Насилие в семье
По данным D.Russell инцест, совершаемый отчимами, по жестокости не уступает тому, что совершают родные отцы /4/.
Именно инцест с отчимами встречается чаще (более чем в 20 раз) и длиться дольше (в 47% случаев инцеста «отчим - дочь» их сексуальные отношения длились год и более. Лишь 28% инцеста «отец - дочь» длилось так долго).
Об инцесте «брат-сестра» существуют контрастные представления в отношении его последствий. Исследователи к подобному инцесту проявляют мало интереса. Большинство авторов рассматривали этот инцест как сексуальную игру или сексуальное исследование, в которое одинаково вовлечены братья и сестры. И очень трудно бывает выявить инициатора инцеста, так как им могут быть и сестры, и братья.
D.Russellполагает, что идея безвредности и взаимности подобного инцеста мифологична /4/. В ее исследовании выявлена такая большая средняя возрастная разница между братьями (им в среднем 17,9 лет) и сестрами (им 10,7 лет), что они вряд ли могут рассматриваться как равноправные. В 60% случаев возрастные различия составляли 5-10 и более лет. Фактически это очень различные силовые возможности ребенка и юноши, ребенка и взрослого. Большая часть этих инцестов продолжительна. D.Russell обнаружила, что лишь 2% женщин с опытом «сестринско – братского» инцеста имели не больше одного сексуального общения с братом.
D.Russell заключает, что устойчивый миф о взаимности этого инцеста объясняется тем, что многие девочки преуменьшают свои переживания, особенно если их братья не использовали силу, если они сами не очень активно сопротивлялись, если они еще продолжают заботиться о своих братьях или если в момент инцеста не рассматривают его как злоупотребление. Сестры чаще, чем дочери, считают себя ответственными за происшедшее /4/.
Инцест «дядя - племянница» A.Kinesey и D.Russell /4/ находят самым распространенным. D.Russell сообщала, что почти 5% женщин испытали сексуальные приставания дядь, что чуть больше, чем злоупотребления отцами. Уровень жестокости злоупотребления был обычно меньшим особенно в отношении типа сексуальных актов и использования силы. Такое злоупотребление происходит вне нуклеарной семьи. 1/4 часть респонденток показала, что эмоциональные последствия инцеста были продолжительными /4/.
Хотя традиционно инцест рассматривается как результат определенного «расстройства» характера или особенностей личности, в настоящее время обнаружено, что инцест - симптом выраженной дисфункции семьи.
B.Justice и R.Justice отметили некоторые факторы, которые проявляются в семьях, где встречается инцест /4/. Хотя сами по себе эти факторы не являются причиной инцеста, они могут предрасполагать семью к инцесту: отец хранит миф о «вселюбящей» матери и ищет ее в дочерях; отец находится в сильном стрессе (из-за работы, переезда или семейных перемен) и может злоупотреблять алкоголем; между отцом и матерью прекращаются регулярные сексуальные отношения; мать оставляет мужа и дочь одних (например, работая ночами или заболев); девочке недостает эмоциональной привязанности; семейная сексуальная культура чрезвычайно слаба или репрессивна /4/.
Большая часть инцестирующих отцов (от 80 до 85%) имеет симбиотические личности /4/.
Они жаждут близости, но явно затрудняются в получении ее адекватным образом. Обычно инцестирующий отец никогда не освобождает себя от чрезмерной привязанности к своей матери и не отождествляет себя со своим отцом. Очень часто его как ребенка воспитывают «маленьким мужчиной дома» и от него ожидают заботы об эмоциональных потребностях родителей (имеет место смена ролей).
Исследователи выделяют 4 типа симбиотических отцов:
интроверт, который чувствует себя атакуемым внешним миром и который оставляет дом только для работы, постоянно находясь в депрессии;
рационализатор, который рассматривает себя как учителя, защитника или особенно сексуально свободного человека, как «элитарную» и исключительную личность;
тиран – характеризуется изначальными подозрительностью и недоверием;
алкоголик – алкоголизация личности уменьшает ограничения в его поведении и используется как извинительные обстоятельства, некоторая степень употребления алкоголя типична для большого числа случаев.
Особенности сексуально оскорбленной дочери также описаны B.Justice и R.Justice: у нее слабые взаимоотношения матерью, низкое самоуважение, ищет внимание и привязанности, чрезмерно привязана к отцу, становится «спасительницей» отца или «маленькой леди дома» /4/.
Матери жертв инцеста в своих семьях часто играют униженную роль и не способны защитить своих дочерей. Исследователи обнаружили, что матери в таких семьях часто больны, отсутствуют либо имеют ненормальные сексуальные отношения с правонарушителем. Некоторые матери могут бессознательно «сговариваться» с мужем по поводу сексуальной эксплуатации дочерей. Тайно сговаривающаяся мать обычно сексуально отдалена от мужа и может в сговоре усматривать новый способ избежания сексуального злоупотребления собой /4/.
Во многих других случаях мать может оказаться неспособной смириться с причастностью мужа к злоупотреблению и может выговаривать свои подозрения /4/.
Важно, чтобы матери не винили дочерей за происшедшее. Как отмечает D.Russell, дочерей для их безопасности нужно сопровождать и в их собственных домах /4/.
4. Последствия инцестного взаимодействия. Понятие травматичной динамики.
Существуют многочисленные, хорошо документально подтвержденные последствия инцестового и неинцестового злоупотребления ребенком /4/. Эти последствия могут быть и одномоментными и продолжительными.
Единичные эффекты проявляются после первых двух лет после происшедшего. В разных исследованиях приводятся такие цифры: их имеют от 1/4 до почти 2/3 детей, испытавших сексуальные оскорбления. Тем не менее, в литературе есть ссылки на то, что эти данные не упорядочены.
Симптомы единичных последствий следующие:
• эмоциональные нарушения, включающие страх, гнев,
враждебность, вину, стыд;
• соматические последствия (трудности со сном, изменения в
способах приема пищи, беременности)
• сексуальные нарушения (резкое учащение открытой
мастурбации, сексуальная озабоченность, эксгибиционисткие про-
явления)
• социальные нарушения, заключающиеся в трудностях в
школе, в прогулах занятий, побегах из дома в ранних браках,
подростковых злоупотреблениях.
Наряду с кратковременными, корректируемыми последствиями, сексуальные злоупотребления могут оставлять выжившему взрослому глубокие рубцы. У этих взрослых чаще, чем у представителей большей выборки, фиксируются психологические, соматические и сексуальные проблемы /4/.
По D.Finkelhor и A.Browne, последствия злоупотребления в детстве (и прочие) у взрослого имеют следующие проявления /4/:
депрессия как самый распространенный эффект перенесенного в детстве сексуального злоупотребления;
саморазрушительные тенденции, включая суицидальные мысли и попытки;
соматические нарушения и психические дисфункции (тревога, нервозность, расстройства в приеме пищи - анорексия и булимия);
чувство нарушения схемы тела;
ощущение, что вещи вокруг «нереальны»;
негативная самоконцепция (отчуждение, изоляция, низкие самооценка и самоуважение);
сложности в межличностных отношениях (трудности в общении с обоими полами, конфликты с родителями и собственными детьми, большие сложности в доверии к людям вообще);
повторные сексуальные преследования (женщины, которыми сексуально злоупотребили в детстве, более уязвимы к сексуальному супружескому и внебрачному сексуальному насилию);
сексуальные проблемы (взрослый, переживший сексуальное злоупотребление, не может позволить себе расслабиться и насладиться сексуальной активностью). Они избегают сексуальных отношений, подавляют сексуальные желания либо у них отсутствует оргазм /4/.
В совокупности последствия сексуального злоупотребления создают травматическую динамику, которая сказывается на способности ребенка общаться с миром /4/. D.Finkelhor и A.Browne предлагают модель травмы сексуального злоупотребления, которая содержит 4 компонента: травматическая сексуализация, предательство, бессилие и клеймо
бесчестия /4/.
Когда эти факторы сходятся вместе как результат сексуального злоупотребления, они изменяют когнитивную и эмоциональную ориентацию ребенка на мир. Травма искажает собственную концепцию ребенка, его представления о мире и эффективность его способностей. Эти последствия воздействуют на выживших - на взрослых и на детей /4/.
Травматическая сексуализация - это процесс, который характеризуется неправильным сексуальным развитием ребенка, пережившего сексуальное злоупотребление, и его межличностной дисфункцией /4/.
По мнению D.Finkelhor и A.Browne, это проявляется в изменении его привязанности и внимания, он научается использовать поведенческие стратегии для манипулирования другими, получения привилегий и даров /4/. Это происходит за счет фетишизации и искажения значимости определенных частей тела ребенка. Появляются неадекватные представления о сексуальном поведении и морали, которые передаются правонарушителем ребенку. Также пугающие ребенка воспоминания связываются в его сознании с сексуальной деятельностью. Сексуально травмированный ребенок научается неадекватному сексуальному поведению и, прежде всего, манипулированию гениталиями взрослого ради привязанности. Положительные эмоции, чувство любви и заботы связывается в сознании ребенка с сексуальностью /4/.
Особенно тяжелыми сексуальные проблемы бывают у взрослых. Их могут беспокоить тяжелые воспоминания, сексуальные дисфункции и негативные чувства к собственному телу. Они могут путаться в сексуальных нормах и стандартах: могут верить, что сексом можно торговать во имя привязанности /4/.
Некоторые женщины вешают на себя ярлык «непорядочная», но это чаще бывает следствием ее самовосприятия, чем реального ее поведения. Названные проявления широко распространены среди проституток /4/.
Предательство. Дети, обнаружившие, что те, к кому они были привязаны или от которых зависели, нанесли им вред, чувствуют себя преданными. Это чувство может возникнуть по отношению к людям (к матери, сестре), которые не смогли защитить их от сексуального злоупотребления, чувством потери лица, которому человек доверял, что значительно изменяет его способность к доверию вообще. Но кто-то может, напротив, ощущать острую потребность в доверительных отношениях. Напротив, недоверие может проявляться во враждебности и гневе /4/.
В подростковом возрасте девиантное и делинквентное поведение могут быть «средством защиты» от будущего предательства. А гнев может отражать потребность в возмездии. В некоторых случаях недоверие может проявляться в самоизоляции подростка и избежании им близких взаимоотношений /4/.
Бессилие. Дети испытывают чувство бессилия, когда в их тело или личное пространство вторгаются без их воли. У взрослых бессилие переживается как страх или тревога, когда человек чувствует, что он не способен контролировать события, что он гораздо менее успешен. Он оказывается более уязвимым для супружеского и внебрачного сексуального преследования. У части взрослых, напротив, появляется чрезмерная потребность в контроле над другими и в доминировании над ними /4/.
Ощущение клейма передается ребенку правонарушителем, внутренне перерабатывается потерпевшим и переживается как чувства самоуничижения, вины и стыда. Этим переживаниям способствует атмосфера секретности, на которой настаивает злоупотребитель, а также изначальное знание о табуировании подобной деятельности в общественном сознании. Подобные чувства переживают и взрослые. Низкое самоуважение провоцируется и чувством, что пережитое сделало их «испорченным товаром» и ощущают собственное «отличие» от других, потому что ошибочно полагают, что подобное – уникальное событие /4/.
Часть 3. Своеобразие насилия в алкогольной семье.
Влияние алкоголя на агрессивность человека.
Алкоголь длительное время считался раскрепощающим средством или стимулятором агрессивных действий. Здравый смысл подсказывает, что пьянство повышает шансы быть втянутым во враждебные взаимоотношения. Кроме того, люди, совершающие преступления с применением насилия, часто находятся в этот момент под влиянием алкоголя /2/. Даже жертвы преступлений могут быть в состоянии опьянения во время инцидента.
Экспериментальное исследование влияния алкоголя на агрессивное поведение включало в себя разнообразные методики. Однако, независимо от подхода исследователей, результаты были всегда одни и те же – даже небольшая доза алкоголя ведет к повышению агрессивности /2/.
Тэйлор и Гаммон (Taylor & Gammon, 1975), например, обнаружили, что незначительные дозы (15 г водки или бурбона на каждые 16 кг веса тела) сдерживают агрессию, в то время как большие дозы (50 г этих напитков на каждые 16 кг веса тела) способствуют ее проявлению /2/.
Однако следует отметить, что не всегда даже сравнительно большие дозы алкоголя будут способствовать агрессии. Более того, подобное воздействие, по мнению Бэрона, происходит только в тех случаях, когда потенциального агрессора каким-либо образом провоцируют или подстрекают /2/.
Тэйлор, Гаммон и Капассо (Taylor, Gammon & Capasso, 1976) провели исследование, однозначно подтвердившее, что в ситуациях, представляющих угрозу, алкоголь способствует росту агрессии /2/.
Полученные ими данные говорили, что алкоголь не способствовал проявлению агрессии, за исключением тех случаев, когда в соответствии с экспериментальными условиями ситуация содержала угрозу для испытуемого /2/.
Несколько исследователей предложили модели объяснения механизма
влияния алкоголя на агрессивность поведения (Gibbs, 1986; Pernanen, 1976; Steele & So-uthwick. 1985; Taylor & Leonard. 1983). Хотя между моделями существует незначительная разница, все они подтверждают, что алкоголь не является непосредственной причиной агрессивного поведения. Он скорее попадает в резонанс или усугубляет ситуационные детерминанты агрессии.
Вообще же считается, что алкоголь разрушает комплексные когнитивные процессы, необходимые для подавления агрессивной реакции на соответствующие раздражители. Человек, находящийся под влиянием алкоголя, не в состоянии задействовать те механизмы когнитивных процессов, которые позволяют сформировать неагрессивную реакцию, поэтому отвечает более агрессивно /2/.
Существует немало данных, свидетельствующих о том, что алкогольная интоксикация снижает способность справляться с довольно несложными задачами, решение которых требует участия основных психических процессов и интеграции информации (например, концентрация внимания одновременно на нескольких различных раздражителях, память, решение сложных проблем). Поскольку в состоянии опьянения тяжелее одновременно воспринимать разнообразные раздражители и переключать внимание с одного информационного источника на другой, человек будет обращать внимание лишь на некоторые аспекты общей ситуации /2/.
Наличие множества сигналов, поступающих по разнообразным каналам, как вербальным, так и не вербальным, характерно для большинства межличностных взаимодействий. Тэйлор и Леонард (Taylor & Leonard, 1983) предположили, что люди в состоянии опьянения, столкнувшись со множеством информационных сигналов, сосредоточивают внимание на самых очевидных аспектах ситуации. Учитывая, что основным побудительным мотивом, присущим человеческому существу, является самозащита, неудивительно, что люди концентрируют внимание на возможной угрозе, которую содержит в себе ситуация. Таким образом, наличие угрозы является, вероятно, тем сигналом, который пьяный человек, неспособный задействовать когнитивные процессы для подавления агрессивных реакций, улавливает, прежде всего, и на который отвечает агрессией.
В рамках этого реферата не будут рассматриваться виды ситуаций нахождение в которых человек может рассматривать как угрозу.
2. Насилие в алкогольной семье и особенности алкогольных
семьей.
Статистические данные свидетельствуют, что одна из каждых пяти американских семей испытывает семейное насилие. Почти один миллион родителей физически насилует своих несовершеннолетних детей /5/. От 2-х до 6-ти миллионов детей ежегодно отвергаются близкими либо испытывают в семье побои /5/.
Никто достоверно не знает, как много в США избиваемых в семье женщин, но в литературе приводятся данные: ежегодно избиваются мужьями почти 2 миллиона женщин, более половины мужей бьют жён чаще 3-х раз в году. До 20% американцев мирятся с применением насилия в браке, считая его необходимым для поддержания семьи /5/.
Статистические данные показывают, что до 74% случаев семейного насилия совершаются в состоянии алкогольного опьянения одного или нескольких членов семьи /5/.
Проблема борьбы с алкоголизмом и его последствиями является одной из самых драматических в большинстве стран мира. В последнее десятилетие при изучении алкоголизма наблюдается сдвиг интереса учёных с проблем индивида к его взаимоотношениям с ближайшим окружением. При этом преобладающим становится рассмотрение алкоголика в контексте его социальных и прежде всего внутрисемейных связей. Семья рассматривается как система, в которой все члены оказывают влияние друг на друга /5/.
Известно, что алкоголизм мужчины является достаточно мощным
стрессором для его жены и детей.
Также медицинскими исследованиями убедительно доказано, что пьянство родителей (в том числе и пьяное зачатие) зачастую обрекает ребенка на интеллектуальную неполноценность, выступающую преимущественно в виде олигофрении /6/.
Существовало упрощённое представление о том, что, если алкоголь выведен из организма больного, то улучшение отношений в его семье – лишь дело времени. Однако и после лечения больного «выздоровление» алкогольной семьи зачастую не происходило. В литературе появился новый термин, «взаимозависимость», «коалкоголизм», применимый в отношении супругов, детей, взрослых детей алкоголиков в рамках сферы пагубных пристрастий /5/..
Взаимозависимость – это актуальное состояние членов семьи алкоголика, являющееся реакцией на сам факт присутствия в семье больного и социально –психологических дисфункций, вызванных этим обстоятельством /5/.
Это специфическая, закрепившаяся реакция на стресс, которая с течением бремени становится скорее образом жизни, нежели соответствующим средством выживания /5/.
Те, кто родился в семье с алкоголиком, где личность вынуждена осваивать или изобретать правила «выживания», не ведают, что эти правила не распространяются на жизнь за пределами алкогольной семьи. Через семейные правила, системы догм и модели поведения взаимозависимость переходит на последующие поколения, даже когда химическая зависимость от алкоголя не наследуется /5/.
Социально-психологические исследования показывают, что данные семьи, являясь дисфункциональными, имеют ряд отличительных особенностей: им свойственно явное и скрытое отвержение членами семьи друг друга; амбивалентность их взаимного восприятия; априорное отрицание проблем, связанных с алкоголизмом; специфические личностные особенности членов семьи /5/.
Вместе с тем, специалисты свидетельствуют о том, что главной особенностью алкогольных семей является насилие, которое окрашивает и предопределяет все характеристики этих семей и прежде всего межличностные /5/.
Отвержение членов семьи друг другом, в особенности родителями детей, отношения деспотичности чаще всего проявляются в скрытой форме (не осмыслены самими членами семьи), выражаются в сочетании внешнего внимания и заботы, жёсткого контроля и чрезмерной опеки с отсутствием доверительных, эмоциональных контактов, безразличия, эмоциональной холодности, отстранённости членов семьи от внутренней психологической жизни друг друга /5/.
Отвержение может проявляться и явно, даже грубо и цинично, в форме издевательств, побоев, физических и сексуальных оскорблений, открытого пренебрежения супругами или родителями своими обязанностями.
Алкогольная семья – это семья с контрастными правилами: они либо слишком свободны, либо слишком строги /5/.
Амбивалентность касается многих сторон жизни семьи. У всех членов алкогольной семьи существует амбивалентность в самовосприятии, восприятии членов семьи, окружающих людей и событий жизни. В их сознании происходит активное разделение позитивных и негативных образов, что частично является причиной отсутствия у этих людей целостной картины мира /5/.
В восприятии членами семьи алкоголика происходит расщепление на образ «идеального» мужа, жены, родителя и тут же происходит девальвация, то есть снижение его оценки и значимости до полного неприятия больного /5/.
Точно так же межличностные семейные взаимоотношения могут претерпевать и количественные изменения, причём в весьма хаотической манере. Член алкогольной семьи может сообщить, что все его прежние родственники, союзники, любимые переметнулись на другую сторону и превратились в его презренных врагов. Амбивалентность проявляется с полной очевидностью и тогда, когда чувства или отношение члена алкогольной семьи к какому-то человеку или вопросу кажется совершенно иным по сравнению с его чувствами, проявляемыми за день до этого или на прошлой неделе /5/.
Вся жизнь алкогольной семьи характеризуется непостоянством и непредсказуемостью. Члены семьи активно отрицают алкогольную реальность, стремятся тщательно скрывать неблагополучие своей семьи от посторонних и даже друг от друга, практически табуируя эту тему для обсуждений. По мнению самих опрошенных, жизнь алкогольной семьи построена на лжи, и членам семьи порой самим трудно распознать правду /2/.
Отрицание происходящего в доме носит почти навязчивый характер: больной отрицает наличие у него проблем, связанных с потреблением алкоголя, вся семья отрицает порождаемые алкоголизмом тягостные события /5/.
В правилах семьи в целом значительное место занимают гласные и негласные запреты как основное воспитательное средство, регламентирующее отношения. В этих семьях запрещается свободно выражать свои потребности и чувства, случаи несанкционированного поведения пресекаются репрессивным образом, что предопределяет ригидность и своеобразную «одномерность» в межличностных отношениях. Эта одномерность проявляется в своеобразной однородности поведенческих проявлений членов семьи, «алгоритмизированности», заданной сценарности их взаимодействия и однообразности эмоциональных проявлений этих отношений (сниженный их фон, депривированность и пр.) /5/.
Ситуации общения и жизни в целом в алкогольной семье нездоровые и нестабильные, поскольку алкоголизм забирает слишком много энергии, которая в норме направляется на поддержание стабильности и создание здоровой окружающей среды для семьи /5/.
Формы и фазы насилия в алкогольной семье. Типичные особенности жертв семейного насилия и насильников.
Насилие в алкогольной семье бывает: явным (физическое и сексуальное), скрытым (психологическое), которое проявляется в запугивании, притеснении, эксплуатации, депривации, фрустрации и обструкции /5/.
Спецификой алкогольного насилия является его повторяемость, цикличность, то, что насилие развивается во времени и паттерне оскорбления. Z.Walker описала 3 фазы цикле насилия в семье /2/. Продолжительность каждой фазы может варьировать, но они с неизменным постоянстве сменяют друг друга /5/.
Первая фаза - фаза нарастания напряжения. Раздражение, агрессия заполняют психологическое пространство участников предстоящей сцены насилия, причём агрессивность идёт с двух сторон: со стороны будущего насильника - прямым путём, со стороны жертвы - скрытым. Жертва терпит и тщательно сдерживает рост собственного гнева, стараясь внешне угодить насильнику /5/. Однако изначальная покорность жертвы не столько сдерживает, сколько провоцирует акт насилия.
Вторая фаза - это фаза взрыва. Насильник разряжается, позволяя себе агрессивные выпады и прямое психологическое или физическое, либо сексуальное насилие по отношению к жертве, которая «готова» к его агрессии и невольно ускоряет инцидент. Жертва также даёт разрядку в момент насилия своим скрытым агрессивным проявлениям, идентифицируясь с агрессором. Эта фаза насилия может длиться от нескольких часов до нескольких дней /5/.
Третья фаза - это фаза «снова в любви». Напряжение сублимировано – насильник сокрушается, приносит извинения и искреннее обещает впредь не делать этого. Эта «симбиотическая» связь делает вмешательство посторонних на данной фазе бесполезным /5/.
По мнению Z.Walker, типичные особенности жертв семейного алкогольного насилия могут быть описаны следующим образом
• Этим людям бывает сложно установить ограничения в большинстве областей жизни, что проявляется в их неспособности точно представлять себе, чего они хотят, что им нравится, во что они верят и что чувствуют.
• Жертвы, не видя приближения опасности, замечая её лишь тогда, когда поздно её предотвратить, не знают способов борьбы с насильником, не владеют навыком сопротивления агрессии.
• Страх перед неожиданной реакцией или поведением близких и посторонних людей является главным мотивом поведения жертв.
• Поведение жертв семейного насилия предопределяется страхом вызвать неодобрение, раздражение и даже гнев или оказаться покинутой насильником.
• Они живут в предчувствии негативной реакции окружающих, годами адаптируясь к резкой смене настроений членов семьи.
• Страх перед одиночеством является самым сильным из всех страхов, удерживая жертву в оскорбительной ситуации.
• Жертва семейного насилия убеждена, что не сможет выжить без обидчика.
• Жертвы научаются подавлять душевную боль и не замечать основных оскорблений в свой адрес.
• Многие жертвы несут по жизни целый набор психологических, физических, сексуальных оскорблений и не представляют, что каждое из них является травмой и большой проблемой /5/.
Несмотря на тяжесть переносимых оскорблений, жертва в большей степени чувствует себя виноватой перед обидчиком. Ей свойственно чувство вины за агрессиные переживания, мысли и поступки. Обычно жертвы болеют многими заболеваниями, связанными со стрессом. Фактором, способствующим физическому заболеванию, является сам тип личности «жертвы-мученика», который по природе исполняемой роли не заботится о себе /5/.
Особенности семейного насильника, больного алкоголизмом, авторы
описывают таким образом:
• Он эмоционально незрел.
• Ревнив.
• Не привык нести ответственность за свои действия.
• Может иметь психопатические черты.
• Часто его благообразная внешность сочетается с ситуативным
очарованием.
• На стрессовые ситуации он реагирует чрезмерным потреблением алкоголя и агрессивным, насильственным поведением по отношению к близким.
• Секс он использует как акт агрессии.
• Насильник в своё время подвергался насилию в родительской семье, в детстве он был жертвой насилия либо сам выступал в качестве насильника по отношению к различным объектам: другим людям, животным, неодушевлённым предметам.
• Он убеждён в действенности акта насилия в отношении жён и детей.
• Супружеские отношения сами по себе для него не являются ценностью, он использует физическую силу при выяснении супружеских отношений.
• Насилие избивающего – это попытка получить что-то утерянное посредством проявления агрессии /5/.
Агрессор привычно ошибочно снова и снова разрушает свои отношения с людьми, поведение которых он хотел бы контролировать. Насильнику не удаётся установить истинное господство над волей других - в этом смысле его акты насилия обречены на провал /5/.
Возможен также «женоподобный» оттенок личности насильника. Изнеженность, по мнению Тащевой, являются одной из характерных черт личности насильников, которые в социальной среде часто занимают подчинённое положение. Для них свойственно постоянное ощущение собственной неполноценности. Элементы насилия в их действиях осуществляются в целях самоутверждения в мужской половой роли /5/.
Общими чертами жертвы и агрессора в алкогольной семье являются низкая самооценка, приверженность традиционным представлениям о доме, семье, о стереотипах половых ролей. Муж, жена, дети в алкогольной семье убеждены в обоснованности большинства социальных представлений о насилии: особенно они верят в необходимость и допустимость семейного насилия, в то, что жертва заслуживает такого обращения с нею, что насильник должен «воспитывать» жертву, даже если он «случайно» заходит слишком далеко /5/.
Отношения насилия ещё далеко не изучены. Много ещё неисследованных сторон в изучении этого вопроса, в частности, открытым остаётся вопрос о том, отчего женщины остаются в семьях, где над ними совершают насилие. Ответы опрошенных обычно сводятся к следующему: экономическая зависимость, «детям нужен отец», страх оказаться одной, вера в мечту с культом семейного счастья, обязанность, вина и стыд за собственные недостатки, страх самостоятельной жизни, любовь, отношения «обученной беспомощности» и другие /5/.
Широкому распространению супружеского насилия в алкогольной семье способствует взгляд на женщин, как на провокаторов семейного насилия. В массовом сознании существует представление о том, что иногда жёны алкоголиков нуждаются в том, чтобы муж поставил их на место /5/.
Взаимоотношения в семье рассматриваются как имеющие знак взаимной зависимости, и действия одного члена семьи ведут к соответствующим поступкам другого.
4. Характерные типы насилия алкогольной семьи.
Характерные типы насилия алкогольной семьи:
• насилие между супругами,
• насилие родителей над детьми,
• насилие братьев и сестёр по отношению друг к другу,
• детей и подростков к родителям,
• взрослых детей в адрес их престарелых родителей.
Рассматривая насилие родителей-алкоголиков по отношению к детям, хочется отметить, что общей особенностью избиваемых детей, по мнению их родителей, является их «неудовлетворительность», так как они не отвечают притязаниям близких /5/.
Детей избивают не за что-то конкретное и определённое, а порой за сам факт принадлежности к алкогольной семье. Физическое избиение, естественно, замалчивается детьми и их близкими.
Дети родителей-алкоголиков подвергаются чаще супругов явным формам насилия (физического и сексуального), которые ставят под угрозу их жизнь /5/.
Статистика США свидетельствует, что 38% убиваемых детей – это жертвы родителей, больных алкоголизмом /5/. Однако в действительности истинная доля подобных жертв может быть гораздо большей. Пьяный родитель может не чувствовать и не соизмерять свою силу, он может сильно ранить ребёнка.
Дети, выросшие в алкогольных семьях, часто думают, что в насилии иноваты они сами. Семейные ссоры, сопровождаемые физической агрессией, оказывают на детей психотравмирующее действие и усугубляются травмой от постоянного наблюдения за тем, как родителя провоцируют друг друга на конфликты, шумят, пререкаются, жалуются друг на друга. Ссоры и драки становятся характерной манерой поведения детей и по мере взросления переносятся на отношения с родителями и людьми вообще /5/.
Насилие между братьями и сестрами в алкогольной семье чаще всего рассматривается исследователями как отражение отношений родителей между собой или родительско-детских взаимоотношений. О подростковом насилии известно немного, но есть свидетельства о том, что подростки, выросшие в алкогольных семьях и постоянно являвшиеся жертвами агрессии родителей, проявляют «выученную» агрессию в адрес родителей, причём вначале отрабатывают её в адрес родителя-жертвы, параллельно мечтая, фантазируя, навязчиво вынашивая идеи о «страшной» мести родителю-насильнику /5/.
В семьях, где имеет место алкогольная зависимость и взаимозависимость, никто не является невинным наблюдателем. Выявлено, что чаще всего оскорбляемые пожилые люди были в своё время оскорбляющими родителями /5/.
Словом, в алкогольной семье каждый её член душевно страдает независимо от роли, которую он исполняет в семье: насильника или жертвы. И фактически насильственный стиль взаимоотношений с другими людьми переходит от одного поколения к другому /5/.
Список литературы.
1) Берковец Л. Агрессия: причины, последствия, контроль. СПб.: прайм -
ЕВРОЗНАК, 2001. -512с. С.285-318.
2) Бэрон Р. Ричардсон Д. Агрессия. -СПб.: Питер, 2000. -352с. С. 257-265.
3) Михайлова О.Ю. Психологические механизмы криминальной сексуальной
агрессии. Автореферат на соискание учёной степени доктора психологических
наук. Ростов-на-Дону.,2001г. с 47. С. 16-42.
4) Тащёва А.И. Сексуальные оскорбления в современной американской семье./
Психологический вестник. Выпуск 1(часть3). Ростов н/Д.: Изд-во Рост. Ун-та,
1996. С 37-52.
5) Тащёва А.И., Зелинская С.Ю. Насилие в алкогольной семье./ Психологический вестник.