам, которые обычно рассматривают как примитивные.
Примитивные психологические защиты
Примитивная изоляция
Психологический уход в другое состояние сознания (почти автоматическая реакция). Студенты используют изоляцию для удаления от социальных и межличностных ситуаций и замещающих напряжение, происходящее от взаимодействий с другими, стимуляцией, исходящей от фантазий их внутреннего мира.
Человека, привычно изолирующегося и исключающего другие пути реагирования на тревогу, аналитики описывают как шизоидного.
Очевидный недостаток защиты изоляций состоит в том, что она включает человека из активного участия в решении межличностных проблем. Люди, имеющие дело с шизоидной личностью, зачастую не знают, как получить от нее какую-нибудь эмоциональную реакцию. Личности, постоянно укрывающиеся в собственном внутреннем мире, испытывают терпение тех, кто их любит, сопротивляясь общению на эмоциональном уровне.
Главное достоинство изоляции как защитного механизма состоит в том, что, позволяя психологическое бегство от реальности, она почти не требует ее искажения. Человек, полагающийся на изоляцию, находит успокоение не в понимании мира, а в удалении от него. Благодаря этому, он может быть чрезвычайно восприимчив, нередко к большому изумлению тех, кто махнул на него рукой как на тупого и пассивного. И, несмотря на отсутствие склонности к выражению собственных чувств, такой человек бывает очень восприимчив к чувствам других. На здоровом конце шизоидной оси мы находим людей, выдающихся своей креативностью: художников, писателей, ученых-теоретиков, философов, религиозных мистиков и других высокоталантливых созерцателей жизни, чье свойство находится в стороне от стереотипов, дает им способности к уникальному неординарному видению.
Отрицание.
Еще один способ справляться с неприятностями — отказ принять их существование. Это психологическая защита, которая известна в нескольких, довольно различных формах. Самая примитивная форма — это грубая регуляция сенсорных и перцептивных функций с помощью снижений чувствительности к некоторым избирательным стимулам или событиям.
Прообразом примитивной формы отрицания служит сон как психофизиологический процесс, способствующий снятию общего утомления и эмоциональной напряженности. В целом отрицание включает способности к интрапсихическому повышению порогов обнаружения сигнала, что приводит к снижению объема поступающей сенсорной информации, имеющей для человека отрицательный смысл. В этом случае отрицание работает как защитный фильтр: призванный не допустить сенсорную информацию на уровень когнитивной обработки, действуя по принципу «Слушаю, но не слышу, смотрю, но не вижу». В современных исследованиях по психологии и психофизиологии эта форма отрицания известна под названием перцептивной защиты, интенсивно изучаемой в России Э.А. Констадиевым и его учениками. Действуя как сенсорный фильтр, перцептивная защита естественным образом искажает информацию о ситуации и субъекте и тем самым формирует неадекватный «Я-образ» и образ среды.
Более сложная форма отрицания опирается на более или менее полноценный образ среды, но при этом вносит помехи и ошибки в процесс переработки поступившей информации, так переструктурируя ее, что даже потенциально травмирующие аспекты становятся неузнаваемыми субъектом. Это свойство интеллектуальныхпроцессов не позволяет человеку обладать объективными сведениями о степени опасности событий, не позволяет ему сформировать правильный прогноз событий. В целом, отрицание даже в этой, более точной и современной форме снижает интеллектуальные возможности человека в угоду благодушию и оптимизму.
По мнению некоторых конфликтологов, отрицание во всех своих проявлениях контролирует чувство, проявляющееся в ситуации принятия/отвержения социального окружения и себя самого, сдвигая критерии поведения в сторону некритичной оценки. Очевидно, что эти довольно сложные чувства в максимальной степени проявляются в межличностном общении людей и в социальных отношениях, происходящих на базе мотивации общения, самоутверждения и достижения цели.
Регулируя эмоции в процессе реализации этих важнейших мотиваций, отрицание формирует определенный склад характера и стиль поведения, характеризующийся эгоцентризмом и общительностью, которые кажутся несовместимыми. Эта парадоксальная ситуация разрешается через отсутствие отрицательных форм проявления личности в социальных взаимодействиях. Обычно люди с доминирующей психологической защитой в виде отрицания настроены оптимистично и дружелюбно по отношению к своему окружению, что делает их хорошими коммуникаторами. Однако сниженная самокритичность и склонность к завышению самооценки порождает и внутренние, и внешние конфликты. В случае, если человек не агрессивен, то доминирующей формой будут внутренние конфликты, разрешить которые невозможно из-за искажения образа действительности, в том числе собственного «Я». В целом отрицание тормозит интеллектуальное развитие и личностный рост, при доминирующей форме отрицания способствует формированию истероидной психопатии и истерического невроза со всеми психосоматическими проявлениями.
Большинство из нас до некоторой степени прибегают к отрицанию с достойной целью: сделать жизнь менее неприятной, и у многих людей есть свои конкретные области, где эта защита преобладает над остальными. В чрезвычайных обстоятельствах способность к отрицанию опасности для жизни на уровне эмоций может оказаться спасительной.
Самый очевидный пример психопатологии, обусловленный использованием отрицания, — мания. Пребывая в маниакальном состоянии, люди могут в невероятной степени отрицать свои физические потребности, потребности в сне, финансовые затруднения, личные слабости и даже свою смертность. В то время, как депрессия делает совершенно невозможным игнорировать болезненных фактов жизни, мания придает им психологическую незначимость. Люди, для которых отрицание служит, основной защитой, маниакальны по своему характеру. Но их все же относят к гипоманиакальным личностям, в отличие от переживающих настоящие маниакальные эпизоды.
Эта категория была охарактеризована также словом «циклотимия» (чередования эмоций), поскольку в ней наблюдается тенденция чередования маниакальных и депрессивных настроений, обычно не достигающих клиничности. Аналитики рассматривают эти перепады как результат периодических использований отрицания, за которыми каждый раз следует неизбежный «обвал», когда у человека вследствие маниакального состояния наступает истощение.
Наличие ничем не модифицированного отрицания у взрослого человека является поводом для беспокойства. Согласно Фрейду, отрицание наиболее типично для маленьких детей и индивидуумов более старшего возраста со сниженным интеллектом, хотя люди зрелые и нормально развитые тоже могут иногда использовать отрицание в сильно травмирующих ситуациях.
Всемогущий контроль
. Ощущение того, что человек способен влиять на мир. Это обычно проявляется у маленького ребенка. На инфантильной стадии первичного всемогущества, или грандиозности, фантазия обладания контролем под миром нормальна. В конце концов, по мере взросления, ребенок примиряется с тем неприятным фактом, что ни один человек не обладает неограниченными возможностями.
Некоторый здоровый остаток этого инфантильного ощущения всемогущества сохраняется во всех нас и поддерживает чувство компетентности жизненной эффективности. Если личность эффективно осуществляет свои намерения, то у нее возникает ответственное «пиковое чувство». Всякий, испытавший когда-либо ощущение «близкой удачи» и вслед за ним выигрыш в некой азартной игре, знает чувство всемогущественнейшего контроля. Эта убежденность в своем абсолютном всемогуществе порой играет мощную позитивную роль самоактуализирующегося вымысла.
У некоторых людей потребность испытывать чувство всемогущественного контроля и интерпретировать происходящее с ними, как обусловленное их собственной неограниченной властью совершенно непреодолима. Если личность организуется вокруг поиска и переживания удовольствия от ощущения, что она может эффективно проявлять и использовать собственное всемогущество, в связи с чем, все этические и практические соображения отходят на второй план, существуют основания рассматривать эту личность как психопатическую (ее еще называют социопатической и антисоциальной).
«Перешагивать через других» — вот основное занятие и источник удовольствия для индивидов, в личности которых преобладает всемогущественный контроль. Их часто можно встретить там, где необходимы хитрость, любовь к возбуждению, опасность и готовность подчинить все интересы главной цели — проявить свое влияние.
Примитивная идеализация (и обесценивание)
Тезис Ференци о постоянном замещении примитивных фантазий собственного всемогущества примитивными фантазиями о всемогуществе заботящегося лица по-прежнему важен в психологии.
Одним из способов, которым человек может уберечь себя от подавляющих случаев, в конфликтной ситуации, является вера в то, что кто-то, какая-то благодетельная всемогущая сила обеспечивает защиту. Фактически, этим способом является желание верить в то, что люди, правящие миром, мудры и более могущественны, чем обычные, подверженные ошибкам и слабостям человеческие существа, живет в сознании большинства и дает знать о себе большей или меньшей сокрушенностью всякий раз, когда события показывают нам, что это лишь желание, а не реальность.
Все склонны к идеализации и потому несут в себе остатки потребности приписывать себе достоинства и власть людей, от которых эмоционально зависят. Нормальная идеализация является существенным компонентом зрелых отношений между людьми. И появляющаяся на протяжении жизни тенденция де идеализировать или обесценивать тех, к кому мы питали детскую привязанность, представляется нормальной и важной частью процесса сепарации — индивидуации. У некоторых людей, однако, потребность идеализировать остается более или менее неизменной с младенчества. Их поведение обнаруживает признаки архаических отчаянных усилий противопоставить внутреннему дискомфорту в конфликтной ситуации уверенность в том, что кто-то к кому он привязан, всемогущ, всеведущ и бесконечно благосклонен, и психологическое слияние с этим сверхъестественным другом обеспечивает им безопасность и спокойствие в ситуации конфликта. Они надеются также освободиться от стыда: побочным продуктом идеализации связанной с ней веры в совершенство является то, что собственные несовершенства переносятся особенно болезненно; слияние с идеализируемым объектом — естественная в этих ситуациях защита.
Примитивное обесценивание — это неизбежная оборотная сторона потребности в идеализации. Поскольку в человеческой жизни нет ничего совершенно, архаические пути идеализации неизбежно приводят к разочарованию. Чем сильнее идеализируется объект, тем более радикальное обесценивание его ожидает; чем больше иллюзий, тем тяжелее переживание их крушений.
В повседневной жизни аналогией этому процессу та мера ненависти и гнева, которая может обрушиться на того, кто казался таким многообещающим и не оправдал ожиданий.
Проекция, интроекция и проективная идентификация
Это психологическая защита, наиболее полно представленная в подростковом и юношеском возрасте, когда ее роль сводится к ослаблению интенсивности отрицательных эмоций, возникающих при неприязненных отношениях с окружающими.
Известно, что любые формы и варианты общения, выступающие в качестве основного процесса и результата социализации, сопровождаются определенными эмоциональными реакциями принятия или неприятия окружающих. Юношеский возраст характеризуется интенсивным формированием новых социальных ролей и ожиданий, среди которых достаточно много тех, что вызывают активное сопротивление личности или сопровождаются неудачами.
Хорошо изучены мотивы, побуждающие молодого, еще не опытного в социальных отношениях человека вступать во взаимодействия со сверстниками и людьми более старшего возраста. Эти мотивы обслуживают, в основном, несколько важнейших в этом возрасте мотиваций: общения, самоутверждения, самореализации. Отсутствие навыков решения жизненных задач естественно приводит к многочисленным внешним конфликтам, а тревоги за невозможность достижения своих целей формируют внутренние конфликты, что вместе взятое требует активного использования психологической защиты.
Эмоциональные реакции реального или вымышленного отвержения имеют ярко выраженную негативную окраску и обычно сводятся к таким хорошо известным чувствам, как отвращение и брезгливость. Именно эти сильно действующие чувства и обслуживаются проекцией.
Проекция по своим психологическим механизмам, представляется довольно сложной защитой. Ее функционирование включает два взаимосвязанных, но относительно самостоятельных процесса эмоционально-когнитивной оценки какой-либо конкретной ситуации и/или определенного события. Один из них — разделение общей оценки на два компонента, первый из которых положительный, второй — отрицательный, что возможно во всех неоднозначно воспринимаемых и трактуемых событиях или амбивалентных переживаниях, в которых можно выделить как положительный так и отрицательный аспекты. Именно в этих весьма многочисленных случаях проекция дифференцирует оценку на две полярные составляющие: хорошую и плохую, добрую и злую, «белую» и «черную».
Данное действие проекции — плохо или совсем не осознаваемое — завершается вторым, заключительным процессом: личностным приписыванием себе положительного, доброго, светлого акцента и переносом отрицательного, злого, черного на персону, которая действовала вместе в оцениваемой конфликтной ситуации. Как правило, человек, на которого проецируются негативные черты ситуации, уже имеет отрицательный смысл для того, кто защищает свое «эго» от изменения и/или разрушения, усиливая тем самым свое враждебное отношение к нему и формируя хорошо известный и также хорошо описанный в психологической литературе образ врага. Следовательно, включение проекции в процесс внешнего конфликта способствует не только сохранению целостности личности, но и усиливает (или формирует) враждебные агрессивные чувства к кому-либо из окружающих, тем самым играя роль усилителя внешних конфликтов.
При возникновении внутренних конфликтов проекция служит целям освобождения «я-концепции» от негативных оценок с помощью процесса негативных характеристик на кого-либо из окружающих близких людей или тех, кому эти характеристики свойственны.
Эмоциональная преднастройка, источник которой — различные проявления действующих социальных стереотипов, делает заранее возможным отрицательные оценки любых действий противоположной стороны, к которым человек, имеющий в виде основной психологической защиты проекцию, относится с подозрением.
Вероятно, проекция — это одна из самых конфликтогенных психологических защит, т.к. активное и стабильное ее использование в качестве ведущей приводит к формированию таких черт личности, как самолюбие и гордость, мстительность и обидчивость, враждебность и склонность к ревности. Другими словами, личность с доминирующей проекцией при возникновении противоречий склонна к поведению, формирующемуся на основе наиболее конфликтогенных мотиваций активно оборонительного поведения и самоутверждения. В любой реальной диспозиции проекция заставляет человека исполнять роль прокурора, обвиняющего окружающих в своих промахах и неудачах, приписывающего свои недостатки окружающим по принципу «в чужом глазу соринку видит, в своем бревна не замечает».
Проекция, по представленности среди защитных механизмов, является наиболее часто используемой не только в подростковом , но и в юношеском возрасте, что, вероятно, характеризует ее высокую эффективность, благодаря отсутствию у субъекта чувства ответственности за свои поступки. Очевидно, что формирование зрелой и социально полноценной личности с присущей ей свободой выбора решения в конфликтной ситуации и ответственностью за эти решения несовместимо с интенсивным использованием проекции в качестве основной действующей психологической защитой. В связи с этим можно согласиться с конфликтологами, которые относят ее в разряд примитивных защит.
Проекцией часто называют механизм неконтролируемого переноса содержания бессознательного на каких-либо близких и дорогих людей независимо от эмоционального знака и содержания этого переноса, т.к. переноситься могут и положительные и отрицательные характеристики личности. Естественно, что в этом случае человек видит в окружающих только то, что известно и свойственно ему самому. Это свойство проекции тоже выступает в роли психологической защиты, превентивно предохраняя (?) от возможных негативных переживаний. Результат действия проекции в этом случае — это не только сохранение устойчивых положительных отношений и социальных связей, но и более важное следствие в виде формирования социальной диспозиции «свой-чужой», где «свой» — это тот, кто похож на собственную личность, а «чужой» — не похожий на эту личность. Возможно, проекция в таком контексте включена в хорошо известный в профессиональной деятельности педагога и психолога процесс управления поведением других людей.
Проекция как психологический механизм безусловно включена в творческий процесс любого типа как средство действия, так как для того чтобы создать что-то принципиально новое, необходимо вывести продукцию из бессознательного либо на уровень сознания в виде идей, либо прямо в действие с предметами в случае художественного творчества. В том и другом варианте проекция как необходимый элемент встроена в одну из самых эффективных психологических защит — в сублимацию
Как защитный механизм, по своей теоретической значимости проекция следует за подавлением. Проекцией объясняются также социальные предрассудки и феномен «козла отпущения», поскольку этнические и расовые стереотипы представляют собой удобную мишень для приписывания кому-то другому своих негативных личностных характеристик.
Соединение двух самых примитивных защитных процессов, проекции и интроекции, возможно, оправдано, поскольку они представляют собой две стороны одной психологической медали. И там и здесь наблюдается недостаточность психологического разграничения собственной личности и окружающего мира. Когда эти процессы работают сообща, они объединяются в единую защиту, называемую проективной идентификацией. Некоторые конфликтологи выделяют проективную и интроективную идентификацию, однако в обеих разновидностях на самом деле используются аналогичные процессы.
Проекция — это процесс, в результате которого внутреннее ошибочно воспринимается как приходящее из вне. В своих благоприятных и зрелых формах она служит основой симпатии. Поскольку никто не в состоянии проникнуть в чужую психику, для понимания субъективного мира другого человека мы должны опираться на способность проецировать собственный опыт. Интуиция, явления невербального синхронизма и интенсивные переживания мистического единства с другим человеком или группой связаны с проекцией собственного «я», при мощной эмоциональной отдаче