Экстринсивная и интринсивная мотивация
Однородность тематики (эндогенность) действия и его цели
Согласно последней, шестой концепции, вопрос заключается в том, переживает ли субъект, и если да, то в какой мере в этом переживании отражена содержательная и неотъемлемая взаимосвязь между действием и его целью, или основанием [Н. Несkhausen, 1976]. Таким образом, здесь ставится вопрос о самоатрибуции мотивации. Интринсивно мотивированным действие является в том случае, когда средство (действие) и его польза (цель действия) тематически связаны друг с другом; иными словами, когда цель тематически однородна с действием, так что последнее осуществляется ради своего собственного содержания. В частности, действие достижения будет интринсивно мотивированным, если оно предпринимается только ради результата, которого предстоит добиться, поскольку тем самым будет решена задача или произойдет оценка собственных возможностей. Тем самым результат действия - определенное достижение - не становится, в свою очередь, средством осуществления недостиженческой по своей тематике цели (например, помощь другому человеку, стремление понравиться ему, получение определенной суммы денег, нужных для еще какой-либо цели), добиться (или добиться с меньшими затратами) которой иным способом субъект в данный момент не в состоянии. Если результат действия достижения является средством, то действие сохраняет интринсивно мотивированный характер лишь в том случае, когда результат оказывается средством в смысле необходимого промежуточного звена на пути к достиженческой по содержанию цели более высокого порядка [Н. Heckhausen, 1977а; b].
Вместе с тем действие будет мотивированным экстринсивно, если средство (действие) и его польза (цель действия) тематически не совпадают друг с другом, т. е. если цель и действие тематически разнородны, так что действие и его результат оказываются лишь средством на пути к некоторой тематически отличной от них цели. Этот характер средства является чисто внешним, он задается произвольно и может быть, по существу, любым. Например, агрессия будет экстринсивно мотивированной, если человек нападет на кого-то не для того, чтобы отомстить (это было бы интринсивной мотивацией), но для того, чтобы овладеть деньгами, которые этот другой держит при себе. Исследователи агрессии говорят в этом случае об "инструментальной" агрессии, которую не следует смешивать с собственно (т. е. в принятой здесь терминологии - интринсивно мотивированной) агрессией.
То же различение проводит Круглянски [A. W. Kruglanski, 1975], противопоставляя друг другу эндогенные (внутренне мотивированные) и экзогенные (внешне мотивированные) действия. К этому различению он пришел на основе столь же остроумной, сколь и справедливой критики исходящих из теории атрибуции попыток разделить действия на имеющие внутренние и внешние причины [см.: Н. Н. Kelley, 1967] (сравни табл. 10.2, где на основе различных типов информации причины действия локализуются либо в предметных "обстоятельствах" действия, либо в "субъекте").
Однако на деле действия и лежащие в их основе намерения всегда обусловлены только внутренне. Это относится и к тем случаям, когда в соответствии с обоими различаемыми здесь параметрами ковариации - специфичностью и согласованностью-напрашивается внешняя локализация причин (свойства объекта или обстоятельства), т. е. когда наличествует высокая специфичность либо в отношении объекта действия (особые свойства), либо в отношении обстоятельств ситуации (например, назначенное за выполнение действия вознаграждение) или когда в данной ситуации все поступают таким образом (высокая согласованность).
Круглянски различает действия и события, подразумевая под последними фактические результаты действий. Теоретико-атрибутивное подразделение внутренних и внешних каузальных факторов уместно применять лишь в отношении результатов действия (событий) [см.: М. Zuckerman, 1978]. Действия и лежащие в их основе интенции могут, разумеется, осуществляться в расчете на внешние факторы, однако последние не являются их "побудителями". В отличие от них результат действия не полностью зависит от субъекта, так как его наступление всегда обусловлено отчасти внутренними (зависящими от субъекта) и отчасти внешними (зависящими от окружения) факторами. Действиям же может быть приписана только эндогенность или экзогенность. Действие эндогенно (или интринсивно мотивировано), если цель содержится в самом его осуществлении и результате. Действие экзогенно (или экстринсивно мотивировано), если его осуществление и результат являются средством к достижению некоторой другой цели, которая не имманентна действию, но соединена с результатом действия произвольно возникшим отношением инструментальности. Впрочем, уместнее было бы, как замечает Басе [А. Н. Buss, 1978], говорить не об эндогенных и экзогенных действиях, а об эндогенных и экзогенных основаниях действия.
До сих пор мы исходили из простейшего случая: существует лишь одна цель, которая тематически либо однородна (эндогенна), либо разнородна (экзогенна) действию, причем всегда можно однозначно определить, имеем ли мы дело с первым или со вторым вариантом. Однако в реальности сосуществует, как правило, не одна цель, а несколько, и квалификация их как эндо- или экзогенных не. всегда, особенно при оценке действия другого человека, оказывается бесспорной. Кроме того, при понимании интринсивной мотивации в смысле 6-й из перечисленных концепций одна и та же цель может мотивироваться как внутренне, так и внешне, т. е. при атрибуции собственной мотивации цель может переживаться как отчасти эндогенная, а отчасти экзогенная. Что касается количества различимых или предполагаемых целей действия, то здесь срабатывает келлиевский принцип обесценивания [Н. Н. Kelley, 1971; см. также гл. 10]. Чем в большей степени учитывается существование наряду с некоторой эндогенной целью других, экзогенных, тем сильнее атрибуция интринсивно мотивированного действия обесценивается за счет экстринсивно мотивированного [A. W. Kruglanski, A Riter, D. Arazi, R. Agassi, J. Montequio, I. Peri, М. Peretz, 1975]. Вместе с тем уверенность в наличии в том или ином случае эндогенной цели и знание того, каковы экзогенные (дополнительные по отношению к эндогенной или замещающие ее) цели, могли быть подтверждены с помощью предложенного Келли различения ковариационной информации по параметрам стабильности, специфичности и согласованности.
Оценка различных концепций
Психологически наиболее ясной из новых концепций интринсивной мотивации представляется концепция эндогенности (однородности) действия. Она полностью совпадает с радостной поглощенностью деятельностью у Чиксентмихали [М. Csikzentmihalyi, 1975], если даже связанное с этим понятием переживание "потока" и оказалось бы лишь частным случаем. Деятельность самоутверждения в смысле де Чармса [P. deCharms, 1968] не всегда может служить признаком интринсивной мотивации, поскольку и экзогенные действия, например оказание помощи человеку с тем, чтобы поставить его в зависимость от себя, бывают целиком связаны с ощущением субъектной обусловленности. Предлагаемое Деси [Е. L. Deci, 1975] соединение самоутверждения с переживанием компетентности этой опасности избегает, ибо эндогенность обеспечивается компетентностью, связанной с действием. Однако за это пришлось платить дорогой ценой: переживание компетентности оказалось тематически связанным исключительно с деятельностью достижения, а все прочие эндогенные действия остались за бортом. К концепции группы Липпера о сверхподтверждаемости последнее не относится, однако эта концепция еще недостаточно дифференцирована.
Довод Круглянски и его коллег [A. W. Kruglanski et а1., 1975] опровергает трактовку самоутверждения в смысле "внутренней" локализации причин, поскольку, скажем, денежное вознаграждение, которое в силу внешней локализации причины заведомо должно делать мотивацию экстринсивной, вполне может усиливать интринсивную мотивацию деятельности, будучи связанным с природой самого задания; деятельность оказывается, таким образом, денежно-эндогенной, как в случае азартной игры (например, типа орлянки). Примером денежно-экзогенной деятельности может служить игра в конструирование, осуществляемая совместно с экспериментатором. В указанном выше и в еще одном исследовании (в котором одна и та же игровая деятельность связывалась в одном случае денежно-эндогенно с фондовой биржей, а в другом денежно-экзогенно с руководством спортивной командой) выводы об интринсивной мотивации делались на основе самоотчетов об интересе к игре, предпочтении ее по сравнению с возможными альтернативными видами активности и чувства радости от выполняемой деятельности. Результаты оказались вполне однозначными: введение денежного вознаграждения повышало интринсивную мотивацию в случае денежно-эндогенной деятельности и снижало ее, если деятельность была денежно-экзогенной. Таким образом, не денежное вознаграждение само по себе ("внешняя" локализация причин) ослабляет интринсивную мотивацию, а лишь его применение в ситуации деятельностей, внутренне с деньгами не связанных. Если же деятельность, напротив, по природе своей связана с деньгами, то вознаграждение увеличивает ее интринсивную мотивацию, т. е. интерес к ней, радость от нее и ее продолжительность.
Что касается трех более ранних концепций, то первая из них (влечение без редукции влечения) представляет чисто исторический интерес, ибо все охватываемые ею феномены попадают в класс эндогенных, т. е. интринсивно мотивированных, форм поведения. Концепция свободы от цели, несомненно, чересчур узка, ибо интринсивно мотивированными оказываются в этом случае лишь содержащие цель в самих себе виды активности типа игры. Наконец, концепции оптимального уровня активации и рассогласования представляют собой процессуальные модели регуляции действия, подходящие как для содержащих цель в самих себе, так и для обычных целенаправленных активностей, которые не оставляют сомнений в их эндогенности. Однако активности, регулируемые в соответствии с принципом оптимального уровня, несомненно, являются лишь частным случаем всех внутренне мотивированных деятельностей, если решающим критерием для выделения последних считать эндогенность действий.
Ослабление интринсивной мотивации под воздействием внешнего подкрепления
Различие между эндогенными и экзогенными действиями может быть сведено, если воспользоваться терминологией психологии мотивации, к различию весовых коэффициентов интринсивной (тематически однородных действию последствий его результата) и экстринсивной (разнородных действию последствий) привлекательности. Если бы оба вида привлекательности находились друг с другом в аддитивном отношении, их различение представляло бы чисто академический интерес и едва ли могло стимулировать дальнейшую разработку исследований. Однако с начала 70-х гг. стали появляться все новые данные, подтверждавшие справедливость первого из двух тезисов де Чармса [P. deCharms, 1968]: если к интринсивной привлекательности, достаточной для побуждения к деятельности по выполнению задания, добавляется еще и экстринсивная привлекательность и, таким образом, возникает "сверхподтверждаемость" некоторой нравящейся субъекту деятельности, то предрасположенность к ней, измеренная по ряду параметров, характерных для "внутренней" мотивации, снижается [см.: Е. L. Deci, 1975; J. Condry, 1977; W. W. Notz, 1975]. Схема типичного эксперимента включала три стадии. На первой фиксировалось спонтанное обращение к обладавшему высокой притягательностью заданию и работа над ним. На второй индуцировалась "сверхподтверждаемость" той же деятельности: экспериментатор обещал и фактически вводил дополнительные внешние последствия результата. Последствия эти могли состоять в материальном, символическом или словесном поощрении (иногда и наказании) или же ограничиваться только информацией о достигнутом результате. Эта информация не всегда связывалась с достижениями, но могла просто относиться к участию в эксперименте в целом. Кроме того, испытуемым не всегда сообщалось заранее о таких последствиях, они могли вводиться неожиданно по окончании деятельности. Третья стадия - отсутствие последствий результата - следовала непосредственно после этого или через определенный (до нескольких недель) промежуток времени. На этой стадии испытуемые, не зная, что за ними наблюдают или что их к чему-то побуждают, получали возможность снова спонтанно обратиться к первоначальной деятельности или же делать что-нибудь другое. Помимо фиксации возобновления деятельности (в той форме, какая использовалась Овсянкиной еще в 1928 г.) фиксировались также объективные показатели типа продолжительности деятельности или латентного периода, а наряду с ними нередко еще и данные опроса испытуемых типа радости от работы над заданием. Эти показатели сопоставлялись с показателями контрольной группы (у которой на второй стадии "сверхподтверждаемость" не индуцировалась) или же с исходными показателями первой стадии.
Один из типичных экспериментов осуществили Липпер, Грин и Нисбетт [М. R. Lepper, D. Greene, R. Е. Nisbett, 1973]. Для участия в нем были отобраны дошкольники, проявлявшие заметный интерес к рисованию цветными фломастерами. Эксперимент проводился индивидуально, причем одним детям за рисование заранее обещалась награда (грамота с печатью и лента), другие вознаграждались неожиданно после рисования, а третьим не давалось ни обещаний, ни наград. Затем на протяжении двух недель снова, как и на начальной стадии, велось скрытое наблюдение за свободной игровой деятельностью детей в детском саду. Снижение длительности занятий рисованием произошло у тех детей, которые ожидали награду и получили ее; его не наблюдалось ни у контрольной группы, ни у тех, кто получил награду неожиданно.
В ряде исследований проверялся ослабляющий эффект сверхподтверждаемости в зависимости от различных факторов, особенно вида последствий результата, их сопряженности, ожидаемости и выделенности. В отношении вида последствий результата обнаружено, что материальное поощрение сильнее снижает показатели интринсивной мотивации, чем символическое или вербальное [R. Anderson, S. Т. Manoogian, J. S. Reznick, 1976; S. J. Dollinger, М. H. Thelen, 1978], похвала стимулирует [R. Anderson et al., 1976; Е. L. Deci, 1971], однако это не относится к женщинам [Е. L. Deci, 1972а: Е. L. Deci, W. F. Cascio, J, Krusell, 1975], а порицание ослабляет мотивацию. Вопрос о том, более ли ослабляет интринсивную мотивацию соразмерность награды достигнутому результату или же просто вознаграждение за участие в эксперименте в целом, остается открытым. До сих пор в исследованиях, где применялся либо тот, либо другой вариант поощрения, наличие этого эффекта подтверждалось, и лишь Деси [Е. L. Deci, 1972Ь] не обнаружил при недифференцированном вознаграждении какого-либо эффекта; однако он, несомненно, получен, например в исследовании Круглянски и его коллег [A. W. Kruglanski, I. Freedman, G. Zeev, 1971]. Ожидаемые награды оказывают более сильное ослабляющее влияние, чем неожиданные [М. R. Lepper et al., 1973; исключение: A. W. Kruglanski, S. Alon, Т. Lewis, 1972]. Выделенность соответствия вознаграждения достижениям сильнее ослабляла интринсивную мотивацию, чем отсутствие такой выделенности [М. Ross, 1975]. Все эти данные справедливы при условии, что деятельность изначально вызывала у испытуемых высокий интерес. Кэлдер и Стоу [В. J. Calder, В. М. Staw, 1975] предлагали испытуемым одну и ту же деятельность (задание типа решения ребусов) в двух вариантах: более и менее интересном (с картинками-иллюстрациями или без них); они обнаружили, что, во-первых, как и предполагалось, вознаграждение снижало удовольствие от интересного задания и что, во-вторых, оно при этом настолько усиливало удовольствие от неинтересного задания, что работа над последним начинала приносить большую радость, чем выполнение первого. Деси [Е. L. Deci, 1975] независимо от бихевиористско ориентированной бемовской концепции самовосприятия разработал теорию когнитивной оценки, сходную с теоретическим подходом липперовской группы, но позволяющую осуществить более дифференцированный анализ. Согласно Деси, обещанное вознаграждение ведет к "осознанию возможного удовлетворения". Если при этом возникает ощущение снижения компетентности и уменьшения самоутверждения, то интринсивная мотивация ослабляется. Однако вознаграждение и обратная связь о результате обычно по-разному соотносятся с двумя из всех рассматриваемых аспектов - контролирующим и информирующим. Первый из них способствует внешней мотивации, второй - внутренней. Если, например, применение власти состоит в контроле над другим человеком, то оно разрушает внутреннюю мотивацию последнего [см. гл. 7; а также: D. Kipnis, 1972]. Липпер и Грин [М. R. Lepper. D. Greene, 1975] расширили эксперимент с дошкольниками (интересные задания -загадки, ожидаемое или неожиданное поощрение привлекательной игрушкой, возобновление деятельности по выполнению задания как критерий мотивации), введя в качестве особого условия надзор за ребенком. На испытуемого направлялась телекамера, а ему сообщалось, что всякий раз, когда вспыхивает свет, экспериментатор контролирует с помощью камеры, насколько хорошо он работает. Как видно из рис. 12.14, в этом случае происходит суммирование независимых друг от друга ослабляющих мотивацию эффектов вознаграждения и надзора.
Помимо наблюдения