Дискуссия о высшем женском образовании в московском университете (1861 г.)
Только теперь, после прямого ответа на отношение Главного правления училищ, могу я коснуться вопроса, которого ожидаю почти наверное: много ли действительной пользы принесет допущение женщин к академическим курсам и ученым степеням, если оно будет привязано к указанным мною условиям; не останется ли это право их надолго правом неприменяемым и бесполезным, так как у нас в настоящее время немного найдется женщин, достаточно обученных и древним языкам, и математике, и прочим предметам гимназического курса, чтобы выдержать вступительный экзамен во всем его объеме.
Ответ будет короток. Главное правление училищ не спрашивает нас, много ли, мало ли найдется охотниц воспользоваться правом посещать факультетские лекции и приобретать ученые степени и найдутся ли они вообще, и когда именно; оно спрашивает только о том, может ли это право быть признано за ними, или нет; словом, оно спрашивает о принципе, а не об объеме его приложения в настоящую минуту. Как велик будет этот объем, покажет время; кто решится определить и предсказать его заранее?
Но самый запрос Правления есть уже весьма знаменательный факт. Он возник из частного, небывалого у нас случая: одна девица просила дозволения слушать в университете медицинские лекции для получения впоследствии лекарского звания. Я не имею чести знать эту девицу; следственно не могу знать и того, заслуживает ли прошение ее особенного уважения. Я знаю только одно: что немного, весьма немного лет тому назад, десять подобных прошений не встретили бы ничего, кроме официального отказа и нескольких неофициальных шуточек и острот, которые в то время считались очень забавными. Иначе смотрит на это дело нынешнее просвещенное Правление училищ: оно считает его довольно важным, довольно тесно связанным с современным вопросом о пределах женского образования вообще, чтобы предложить его на обсуждение университетских советов и выслушать серьезное, мотивированное их мнение.
Подобный образ действий не может остаться без последствий, не может не вызвать на дальнейшие соображения, не породить или не ускорить новых проектов; доказательством служит уже высказанная членами нашего Совета мысль об учреждении высшего женского училища - мысль, которая, без сомнения, могла бы родиться и без запроса Главного правления училищ, но, по всей вероятности, не родилась бы в самом конце заседания 23 сентября. Еще раз приветствуя эту прекрасную мысль выражением живейшего сочувствия, я позволю себе, однако, заметить, что осуществление ее, сколько видно [досель], поведет пока только к высшему научному изложению, для женского пола исключительно, некоторых предметов по части новейшей словесности, всеобщей истории и географии, естественных наук и теории и истории изящного искусства, но все еще не решит сомнения в том, может ли женщина искать ученых степеней по части древней филологии, математики, юриспруденции и медицины и посвящать себя условливаемым этими степенями знаниям. А потому и осмеливаюсь представить на обсуждение Совета нижеследующие вопросы, на которые желал бы, по возможности, получить категорические ответы:
Можно ли допустить, что женщине, точно так же как мужчине, дозволено желать и искать специального факультетского образования, ученых степеней и сопряженных с ними прав? И если можно, то
Не будет ли достойным нашего Совета делом взять на себя инициативу в приискании средств к удовлетворению этого законного желания?
Не будет ли полезно объявить о приискании всех для факультетского образования женщин средствах заблаговременно, т.е. за год или за два до приведения их [в] действие, дабы желающие воспользоваться ими могли надлежащим образом приготовиться к своим специальным научным занятиям? И наконец,
Если тот или другой факультет приищет эти средства ранее прочих, не может ли он представить своих соображений о приведении их в действие, не дожидаясь решения остальных факультетов?
Ответы заслуженного профессора Н.Е. Зернова
на вопросы анкеты Попечителя Московского учебного округа об Университетском уставе[26]
10 декабря 1861 г.
Попечитель Московского учебного округа, свидетельствуя свое почтение, имеет честь покорнейше просить господ членов Университета представить ему в возможно непродолжительном времени [...] свое мнение на предлагаемые здесь вопросы, равно как и присоединить к ним такие, кои могли бы возникнуть в дополнение предлагаемого. [...]
2) Должен ли Университет быть вполне открытым заведением, где бы читались публичные курсы для всех желающих, без различия пола, возраста и степени подготовки (как College de France), или же должен сохранить свой прежний характер, подобно университетам других государств Западной Европы? [...]
2) До сих пор Университеты наши были уже доступны сторонним слушателям без различия возраста и степени подготовки. Недавно только возбужден был вопрос о различии пола и в Московском университетском совете решен отрицательно для пола женского. Но едва ли это решение безусловно основательно. В сущности женщина оказывается не менее способною к большей части ученых упражнений, как и мужчина, а потому не менее имеет и права на них. Если в С.-Петербургском университете допущение дам на лекции оказалось неудобным; то отсюда не следует, будто бы то же должно повториться и везде. Это, без сомнения, явление частное, обнаружившее только местный характер общества. В Швейцарии дамы посещают профессорские лекции без всяких неудобств. Где этот факт состоится, там почему его не дозволить[?]
Уравнение прав двух полов началось в христианской религии; до тех пор женщина была рабыней мужчины, и это порабощение ни на чем не было основано, кроме физической силы. Последствия же его до сих пор вполне не изгладились, и упомянутое уравнение далеко не выполнено. Если посещение лекций дамами окажется в каких-либо местностях неудобным, то отмена его по крайней мере напомнит о немаловажной потребности в женских академиях, какие действительно существуют в Соединенных Штатах. У нас во время оно считалось неуместным обучать девиц даже грамоте; теперь мы дошли до учреждения женских гимназий; неужели же не пойдем далее. Дело о высших ученых упражнениях женщины, оставаясь in status quo, дает повод думать, будто женщина не имеет на них и права. Между тем, какие бы полезные последствия могли выйти от полного образования женщин в некоторых случаях; какое бы значение имела, например, врач-женщина. Врач-мужчина для больной женщины можно сказать в нередких случаях врач не вполне. Врач-женщина, по самой природе своей, более приняла бы участия в страданиях больного того или другого пола, на которые врач-мужчина смотрит слишком равнодушно, особенно, если имеет большую практику. Все эти выгоды общества теряются в настоящее время.
Борьба (именно борьба, и никак иначе это назвать нельзя) российских женщин за право на высшее образование заняла в общей сложности около 50 лет. Споры, описанные в записке А.О. Армфельда, всего лишь ознаменовали ее начало. Идея о создании отдельного высшего учебного заведения для женщин оказалась привлекательной для правительства, но, как и предсказывал А.О. Армфельд, на ее претворение в жизнь понадобились десятилетия. В 1869 г., т.е. через 8 лет после описанных событий и через год после смерти профессора Армфельда, в Москве было разрешено открыть так называемые Лубянские курсы, бывшие по сути всего лишь подготовительными; в 1872 г. открылись курсы профессора В.И. Герье, имевшие схожий статус. И те и другие просуществовали не слишком долго, поскольку в 1886 г. Министерство народного просвещения предписало прекратить прием на все высшие женские курсы под предлогом пересмотра вопроса о высшем женском образовании.
Только в 1901 г. Московские высшие женские курсы получили разрешение начать работу, причем у них не было ни своего помещения, ни каких-либо значительных средств, поэтому прошло некоторое время, прежде чем их уровень смог сравниться с уровнем университета. Кроме того, следует заметить, что до 1918 г. диплом любых российских высших женских курсов, в отличие от университетского диплома, не давал своим обладательницам никаких прав [27]. Таким образом, если бы дочь А.О. Армфельда Ольга Александровна Федченко, окончившая курс Николаевского института (т.е. средней школы) в 1864 г., терпеливо ждала, когда правительство и чиновники создадут подходящие условия, в которых она могла бы получить высшее образование без ущерба для своей женской натуры и нравственности и не мешая своим присутствием обучению благородного юношества, ей пришлось бы приступить к обучению в возрасте 55 лет. К этому времени, однако, она успела стать крупным ученым-ботаником, ее научные экспедиции и научные труды были широко известны не только в Российской империи, но и за ее пределами, что и отметила в 1906 г. Императорская Академия наук, избрав О.А. Федченко своим членом-корреспондентом.
В заключение необходимо заметить, что после 1868 г. отношение московских профессоров к идее высшего женского образования в корне переменилось. Впоследствии профессора Московского университета принимали самое активное участие в организации и работе высших женских курсов, и можно с уверенностью сказать, что без их участия данное предприятие вряд ли могло бы состояться, а тем более иметь успех. Следует также заметить, что вплоть до 1918 г., если не считать нескольких исключений, допущенных под влиянием революционных событий 1905-1907 гг., двери российских университетов, в том числе и Московского, оставались для женщин закрытыми.
Список литературы
1 Замечания на Проект Общего Устава Императорских Российских университетов. СПб., 1861. Ч. 1-2.
2 Замечания на Проект Общего Устава... Ч. 2. С. 520-533.
3 Там же. С. 520. 4 Там же. С. 520-521.
5 Фамилия Армфельдт имела два написания и чаще писалась как Армфельд.
6 Б. Н. Чичерин ошибся: только младшая из дочерей А.О. Армфельда, Н.А. Армфельд (1850-1887), примкнула к движению народников, несколько раз арестовывалась, подвергалась административной ссылке и в конце концов была осуждена на 14 лет и десять месяцев каторжных работ. Она умерла в тюрьме для политических заключенных на Каре. Старшая же дочь, хорошо известная в научном мире как О.А. Федченко (1845-1921), супруга выдающегося путешественника и первооткрывателя А.П. Федченко, стала одним из крупнейших российских ботаников конца XIX - начала XX вв., и в 1906 г. (в числе нескольких первых женщин) была удостоена избрания в члены-корреспонденты] Петербургской академии наук.
7 Воспоминания Бориса Николаевича Чичерина. Московский университет. М., 1929. С. 60.
8 Там же. С. 61.
9 Центральный исторический архив Москвы (ЦИАМ). Ф. 418. Оп. 30. Д. 630. Л. 1-1 об.
10 Там же. Л. 12.
11 См.: ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 30. Д. 630. Л. 13, 13 об., 14.
12 Sic!
13 ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 30. Д. 630. Л. 16, 16 об.
14 Николай Ефимович Зернов (1804-1862), математик, выпускник Московского университета; в 1827 г. защитил магистерскую диссертацию; с 1834 г. - адъюнкт, с 1835 г. - экстраординарный профессор Московского университета.
15 Сеченов И. М. В Московском университете (1850-1856 гг.) // Московский университет в воспоминаниях современников (1755-1917). М., 1989. С. 290.
16 Старинный слушатель. По поводу некролога профессора Армфельда // Москва. 1868. № 30. 8 мая. С. 4.
17 Буслаев Ф. И. Мои воспоминания // Московский университет в воспоминаниях современников... С. 220.
18 Архив судебной медицины и общественной гигиены, издаваемый Медицинским департаментом Министерства внутренних дел. 1868. № 2 (июнь). С. 83.
19 Старинный слушатель. По поводу некролога профессора Армфельда... С. 4.
20 Мостовский М. Некролог // Московские ведомости. 1868. № 58. 16 марта. С. 3.
21 Армфельд Александр Осипович // Русский биографический словарь. 1900. Т. 2. С. 293.
22 Подробнее об этом см. в автобиографии О.А. Федченко, опубликованной в: Богданов А. П. Материалы для истории научной и прикладной деятельности в России по зоологии и соприкасающимся с нею отраслям знания, преимущественно за последнее тридцатипятилетие (1850-1887 г.). М., 1888. Т. 1. Л. 26.
23 Вавилов Н. И. Борис Алексеевич Федченко как ботаник и географ (к 45-летнему юбилею научной деятельности) // Советская ботаника. 1940. № 3. С. 3.
24 ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 30. Д. 630. Л. 2-11 об. Подлинник. Рукопись.
25 Фраза написана по-немецки - неразборчиво.
26 ОР ГБЛ. Ф. 285. Карт. 5. Д. 5. Л. 1-1 об.; 27-27 об. Подлинник. Типографская печать (вопросы); рукопись (ответы).
27 Подробно об истории высшего женского образования в России см.: Лихачева Е. Материалы для истории женского образования в России. 1856-1880. Т. IV. СПб., 1901; Иванов А. Е. Студенчество России конца XIX - начала XX века: социально-историческая судьба. М., 1999. С. 102-235 и др.