Психология творчества
Впоследствии психологи проанализировали эвристические образы, приведшие Дарвина к его великой теории. Среди нихвыделены, в частности, такие образы, как «древо природы», «коралловые рифы», «отбор домашних животных на племя» и др. (см. [33]). При создании И. М.Сеченовым его рефлекторной концепции важнейшими регулятивами послужили такие модели, как мышечная работа глаза (по образу и подобию которой сложилосьпредставление об «элементах мысли»), реакций больных-атактиков (отсюда идея обрат ной связи в регуляции поведения), предохранительного клапана в паровоймашине (что позволило ввести понятия о сигнале) и др.
Очевидно, что образы, о которых идет речь, не идентичны образам восприятий и представлений в их привычном для психологазначении. Вместе с тем они выполняли свою эвристическую функцию не по типу индукции, дедукции и других логических схем, равно как и не по типу «слепых»проб и ошибок.
Изучение того, как в умственном устройстве субъекта творчества возникает новое знание, требует выйти за пределы антиномии«логика — интуиция». Следует выделить те индивидуальные образы-схемы, благодаря которым организуется семантическое пространство личности ученого, творящегосвою исследовательскую программу. Их своеобразие определяется интеграцией «фигуративного», (по терминологии Ж. Пиаже), операционального (поскольку схемарепрезентирует не только фрагмент реальности, но и приемы его изучения) и предметно-логического (схема служит посредником между объективными запросаминауки и их преломлением во внутреннем мире субъекта).
![]()
9 Принцип трехаспектности науки как деятельности (а не только как системы знаний исоциального института) служит осью программно-ролевой концепции, исходя из которой в Институте истории естествознания и техники АН СССР разрабатываетсяновое направление — социальная психология науки.
![]()
В летопись науки заносится информация о независимом от субъекта положении вещей (теория эволюции Дарвина, рефлекторнаятеория Сеченова и т. д.), а не об образах-схемах, посредством которых она была добыта.
Формирование указанных образов-схем может быть объяснено только в русле вероятностного, но не «жесткого» однозначно-причинногодетерминизма. Если уже биодетерминистский стиль мышления является вероятностным, то тем более это относится к объяснению социокультурных явлений.Ведь не было предопределено путешествие Дарвина на корабле «Бигль», позволившее ему изучить коралловые рифы, не было предопределено посещение Сеченовым клиникиС. П. Боткина, где он наблюдал поведение атактиков и т. п. Очевиден случайный характер этих событий. Но случай, как говорил Пастер, благоприятствуетподготовленному уму. Ощущение запросов научно-исследовательской ситуации создает преднастройку ума. который находясь в широкой зоне поисков,наталкивается на реалии, дающие по принципу аналогии ключ к открытию законов. Эти законы получают «объективное» теоретическое выражение, в котором«субъектные», психологические «леса», позволившие их возвести, в том числе и образы-схемы, убраны.
Обычно, когда говорят об образе как психологической категории, предполагается, что он осознается субъектом. Ноприменительно к творчеству издавна возникла потребность обратиться к неосознаваемой психологической активности, которую принято называтьподсознанием. Следует, однако, разграничить различные формы этой активности, отделить ее детерминацию прошлым от детерминации потребным будущим, тем, чтозадано личности логикой развития социокультурной мысли. Вторую форму мы предложили назвать надсознанием [27].
В частности, образы-схемы могут выполнять свою эвристическую функцию надсознательно. Так, хотя дарвинская схема формированиякоралловых рифов удивительно схода с возникшей у него через три года теорией естественного отбора, он сам не ознавал их сходства [33; 315].
Имеются отдельные эксквизитные наблюдения ученых за собственным творческим процессом, фиксирующие своеобразие его реализации нанадсознательном уровне при состояниях, близких к галлюцинаторным.
Так, по свидетельству известного физика акад. А. Б. Мигдала, «иногда во время бессонной ночи, вызванной работой, кажется, что тыприсутствуешь при этом процессе и наблюдаешь его со стороны. Подсознание представляется как собрание знакомых и полузнакомых людей, символизирующихразличные понятия. Надо, чтобы они заинтересовались друг другом и начали общаться. При этом надо знать, кто из них уже встречался раньше. Нужнопочувствовать атмосферу этого собрания, и это дает ключ к нахождению недостающих идей» [25; 23]. Описанная картина напоминает сновидение. Субъекттворчества наблюдает созидаемую и переживаемую им динамику идей со стороны. Вместе с тем перед его умственным взором не абстрактные знаки, а собраниелюдей, которые их персонифицируя, общаются между собой.
Если в образах-схемах представлен предметно-логический параметр творчества, то в «собраниях людей» — егосоциальный параметр. Творчество — это изначально когнитивно-диалогическая активность субъекта. Между тем на нынешних представлениях о творческом актележит печать индивидуализма. В нем усматривают нечто исходящее из глубин безголосого, немого сознания (или подсознания), тогда как в действительности онвозможен только, если применить бахтинскую метафору, в условиях «полифонии» — передачи одной и той же темы из. голоса в голос, каждый из которых равноправен.
Мысль в процессе творчества всегда сталкивается с другими, без которых она просто была бы иной. Так, концепция Сеченова сложиласьв оппонентном круге его научного общения, представленном такими фигурами, как Ф. Бенеке, И. Г. Гербарт, В. Вундт, Г. Гельмгольц, Г. Спенсер и др. Это быланезримая полемика в отличие от захватившей широкие круги русской интеллигенции (включая Льва Толстого) знаменитой журнальной дискуссии И. М. Сеченова сКавелиным. Концепции Выготского не было бы без его полемики с А. А. Потебней, К. Н. Корниловым, В. М. Бехтеревым, 3. Фрейдом, Ж. Пиаже и др. .Поэтомуоппонентный круг (см. [28]) также служит одной из детерминант исследовательской программы. Ее третьей составляющей наряду с предметной и социальной являетсяличностная. Уровень притязаний, внутреннюю мотивационную напряженность и другие собственно личностные «параметры» субъекта творчества следует рассматривать неизолированно от исследовательской программы, но как обретающие в ее системной организации новые признаки.
Научно-технический прогресс, требуя от психологической науки высокого творческого накала, придает особую значимостьдвум ее исследовательским ориентациям. Обе обусловлены тем, что в центр современного производства — притом не только материального, но и духовного —перемещается диалог между человеком и компьютером. Социальная практика требует обратиться к психологическим проблемам компьютеризации учения, труда, общения.Но компьютер не может стать субъектом этих процессов. Им навсегда останется человек. С передачей ряда его информационных функций электронным устройствамвозрастает роль непереводимых на формально-логический «микропроцессорный» язык компонентов его деятельности, порождающих новые культурные ценности, в томчисле и сами эти технические устройства. В этой исторической ситуации психология творчества становится важнейшей темой научного творчества в самойпсихологии. Но это требует от нашей науки новых исследовательских программ, новых теоретических схем, интегрирующих в самой сердцевине психологическогопознания — его теоретических моделях и эмпирических орудиях — личностное, социальное и предметно-созидательное в общении человека с миром.
1. Абульханова К. А. Деятельность и психология личности. — М., 1980.
2. Братусь Б. С. О месте художественной литературы в построении научной психологии личности. — Вестник МГУ. Сер. Психология 1985,№ 2.
3. Брушлинский А. В. Мышление и прогнозирование. — М., 1979.
4. Брушлинский А. В. (ред.). Мышление: процесс, деятельность, общение. — М., 1982.
5. Выготский Л. С. Психология искусства — М., 1968.
6. Дункер К. Психология продуктивного мышления. — В кн.: Психология мышления (ред. А. М. Матюшкин). М., 1965.
7. Емельянов Е. Н. Психологический анализ предметно-рефлексивных отношений в научной деятельности: Реф. канд. дис. — М.,1985.
8. Иванов М. А. Научно-исследовательская программа как фактор регуляции межличностных отношений в первичном научном коллективе.Реф. канд. дис. — М., 1982.
9. Карцев В. П. Социальная психология науки и проблемы историко-научных исследований. — М., 1984.
10. Мейлах Б. С. Психология художественного творчества: предмет и пути исследования. — В кн.: Психология процессовхудожественного творчества. Л., 1980.
11. Мейлах Б. С. (ред.). Содружество наук и тайны творчества. — М., 1968.
12. Научное творчество. — М., 1969.
13. Пономарев Я. А. Психология творчества. — М., 1976.
14. Проблемы научного творчества в современной психологии. — М., 1971.
15. Пушкин В. Н. Эвристика — наука о творческом мышлении. — М., 1967.
16. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии.— М., 1940.
17. Славская К. А. Мысль в действии. — М., 1968.
18. Теплое Б. М. Избранные труды. Т. 1. — М., 1985.
19. Творческий процесс и художественное восприятие.— М., 1978.
20. Тихомиров О. К. Структуры мыслительной деятельности человека. — М., 1969.
21. Тихомиров О. К. (ред.). Психологические механизмы исследования творческой деятельности. — М., 1975.
22. Калошина И. П. Структура и механизмы творческой деятельности. — М., 1983.
23. Кулюткин Ю. Н. Эвристические методы в структуре решений. — М., 1970.
24. Матюшкин А. М. Проблемные ситуации в мышлении и обучении. — М., 1972.
25. Мигдал А. Б. Поиски истины. — М., 1978.
26. Художественное и научное творчество. — Л., 1972.
27. Ярошевский М. Г. Структура научной деятельности. — Вопросы философии, 1974, № 11.
28. Ярошевский М. Г. Оппонентный круг и научное открытие. — Вопросы философии, 1983, № 10.
29. Claparede E. La genese de l'hipothese, Geneva, 1934.