Роль аналитического сеттинга в психоаналитическом процессе
Заключение
После всех этих аргументов начинает создаваться впечатление, что в действительности стремиться к сохранению абсолютно правильного сеттинга - это утопия, а не реальность. Абсолютно правильный сеттинг обозначал бы отсутствие конкретных контактов (но давайте подумаем о тоне голоса) или отсутствие даже небольших, более или менее осознанных, действий аналитика (но давайте подумаем о количестве неясных значений, передаваемых каждой интерпретацией). Отсюда может возникнуть вопрос: надо ли делать как можно больше для того, чтобы сеттинг был полностью очищен от любого действия, или, считая само собой разумеющимся присутствие ряда небольших погрешностей, пытаться осознавать их? Во втором случае, нужно будет в основном, заботиться о психическом состоянии аналитика, о внутреннем сеттинге, веря, что таким образом получится лучше избежать беспокоящих действий и большинства неконтролируемых сообщений. Сеттинг, который характеризуется настойчивым н доскональным соблюдением чисто формальных поверхностных правил, может привести к проявлению псевдовзрослого «ложного Я» (Colinelii, 1995). Это иногда может произойти с некоторыми пациентами и аналитиками и опасно, если на этом объединяется настойчивость обоих.
Можно сказать, что оптимальный сеттинг - это что-то, около чего аналитик постоянно колеблется, то, за что он должен бороться на каждой сессии, поскольку эта борьба никогда не завершается.
Для аналитика в определенном смысле важнее придерживаться сознательной и относительной позиции, чем сохранять прекрасный сеттинг, и, хотя аналитик и сознает неизбежность погрешностей, он глубоко убежден, что для того, чтобы помочь пациенту, необходим правильный сеттинг. Тогда в нем будет расти внутренняя потребность достигнуть оптимального сеттинга, где аналитическое пространство отношений будет совершенствоваться, и он будет чувствовать затруднения всякий раз, когда покидает его границы. Эта склонность, которая будет характеризовать его - сознательное и бессознательное - присутствие в отношениях, будет проявляться и будет ощущаться пациентом на всех уровнях. Затем он почувствует, что он внутри настоящего "живущего" сеттинга, который образует наиболее искренние аналитические отношения. Это внутреннее напряжение аналитика, ощущаемое пациентом, станет для него мощным побуждающим импульсом для роста, для выздоровления.
**имеется в виду переходный объект
** Эта способность является фундаментальной, поскольку жизнь в основном - это последовательность неизбежных сепараций, и когда теряются внешние объекты, эти две компоненты должны быть повторно различены; это происходит во время выполнения работы горя. Если субъект не я состоянии определить различие, потеря приносит совершенно невыносимое переживание "удаления" интроецированных частей (неразличимых и неотделимых от его собственных частей, соединенных с ними), и не менее невыносимую "ампутацию" его частей, проецированных в объект (и частично соединенных с репрезентацией объекта). В таком контексте потерянный объект оставляет "черную дыру", пустоту, которая не может быть заполнена и которая становится источником последующего страдания.
Если, наоборот, такое различие возможно, то когда исчезает внешний объект, некоторые из его символических репрезентаций, ранее интроецированных в субъект» могут быть сохранены как обычные идентификация, и они могут заполнить пустоту, оставленную реальным объектом. Субъект также в состоянии вернуть и сохранить свои части, которые были спроецированы в объект, в их символическое пространство, и они останутся в его распоряжении для того, чтобы спроецировать их в другой внешний объект, когда это будет возможно. (Части внутренних отношении с матерью, которые были спроецированы в отношения с женой, после ее потери могут быть возвращены к повторно спроецированы в нового партнера).
Каждые конкретные отношения изменяют нас некоторым образом, и каждая сепарация вызывает реструктурирование, которое обычно происходит при выполнении работы горя. Это фундаментальный процесс роста и структурирования Я в процессе идентификации
**Mollas (198T) описывает "нерефлексивное знание"
**Borcit 0995), ссылаясь иа Гилла и Моделла, указывает, что нейтральная позиция дает аналитику возможность изучить, как пациент организует свои переживания, как он строит их и использует для того, чтобы повлиять на аналитика.
***Касаясь этого Моделл (1990) говорит, что "вопрос не в том, являются ли эти привязанности ошибочными, а в том, что «ни происходит внутри контекста, отличного от повседневной жизни, а это значит, внутри другого уровня реальности". Это так, но я думаю, что это не разрешает проблему окончательно, потому что разные уровни реальности хотя и разделены, ко не полностью изолированы друг от друга. Если бы это было верно, нам пришлось бы иметь дело с патологической расщепленностью аналитика, когда пациент не мог бы перенести опыт анализа во внешнюю жизнь.
**В начале анализа переживание прерывистости сессий приводит к тому, что некоторые пациенты ощущают отсутствие отношений. После того, как пациент получил достаточный опыт регулярном последовательности сессий, ощущение непрерывности обычно стабилизируется, что заканчивается растворением в симбиотическом и вневременном пространстве отношений. Только я третьей фазе прерывистость ощущается вновь как последовательность событий но времени, которая допускает и конец, но это возможно только к» основе уже возникшего вневременного существования. Таким образом достигается возможность проживать две параллельные реальности: одну - в пространстве симбиотического слияния, и другую - в объектном пространстве сепаратности. Это возможно потому, что пациент в аналитическом процессе уже овладел способностью перемещаться между различными уровнями реальности, символизировать, играть.
Именно здесь интерпретации могут быть восприняты более полно на обоих уровнях одновременно; на одном, более репрезентативном и рефлексивном, и на другом - уровне более примитивном сенсорности (например, тон голоса).