В.В. Розанов о проблемах воспитания и образования в семье и школе
Представляется, что Розанов был в числе тех мыслителей, кто предвидел выход на авансцену «массового человека» - исправного потребителя и производителя эрзац-культуры. Антикультурность «массового человека» зиждится на поверхностности его знаний и объективистской всеядности культурного потребительства. Некоторые черты «массового человека» обнаруживаются в следующей особенности «современного образования», отмеченной Розановым, который обращает внимание на то, «…что, воспринимая лишь схемы всего действительного, что было прежде и существует теперь, воспитываемые не только ни о чем действительном не имеют понятия, но и имеют ложное и наглое понятие, будто бы все, но лишь без подробностей, они уже знают» [2. С. 17]. Не в «Сумерках просвещения», а в более поздних произведениях Розанов часто использует такую апокалипсическую сентенцию: «и в конце времен охладеет любовь». Думается, эти слова вполне подходят для того, чтобы выразить главное опасение Розанова по поводу негативных тенденций в системе образования и шире - развития культуры в целом. В основе культа предпочтение, почитание, любовь. Нет культуры там, где все равно. Культура, если производить это слово от слова «культ», как это делает Розанов, завита вокруг неравнодушного отношения и живет внутри (эпохи, предмета, религии). Снаружи, в отстраненности и равноудаленности объективного отношения, - есть знание о культуре, но нет самой культуры. Розанов напоминает нам главную истину, которую в религиозном оформлении можно выстроить так: Бог есть любовь, искра Божия в человеке - это способность к любви, без любви нет истинного знания и не может быть истинной культуры. Размышления Розанова о проблемах образования и воспитания, культуры, семьи основанием своим имеют именно эту простую истину. Кто-то может спросить: «Но где же здесь педагогические новации оригинального русского мыслителя?» -Ответим так - нет никаких формальных новаций, нет придумывания чего-то принципиально нового. Здесь мы имеем дело с напоминанием о том, что новое вряд ли более значимо, чем главное, первостепенное. Казалось бы, странная оппозиция - «новое-главное», но в реальной жизни довольно часто новое противопоставляется «главному» и даже, более того, оттесняет «главное» на задний план - само собой разумеющееся неинтересно, набило оскомину, другое дело, нечто небывалое - такой имеющий свои положительные стороны, но и отрицательные тоже, ход вещей порой приводит к временному торжеству небывальщины. Требуется талант мыслителей-реалистов: писателей, художников, педагогов, чтобы напоминать людям о непреходящей ценности прописных истин.
Одной из таких прописных истин, требующих, по мнению Розанова, напоминания, была (и ныне является) истина, утверждающая первостепенную значимость семьи в воспитательном процессе. Именно в семье «высекается» и пестуется искра Божия в детях, семья любит ребенка не по должности, не по назначению. Розанов не был сторонним религии человеком, но даже если не принимать во внимание религиозность писателя, нельзя не согласиться с бытийной истинностью многих его наблюдений. Незаменимость семьи укоренена в самом ее естестве, и вот как Розанов поясняет этот установленный природой порядок вещей: «Тайны гроба и жизни полнее, целостнее, ярче открыты женщине; она их преимущественная хранительница; и то, что к ней примыкает, - семья может быть полна еще смыслом этих таинств, когда все вокруг его утратили. Мы возвращаемся к школе - разве она теряла ребенка? Вымаливала его жизнь, не скажем у Бога, но хоть бы у «природы»? Итак, может ли, умеет ли, если бы даже хотела, она молиться так горячо страстно, так бояться Бога, как семья, и даже такая, в которой нет «катехизиса»?» [2. С. 134]. Соотнося роль школы в воспитании детей с аналогичной ролью семьи, Розанов окончательно определяет приоритеты. «Повторяем, - пишет автор «Сумерек», - школа дает только посох человеку, которого формирует семья» [2. С. 137]. Семья есть родная ребенку, здесь присутствует родовая интимная среда, близкая его сердцу интонация, в этой среде душа ребенка пребывает в уютном, готовом впитывать впечатления состоянии, и задушевная интонация или, как еще говорят, теплая атмосфера семьи предполагает отзывчивость маленького человека на все воспитательные импульсы. Мы, бывает, говорим о чем-то - «тронуло душу», «задело за живое», представляется, что семья, причем любая семья, обладает в большей или меньшей степени врожденной способностью сохранять душу «без кожуры», открытой и живой, препятствовать её окостенению, семья обладает той «частотой», на которую настроены «приемники» в ней подрастающих детей. По Розанову, семья представляет собой естественное образование, своей «кровеносной системой» она связана со всем «родовым древом»: с собственно родом, далее с городом, волостью, уездом, наконец, со всей национально-религиозной общностью - народом, и ей есть дело до всего «кровного», а школа - «это давно безродный, всюду и от всего отделившийся в своем роде «индивидуум», который, перекочевывая с места на место, льстиво приближается к каждому и уверяет, что ему именно он приходится ближайшим родственником, наследство которого он вправе и должен получить» [2. С. 135]. Розанов, стремящийся всем своим творчеством отсрочить всеобщее духовное похолодание, в частности, распространение казенщины и бюрократизма в деле воспитания детей, высказывался категорически против «освобождения» семьи от воспитательных функций, перекладывания последних всецело на плечи школы. Наоборот, семье и церкви, «а не государственной школе, должен быть предоставлен, по крайней мере, отроческий возраст, от 8 до 12 лет. Его воспитание есть долг семьи, забота прихода; и нельзя, не развращая их, снимать с них этого долга» [2. С. 49]. Воздержимся от оценок предполагаемой Розановым роли церкви в воспитании детей, но отметим, что роль семьи вряд ли была преувеличена внимательным педагогом и социальным мыслителем. Вероятно, Розанов ощущал опасность для жизни общества, исходящую от излишнего огосударствления, стандартизации и коллективизации воспитательного процесса. По мнению философа, современная ему школа с ее массовостью не может быть достаточно внимательной к личности ребенка, и посему, так сказать, на выходе из механизма воспитания обнаруживается усредненный стандартизированный продукт. Философ прекрасно понимал разницу между единством и всеединством. Первое в контексте данного противопоставления представляет собой безликое объединение в хорошо управляемую массу. Всеединство же есть сознательное и свободное, иными словами - соборное единение, в котором нет нивелировки личности, напротив, создаются условия для её роста, развития. Надо сказать, что в философском творчестве Розанова вполне естественным образом сочетались апология личности и родового начала. Семья, по мысли русского философа, и есть то образование, где органично соединены два начала, жизненно важные как для конкретного человека, так и для общества в целом - начала личности и естественной общности. Субъекты всеединства не могут быть произведены воспитательным механизмом, они взращиваются в духовно-органичной атмосфере семьи. Школа, полагает Розанов, не должна противопоставлять себя духу семьи, но должна наследовать его и развивать применительно к новым обстоятельствам возраста, места и задач. В качестве некоего идеала школы Розанову представляется мастерская художника эпохи Возрождения. « В цветущие времена пластических искусств всякий именитый художник творил, окруженный толпою им избранных, его избравших учеников. Эти юноши составляли его семью, были свидетелями и участниками его трудов, постоянными его собеседниками» [2. С. 25].
Вполне возможно, что розановские советы и мечты о сохранении в русской жизни определенного религиозно-семейного уклада или о небольшой школе -творческой мастерской, наследующей этот уклад, могут быть расценены как следствия патриархальных иллюзий писателя. Вряд ли имеет смысл отрицать, что с течением времени многое устаревает и исчезает: уходят безвозвратно в небытие особенности старого быта, преобразуются общественые институты, претерпевает существенные изменения сама ментальность народа. Со временем все уже не то и не так, как было раньше -иные обстоятельства, иные мысли. Но все же развитие предполагает не только отрицание, но и сохранение, не исключительно новации, но и традиции. Помня об этой философской истине, возможно, стоит прислушаться к критическим замечаниям и советам Розанова. Думается, небесполезно и интересно было бы для каждого, связанного с областью педагогических проблем, прочитать «Сумерки просвещения», сравнить то, что волновало педагогическую общественность в конце XIX века, с тем, что волнует теперь - в начале века XXI, подумать, являются ли обозначенные автором «Сумерек» дихотомии историческими или экзистенциальными, и вынести самостоятельное суждение о книге и её актуальности.
Список литературы
1. Розанов В.В. О себе и жизни своей. М.: Московский рабочий, 1990. 876с.
2. Розанов В.В. Сумерки просвещения. М.: Педагогика, 1990. 624с.