Криминальное поведение подростков: причины и следствия
В нашем исследовании большинство подростков-правонарушителей совершили деяния, подпадающие под определения Особенной части УК до 14 лет (от 85% до 94% в группах 1-4, здесь и далее процентные показатели округлены до целых чисел), различия по группам статистически не достоверны). В группах 1, 3, 4 половина подростков, совершили уголовно-наказуемые проступки впервые, в то время как в группе 2 число таких подростков достоверно меньше – только четверть (t і 2, P Ј 0,05). В группе 1 преобладали подростки, совершившие более 3 уголовно наказуемых правонарушений (максимально зарегистрировано 17) и 2-3 правонарушения (около трети несовершеннолетних), в группе 2 – преобладали подростки, совершившие 2-3 правонарушения (40%) и более 3 (треть наблюдений).
Во всех группах преобладали преступления против собственности, особенно – кражи. Доля преступлений против собственности составила во всех группах 80-90%, достоверных различий между группами не обнаружено. В контрольной группе 3 подростка совершили мелкие кражи, не подпадающие под границы уголовной ответственности. На втором месте в группах 1, 2 и 4 стояли преступления против общественной безопасности (хулиганство) (в среднем – около 15%) а в группе 3 – преступления против жизни и здоровья (убийства, телесные повреждения). В четвертой группе – каждый пятый подросток также имел хотя бы один криминальный эпизод из этой категории. В контрольной группе 5 подростков совершили хулиганские действия и 2 нанесли легкие телесные повреждения, к уголовной ответственности не привлекались. Только в 1 и 4 группах были зафиксированы преступления против половой неприкосновенности (изнасилования, сексуальные действия насильственного характера), однако их доля мала (в среднем – 4,5%) в сравнении с кражами и хулиганством. Сходные характеристики подростковой преступности описывают и исследователи-юристы (Кашепов В. П. с соавт., 1999) [27]
Таблица 2.2.2. Криминальная активность несовершеннолетних (данные в % округлены).
| Факторы | Группа 1 | Группа 2 | Группа 3 | Группа 4 | Контроль |
|
Привлечены к ответственности до 14 лет |
87,0 | 94,0 | 93,0 | 85,0 | - |
| Привлекались впервые | 63,0* | 28,0^ | 43,0 | 56,0* | - |
|
Преступления против собственности |
87,0 | 94,0 | 82,0 | 86,0 | - |
| Хулиганство | 28,0 | 15,0 | 10,0 | 21,0 | - |
| Против жизни и здоровья | 11,0 | 4,0^ | 14,0 | 19,0* | - |
| Сексуальные преступления | 4,0 | 0 | 0 | 5,0 | - |
| Корыстный коэффициент (КК) | 2,27 | 1,83 | 1,52^ | 2,5* | - |
В таблице данные приведены в процентах. Знаком * обозначено достоверное (t і 2, P Ј 0,05) превышение показателей других групп, знаком ^ - достоверно более низкие показатели. КК – отношение эпизодов присвоения имущества к эпизодам уничтожения имущества.
Следует особо отметить, что парадоксально высокий показатель преступлений против жизни и здоровья в группе 4 обусловлен тем, что подростки из благополучного окружения вступали в драки и привлекались к ответственности за телесные повреждения, в то время как подростки из неблагополучных социальных слоев дрались чаще, а жалобы на них поступали реже.
Особый интерес представляет распределение преступлений против собственности по оси «присвоение собственности – уничтожение собственности». Для этой цели мы ввели «корыстный коэффициент». Таким образом, здоровые правонарушители, подростки с расстройствами личности и поведения совершали преступления в основном ради выгоды, в то время как умственно отсталые подростки и подростки с органическим поражением головного мозга – как ради выгоды, так и для удовлетворения желания разрушения, в том числе – в рамках клинически очерченных дисфорических состояний.
Подростки 1 и 2 групп привлекались к ответственности за однородные преступления достоверно чаще (t і 2, P Ј 0,05), чем подростки других групп. В то же время доля преступлений, связанных с насилием, была выше в 3 и 4 группах (в среднем – четверть правонарушений) и ниже всего – в 3 группе (около 10%).
В первой и второй группах среди потерпевших преобладали незнакомые люди (около 70%) и не физические лица (например, кражи из магазинов) (половина) в то время как в 3 и 4 группах – знакомые и родственники (около 50%) (различия достоверны t і 2, P Ј 0,05).
Правонарушения несовершеннолетними 1 и 2 группы совершались, как правило, групповые (две трети случаев), что выше показателей 3 и 4 групп, однако роли подростков 1 и 2 групп существенно различались: подростки с расстройствами личности и поведения были организаторами в 40% случаев (от общего числа, т.е. более, чем в двух третях групповых преступлений), а подростки 2 группы в 60% (т.е. около 90% групповых преступлений) выполняли пассивную роль (различия достоверны, t і 2, P Ј 0,05).
Особого внимания заслуживает анализ мотивации правонарушений. Подобные исследования неоднократно проводились на взрослых правонарушителях (Гульдан В. В., 1983, 1986) [20, 21]. Во всех группах преобладали корыстные мотивы (более 70%), в группе 1 на втором месте (60% t і 2, P Ј 0,05) была психопатическая актуализация, на третьем месте (около 40%) – аффектогенные мотивы. Во второй группе на втором месте по значению стояли мотивы подчиняемости (около 60% t і 2, P Ј 0,05), на третьем – аффектогенные (четверть случаев). В третьей группе был высок мотив личной неприязни (четверть случаев). В остальных группах мотивы удовлетворения влечения, личных отношений, неприязни, анэтические, подчиняемость распределились практически равномерно, значительно уступая корыстным.
Анализируя мотивы правонарушений, В. Д. Менделевич (2001) предлагает выделять пять типов отклоняющегося поведения:
(1) делинквентное - относительно низкая общественная опасность, не планируемое, спонтанное, часто безмотивное и неосознанное; 10% случаев;
(2) аддиктивное – в основе лежит зависимость от токсических или наркотических веществ; 43% случаев;
(3) патохарактерологическое – обусловлено прежде всего личными особенностями, характерно для психопатических и диссоциальных типов; 30% случаев;
(4) психопатологическое – обусловлено течением психического расстройства, органически связано с клиническими проявлениями последнего; 15% случаев;
(5) проявление гиперспособностей (таланта, гениальности) – игнорирование реальности, значимости окружающего мира; 2% случаев.
Мы наблюдали первые четыре типа, однако аддиктивное поведение встречалось, по нашим оценкам, значительно реже, что, возможно обусловлено спецификой подросткового возраста.
Подростки-правонарушители из 1 группы достоверно чаще (t і 2, P Ј 0,05) не доводили преступления до конца (около четверти случаев в сравнении с 10-15% в группах 2 – 4). Подростки 1 группы достоверно чаще чем в других группах (более 70% против 30-50% по группам 2-4, t і 2, P Ј 0,05) планировали правонарушения. В тоже время подростки второй группы делали это достоверно реже (t і 2, P Ј 0,05) чем в других группах (различия с группой 4 недостоверны).
Для всех групп подростков была характерна небольшая продолжительность криминального эпизода. Менее 1 часа длились криминальные эпизоды у половины подростков. Среди подростков 1 группы у каждого четвертого криминальная активность носила непрерывный, систематический характер на протяжении 1 года и более: эти подростки являлись членами организованных преступных группировок; в других группах этот показатель был ниже (менее 20% по группам 2-4).
Таблица 2.2.3. Мотивация правонарушений у подростков и взрослых.
| Факторы | КМ | ЛО | ЛН | А | ПА | П |
| Группа 1 | 88,0 | 6,0^ | 8,0 | 39,0 | 60,0* | 17,0 |
| Группа 2 | 81,0 | 6,0^ | 6,0^ | 23,0 | 17,0 | 57,0* |
| Группа 3 | 74,0 | 14,0 | 24,0 | 31,0 | 14,0 | 22,0 |
| Группа 4 | 70,0 | 5,0^ | 14,0 | 14,0 | 19,0 | 16,0 |
| Взрослые правонарушители ** | 48,4 | 6,5^ | 41,9 | 48,4 | 64,5* | 12,9 |
В таблице данные приведены в процентах. Знаком * обозначено достоверное (t і 2, P Ј 0,05) превышение показателей других групп, знаком ^ - достоверно более низкие показатели. Здесь КМ – корыстные мотивы, ЛО – личные отношения, условия, ЛН – личная неприязнь, А – аффектогенные, ПА – психопатическая актуализация, П - подчиняемость; (** - Пережогин Л. О., 2001.)
Если исключить характерный для всех подростков высокий уровень корыстных мотивов, то именно несовершеннолетние группы 1 наиболее соответствуют профилю взрослых правонарушителей с расстройствами личности. В то же время в группе 2 характер мотивов не имеет тенденции к поляризации, что объясняется, вероятно, психической незрелостью подростков из данной группы, отставанием в развитии и несформированностью психических процессов.
У подростков 1 группы отмечалась также большая продуманность правонарушений. Так треть правонарушителей (от общего числа, т.е. около половины от числа планировавших преступления) несовершеннолетних с расстройствами личности и поведения вынашивали планы преступлений более суток (против 6-20% по группам 2-4 соответственно). В тоже время среди подростков первой группы было наибольшее количество лиц, совершивших правонарушения в состоянии алкогольного опьянения (около половины против 20-40% по группам соответственно, различия статистически достоверны (t і 2, P Ј 0,05) по отношению к группам 2 и 4).
Среднее число правонарушений на одного несовершеннолетнего составило (по группам соответственно): 5,3, 5,8, 3,5, 2,1 штук. Таким образом лидерами оказались подростки с умственной отсталостью и расстройствами личности и поведения (достоверны t і 2, P Ј 0,05 различия со 2 и 4 группами).
Таким образом, обобщая признаки, характеризующие криминальную активность в различных группах, можно нарисовать следующие групповые портреты несовершеннолетних правонарушителей.
Группа 1. Несовершеннолетние правонарушители с расстройствами личности и поведения. Им свойственно: совершение большого количества правонарушений, неоднократность привлечения к ответственности, склонность к совершению однородных правонарушений, совершение преступлений преимущественно против незнакомых людей или не физических лиц, совершение преступлений в группе сверстников, в которой правонарушителю с диссоциальным расстройством принадлежит роль лидера, преобладание корыстных мотивов и мотивов психопатической актуализации, предварительное планирование преступлений, носящих в целом продуманный характер.
Группа 2. Несовершеннолетние правонарушители с умственной отсталостью. Они совершают большое количество правонарушений, привлекаются в среднем 2-3 раза к ответственности, склонны к совершению однородных правонарушений, совершают правонарушения против незнакомых людей или не физических лиц, что роднит их с подростками группы 1. Однако, имея склонность к групповым деликтам, они выполняют роль подчиненных, пассивных исполнителей чужой воли, среди мотивов правонарушений у них также доминируют подчиняемость и корыстные мотивы, они редко планируют правонарушения.
Группа 3. Несовершеннолетние правонарушители с органическим поражением головного мозга. Их отличают высокое число правонарушений, направленных против людей, составляющих близкое окружение самих подростков (знакомые, родные) и преобладание корыстных мотивов и личной неприязни к потерпевшим.
Группа 4. Здоровые несовершеннолетние правонарушители. Им свойственны правонарушения против лиц, входящих в ближайшее окружение. Они реже других совершают преступления в состоянии опьянения.
В качестве выводов в конце главы можно отметить:
в Украине за последнее десятилетие отмечается значительный рост правонарушений несовершеннолетних, а также преступлений, совершенных с их участием;
большинство подростков совершают первые правонарушения, подпадающие под состав преступлений Особенной части УК до достижения возраста уголовной ответственности;
ведущим мотивом правонарушений для всех групп подростков являлся корыстный мотив, а самым частом видом противоправной активности – кражи;
наибольшее число правонарушений совершают несовершеннолетние с расстройствами личности и поведения и подростки с интеллектуальным снижением, причем последние, как правило, по принуждению или под чьим-либо руководством;
ведущим психологическим механизмом, обеспечивающим реализацию противоправного поведения, является диссоциальный радикал, тотальное отвержение общественных стандартов и структуры общественных отношений;
большинство правонарушений, совершенных подростками, характеризуется спонтанностью, крайней агрессивностью, порой - жестокостью, направленностью на лиц ближайшего окружения;
наличие психических расстройств, включая расстройства пограничного регистра, является важным, но не единственным фактором, лежащем в основе криминального поведения и инспирирующим систематическую криминальную активность.
Заключение
В настоящее время несовершеннолетние – одна из наиболее криминально пораженных категорий населения.
На современном этапе отмечается увеличение числа общественно опасных действий, совершаемых лицами подросткового возраста. В их основе всё более проявляется жестокость, садизм, агрессивность. При этом растёт количество преступлений на почве наркомании, токсикомании, алкоголизма.
В тоже время известен широкий диапазон факторов, влияющих на психическое здоровье несовершеннолетних. Среди них много таких, которые базируются на социально-психологической основе. Однако роль этих факторов в этиопатогенезе криминального поведения подростков на современном этапе реформирования социальных устоев общества остаётся недостаточно изученной.
Делинквентные подростки, лишившись полноценного внимания родителей, не зная, куда себя деть, приобщившись к употреблению наркотиков и алкоголя, и в то же время стремясь подчинить себе и завоевать любой ценой признание сверстников, стремятся найти способ для самоутверждения и находят его в совершении противоправных действий, детерминируемых определёнными целями, входящими в систему ценностных ориентаций антисоциальной личности.
Таким образом, проведённые нами исследования позволяют сделать следующие выводы. Развитие криминальных форм поведения несовершеннолетних имеет многофакторную обусловленность, в которой социальные и психологические факторы представлены в едином неразрывном комплексе на протяжении всего формирования противоправного поведения. Эти факторы в своём тесном переплетении взаимообусловливают или дополняют формирование деструктивной личности. Выявленная многофакторная обусловленность криминальных форм поведения подростков лежит в основе первичной и вторичной профилактики правонарушений несовершеннолетних.
Групповой характер – это сегодня одна из специфических особенностей преступности несовершеннолетних. За последние годы доля несовершеннолетних, совершивших преступления в составе группы, стабильно растет. Статистические данные, приведенные в работе свидетельствуют о значительном росте числа дел с участием несовершеннолетних, осуждаемых за различные преступления, при этом подавляющее большинство осужденных подростков те или иные преступления совершали впервые. Однако значительным остается количество несовершеннолетних, которых ранее направляли в спецшколы и спецпрофтехучилища, освобождали от отбывания наказания, но они вновь совершали преступления. Совершению повторных преступлений способствует недостаточный контроль за последующим поведением несовершеннолетних, освобожденных из воспитательных колоний.
Необходимо отметить, что криминализация молодежной, в том числе и подростковой среды происходит на фоне таких негативных и потенциально опасных для генофонда нашего региона явлений, как распространение наркомании и токсикомании, приобретающих эпидемический характер.
К числу факторов, непосредственно влияющих на вовлечение несовершеннолетних в преступную среду, следует отнести растущую незанятость этой категории населения, безнадзорность, сиротство, распространение бродяжничества и попрошайничества.
К сожалению, до настоящего времени одной из наименее разработанных в криминологии несовершеннолетних является проблема контроля государства и общества над преступным поведением подростков. Явление преступности несовершеннолетних занимает особое место среди проблем криминологической этиологии и правовой феноменологии, что определяет специфику государственной политики в этой области. С одной стороны, цель такой политики — защита прав и интересов несовершеннолетних, с другой – защита общества от преступных посягательств с их стороны. Представляется, что идеальной моделью суда, занимающегося несовершеннолетними, был бы суд межотраслевой судебной юрисдикции, решающий в комплексе вопросы судебной защиты прав несовершеннолетних и их юридической ответственности за совершенные проступки и преступления.
Государство располагает разнообразными средствами реализации политики предупреждения преступности несовершеннолетних. К их числу могут быть отнесены: социальная профилактика, правовое сдерживание, криминологическая профилактика, виктимологическая профилактика, правовое предупреждение и др.
Было бы преждевременно говорить о том, что принимаемые меры способны обеспечить долгосрочный перелом в динамике преступности несовершеннолетних, но тенденции последних четырех лет позволяют сделать вывод о том, что количественные показатели преступности несовершеннолетних снижаются.
Но все же приведенные в работе данные показывают, что принимавшиеся все прежние годы меры по борьбе с преступностью данного контингента оказались явно недостаточными, чтобы изменить такое развитие событий. К числу мер, которые позволят, по нашему мнению, более эффективно воздействовать на преступность несовершеннолетних относятся:
1. Коррекция государственной политики в сторону развития в ней социальной составляющей (в частности, политики в области укрепления семьи, материнства и детства, молодежной политики и т. д.).
2. Развитие системы государственных органов, выполняющих функции профилактики преступности несовершеннолетних: комиссии по делам несовершеннолетних, специальные профилактические подразделения органов внутренних дел, участковые инспекторы, отделы по делам семьи и детей в органах местного управления, комитеты по делам молодежи и т. д. Главным направлением совершенствования деятельности этих органов является подбор и подготовка кадров, совершенствование методик работы, материальное обеспечение.
3. Государственное содействие общественным организациям, участвующим в профилактике преступности несовершеннолетних. Улучшение координации усилий государственных и общественных организаций в воздействии на преступность несовершеннолетних.
4. Развитие сферы досуга, активное приобщение детей и подростков к занятию физической культурой и спортом.
5. Организация правового и военно-патриотического воспитания подростков.
6. Улучшение подготовки учительских кадров в педвузах, ориентация их на выполнение воспитательных функций, сотрудничество с родителями, компенсацию недостатков и пороков семейного воспитания.
7. Увеличение удельного веса воспитательной составляющей в школьной деятельности. Распространение положительного опыта по созданию в школах специальных структур, специализирующихся на профилактике преступлений и правонарушений (завуч по правовому воспитанию), которые положительно зарекомендовали себя на практике.
8. Формирование так называемой ювенальной юстиции, специализирующейся на расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел в отношении несовершеннолетних.
9. Профилактика физических и психических заболеваний детей, обеспечение гигиены беременности и предупреждение родовых травм. Государственное обеспечение новорожденных детским питанием. Профилактика пьянства и наркотизма как среди детей так и среди взрослых.
10. Ужесточение карательной практики в отношении лиц, применяющих насилие в отношении несовершеннолетних, вовлекающих их в преступную деятельность), в систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих, бродяжничеством или попрошайничеством, а также за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних.
11. Повышение уровня и прикладного значения научных исследований в области педагогики. Развитие методик прогноза индивидуального преступного поведения и некарательного воздействия на личность подростка в целях коррекции криминогенных качеств. Развитие сети специальных школ для так называемых «трудных» подростков (гиперактивных детей, детей с аномалиями психики, нравственно запущенных). Штат сотрудников таких школ должен быть адекватен сложности решаемых задач (наиболее способные педагоги, психологи, криминологи). Повышенное материальное обеспечение может обеспечить приток в эти учреждения лучших специалистов.
12. Государство должно проявлять заботу о семье, оказывать всемерную поддержку ее укреплению. Только в этих условиях возможна реализация огромного антикриминогенного потенциала семейного воспитания. В ряде стран (Япония, Швейцария, Непал) семья играет главную роль в системе воздействия на преступность. Интересно, что именно в этих странах уровень преступности наиболее низкий. Это свидетельствует о значительных потенциальных возможностях семьи как инструмента осуществления антикриминальной политики государства. К сожалению, в Украине эти возможности используются далеко неполно. Способствовать реализации их — важнейшая задача государственной политики и практики воздействия на преступность.
Библиографический список литературы
Уголовный кодекс Украины Ведомости Верховной Рады (ВВР), 2001, N 25-26, ст. 131)
Антонян Ю.М., Саличев Е.Г. Неблагоприятные условия формирования личности в детстве и вопросы предупреждения преступности. —М., 1983.
Башкатов И.П. Психология неформальных подростково-молодежных групп. М.: Информпечать, 2000. – 336 с.
Бернлер Г., Юнссон Л. Теория социально-психологической работы. М.: РУ ВНИИМ, 1992. 342 с.
Беседин А.Н., Липатов И.И., Тимченко А.В., Шапарь В.Б. Книга практического психолога. Харьков, РИП Оригинал, Т. 1-2, 1996.
Бетенски М. Что ты видишь? Новые методы арт-терапии. М.: Эксмо-пресс, 2002. – 256 с.
Вострокнутов Н.В., Дозорцева Е.Г., Пережогин Л.О., Русина В.В. Социальная и психиатрическая помощь детям с риском безнадзорности и криминальной активности. Методические рекомендации. М.: РИО ГНЦ ССП им. В.П. Сербского. 2002. – 24 с.
Выготский Л.С. Психология детского возраста (1930) // Выготский Л.С. Психология. М.: Эксмо-пресс, 2000. – 1008 с.
Гравина А.А., Кашепов В.П., Кошаева Т.О. и др. Уголовная ответственность несовершеннолетних. Научно-практическое пособие. Под ред. В.П. Кашепова. М.: Юридическая литература, 1999. – 160 с.
Гурьева В.А., Макушкин Е.В. Принципы судебно-психиатрической диагностики в подростковом возрасте. // Функциональный диагноз в судебной психиатрии. / Под ред. Т.Б. Дмитриевой, Б.В. Шостаковича – М. РИО ГНЦ ССП им. В. П. Сербского, 2001. – с. 119-147.
Гурьева В.А., Семке В.Я., Гиндикин В.Я. Психопатология подросткового возраста. Томск: Изд-во ТГУ, 1994. – 310 с.
Девятова О.Е. Семейная депривация и психические расстройства у детей. М.: Барс, 2004. – 114 с.
Дети группы риска: Материалы Междунар. семинара. — СПб., 1998.
Емельянов В.П. Преступность несовершеннолетних с психическими аномалиями. Саратов: СГУ, - 1980. – 97 с.
Зюбин Л.М. Учебно-воспитательная работа с трудными учащимися:Метод. пособие. — М., 1982.
Карпец И.И. Преступное общество. — М., 1983.
Кон И.С. Психология юношеского возраста. - М.: Педагогика, - 1979. - 289 с.
Криминология. / Под ред. А.И. Долговой. – М.: Норма, 2003. – 843 с.
Майерс Д. Социальная психология. СПб.: Питер, 1996. – 684 с.
Материалы Всеукраинской научно-практической конференции «Создание ювенальной юстиции в Украине»
Менделевич В.Д. Новые проблемы психологии и психопатологии девиантного поведения в период социальных перемен // Психиатрия и общество. Сборник научных работ, посвященный 80-летию ГНЦ ССП им. В.П. Сербского. М.: ГЭОТАР-МЕД, 2001. – с. 144-151.
Личко А.Е. Подростковая психиатрия. - Л.: Медицина, 1985.
Личко А.Е. Психопатии и акцентуации у детей и подростков. – Л.: Медицина,1983.
Пережогин Л.О., Емельянцева Ю.В., Крюковский С.В. Тренинговая профилактика синдрома зависимости у детей и подростков. // Психическое здоровье и социально-психологическая поддержка детей и подростков. Состояние и перспективы. (Материалы межрегиональной научно-практической конференции) Кострома, 23-24 апреля 2002 г. С. 52-53
Реан А.А., Коломинский Я.Л. Социальная педагогическая психология. СПб. Питер Ком, 1999. – 416 с.
Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1946, переиздание: СПб, "Питер Ком", 1999, - 720 с.
Соловьев В.С. Оправдание добра. — М., 1996.
Социальная работа: Российский энциклопедический словарь. — 1997.
Тарухин С.А. Преступное поведение: Социальные и психологические черты.— М., 1974.
Теория и методика социальной работы: (Краткий курс). — М., 1994.
Тростанецкая Г.Н., Шипицына Л. М. Дети группы «риска». Социальные и психолого-педагогические проблемы // Дети и насилие. Материалы всероссийской научно-практической конференции. М.-СПб. 2-8 октября 1994. – с. 5-9.