Теоретическая педагогия Петровской эпохи и вообще первой половины XVIII века
По значительной части своего мировоззрения, содержащегося в "Завещании", Посошков есть старый, моисеевский иудей, суровый до жестокости, строгий приверженец обряда и формы. В жизненном укладе он немного обогнал своего предшественника, автора Домостроя XVI века. С рассматриваемой точки зрения очень поучительна и любопытна IV глава "Завещания" (О мирском молении и молитве). Восстав от сна, прежде всего нужно возложить на себя "крестное знамение истовое" и, "востав на нозе свои", сотворить пред образом Божиим "воставалные три поклоны": Господу, Богородице и ангелу-хранителю, причем третий поклон должен быть поменее первых двух. За этим вступлением начинается настоящее правило: троекратное чтение Отче наш, Богородице Дево и однократное Символа веры ("а удобнее бы и его проглаголати трижды же"). Указанные молитвы нужно глаголать "не борзяся", но со вниманием и богомыслием и с соответствующим числом поклонов. За символом веры следуют разные молитвы с поклонами: за царя и царствующий дом, за себя, за жену, за детей, новые молитвы Богородице, Иоанну Предтече, Иоанну Богослову, священномученику Власию, Спиридону Чудотворцу, Онуфрию Великому, великомученице Варваре, а потом еще два раза Отче наш, один раз Богородице Дево, еще молитвы ангелу-хранителю, Николаю Чудотворцу, поминовение преставившихся дедов, бабок, прочих сродников и доброхотов и всех православных христиан и т. п. "И сице правило свое отправя, что ти требе, то и управляй". При совершении правила нужно помнить, что рассеянность, отклонение ума к посторонним предметам делает молитву недействительной, такая молитва до Бога не находит, "на воздусе демонию расторгают". Поэтому молитвы, произнесенные с рассеянием ума, нужно читать снова, и во второй, и в третий раз, и больше, до тех пор пока молитва не будет произнесена с надлежащим богомыслием. Молитва сопровождается поклонами. Нужно знать, что такое истинные поклоны. Истинный поклон должен сопрягаться с богомыслием, тело без души и душа без тела недействительны, так и поклон телесный без духовного и духовный без телесного ничто. Истинный поклон есть поклон сугубый, в нем в телесный поклон вложен духовный. Люторове, "возгордеша и облениша", телесных поклонов не творят, но это справедливо. Поклоны без богомыслия и молитвы недействительны, и их нужно класть заново.
Изложив теорию утренней молитвы, истинных поклонов, Посошков дает еще обстоятельное разъяснение, как нужно стоять в церкви: при входе в церковную ограду снять с себя шапку, при входе в церковь сотворить три поклона и про себя произнести некоторые молитвы; стоя в церкви "не плюй гордостно, в далкость, но плюй токмо пред собою в близости. И плюновение свое подтирай ногами. В церкви никого не тесни". Особенно нужно знать, как нужно поклониться святым иконам. "Образов святых не почитать всех за едино равенство. Но Божию образу отменную и честь отдавай, и сие болшую, нежели рабов Его образам, поставляй. И образу Пресвятыя Богородицы стави свещу таковую же, или мало поменее. А образам святых угодников жиих свещи подавай меньше Спасителевых и Богородичных свещь. И аще и празднуемый святый, обаче не моги бы или лучши Спасителевы свещи подати, праздника ради, постави разве а того не моги учинити, еже бы тебе образ раба Божия поставить свеща нежели Спасителеву образу". То же самое нужно соблюдать и насчет поклонов: как поклон подобает сотворить перед образом Спасителя или Богородицы, такого не следует делать перед образами святым равнять Бога с угодниками нельзя. И в целовании икон также нужно соблюдать приличие: "Спасителев образ целуй, прочих же святых целуй в руце".
Напоминая такой тщательной расценкой икон, свеч и поклонов моисеевы указания о жертвоприношениях, Посошков напоминает их и своими взглядами на наказания преступников, еретиков, отступников православной веры, раскольников. Мартина Лютера и лютеран он обличает очень часто и не только обличает, но и бранит (Лютера называет "всескверным", "ростригой" и того хуже); по воззрению Посошкова, Мартин Лютер "ученикам на вся разрешил и от грехов всех освободил" и "преемницы его такоже види Бога, и вся своя грехопадения припадают к Божией вине, а не к своей, глаголя: таковых де нас Бог сотворил". Не менее враждебно относился Посошков к раскольникам. Двоеперстного сложения заповедует весьма бояться, "за еже в том изложении много есть ересей, проклятию надлежащих".
Попавших в руки правосудия разбойников и воров он советует "пытать жестоко", "пытать смертельно, без милосердия", а потом "немедля вершить", т. е. предавать смерти. Стесняться нечего, так плодом повелено "злых зле погублять". Теми же который вор, не подлежит смертной казни, того просто не освобождать, класть ему клейма "иглицами на руках на лице". Раскольникам, даже только сознательным, также иглицами на обеих руках полагать знаки. Нечего сомневаться предавать смерти и Божиих противников, отступников от истинной веры, это разрешается Св. Писанием, а нужно бояться отче Бога милосердствовати". Умерших раскольников, и старых и малых, у церкви не хоронить, но тела их бросать на съедение псам. Если который священник прикроет одного раскольника, назовет его себе отцом духовным и схоронит возле церкви, то такого священника, по его обличении, предать огню, т. е. сжечь, а мертвеца закопать, бросить на съедение псам, а кого сжечь 4.
Итак, клеймение, пытки, сжигание, бросание тел на съедение псам — вот меры борьбы с раскольниками, еретиками и преступниками. Жестокость чисто иудейская, моисеевская. Ветхий Завет крепко засел в Посошкове, как и во всех русских допетровского времени. Недаром он к "Завещанию" присоединил некоторые наставления, потребные в жизни, в алфавитном порядке, "от Божественнаго Писания" исключительно Ветхого Завета. Новый Завет для людей и жизни времени Посошкова, очевидно, был еще так пригоден, как Ветхий. Да Ветхий Завет и не прекратил своего действия в христианстве. Господь сказал: "Не думайте, что Я пришел разорить закон или пророчества. Я пришел не разорять, а исполнить" — так поясняет Посошков, "еже еще к тому закону приложити и паче слабая заповеди подкрепити". Поэтому Посошков наставляет, как книжников и фарисеев "своими добродетельми превышшити": фарисеи отдавали Богу десятую часть имения, а ты к десятине (например, к 100 рублям при доходе в 1000 р.) "приложи рублев пять, или и болши, или менши, по своей любви к Богу, по своему намерению, дабы тебе превышшити фарисеева подаяние"; те постились два раза в неделю, а ты, кроме среды и пятницы, постись еще все четыре поста и таким образом опять превзойдешь фарисея.
В довершение картины следует прибавить, что для скорейшего обращения в христианство чуди и карелов Посошков советовал запретить им говорить на родных языках и жить особыми деревнями, а перемешать их с русскими пополам, чтобы один двор был русский, а другой карельский или чудянский. А если они до 10 лет не обучат своих детей русскому языку, то детей от них отнимать и отдавать всякого чина русским людям на вечную работу.
В названном новом Домострое кроме ветхозаветных моисеевских взглядов совершенно определенно и с большой нравственною чуткостью представлены христианские гуманные начала в их различных видоизменениях и применениях, сообразно жизненным призваниям и профессиям. Посошков весьма подробно и обстоятельно изображает, как истинный христианин должен вести себя, если ему случится быть рабом, художником, купцом, солдатом, офицером, нищим, подьячим, членом церковного клира, монахом, архиереем, всюду рисуя разновидности одного и того же христианского идеала. А общий христианский идеал он изображает такими чертами своему сыну: от всякого зла удаляйся. Так жить навыкай, чтобы никого ничем не оскорбить, ни старого, ни малого, ни богатого, ни бедного. Особенно не нужно лгать, потому что отец лжи — дьявол. Когда едешь на коне, позаботься никого не теснить и с дороги не стиснуть в грязь, ни богатого, ни убогого, даже позаботься и о том, чтобы не забрызгать кого грязью. "И не токма человека люби, но и скоты милуй". Если на дороге наедешь на курицу, роющуюся в песке, не тесни ее, а объезжай; если наедешь на спящую собаку или просто валяющуюся на солнышке, то также объезжай ее, "дабы и псу досаждения какова не учинити ти". Деревьев без толку ломать ни больших, ни малых не нужно, засеянную пашню топтать не следует. Дом свой не расширяй чрезмерно, чтобы не уменьшить света у соседа и не утеснить его. На поклоны непременно всем отвечай, даже детям, да непременно снять шапку: "Не буди шапка твоя пригвождена ко главе твоей"; за подарки отдаривай вдвое. Словом, всякому человеку нужно делать добро, знакомому и незнакомому, другу и недругу, миловать животных, не истреблять без толку растений, "Богу бо ничто тако не любезно, яко милосердие", "Буди ко всем людям нисходителен".
Делая наставления о том, как вести себя в различных жизненных положениях и должностях, Посошков особенно настаивает на необходимости честного посильного труда, работы неустанной, правильной, не за страх, а за совесть. Будет ли то труд простой, физический, или духовный, административный, всюду и всегда трудись во всю, честно, "всею христианскою правдою работай". Нищим придется быть, возложи на себя суму и не гнушайся нищетою. Набрал хлеба на день, иди в свою хижину и больше, про запас на другой день, не собирай: "Даст Бог день, даст и пищу". Да в прошении милостыни "докушлив не буди", не перехватывай милостыни у своего брата нищего, а за каждую милостыню, за каждый полученный кусок "пред образом Божиим положи по три поклоны; а за полушку по шти поклонов; за денгу по двонадесяти; а у кого болши примеши, то болшие и труды надлежит ти положити, дабы на тебе на оном свете не взыскалось". Вообще, ни о чем не печалься, но во всяком положении, во всех радостных и печальных случаях живи по воле Божией. Когда придется плохо, когда застигнет нужда, встретятся неприязнь, обиды, прежде всего ищи причины в себе, в своей слабости, вини себя, свою немощь, свои грехи, а не других.
Таким образом, Посошков — двуликий мыслитель: одно лицо у него ветхозаветное, еврейское, а другое — новое, христианское. Почти вся его душа еще погружена в Ветхий Завет, и только время от времени она вырывается из него и делается христианской. Прекрасно он изобразил такой смешанный характер своего мировоззрения в следующем наставлении: когда едешь или идешь, не бездельничай, а повторяй, какие можешь припомнить, псалмы Давидовы (а не Евангелие, не заповеди блаженства и ничто подобное). Если ни одного не помнишь, то затверди псалом 50-й, да 42-й, да 69-й, "между же ими промешивай Богом данную нам молитву: Отче наш и Богородице Дево". 5
Между псалмами "промешивай", новозаветную молитву Господа. Так-то и все мировоззрение Посошкова было "промешиванием" христианских начал между ветхозаветными, моисеевского склада, воззрениями. Посошков был больше иудей, чем христианин. Когда он говорит о внимании к Евангелию, у него выходит как-то сухо и формально. Вот, наставляет он, за обедней не пророни ни единого слова из читаемого Евангелия и, придя домой, со вниманием прочти его, чтобы лучше запомнить. Также и Апостол. Но зачем так нужно делать? Ради высоты и любвеобилия нравственного христианского учения, ради его глубокого и жизненного руководственного значения? Нет, а потому, что это глаголы Божии, что кто их не слушал, когда Христос говорил, того отверг и все те погибли. Точно так же и ныне, "кто не внемлет словесам Господня во святом Евангелии написанным, тот человек отвергается от Бога, подпадает власти дьявола и навеки погибает". "И сего раты, сыне мой, буди велми бодр во времена евангельскаго чтения, дабы тебе и едина глагола не проронити". Какие-то формальные фарисейские рассуждения, без настоящего христианского чувства и трепета. Слушай и учи Евангелие, не пророни из него ни слова, а живи по закону Моисееву.
От человека с таким преобладанием в мировоззрении формальных и ветхозаветных элементов над собственно христианскими можно ли было ожидать построения педагогической системы на строго христианских, новозаветных началах любви и гуманности? Очевидно, нет. И действительно, как только Посошков начинает говорить собственно о воспитании, так сейчас же нам слышатся поучения в духе старого Домостроя XVI века, сейчас же на сцену является Ветхий Завет. Самое главное в воспитании по Посошкову — "у детей неоплошно и держать их в великой угрозе, первое, чтобы перед Богом трепетали, а второе, чтобы и родителей боялись — одного их взгляда". "Велми бо, велми бо еже младым детям чинить потачки: вси бо зло и безумство родится от родителевые потачки". А затем автор нанизывает длинный ряд текстов из Ветхого Завета о сокрушении ребер детям. Древние святые повелевали детей своих бить нещадно; поэтому учи их добродетели и строго наказывай. Не только сам не играй с ними, но и не пускай их на улицу играть с товарищами. Всего больше Посошков не любил собственной детской воли, детской свободы и самостоятельности, которые представляются ему своеволием. "Всякие напасти содеваются в народе, яко духовные, но и гражданские и житейские, от самостил". А потому крепко держи детей, чтобы они без родительского позволения ничего не делали, жили бы не по своей воле, а по воле родительской. Если в школу отдашь сына, то и в школе ни малейшей ему не давай, "но в велицей грозе держи ево". Самоволие вредно и в зрелом возрасте, а тем более в юношеском и детском.
В таком же ветхозаветном духе должно пройти и первоначальное воспитание. Для родившегося следует избирать имя того святого, в какой день родится. Посошков советует избирать малоупотребительное, чтобы святые за неудобство имени не были в пренебрежении, каковы Созонт, Аримедонт, Акила, Урван, Фалалей, Епи и др. Оставлять младенца долгое время без крещения не следует, чтобы не умер. На третий или восьмой день нужно крестить и причастить. Когда дитя начнет говорить, тогда дурно делают многие родители, уча его (отцы) бранить мать, кукиши казать и по щекам бить, или уча (матери) бранить отца, бить, кукиши казать, бороду драть. Вместо того нужно учить младенца имя Божия натверживать и страх Божий в нем укоренять. Потакание злому ведет к погибели. "И тако у нас в России рода болшая часть погибает от неучения младенческаго, т. е. от потачки". "Лучше чад не рождати, нежели родив, да их