С. Л. Франк о М. Хайдеггере. К истории восприятия Хайдеггера в русской мысли
Тем самым я перехожу к самому важному. Примечательное обстоятельство: вся немецкая философия после Гегеля, Шеллинга и Баадера (исключая некоторые незначительные фигуры) страдает настоящим антирелигиозным комплексом. Шопенгауэр, Фейербах, Штирнер, Ницше, Эд. фон Гартман, вплоть до Николая Гартмана и Хайдеггера. Даже Шелер, начавший столь многообщеающе, закончил воинствующим атеизмом. И этот комплекс связан, как это обычно бывает, с религиозным дилетантизмом, незнанием и высокомерием, совершенно невероятным, учитывая немецкую основательность (лучше всего здесь ещё открытая мужественная борьба Ницше). Вы в этом отношении значительно более дальновидны и великодушны, Вы, кажется, чувствуете, что в религиозной области заключено нечто в высшей сепени существенное для антропологии. Правда у меня сложилось впечатление, что Вы этого немножко побаиваетесь как интересного, но всё-таки опасного животного, к которому лучше всего не притрагиваться. И в этой области Вы чувствуете себя, как мне кажется, несколько неуверенно. Моя позиция такова: поскольку человеческое в человеке есть его Богочеловечность, постольку антропология является по своей сущности теоантропологией. "Бог" при этом мыслится не как теологическое понятие, и даже не как религиозная идея в распространённом обычном смысле, а именно как "истинная основа", "Родина", как сама идея "Ты", как святое, прочное, "альфа и омега", благодаря чему мое существование является не замкнутой изолированной точкой, а корнем, через который проникают в меня питающие соки первоосновы. Без учёта этой взаимосвязи всякая антропология останется необоснованной. Тем самым, религиозное - не чуждая мне, ограничивающая и связывающая инстанция, а освобождающая Родина человеческого существования, короче, - моя собственная опора. Поэтому в качестве источника антропологии следовало бы привлечь не только поэтов, но и религиозных мыслителей. Учитывая широту духовных познаний, которыми Вы владеете и используете в Вашей книге, это, разумеется, не упрёк - что Вы оставляете этот источник незатронутым. Но объективно это, конечно, упущение. Существует богатая теологическая и религиозная литература по антропологии. И если западная теология рассматривает человека в основном как "тварь" и "грешника" (начиная с Августина и, в особенности, у Лютера и Кальвина), то религиозная мысль восточной церкви рассматривает человека как "дитя Божие", хранимое Богом, как сущее с Богом и благодаря Богу существо, что выражено в грандиозной идее qeosis, "обожения". Помимо сочинения Григория Нисского "О сущности человека" я упомяну большое пятитомное собрание размышлений и изречений восточных аскетов и мистиков "Добротолюбие", гимны и размышления Симеона "нового богослова" (недавно переведённые на немецкий [63]), византийсхих "исихастов" с их учением о преображении и созерцании "Света Фаворского" и происходящих от них русских "старцев". Здесь можно найти ту же антропологическую мудрость, что и у Достоевского. Всё это я упоминаю, чтобы порекомендовать Вашему благосклонному вниманию для второго издания Вашей книги, которое, надеюсь, не заставит долго ждать.
Теперь я вернусь к началу. Все учения и всякая мудрость, в конце концов, второстепенны по сравнению с духом любви, веющим в Вашей книге и открывающим Вам взор на окончательную [64] истину. Ubi caritas - ibi claritas. Я сердечно поздравляю Вас с Вашей книгой и чувствую также - в духе Вашего понимания - что наше "отношение Я-Ты" укрепилось и углубилось, и что Эрос "возрос".
С самыми сердечными пожеланиями
Ваш
Только что я получил Ваше письмо от 7.VII [65]. Меня радует, что мы и в отношении Хайдеггера с Вами принципиально едины. Что же касается моей просьбе о контакте, то я прошу Вас больше не беспокоиться. Решение совершенно серьёзно, полёт из Лиссабона уже оплачен, но обойдётся и так. У меня есть и другие контакты. Моё здоровье снова улучшилось.
С. Ф.
С. Л. Франк - Л. Бинсвангеру.
№ 249
30 августа 1950
Дорогой друг! Пишу Вам лёжа в постели - у меня что-то с лёгкими, что проявляется в жесточайшем кашле и лёгком повышении температуры. На основании рентгеновского снимка мне сказали: уплотнение ткани в левом лёгком. Я подозреваю, что истинное существо болезни от меня скрывают и что дела мои плохи. Но я не падаю духом, следуя мудрой фаталистической русской пословице: двум смертям не бывать, одной не миновать. (Так что нет причин для беспокойства).
Я пишу Вам главным образом под сильнейшим впечатлением от новой книги Хайдеггера "Holzwege" [66]. Полагаю, она является настоящим событием в истории европейского духа, для меня же особенно значительным. Вы знаете, что меня прежде отталкивало от Хайдеггера: представление о замкнутости души, "экзистенции" как бы в безвоздушном пространстве - прямо в противоположность моей метафизической картине жизни. Теперь весь смысл новой книги в том, что Хайдеггер вырвался из этой темницы и нашёл путь на волю, к истинному бытию. Это направление осталось недоступным для всей немецкой философии последних ста лет. Поэтому его книга - событие. Правда она написана обычным хайдеггеровским языком - на мой вкус слишком сложно и искусственно - француз сказал бы то же самое проще и понятнее, не жертвуя глубиной, - но это лишь мимоходом. Я не могу вдаваться в частности (критика нигилизма, размышления о словах Ницше "Бог умер", философия искусства [67]). Всё очень значительно и завершается одним итогом: человеческое бытие имеет смысл и исполнение только в отношении к истинному бытию, которое открывается ему и воплощается в нём. Тем самым неявно признаётся мой тезис: человеческое в человеке есть его Богочеловечность.
Для меня нет ничего более значительного и радостного, чем полученное в конце жизни известие, что величайший немецкий мыслитель приходит на своём пути к результату, который, в качестве основной интуиции и, вместе с тем, откровения, руководит моим творчеством уже 40 лет. Вы понимаете, что это удовлетворение не имеет ничего общего с личным тщеславием, от которого я чувствую себя свободным. Я охотно допускаю, что Хайдеггер по-своему выразил эту интуицию проницательнее и полнозначнее, чем это удалось мне.
Если европейской культуре суждено двигаться навстречу своему уничтожению, то последняя книга Хайдеггера - её лучшее прощальное слово, правда лишь для имеющих уши.
Не знаю, когда, и буду ли вообще в состоянии написать Вам ещё. На всякий случай, хотел бы проститься с Вами и ещё раз сердечно поблагодарить Вас за всё прекрасное и доброе, что принесла мне наша дружба, за Вашу доброту и великодушие, за Вашу чуткую готовность пойти навстречу. Всё это было для меня утешением и глубочайшим удовлетворением в последние 15 лет.
Сердечно обнимаю Вас. Будьте здоровы.
Ваш [С. Франк]
[1] Реакцию Хайдеггера на интерпретации Лёвита и Бекера см. в его недавно опубликованных письмах к Лёвиту (1921 и 1927 гг.): Drei Briefe Martin Heideggers an Karl Löwith // Zur philosophischen Aktualität Heideggers: Symposium der Alexander von Humboldt-Stiftung vom 24.-28. April 1989 in Bonn-Bad Godesberg. Hrsg. von Papenfuss D. und Pöggeler O. Bd. 2. Im Gespräch der Zeit. Frankfurt am Main, 1990. S. 27-39.
[2] Баранова-Шестова Н. Жизнь Льва Шестова. Paris, 1983. Т. 2. С. 20-23. Друг Хайдеггера Генрих Пецет вспоминает о присутствии Бердяева во Фрейбурге в 1929 г. См.: Petzet Heinrich Wiegand. Auf einen Stern zugehen. Begegnungen und Gespräche mit Martin Heidegger 1929-1976. Frankfurt am Main, 1983. S. 15. Вряд ли этот факт можно признать достоверным.
[3] Примером такого рассмотрения Хайдеггеровской аналитики времени в связи с Бергсоном может служить глава о времени из работы Бердяева "Я и мир объектов".
[4] Waldenfels B., ("Phänomenolgie in Frankreich". Frankfurt am Main, 1987) причисляет эту книгу к важенейшим источникам французской феноменологии.
[5] p. 228 (2-е издание 1953 г.).
[6] p. 231.
[7] стр. 119-120.
[8] Об этом Бердяев прямо заявляет в "Самопознании".
[9] № XLVII 1931.
[10] "Гейдеггер задался целью дать общую теорию бытия [sic!], исходя из наличного эмпирического бытия (Dasein) человека [sic!]" (стр. 509).
[11] Там же. (Курсив мой. - Н.П.). Отголоски подобного толкования можно найти в книге ученика Лосского С. А. Левицкого "Трагедия свободы" (Мюнхен 1956, глава "Идолатрия свободы").
[12] О Бинсвангере см. публикации и статьи в № 3 "Логоса" (1993). Из новейших публикаций следует указать: Herzog M., Weltentwürfe. Ludwig Binswangers phänomenologische Psychologie. Berlin/New-York, 1994. Это исследование, принадлежащее перу издателя сочинений Бинсвангера содержит обширные материалы неопубликованной переписки психолога и подробный анализ философских оснований его психологической концепции. О дружбе Бинсвангера и Франка см.: Бинсвангер Л., "Воспоминания о С. Л. Франке" // Сборник памяти С. Л. Франка. Мюнхен 1954, С. 25-39. (первоначально опубликовано с небольшими отклонениями от русского текста в: Jahrbuch für Psychologie und Psychotherapie. Würzburg; 2 (1954), S. 229-242).
[13] Пользуюсь случаем поблагодарить г-на Буббайера за предоставленную для публикации копию документа.
[14] За это указание я благодарю В. С. Франка.
[15] Ср. письмо Франка Бинсвангеру (30 ноября 1934): "После смерти Макса Шелера, с которым я в последние годы находился в интенсивном духовном общении, у меня нет тесных и плодотворных для меня отношений с немецкими философами".
[16] "Путь" № 12 Август 1928, С. 86. Ср. уточненную информацию: "18 марта 1923 г. Публичное заседание "Русской религиозно-философской академии": Доклад Макса Шелера "О сущности и смысле страдания". В дискуссии приняли участие: Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, Б.Н. Вышеславцев, В.Э. Сеземан, Ф.А. Степун, С.И. Гессен, Г.Г. Кульман, д-р Тиллих." в кн.: K. Schlögel, K. Kucher, B. Suchy, G. Thum (Hrsg.): Chronik russischen Lebens in Deutschland 1918-1941. Berlin 1999, S. 169.
[17] Scheler M., Gesammelte Werke. Bd. 9. Späte Schriften. Bern und München 1976, S. 304.
[18] Ibid., S. 260.
[19] Ibidem.
[20] Ibidem.
[21] Ibid., S. 261.
[22] Ibid., S. 298.
[23] Ibid., S. 296.
[24] Ibidem.
[25] Ibid., S. 294.
[26] Ibid., S. 269-275, 279-283, 284-285.
[27] Ibid., S. 270.
[28] Ibid., S. 294.
[29] Ibid., S. 283, 295-296, 330.
[30] Ibid., S. 292.
[31] Следует отметить, что в кругу русских философов проблема трансценденции была одной из самых обсуждаемых тем. По существу, уже упомянутый отклик Лосского содержит, в весьма радикальной форме, требование преодоления конечной субъективности и восхождения к Абсолютному. Более основательную разработку, так же в связи с идеями Хайдеггера, эта проблема находит у Б. Вышеславцева. Толкуя опыт трансцендентного как фундамент философии Вышеславцев различает три точки зрения на трансценденцию: точку зрения, отрицающую возможность входа ("транса") за пределы "видимого мира" (имманентные или человекобожеские системы); точку зрения, признающую возможность как выхода за пределы бытия ("первый транс"), так и восхождения к Абсолютному ("второй транс") - трансцендентные или богочеловеческие системы. Наконец, промежуточной является трансцендентальная точка зрения, признающая первый транс и отрицающая второй (гуссерлева "феноменологическая редукция"). Позиция Хайдеггера в этой градации представляется Вышеславцеву промежуточной между третьей (Гуссерль) и второй точкой зрения: "Главной заслугой Гейдеггера является его утверждение (обоснованное им в двух статьях: "Was ist Metaphysik?" и "Vom Wesen des Grundes"), что трансцензус абсолютно существен для самосознания, что он есть сущность духа, сущность свободы, сущность обоснования (закон достаточного основания), быть может сущность всего. Трансцензус даёт выход к последнему основанию всего, выход свободный и выход, находящий метафизическую свободу. Здесь совершается поворот к Шеллингу, к великим традициям немецкого идеализма, но поворот совершенно новый - обновлённый, с одной стороны, феноменологией, с её требованием предметной интуиции и отстранением бесконтрольного романтического конструктивизма, а, с другой стороны, - стремлением к онтологизму и отстранением всяческого субъективного идеализма и иманентизма". Вместе с тем, Вышеславцев подвергает критике "буддистско-хайдеггеровское представление" о том, что второй транс есть "встреча с ничто". Эта философия "как бы сомневается в том, есть ли над нами что-то высшее. А может быть "там" ничего нет (как это думает Гейдеггер)?" Вывод Вышеславцева близок, поэтому, общему мнению религиозных философов: "Диалектика Гейдеггера недостаточна, потому что она не ставит проблемы Абсолютного" (Вышеславцев Б. П., Этика преображённого Эроса. М., 1994, С. 126, 131-132, 263).
[32] Heidegger M., Gesamtausgabe. Bd. 49. Die Metaphysik des deutschen Idealismus. Frankfurt am Main 1991. S. 39. В контексте различения "философии существования" и фундаментальной онтологии Хайдеггер разбирает некоторые критические аргументы против "Бытия и времени", усматривающие в нём "одностороннюю философию страха, смерти, ничто, заботы" (Ibid., S. 30-35). Вопрос о бытии выдвигается в качестве горизонта определения различных "экзистенциалий", таких как забота, страх и т. д., поэтому истолкование "Бытия и времени" с точки зрения этих отдельных феноменов упускает из виду то главное, о чём повествует произведение.
[33] В книге "Душа человека" и в поздней работе "Реальность и человек" Франк мимоходом упоминает Дильтеевское различение "объяснения" и "понимания", сопоставляя понимание с "живым знанием".
[34] Здесь речь идёт не о конфессиональных различиях, каковые также играли определённую роль, но именно о религиозных установках - "новозаветного персонализма" Хайдеггера, родственного религиозному духу ап. Павла (в интерпретации Бультмана) и Лютера, и "христианского платонизма" Франка, ориентированного на