Особенности консультирования лиц, переживших горе
Кроме того, у человека, потерявшего близкого, часто наблюдается утрата теплоты в отношениях с другими людьми, тенденция разговаривать с ними с раздражением и злостью, желание, чтобы его вообще не беспокоили, причём всё это сохраняется, несмотря на усиленные старания друзей и родных поддержать с ним дружеские отношения.
Эти чувства враждебности, удивительные и необъяснимые для самих людей, очень беспокоят их и принимаются за признаки наступающего сумашествия. Пациенты пытаются сдержать свою враждебность, и в результате у них часто вырабатывается искусственная, натянутая манера общения 17.
Фрейд назвал процесс адаптации к несчастью «работой» скорби. Современные исследователи «работу скорби» характеризуют как когнитивный процесс, включающий изменение мыслей об умершем, горечь утраты, попытку отстраниться от утраченного лица, поиск своего места в новых обстоятельствах (Stroebe, 1992) 15. Этот процесс не является какой-то неадекватной реакцией, от которой надо уберечь человека, с гуманистических позиций он приемлем и необходим. Имеется в виду очень тяжёлая психическая нагрузка, заставляющая страдать. Консультант способен доставить облегчение, однако его вмешательство не всегда уместно. Скорбь нельзя приостанавливать, она должна продолжаться столько, сколько необходимо.
По мнению Ф. Василюка, надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего. Ослабленная чувствительность к противоречию позволяет сознанию какое-то время жить по двум не вмешивающимся в дела друг друга законам – по отношению к внешней действительности по принципу реальности, а по отношению к утрате – по принципу «удовольствия». Они уживаются на одной территории («Я живу как бы в двух плоскостях», - говорит скорбящий): в ряд реалистических восприятий, мыслей, намерений («сейчас позвоню ей по телефону») становятся образы объективно утраченного, но субъективно живого бытия, становятся так, как будто они из этого ряда, и на секунду им удаётся обмануть реалистическую установку, принимающую их за «своих». Эти моменты и этот механизм и составляют специфику фазы «поиска».
Стадия навязчивости.
Третья фаза острого горя – «остаточные толчки», длящаяся до 6-7 недель с момента трагического события. По другим данным, этот период может длится год 7. Метафора «остаточные толчки» взята на основе землетрясения в Армении. Иначе эту фазу именуют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации и – не очень точно – периодом реактивной депрессии.
Сохраняются, и первое время могут даже усиливаться, различные телесные реакции – затруднённое укороченное дыхание, астения, мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия; чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле; повышенная чувствительность к запахам; снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции 7. Присутствуют взрывные реакции, эмоциональная лабильность, постоянное возбуждение, нарушение сна 18.
Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжёлых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность. Типичны необыкновенная поглощённость образом умершего и его идеализация – подчёркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках. Впервые Новый Год встречают «без него»; отпуск без него… Впервые привычный цикл жизни нарушается. Это кратковременные, но очень болезненные ситуации.
Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться. Изменяется повседневная деятельность. Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложно организованная деятельность может на какое-то время стать и вовсе недоступной. Порой возникает бессознательное отождествление с умершим, проявляющееся в невольном подражании его походке, жестам, мимике.
Утрата близкого – сложнейшее событие, затрагивающее все стороны жизни, все уровни телесного, душевного и социального существования человека. Горе уникально, оно зависит от единственных в своём роде отношений с ним, от конкретных обстоятельств жизни и смерти, от всей неповторимой картины взаимных планов и надежд, обид и радостей, дел и воспоминаний.
Стадия прорабатывания проблемы.
«Само по себе осмысление и переоценка своего прошлого недостаточны для освобождения от него. Прошлое надо не только осмыслить, но и оплакать» 10, с. 136.
В этот период происходят самые важные и трудные для человека эмоциональные события: понимание, осознание причин травмы и горя, оплакивание потери. Своеобразный девиз этого этапа – «простить и проститься», говорится последнее «прощай».
Отношение к потери объекта решающим образом зависит от природы потерянных отношений и от уровня развития личности субъекта. Способы и механизмы, используемые в ситуации потери, и её последствия, различны в зависимости от пропорции функциональных и индивидуальных элементов объектной взаимосвязи, заключённой в потерянных отношениях. Другими словами, до какой степени это были отношения к функциональным услугам со стороны другой персоны, переживаемые как очевидные для Собственного Я, и до какой степени это были отношения к индивидуальному человеческому существу, переживаемые как уникальные и самостоятельные 33.
На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, объект утраты перестаёт быть главным средоточением жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде сначала частых , а потом более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения. Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как ещё более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события («весна впервые без него») или события повседневной жизни («обидели, некому пожаловаться», «на его имя пришло письмо»).
Четвёртая фаза, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться 7. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, не случайно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.
За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием. Он очень часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с его ожиданиями, с тем, «что бы он сказал». Мать считает, что не имеет права следить за своим внешним видом, как раньше, до смерти дочери, поскольку умершая дочь не может делать то же самое. Но постепенно появляется всё больше воспоми наний, освобождённых от боли, чувства вины, обиды, оставленности.
Словом, высвобождаемый актами горя материал образа умершего подвергается здесь своего рода эстетической переработке. « В моём отношении к умершему, - писал М. М. Бахтин, - эстетические моменты начинают преобладать… (сравнительно с нравственными и практическими): мне принадлежит целое его жизни, освобождённое от моментов временного будущего… За погребением и памятником следует память. Я имею всю жизнь другого вне себя, и здесь начинается эстетизация его личности: закрепление и завершение её в эстетически значимом образе…В известном смысле память безнадёжна, но зато она умеет ценить помимо цели и смысла уже законченную, сплошь наличную жизнь» 4, с. 94-95.
На этой стадии довольно хорошо себя зарекомендовала техника «горячий стул», наиболее известный инструмент гештальттерапевтов. Эксперимент представляет собой встречу «лицом к лицу» на подушках или стульях двух конфликтующих частей себя (полярностей) или клиента или другого человека.
Задача терапевта – поддержание аутентичного столкновения частей «Я» или «Я» и других, препятствовать преждевременному согласию или соглашательству. После того, как борьба между двумя частями личности будет обострена до подходящего уровня, а чувства вербально и невербально выражены, энергия начнёт рассеиваться, и наступит истинная интеграция или истинное разрешение. Терапевт либо усиливает этот процесс, либо конструирует наличие тупика и необходимость дальнейшей работы для его преодоления.
Если эта фаза успешно не проходит, то горе переходит в хроническое. Иногда это невротическое переживание, иногда – посвящение своей жизни бескорыстному служению, благотворительности.
Завершение эмоциональной работы горя.
Работа считается подходящей к концу, когда пациент обретает надежду и способность строить планы на будущее 33.
Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу – «завершения». Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения (например, представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему).
Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял своё постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни (он может, например, стать символом доброты) и был закреплён во вневременном, ценностном измерении бытия 7.
С окончанием «работы скорби» происходит адаптация к реальности произошедшего, и душевная боль уменьшается. Во время последней стадии переживания утраты человека всё больше и больше начинают занимать окружающие его люди и новые события. Уменьшается зависимость от утраты, однако это не означает забвения.
Можно сказать, что в случае переживания утраты испытания не только приносят душевную боль и страдания, но и как бы очищают душу, способствуют личному росту человека, открывают перед ним новые стороны бытия, обогащают жизненным опытом для возможной его передачи в будущем своим близким.
Ф. Василюк приводит такой эпизод из своей психотерапевтической практики: «Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нём появится какой-то образ.
Возник образ дома и погребального камня с зажжённой свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов. Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить её в своё сердце. Образ умершей дочери становится памятью – единственным средством примирить прошлое с настоящим».
Отдельным пунктом можно выделить процесс горевания, так как ему уделяется большое внимание. Обычно считается, что в этом случае субъектом утраты должны быть выполнены определённые психологические задачи 8, 15, 26.
Процесс горевания.
Необходимо ли горевать? Выполняют ли печаль и душевные страдания какую-то полезную функцию?
Душевные терзания как ярчайший компонент траура представляются скорее процессом, нежели состоянием. Перед человеком заново встаёт вопрос об идентичности, ответ на который приходит не как мгновенный акт, а через определённое время в контексте человеческих отношений.
Многие специалисты сомневаются в целесообразности выделения определённых фаз в процессе горевания, поскольку это может побуждать людей предаваться горю согласно предписанной схеме 16, с. 913.
Разумеется, интенсивность и продолжительность чувства скорби у различных людей неодинаковы. Всё зависит от характера отношений с потерянным человеком, от выраженности вины, от длительности траурного периода в конкретной культуре 15, с. 207. К тому же некоторые факторы могут способствовать восстановлению нормального состояния. Например, в случае продолжительной болезни или утраты дееспособности покойного, его близкие имеют возможность подготовить себя к его смерти. Вполне вероятно, что они переживают антиципаторное горе. Возможно даже, что в такой ситуации чувства утраты, вины или упущенных возможностей обсуждаются с умирающим. Антиципаторное горе, однако, не устраняет горевания после смерти близкого человека. Оно, возможно, даже не делает его слабее. Но всё же в случае длительной болезни покойного его смерть переносится окружающими не так тяжело, потому что они имели возможность подготовиться к ней, и им легче справиться со своим горем.
Для описания процесса скорби часто используется модель Kubler-Ross (1969) 16, с. 912. Она предполагает чередование стадий отрицания, озлобленности, компромисса, депрессии, адаптации. Считается, что нормальная реакция скорби может продолжаться до года 15, с. 207.
Нормальный процесс скорби иногда перерастает в хроническое кризисное состояние, которое называется патологической скорбью. По мнению Freud, скорбь становится патологической, когда «работа скорби» неудачна или не завершена 31, с. 208. Выделяется несколько типов патологической скорби:
«Блокирование» эмоций во избежание интенсификации процесса скорби.
Трансформация скорби в идентификацию с умершим человеком. В этом случае происходит отказ от любой деятельности, способной отвлечь внимание от мыслей об умершем.
Растягивание процесса скорби во времени с обострениями, например, в дни годовщин смерти.
Чрезмерно острое чувство вины, сопровождаемое потребностью наказывать себя. Иногда такое наказание реализуется посредством самоубийства 15, с. 211.
Типичное проявление скорби – тоска по утраченному объекту. Человек, переживший утрату, хочет вернуть утерянное. Обычно это иррациональное желание недостаточно осознаётся, что делает его ещё глубже. Консультанту следует разобраться в символической природе тоски. Не надо противиться символическим усилиям скорбящего, поскольку таким образом он старается преодолеть утрату. С другой стороны, реакция скорби бывает преувеличена, и тогда создаётся культ утраченного объекта. В случае патологической скорби нужна помощь психотерапевта.
В процессе скорби непременно наступает озлобленность. Понесший утрату человек стремится обвинить кого-то в случившемся. Вдова может обвинять умершего мужа за то, что он оставил её, или Бога, который не внял её молитвам. Обвиняются врачи и другие люди, способные реально или только в воображении страдалицы не допустить создавшейся ситуации. Речь идёт о настоящей злости. Если она остаётся внутри человека, то «подпитывает» депрессию. Поэтому консультант должен не дискутировать с клиентом и не корректировать его злобу, а помочь ей вылиться наружу. Только в таком случае уменьшится вероятность её разрядки на случайных объектах 15.
Во время траура испытывают значительное изменение идентичности, например, резко меняется самооценка осуществления супружеской роли. Поэтому важная составляющая «работы скорби» заключается в обучении новому взгляду на себя, поиску новой идентичности.
В трауре очень существенны ритуалы. Они нужны скорбящему, как воздух и вода. Психологически крайне важно иметь публичный и санкционированный способ выражения сложных и глубоких чувств скорби.
«Работу скорби» иногда тормозят или осложняют сочувствующие люди, которые не понимают важности постепенного изживания несчастья. Трудный духовный процесс отделения от объекта утраты происходит в субъективном мире горюющего, и вмешательство в него окружающих неуместно. С точки зрения Р. Кочунаса, консультант не должен заглушать процесс скорби. Если он разрушит психологическую защиту клиента, то не сможет оказать эффективную помощь. Клиент нуждается в защитных механизмах, особенно на ранней стадии траура, когда он не готов принять утрату и реалистично думать о ней. В условиях дефицита рациональности включаются защитные механизмы. В процессе траура их роль функциональна и сводится к тому, чтобы выиграть время и заново оценить себя и окружающий мир. Поэтому консультант должен позволить клиенту использовать отрицание и другие механизмы психологической защиты 15.
С окончанием «работы скорби» происходит адаптация к реальности несчастья, и душевная боль уменьшается.
Понесшего утрату человека начинают занимать новые люди и события. Исчезает желание соединиться с объектом утраты, уменьшается зависимость от неё. В некотором смысле можно сказать, что процесс траура представляет собой медленное ослабление связи с объектом утраты. Это не означает забвения, просто ушедший человек уже предстаёт не в физическом смысле, а интегрируется во внутренний мир. Вопрос отношения с ним решается теперь символическим образом – ушедший своим незаметным присутствием в душе понесшего утрату помогает ему в жизни. Таким образом чувство идентичности успешно модифицируется.
В период утраты страдание облегчается присутствием родственников, друзей, причём существенна не их действенная помощь, а лёгкая доступность в течение нескольких недель, когда скорбь наиболее интенсивна. Понесшего утрату не надо оставлять одного, однако его не следует «перегружать» опекой – большое горе преодолевается только со временем. Горюющему человеку нужны постоянные, но не навязчивые посещения и хорошие слушатели.
Роль слушателя в некоторых случаях может выполнять консультант. Находиться со скорбящим человеком и надлежащим образом внимать ему – главное, что можно сделать. Чем больше консультант сопереживает скорби и чем адекватнее воспринимает собственные эмоциональные реакции, связанные с помощью, тем эффективнее целебное воздействие. Не следует поверхностно успокаивать скорбящего человека. Замешательство и формальные фразы лишь создают неудобное положение. Клиенту надо предоставить возможность выражать любые чувства, и все они должны быть восприняты без предубеждения. Задачу консультанта можно выразить словами Шекспира из «Макбета» - «дать грусти слово» 15.
При некоторых обстоятельствах горе может быть всепоглощающим. Например, пожилые люди, потерявшие нескольких друзей или родственников в течение года или двух, могут испытывать перегрузку утратами. Перегрузка утратами часто поражает сообщества, состоящие из представителей сексуальных и национальных меньшинств, среди которых свирепствует СПИД. Серьёзной угрозой, особенно для мужчин, является развитие депрессии в период, следующий за смертью близкого человека 16, с. 914. Не меньшую опасность, опять же для мужчин, представляет злоупотребление алкоголем или наркотиками с целью забыться от мучительных мыслей 16, 26. Другие используют «географический способ» - непрерывные путешествия или непрерывную работу с большим напряжением, которое не позволяет задуматься о чём-нибудь, кроме повседневных дел.
Таким образом, не существует универсального или правильного способа горевать, хотя ожидания общества оказывают на людей ощутимое влияние в этом вопросе.
Заключение.
В проделанной нами работе были выполнены задачи исследования:
Провести теоретический обзор литературы.
Раскрыть сущность и работу горя.
Выявить цели и задачи процесса горевания и потери в работе с человеком, переживающим горе,
в результате чего можно подвести следующие итоги. Нами было рассмотрено несколько подходов по изучению горя:
психоаналитический
экзистенциальный
гештальттерапия
подход Э.Линдеманна
Были выделены следующие стадии горя:
1. Стадия шока и оцепенения.
2. Стадия острого горя.
3. Стадия навязчивости.
4. Стадия прорабатывания проблемы.
5. Завершение эмоциональной работы горя.
А также проведённый анализ литературы позволил выделить следующие цели и задачи процесса оплакивания (так называемые «терапевтические мишени» в работе с человеком, переживающим горе):
понять факт смерти / принять реальность утраты;
заново пережить отношения с объектом утраты
прочувствовать эмоциональную боль (вспомнить / оживить; пережить и запомнить чувства, связанные с объектом утраты; реакция на разлуку);
эмоционально принять мир без объекта потери (найти его место в эмоциях; выявить и оплакать вторичные потери; упорядочить мир, в котором его нет);
построить планы на будущее (найти средства и возможности приспособиться к новому миру и жить в нём, не забывая старый) 26.
Из вышеизложенного следует, что консультирование людей, перенесших утрату, - это нелёгкое испытание духовных сил и профессиональной компетенции.
В жизни утраты более или менее ощутимы, но во всех случаях человек испытывает душевную боль, переживает горе. Утраты, как и многие события нашей жизни, не только болезненны, они предоставляют и возможность личностного роста. Консультант может способствовать реализации этой возможности, если понимает природу утраты, её связь с другими эмоциями, роль в становлении человека.
Работа с процессом горевания и потери может вызывать естественные трудности и дестабилизировать эмоциональное состояние самого специалиста. Иногда ситуация требует специфических навыков с подобными проблемами. Кроме того, принимая решение о начале коррекционной работы с клиентом, следует соотнести степень тяжести данного конкретного случая с собственной эмоциональной готовностью к встрече с такими непростыми переживаниями. Как правило, человек, встречающийся в своей практике с проблемами горевания и потери, нуждается в восстановлении своих ресурсов, а значит – в профессиональной помощи и поддержке.
Всё вышесказанное подводит нас к проблеме актуальности разработки программ по оказанию наиболее адекватной психологической помощи лицам, перенесшим горе, в зависимости от степени тяжести данного состояния.
Библиография:
1. Алёшина Ю.А. Индивидуальное и семейное психологическое консультирование. М., 2000.
Андрющенко А.В. Посттравматическое стрессовое расстройство при ситуациях утраты объекта эктраординарной значимости / Психиатрия и психофармакотерапия. Том 2, №4. - М., 2000.
Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1984. – с. 94-95.
Бьюдженталь Дж. Наука быть живым. М., 1998.
Вагин И. Психология жизни и смерти. С-Пб., 2001. – 155 с.
Василюк Ф.Е. Жизненный мир и кризис: типологический анализ критических ситуаций / Журнал практической психологии и психоанализа. М., 2001, №4.
Василюк Ф.Е. Пережить горе // Человеческое в человеке. М.: Политиздат, 1991.
Василюк Ф.Е. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций. М., МГУ, 1984 – 200 с.
Василюк Ф.Е. Уровни построения переживания и методы психологической помощи / Вопросы психологии, 1988. №5.
Гаранян Н.Г., Холмогорова А.Б. Интегративная психотерапия тревожных и депрессивных расстройств на основе когнитивной модели // МПЖ. 1996. №3. – с. 112-140.
Гнездилов А.В. Психология и психотерапия потерь. С-Пб., 2002. – 164 с.
Дейтс Б. Жизнь после потери. М., 1999 – 304 с.
Джармен Р. Консультирование людей в дистрессе: психосоциальная реабилитация пострадавших от травматических переживаний в результате войны / Журнал практической психологии и психоанализа. – М., №1-2, 2001.
Колодзин Б. Как жить после психической травмы / Пер. с англ. !992 – 96 с.
Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М., 1999. – 240 с.
Крайг Г. Психология развития / Пер. с англ. – С-Пб. 2002. – 992 с.
Линдеманн Э. Клиника острого горя / Психология эмоций. Тексты / Под ред. В.К. Вилюнаса, Ю.Б. Гиппенрейтер. – М., 1984.
Лурье Ж.В. Горевание и потеря / Школа здоровья, М., 1999, №4.
Мэй Ролло. Искусство психологического консультирования. М., 1999
Нагера У. Реакции детей на смерть значимых объектов / Журнал практической психологии и психоанализа. М., 2002, №1.
Нельсон – Джоунс Р. Теория и практика консультирования. С- Пб., 2000.
Перлз Ф. Гештальт-подход и свидетель терапии. М., 1996 – 240 с.
Перлз Ф. Практика гештальттерапии. М., 2001 – 480 с.
Польстер И., Польстер М. Интегрированная гештальттерапия. Контуры теории и практики. М., 1999 - 272 с.
Психология человеческих проблем. Хрестоматия / Сост. Сельчёнок К.В. Мн.: Харвест, 1998. - 448с.
Сидорова Б.Ю. Четыре задачи горя / Журнал практической психологии и психоанализа. №1-2., 2001.
Тарабрина Н.В. Практикум по психологии посттравматического стресса. С-Пб., 2001. – 268 с.
Тахка В. Обращение с потерей объекта / Журнал практической психологии и психоанализа. – М., №1, 2000.
Франкл В. Поиск смысла жизни и логотерапия / Психология личности. Сборник. - М., 1982. – с. 118-126.
Франкл В. Психотерапия на практике. С-Пб., 2000.
Фрейд З. Печаль и меланхолия / Психология эмоций. М., 1984. – с. 203-211.
Цветаева Л. Воспоминания. М., 1971. с. 248.
Черепанова Е. Психологическийй стресс. М., 1997.
Ялом И. Групповая психотерапия. Теория и практика. М., 2001 – 576 с.
Ялом И. Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы / Пер. с англ. – М., 1997. – 281 с.
Ялом И. Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории / Пер. с англ. – М., 2002. – 288 с.
Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. М., 1999.
Отзыв на дипломную работу студентки факультета психологии МГОПУ Батуркиной Наталии Викторовны «Особенности консультирования лиц, переживших горе»
Научный руководитель – Елизаров Андрей Николаевич, кандидат психологических наук
В настоящее время не существует труда, обобщающего и систематизирующего достижения научной и практической психологии относительно сущности такого феномена, как горе, различных подходов к работе с этим явлением. Нам представлялось актуальным собрать библиографию по этой теме, обобщить и систематизировать накопленные относительно горевания сведения, на основе проделанной работы разработать классификацию ситуаций горевания, применительно к этой классификации разработать и описать приемы и алгоритмы работы с людьми, пережившими горе, и членами их семей. Поэтому когда Батуркина Наталия Викторовна в прошлом году обратилась к нам с просьбой обеспечить ей научное руководство по вопросу психологической работы с людьми, находящимися в состоянии горя, мы с готовностью согласились. Таким образом, направление данной работы Батуркина Наталия Викторовна выбрала самостоятельно. При этом оно вполне совпадало с актуальным запросом, существующем на данном этапе развития практической психологии.
В процессе написания данной дипломной работы Батуркиной Наталии Викторовне пришлось овладевать достаточно сложными для большинства студентов навыками логического анализа и систематизации трудных научных текстов с неоднозначным понятийным аппаратом применительно к проблемам, связанным с переживанием у человека, в частности, феноменологии горя. В процессе этой работы Батуркина Наталия Викторовна стремилась к точности, конкретности, логичности, высокому уровню научной достоверности. Полагаем, что в процессе работы над текстами она в довольно значительной для студентки и молодой девушки степени продвинулась в приобретении навыков анализа и систематизации данных, изложенных в сложных научных текстах с различным понятийным аппаратом. Считаем эти навыки полезными, полагаем, что если Батуркина Наталия Викторовна не оставит научную работу и далее, у нее есть серьезные шансы превратиться в качественного ученого.
Батуркиной Наталии Викторовне удалось продвинуться достаточно далеко в плане создания библиографии, обобщения и систематизации накопленных сведений. Таким образом, она в значительной степени продвинула вперед дело разработки научных основ комплексной и высоко структурированной программы психологического консультирования лиц, переживших горе. Создание же, апробацию и оценку эффективности такой программы видимо придется отложить на последующие исследования. Считаем проделанную студенткой работу полезной и интересной.
Полагаем, что дипломная работа Батуркиной Наталии Викторовны отвечает основным требованиям, предъявляемым к дипломным работам, и может быть допущена к защите.
9 июня 2002 года.