Техника сознавания
Эксперимент 7: опыт непрерывности эмоций
Первые эксперименты центрировались на экстероцепции, основе вашего сознавания «внешнего мира». Предыдущий эксперимент касался проприоцеппии, сознавания «тела» — его действий и тенденций к действию. Однако такое раздельное внимание к «внешнему» и «внутреннему» было лишь предварительным, потому что все это лишь абстракции от вашего целостного опыта, включающего и то, и другое. В данном эксперименте мы предлагаем вам не уделять ни тому, ни другому специального внимания, но стараться сознавать гештальт, который возникает, когда вы не настаиваете на приписывании отдельного, независимого существования ни «внутреннему», ни «внешнему».
Когда «внешний мир» и «тело» не разделяются произвольно, опыт охватывает поле «организм/среда», дифференцированное единство «вы-в-вашем-мире». Этот непрерывно меняющийся гештальт никогда не нейтрален, это непосредственно вас касается, это, в конце концов, ваша жизнь в процессе ее проживания. Ее значимость вездесуща. Переживание поля «организм/среда» в аспекте ценности составляет эмоции.
Согласно этому определению, эмоция — непрерывный процесс. Каждое мгновение жизни обладает до некоторой степени чувствуемым тоном приятности или неприятности. Однако, поскольку современные люди по большей части подавляют сознавание непрерывности эмоционального опыта, эмоции рассматриваются как своего рода периодические всплески, которые непостижимым образом возникают в поведении как раз в тех случаях, когда человек хотел бы «владеть собой». Такие «неоправданные» вторжения пугают и заставляют держаться настороже. Люди стараются, насколько возможно, избегать тех ситуаций, где они возникают.
Однако, большинство исследователей, соглашаясь с использованием термина «эмоция» лишь для подобных «взрывных» ситуаций, знает о существовании других феноменов, во многом подобных, но не столь пугающих. Их обычно называют «чувствами» (feelings), так что научные описания всей этой области обычно носят название «Чувства и эмоции». Мы полагаем, что в действительности эта область представляет собой единый континуум. Место данного эмоционального опыта в этом континууме зависит от того, насколько проявляется заинтересованность организма, создающая данный гештальт.
Эмоция как ценностное переживание организмом поля «организм/среда» не опосредована мыслями и словесными суждениями, она непосредственна. В этом своем качестве она является решающим регулятором действия, ибо не только составляет основу сознания того, что важно, но также дает энергию соответствующему действию (или, если непосредственное действие невозможно, она дает энергию и направление его поискам).
В примитивной недифференцированной форме эмоция — это просто возбуждение, повышенная метаболическая деятельность и возросшая энергетическая мобилизация, являющаяся ответом организма на переживание новой или стимулирующей ситуации. У новорожденных этот ответ относительно недифференцирован. По мере того как ребенок постепенно дифференцирует части своего мира, он дифференцирует и свое общее возбуждение в избирательные, ситуационно-поляризованные возбуждения, которые обретают имена специфических эмоций.
Эмоции как таковые не являются смутными и диффузными; они ровно настолько дифференцированы в своей структуре и своих функциях, насколько дифференцирован человек, их переживающий. Если человек переживает свои эмоции как смутные и грубые, то эти термины могут быть отнесены к нему самому. Из этого следует, что эмоции сами по себе не являются чем-то таким, от чего следует избавляться на основании той выдумки, что они-де препятствуют ясности мысли и действия. Напротив того, они не только важны как регуляторы энергии в поле «организм/среда», но являются также незаменимыми носителями определенного опыта — нашей заинтересованности: того, какое нам дело до мира и до себя.
Эта функция эмоций сильно искажена в нашем обществе. Как уже говорилось, считается, что эмоции возникают только в минуты кризиса, и то лишь если человек «теряет над собой контроль» и тогда «становится эмоциональным». Невозмутимость ценится как противоположность эмоциональности, люди хотят казаться «холодными, спокойными, собранными». Но само спокойствие не лишено эмоционального тона, когда оно рождается из прямого оценивающего переживания того, что с данной конкретной ситуацией можно уверенно справиться, или — другая крайность — в данной ситуации ничего невозможно сделать. Только подвижная, открытая ситуация, в которой что-то для человека поставлено на карту и его собственные действия имеют значение, может вызвать действительное возбуждение. Изображать спокойствие в такой ситуации — это маска, достигаемая подавлением проявлений заинтересованности. Может быть, полезно дурачить таким образом других — если это враги; но какой смысл принимать за врага и дурачить самого себя, лишая себя сознавания того, что происходит?
Ряду «негативных чувств» обычно отказывают в эмоциональной значимости. Однако, например, такие вещи, как фригидность или скука — очень сильные чувства, а не просто отсутствие чувства. Переживание холода так же реально, как переживание тепла. Отсутствие чувствительности там, где она предполагается, является, как это ни парадоксально, захватывающе сильным чувством, — настолько сильным, что оно скоро исключается из области сознаваемого. Вот почему в этих экспериментах так трудно находить «пробелы» и восстанавливать чувствительность.
Эмоции детей из-за неудобства, которые они причиняют взрослым, — столь много поработавшим над тем, чтобы подавить сознавание собственных эмоций, — не получают возможности пройти естественное развитие и дифференциацию. «Взрослые» нетерпеливо требуют, чтобы ребенок поскорее обрел «контроль над эмоциями», не догадываясь (и они будут это отрицать, если сказать им об этом), что их беспокойство коренится как раз в том, что в их собственном детстве «авторитеты» также опасливо искажали их эмоции. Они сами не получили возможности адекватно дифференцировать свои детские эмоции и перерасти их без внешнего принуждения. Они лишь подавляли их, — и продолжают это делать! Когда ребенок ведет себя спонтанно, это возбуждает такие же латентные тенденции во взрослых и угрожает старательно поддерживаемой «зрелости» их собственного поведения. Вследствие этого детей так рано, как только возможно, заставляют подавлять свои чувства и раз навсегда натягивать на себя фальшивую маску принятого «владения собой».
Это в значительной степени достигается посредством выдвижения на передний план «внешнего мира» и его требований как реальности, в то время как голос органических потребностей, сознаваемых путем проприоцепции, в значительной степени вызывает пренебрежение, как нечто, находящееся «только в уме». Ребенок приспосабливается к этому непрерывному давлению, его чувствование тела становится смутным, и он посвящает «внешнему миру» тот интерес, который ему еще удается вызвать в себе.
Весь этот крестовый поход за «контролирование эмоций» имеет, разумеется, собственную эмоциональную основу и проводится весьма эмоционально. Нельзя сказать, чтобы он не достигал результатов, но эти результаты — вовсе не те, о которых говорится при обосновании программы. «Нежелательные» эмоции вовсе не исключаются из личности, потому что невозможно аннулировать способ, которым природа организует функционирование организма. Достигается лишь дальнейшее усложнение и без того запутанного поля «организм/среда» посредством создания большого числа ситуаций, которые, если их не избегать, вызывают сильный разряд эмоций.
Например, если «хорошо воспитанный» человек в определенной ситуации «потеряет власть над собой» и спонтанно разрядит то, что в нем копилось, само это окажется основанием для таких интенсивно-болезненных эмоций, как стыд, досада, униженность, замешательство, отвращение и пр. Чтобы предупредить повторение столь деморализующего опыта, его самоконтроль сожмет ему горло с новой силой.
Это составляет тот видимый успех, который может быть достигнут в сфере «владения эмоциями». Происходит следующее: определенные эмоции, прежде чем достичь уровня организации действия или даже просто сознавания, заглушаются и демобилизуются эмоциями, которые им противопоставляются; все это вместе образует тупик, мертвую точку, которая более или менее эффективно исключается из сознавания. Сознавание в самом себе этого непривлекательного положения возвращает болезненный конфликт, смятение, тревогу и «опасное» возбуждение. Но если не признавать существующее положение вещей, его невозможно и изменить, и оно будет безнадежно повторяться снова и снова.
В данном эксперименте мы не требуем от вас ничего героического. Вам предлагается сделать лишь первый шаг к углублению сознавания своих эмоций. Если вы не совсем лишили себя чувствительности к позам и функционированию своего тела, то, следуя предложенным инструкциям, вы сможете убедиться, что эмоция является, как мы говорили, заинтересованным переживанием сочетания экстеро — и проприоцепции.
ПОПРОБУЙТЕ ПРОИЗВЕСТИ ОПРЕДЕЛЕННОЕ ТЕЛЕСНОЕ ДЕЙСТВИЕ. НАПРИМЕР, НАПРЯГИТЕ, А ПОТОМ РАССЛАБЬТЕ ЧЕЛЮСТИ, СОЖМИТЕ КУЛАКИ, НАЧНИТЕ ТЯЖЕЛО ДЫШАТЬ. ВЫ МОЖЕТЕ ЗАМЕТИТЬ, ЧТО ВСЕ ЭТО ВЫЗЫВАЕТ СМУТНУЮ ЭМОЦИЮ — В ДАННОМ СЛУЧАЕ ФРУСТРИРОВАННЫЙ ГНЕВ. ЕСЛИ К ЭТОМУ ПЕРЕЖИВАНИЮ ВЫ МОЖЕТЕ ДОБАВИТЬ, СКАЖЕМ, ФАНТАЗИЮ, ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О КАКОМ-ТО ЧЕЛОВЕКЕ ИЛИ ВЕЩИ В ВАШЕМ ОКРУЖЕНИИ, КОТОРЫЕ ФРУСТРИРУЮТ ВАС, — ЭМОЦИЯ ВСПЫХНЕТ С ПОЛНОЙ СИЛОЙ И ЯСНОСТЬЮ.
И НАОБОРОТ, ВЫ МОЖЕТЕ ЗАМЕТИТЬ, ЧТО ДАЖЕ В ПРИСУТСТВИИ ЧЕГО-ТО ИЛИ КОГО-ТО, ФРУСТРИРУЮЩЕГО ВАС, ВЫ НЕ ЧУВСТВУЕТЕ ЭМОЦИИ, ПОКА НЕ ПРИМЕТЕ КАК СВОИ СОБСТВЕННЫЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ТЕЛЕСНЫЕ ДЕЙСТВИЯ:
ВЫ НАЧИНАЕТЕ ЧУВСТВОВАТЬ ГНЕВ В СЖИМАНИИ КУЛАКОВ, В ВОЗБУЖДЕННОМ ДЫХАНИИ И Т.П.
Знаменитая теория Джеймса-Ланге, представляющая эмоции как реакцию на телесные движения (например, убегание вызывает страх, или плач вызывает печаль) — половина правды. Нужно добавить к этому, что сами телесные движения или состояния являются релевантной ориентацией в среде и потенциальной манипуляцией ею. Например, не просто бег, а убегание, убегание от чего-то, убегание от чего-то опасного, — вот что составляет ситуацию страха.
Только сознавая свои эмоции, биологический организм может распознавать, с чем он сталкивается в среде и какие особые возможности в данный момент в ней присутствуют. Вы можете обрести ориентацию для правильного действия, только признав и приняв свое стремление к кому-то или чему-то, оценив силу своего порыва к этой вещи или этому человеку вопреки расстояниям и препятствиям. Только признав и приняв свое горе, свое чувство безнадежности по поводу утраченного, вы можете выплакаться и проститься. Только признав и приняв свой гнев, сознавая спонтанно принятую позу нападения в столкновении с кем-то или чем-то фрустрирующим, вы можете эффективно мобилизовать свои силы и преодолеть препятствия.
Психотерапию часто называют «тренингом эмоций». Чтобы заслужить такое определение, мы должны (как ясно из предыдущего) использовать методики, объединяющие как ориентацию в среде (анализ ситуации в настоящем, чувств, фантазий, памяти), так и распускание мышечных зажимов «тела». Чрезмерный перевес одной из сторон может привести лишь к видимости успеха. В одном случае уделяется слишком много внимания так называемому «приспособлению к реальности», что в целом означает более полное принятие существующего положения, как оно понимается и утверждается «авторитетами». В другом случае, если психотерапевт работает только с «телом», он может добиться того, что пациент во время сеанса будет имитировать и выражать различные чувства, но, к сожалению, они не будут соответствовать тому, как он переживает свою ситуацию вне терапевтической сессии. «Разрядки» эмоциональных блоков можно достичь, только гармонизуя «внутреннее» и «внешнее».
Чтобы обострить сознавание эмоций, попробуйте следующее:
ЛЕЖА, ПОПРОБУЙТЕ ПОЧУВСТВОВАТЬ СВОЕ ЛИЦО. ЧУВСТВУЕТЕ ЛИ ВЫ СВОЙ РОТ? ЛОБ? ГЛАЗА? ЧЕЛЮСТИ? ОБРЕТЯ ЭТИ ЧУВСТВОВАНИЯ, ЗАДАЙТЕ СЕБЕ ВОПРОС: «КАКОВО ВЫРАЖЕНИЕ МОЕГО ЛИЦА?»» НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ, ПРОСТО ДАЙТЕ ЭТОМУ ВЫРАЖЕНИЮ БЫТЬ. СОСРЕДОТОЧЬТЕСЬ НА НЕМ, И ВЫ ЗАМЕТИТЕ, КАК БЫСТРО ОНО МЕНЯЕТСЯ. В ТЕЧЕНИЕ МИНУТЫ ВЫ МОЖЕТЕ ПОЧУВСТВОВАТЬ НЕСКОЛЬКО РАЗНЫХ НАСТРОЕНИЙ.
Пока вы не спите, вы все время что-то сознаете, и это «что-то» всегда имеет какой-то эмоциональный тон. Все, что совершенно безразлично, что вас не касается, то есть лишено эмоции, — просто не вызовет процесса образования фигуры/фона в такой степени, чтобы этого было достаточно для сознавания.
Очень важно сознавать непрерывность своего эмоционального опыта. Понимание эмоций не как угрозы рациональному управлению своей жизнью, а как ориентира, составляющего единственную возможную основу рациональной организации человеческого существования, открывает путь к культивированию непрерывного сознавания их мудрых советов. Это не потребует лишнего времени или внимания. Вот грубая аналогия. Для хорошего водителя естественно постоянно сознавать, что мотор его машины работает мягко. Это не находится в фокусе его внимания; звук мотора — часть динамики фигуры/фона в его управлении машиной. Вместе с тем это нечто, что относится к делу, и этот звук быстро становится фигурой и привлекает внимание, если появляется малейшая нерегулярность. Другой водитель, который, может быть, не хочет беспокоиться, не заметит изменившегося звука или не придаст ему значения, не обратит внимания на возникший дефект. Постоянно сознавать эмоции можно только если вы готовы сознавать то, что действительно существенно в вашей жизни, даже если это отличается от того, что говорят другие или что вы сами себе говорили раньше.
Многие люди полагают, что их жизнь пуста, в то время как на самом деле они чувствуют скуку и запрещают себе сделать что-то, что разогнало бы их скуку. Между тем, скука — состояние, с которым не так уж трудно справиться, так что давайте рассмотрим это.
В эксперименте на сосредоточение мы видели, что скука возникает, когда произвольное внимание обращается на что-то неинтересное и отнимается у того, что могло бы вызвать интерес и спонтанное формирование фигуры/фона. Природа сознает в качестве целительного средства утомление, тенденцию уснуть или войти в состояние транса, когда ослабление принуждения даст спонтанному интересу выйти на передний план в качестве фантазий. Если вы примете этот естественный процесс вместо того, чтобы бороться с ним, вы можете использовать фантазии как средство обнаружения того, что же вы хотели бы делать. Это очень просто в одиночестве. Закройте глаза и допустите легкую дремоту. Часто это вызовет ясное представление о том, чего вы хотите. На людях, когда действуют соображения долга, соблюдения условностей, нежелание огорчить других, необходимость дурачить начальника и т. д. — ситуация сложнее. Но даже при этом признаться себе, что нечто вам не интересно, — это путь к тому, чтобы найти моменты интереса, если уж действительно необходимо делать то, что вы делаете. Но ситуаций, которые хронически вызывают скуку, нужно либо избегать, либо изменять их. Вы могли заметить, как по-разному вы чувствуете себя с разными людьми. Один наводит скуку, другой раздражает; один вызывает подъем, другой — подавленность. Вы, конечно, предпочитаете тех, с кем легко, или с кем вы чувствуете себя счастливым или значительным. В этих ваших реакциях, скорее всего, присутствует немалая доля «проекции» (то есть вы вкладываете собственную установку в других, а затем считаете, что другие заставляют вас чувствовать то-то и то-то). Но часто справедливо и другое: когда вы можете почувствовать вполне определенную реакцию на другого человека, может быть, что этот человек, сознавая или не сознавая это, намеревается вызвать в вас эту реакцию. Меланхолик может