Xreferat.com » ╨хЇхЁрЄ√ яю яёшїюыюушш » ╧ёшїюрэрышЄшўхёъюх шёёыхфютрэшх ▌.╘Ёюььр т ЁрсюЄх ┴хуёЄтю юЄ ётюсюф√

╧ёшїюрэрышЄшўхёъюх шёёыхфютрэшх ▌.╘Ёюььр т ЁрсюЄх ┴хуёЄтю юЄ ётюсюф√

/> спасении, носившую столь же субъективный характер. "?ндивидуалистическое
отношение к богу было психологической подготовкой к индивидуализму человека
в мирной жизни" [1Ф, с. 98].

Вместе с самоутверждением индивида капитализм принес с собой самоотрицание
и аскетизм: целью жизни стала экономическая деятельность, финансовый успех
и материальная выгода. Принцип работы ради накопления капитала объективно
сыграл большую положительную роль в развитии человечества -- именно рост
производительных сил позволяет представить такое будущее, пишет Фромм,
в котором прекратится борьба за удовлетворение самых насущных материальных
нужд, -- но субъективно он заставил человека работать на чужие цели и усилил
в нем чувство личной ничтожности и бессилия.

Мышление Лютера и Кальвина основано на предположении, что эгоизм и любовь
к себе -- понятия идентичные и исключают любовь к другому. Однако, по Фромму,
здесь допускается ошибка. "Любовь не создается каким-то специфическим
объектом, а является постоянно присутствующим фактором внутри самой личности,
который лишь "приводится в действие" определенным объектом. Как ненависть --
это страстное желание уничтожить, так и любовь -- страстное утверждение
"объекта"; это не аффект, а внутреннее родство и активное стремление к
счастью, развитию и свободе объекта любви" [1Ф, с. 102-103]. Эгоизм, по
Фромму, -- не любовь к себе, а противоположность: вид жадности. Люди такого
типа не в восторге от самих себя, в глубине души они себя ненавидят.

Господство рынка во всех общественных и личностных отношениях привело к тому,
что все они проникнуты безразличием. Личности становятся объектами
манипуляций, инструментами. Таким же стало и отношение к труду: производитель
не заинтересован в своей продукции, он производит то, что обеспечивает
максимальную прибыль от вложенного капитала. Однако наиболее сильно эффект
"объектизации" проявился в отношении индивида к самому себе: личность стала
товаром, который продается и покупается по законам рынка. Рынок решает,
сколько в данный момент стоят те или иные качества, и если человек не имеет
качеств, пользующихся спросом, то он ничего не стоит, как и товар, не
пользующийся спросом. Таким образом, уверенность в себе превращается в
отражение того, что думает о данном индивиде рынок. Спрос есть -- индивид
считает себя "кем-то", спроса нет -- и он в собственных глазах никто. ?з
числа других факторов, на которые опиралось "я", Фромм называет престиж и
власть, а уж для того, у кого не было ни того, ни другого, источником личного
престижа становилась семья.

"Осознать чувство собственного бессилия сложно, поэтому человек прячет его
под рутиной своих повседневных дел. Но одиночество, страх и потерянность
остаются. Терпеть их вечно невозможно, поэтому если люди не в состоянии
перейти от свободы негативной к свободе позитивной, они стараются избавиться
от нее вообще. Главные пути, по которым происходит бегство от свободы, --
это подчинение вождю, как в фашистских странах, и вынужденная конформизация,
преобладающая в нашей демократии" [1Ф, с. 118].

ГЛАВА 5
Фроммовский психоанализ основан на наблюдении индивидов и последующем
переносе полученных результатов на социальные группы. Более того, для этого
необходимым является изучение явлений, наблюдаемых у невротиков, так как,
по Фромму, эти явления не отличаются в принципе от явлений, наблюдаемых у
нормальных людей, только протекают они более остро. Нормальный человек
у Фромма -- человек, способный играть социальную роль, отведенную ему в
обществе и способный принимать участие в воспроизводстве общества, то есть
способный создать семью. В классической же психологии нормальным считается
человек, хорошо приспособленный к жизни в обществе. Но поскольку хорошая
приспособленность достигается зачастую путем отказа от собственной личности,
и, наоборот, безуспешные попытки спасти индивидуальность приводят, как
правило, к появлению невротических симптомов, получается, что человек,
нормальный в смысле приспособленности, часто менее здоров в смысле
человеческих ценностей. Общество не может быть невротическим в смысле
невыполнения индивидами своих социальных функций, оно бы попросту не смогло
существовать, другое дело -- невротичность общества с точки зрения
человеческих ценностей. Психологические механизмы, рассматриваемые Фроммом,
есть механизмы бегства от свободы, возникающие из неуверенности
изолированного индивида. Такая ситуация складывается, как правило, в
обществах, неблагоприятных для человеческого счастья и самореализации
[1Ф, с. 121-122].

При нарушении связей, обеспечивающих уверенность, у индивида имеется два
пути. Первый -- спонтанно связать себя с окружающим миром через любовь и труд,
через проявление всех своих способностей, обретая таким образом единство с
людьми, миром и самим собой, не отказываясь от независимости своего "я" --
в терминах Фромма это путь, ведущий к позитивной свободе. Второй -- отказ
от свободы в попытке преодоления возникшего одиночества. Этот путь, путь
к негативной свободе, не в силах обеспечить индивиду былое единение и
спокойствие, так как отделенность от прошлого неизбежна; путь это связан с
отказом от своей индивидуальности, он смягчает тревогу и делает жизнь
терпимой, но проблемы не решает. При избрании последнего пути жизнь
превращается в автоматическую деятельность, не имеющую цели и неспособную
дать результат [1Ф, с. 123-124].

Один из механизмов бегства от свободы -- отказ от своей личности и связь ее
с какой-либо внешней силой для получения силы, не достающей индивиду. Эти
механизмы выражаются в мазохистских и садистских тенденциях, которые
имеют место быть как у невротиков, так и у нормальных людей, но выражены
в разной степени. Наиболее частое проявление мазохистских тенденций --
чувства собственной неполноценности, беспомощности. У этих людей имеется
видимое стремление избавиться от этих чувств, но неосознаваемая связь с
желанием подчиниться у них очень сильна. Они постоянно проявляют зависимость
от внешних сил, стремление подчиниться. Жизнь ими воспринимается как
огромная неуправляемая машина, с которой они не в силах совладать. В более
тяжелых случаях наблюдается увлечение самокритикой, самоистязание (физическое
или моральное), желание болеть и другое стремление нанести себе вред.
Встречаются и изощренные формы мазохизма, когда какое-либо стремление
усердно маскируется индивидом или, например, оправдывается его абсолютной
неизбежностью в данных обстоятельствах [1Ф, с. 125-126].

В характерах подобного типа могут наблюдаться и садистские тенденции.
Условно их можно поделить на три типа: 1) стремление к получению власти над
людьми, 2) стремление к поглощению материальных и моральных богатств людей,
3) стремление причинять другим страдания. Садистские тенденции, естественно,
рационализируются еще больше, ибо они уже не столь безобидны, как мазохизм.
Садисты обладают столь же сильной привязанностью к своим жертвам, как и
мазохисты к своим реальным или виртуальным мученикам. ?менно в этом, по
Фромму, заключается парадокс долговременного существования браков, где муж
всячески унижает жену. Садомазохистские союзы (причем не только брачные)
столь же крепки, сколь союзы людей нормальных в смысле отсутствия у них
подобных наклонностей [1Ф, с. 126].

Наблюдения за мазохистами помогли Фромму установить, что все они переполнены
страхом одиночества; страх этот может быть неосознанным или замаскированным,
но он есть, и обусловлен он негативной свободой. Мазохизм же есть один из
путей избавиться от этого страха за счет снятия с себя бремени свободы,
другими словами -- отказа от собственной личности. В определенных условиях
реализация мазохистских устремлений приносит облегчение (в качестве примера
Фромм приводит подчинение вождю в фашистском режиме, когда индивид обретает
некоторую уверенность за счет единения со многими миллионами себе подобных).
Но подобное решение избавляет лишь от осознанного страдания, скрытая же
неудовлетворенность остается. На этом и других характерных примерах Фромм
показывает иррациональность невротической деятельности, результат которой
не соответствует мотивировке: индивид не в силах выбрать верное решение,
поскольку ищет наипростейший выход из ситуации, дающий облегчение как можно
быстрее и ценой как можно меньших затрат [1Ф, с. 132-134].

Мазохистские узы являются вторичными узами -- "спасательным кругом" для
личностей, подавленных чувствами тревоги, сомнения, бессилия; в отличие от
первичных уз, существующих до завершения процесса индивидуализации. Попытки
получить свободу из вторичных связей обречены на провал, так как индивид
в принципе не может слиться с той силой, к которой он "прилип". Что касается
садизма, то одно из его проявлений -- жажда власти -- коренится в
психологической слабости, в неспособности личности выстоять в одиночку [1Ф,
135-140]. Предполагая, что садомазохистские черты выражены в разной степени
в каждом человеке, Фромм показывает, что садомазохистский характер сам по
себе -- еще не свидетельство ненормальности. ?ндикатором наличия или
отсутствия невротичности является социальное положение человека, задачи,
которые он выполняет в обществе и шаблоны чувства и поведения,
распространенные в культуре, в которой тот проживает [1Ф, с. 141]. ?менно
садомазохистский характер типичен для низов среднего класса в Германии,
где идеология нацизма нашла отклик.

Говоря об авторитарном характере (слово "авторитарный" Фромм употребляет
вместо "садомазохистский" дабы устранить двоякое толкование), Фромм отмечает,
что наиболее специфической его чертой является отношение к власти и силе.
Для авторитарного характера люди делятся на сильных и бессильных. Сила
привлекает и вызывает готовность подчиниться, бессилье вызывает ярость и
желание унизить, растоптать человека. Другая характерная особенность --
тенденция сопротивляться власти, даже если власть доброжелательна и
нерепрессивна по своей натуре. Авторитарный характер любит условия,
ограничивающие свободу человека, он с удовольствием подчиняется судьбе.
Общая черта всего авторитарного мышления заключается в убеждении, что
жизнь определяется силами, лежащими вне человека, за пределами его интересов
и желаний. Активность людей с авторитарным характером основана на глубоком
чувстве бессилия, которое они пытаются преодолеть. Авторитарная философия
является нигилистической и релятивистской, в ней отсутствует понятие
равенства [1Ф, с. 142-148].

Особое внимание Фромм уделяет описанию такой формы зависимости, когда
вся жизнь человека связывается с какой-либо внешней силой, которая надежно
защитит его от всех напастей -- "волшебным помощником". Фрейд истолковывал
явление пожизненной зависимости от внешнего объекта как продолжение ранних
связей с родителями на всю жизнь. Этот феномен произвел
на него настолько большое впечатление, что в эдиповом комплексе Фрейд
разглядел основу всех неврозов и считал успешное преодоление этого комплекса
главным залогом нормального развития. Однако, по мнению Фромма, фрейдовское
толкование феномена было неверным: ни сексуальные влечения, ни вытекающие
из них конфликты не являются основой фиксации детей по отношению к родителям:
потребность связать себя с каким-то символом авторитета вызывается не
продолжением первоначального сексуального влечения к родителям, а подавлением
экспансивности и спонтанности ребенка и вытекающим отсюда беспокойством.

Наблюдения Фромма показали, что сущность любого невроза, равно как и
нормального развития, составляет борьба за свободу и независимость. Многие
"нормальные" люди принеся в жертву личность, стали хорошо приспособленными
и потому считаются нормальными. Невротики же, по сути дела, продолжают
сопротивляться полному подчинению и представляют собой пример неразрешенного
конфликта между внутренней зависимостью и стремлением к свободе
[1Ф, с. 150-153].

Другой механизм бегства, разрушительность, имеет те же корни, что и
садомазохизм, но принципиально отличается тем, что целью ее является
уничтожение объекта: от чувства собственного бессилия можно с легкостью
избавиться, разрушив весь мир вокруг, а то, что при этом индивид окажется
в полном одиночестве, нисколько не противоречит его целям -- это идеальное
одиночество, когда угроза разрушения отсутствует вовсе. Разрушительность
бывает двух видов: реактивная -- в ответ на агрессию извне, что естественно,
и активная, постоянно живущая в индивиде и только ждущая повода для
своего проявления. Если разрушительность не имеет под собой причин, человек
считается психически нездоровым, однако, как и в случае с садомазохизмом,
разрушительность часто рационализируется. В случае, если не удается найти
объект реализации разрушительных тенденций индивида, они могут быть
направлены на него самого и привести к попытке самоубийства. ?сточником
этих негативных тенденций также могут быть тревога и скованность.
?золированный индивид ограничен в самореализации, ему не хватает внутренней
уверенности -- необходимого условия самореализации. Проблема взаимосвязи
скованности и разрушительности рассматривалась Фрейдом -- в своих поздних
работах он ставит инстинкт разрушительности на одну ступень с инстинктом
жизни и делает предположение о том, что инстинкт смерти, подпитанный
сексуальной энергией, может быть направлен как на других объектов, так и
на самого субъекта. ? здесь Фромм высказывает несогласие со взглядами Фрейда:
"биологическое истолкование не может удовлетворительно объяснить тот факт,
что уровень разрушительности в высшей степени различен у разных индивидов
и разных социальных групп." Причем в пределах определенных социальных групп
разрушительность различных индивидов имеет очень похожий уровень -- факт,
явно показанный Фроммом на примере социальных групп Германии. В "Бегстве от
свободы" Фромм не дает анализа причин разрушительности, по его мнению,
проблема эта крайне сложна, он указывает лишь пути поиска. Фромм считает,
что уровень разрушительности в индивиде пропорционален степени, до которой
ограничена его экспансивность -- общую скованность, препятствующую
самореализации и проявлению всех возможностей. При подавлении стремления
индивида к жизни его энергия трансформируется в разрушительную.
"Разрушительность -- это результат непрожитой жизни." [1Ф, с. 153-158].

Другие механизмы бегства, по Фромму, состоят в полном отрешении от мира или
"психологическом самовозвеличении" до такой степени, что мир становится мал
по сравнению с человеком, однако они не представляют интереса в смысле
общественной значимости. Еще один важный в социальном плане механизм
заключается в том, что индивид полностью усваивает тип личности, предлагаемый
ему обществом и перестает быть самим собой. Способ этот характерен для
нормальных людей в общепринятом смысле этого слова, однако в этом случае
возникает противоречие с представлениями о нашей культуре, одно из которых
заключается в том, что большинство членов общества -- личности свободные
и
┼ёыш ┬рь эєцэр яюью∙№ ё рърфхьшўхёъющ ЁрсюЄющ (ъєЁёютр , ъюэЄЁюы№эр , фшяыюь, ЁхЇхЁрЄ ш Є.ф.), юсЁрЄшЄхё№ ъ эр°шь ёяхЎшрышёЄрь. ┴юыхх 90000 ёяхЎшрышёЄют уюЄют√ ┬рь яюьюў№.
┴хёяырЄэ√х ъюЁЁхъЄшЁютъш ш фюЁрсюЄъш. ┴хёяырЄэр  юЎхэър ёЄюшьюёЄш ЁрсюЄ√.

╧юьюцхь эряшёрЄ№ ЁрсюЄє эр рэрыюушўэє■ Єхьє

╧юыєўшЄ№ т√яюыэхээє■ ЁрсюЄє шыш ъюэёєы№ЄрЎш■ ёяхЎшрышёЄр яю тр°хьє єўхсэюьє яЁюхъЄє
═єцэр яюью∙№ т эряшёрэшш ЁрсюЄ√?
╠√ - сшЁцр яЁюЇхёёшюэры№э√ї ртЄюЁют (яЁхяюфртрЄхыхщ ш фюЎхэЄют тєчют). ╧ш°хь ёЄрЄ№ш ╨╚═╓, ┬└╩, Scopus. ╧юьюурхь т яєсышърЎшш. ╧Ёртъш тэюёшь схёяырЄэю.

╧юїюцшх ЁхЇхЁрЄ√: