Xreferat.com » Рефераты по психологи и педагогике » Методы аналитической психологии К. Г. Юнга

Методы аналитической психологии К. Г. Юнга

жизни клиента. Субъективный же уровень адресуется к интрапсихической реальности клиента, особенностям его внутреннего мира. То есть в первом случае мы рассматриваем проблему как нечто интроецируемое, а во втором — как проецируемое изнутри на внешний мир. Часто в психоанализе и психотерапии признают только интерпретации на объективном уровне. Мы привыкли считать проблемы клиента, например, последствиями травматических эпизодов его жизни, результатом воспитания в детстве или отношений с близкими людьми. И мы пытаемся помочь ему разобраться в сложившейся ситуации, предполагая ее реальность и актуальность для клиента в том виде, в каком он ее излагает. Огромной заслугой юнгианской психологии является демонстрация того, что эти описания, в сущности, относятся к тому воображаемому миру внутри клиента, в котором и протекает его психическая жизнь. Психика не только формируется факторами окружающей среды, но и развивается из своих собственных источников, обладая определенной автономией и способностью к саморегуляции. Поэтому, например, недоброжелатели клиента отражают его собственные теневые проекции, а партнеры по браку — проекции Анимы или Анимуса. Выбор последовательности интерпретаций продиктован тем, что клиенту в начале необходимо увидеть ситуацию более объективно, такой, какова она есть на самом деле, ослабив свои аффективные искажения. Иначе может возникнуть опасность «затуманивания», ухода от реальной ситуации в мир фантазий, которые имеют только слабую связь с конкретными жизненными задачами и не способствуют облегчению страданий. В практике Юнга, однако, бьи.; > много примеров субъективных интерпретаций, даваемых с ходу. Для некоторых людей, погруженных в насыщенную внутреннюю жизнь, они могут быть полезнее рассуждений о возможных объективных обстоятельствах их внешней ситуации. С другой стороны, если принимать в расчет принцип компенсации, то интерпретация на объективном уровне дополняла бы и корректировала доминирующую установку таких людей. Очевидно, в этом вопросе полезна гибкость и ориентация на то, в каком направлении идут ассоциации самого клиента. Говоря об интерпретациях второго типа, можно использовать сравнение с деревом. Редуктивные интерпретации подобны его корням в земле, а проспективные тем плодам, которые оно должно принести, или его предназначению в целом. Опять же в начале лучше давать редуктивные интерпретации. Например, работая с семейными проблемами клиента, можно выяснить его стремление к власти, страх зависимости и даже проследить его теперешнюю ситуацию и найти ее истоки в нарушенных детско-родительских отношениях в его личном прошлом. После ясного и исчерпывающего разбора всех этих редуктивных моментов можно обратить его внимание на то, что, возможно, он учится устанавливать отношения с противоположным полом, ищет для себя адекватную модель мужественности и стремится к подлинной близости. Игнорирование этой второй проспективной части делало бы картину слишком мрачной и могло бы превратиться в одностороннее и примитивное патологизирование клиента. Наше восприятие других людей часто имеет это профессиональное искажение. Психологу и особенно психиатру очень легко поставить диагноз и увидеть в поведении пациента всевозможные психические отклонения. Мы можем стать пленниками архетипической ситуации лечения. Частично эти образы индуцированы бессознательным пациента, чтобы пробудить эмпатию и сострадание терапевта, но частично они приходят из собственного бессознательного аналитика, являясь компонентами его персоны или тени. Они могут мешать лечению, вызывая искусственную инфантилизацию и патологизацию клиента, препятствуя выходу на сцену образов его здоровья и целостности. Исторически именно этот отказ смотреть на человеческую душу через призму болезни привело к расхождению Юнга и Фрейда, а впоследствии к рождению всего гуманистического крыла психологии. Вопрос проспективной интерпретации не сводится к техническому трюку. Она зависит от нашей способности видеть лучшее в клиенте и вообще верить в людей. Кроме того, с юнгианской точки зрения это еще и вопрос понимания двоякой природы бессознательного — оно и злой демон, доставляющий хлопоты, и ангел, приносящий спасение. Все же с проспективной интерпретацией не следует торопиться, так как есть риск поощрять тем самым избегание темных и неприятных сторон. Возрождения не может произойти без смерти. Важно просто никогда не терять из виду этот другой, направленный на будущее аспект анализа. По поводу третьего типа интерпретаций нужно вспомнить идею Мелани Кляйн, что отношения переноса присутствуют уже с первых минут анализа. Психоаналитики школы объектных отношений фокусируются именно на интерпретациях переноса и считают уместным делать их чуть ли не с первых минут терапии. Не отрицая важности проекций при переносе, юнгианские аналитики, как правило, стремятся быть ближе к самому содержанию бессознательного материала. Иначе есть опасность сводить все происходящее в анализе исключительно к взаимоотношениям с аналитиком. Навязчивая интерпретация переноса может провоцировать тревогу и только мешать процессу исцеления. Конечно, все, что произносится в присутствии аналитика, имеет к нему некоторое отношение. Но сновидения и фантазии сами по себе могут представлять ценность для клиента. Символическое богатство их значений не сводится только к бессознательной картине отношений переноса. И, разумеется, было бы странным во всем разнообразии реакций, связанных с переносом, видеть только отражение отношений матери и младенца в первые месяцы жизни. В такой редукции нет принципиальной ошибки. Но надо осознавать, что это всего лишь одна из метафор, описывающих аналитические отношения. Как и в любых человеческих отношениях, в них потенциально проявляются все паттерны межличностного общения. Фактически все сказки, мифы и литературные произведения посвящены человеческим взаимоотношениям. Интерпретация переноса должна устанавливать смысловые связи между ситуацией в анализе и этим более широким метафорическим контекстом, незримо включенным в происходящее, и исследовать его влияние. Более четкие указания на перенос связаны с образом аналитика в снах клиента или с прямыми высказываниями об аналитике. Но и в этом случае полезны осторожность и гибкость, потому что эти сигналы могут относиться не только к проекциям личного содержания, но и к активизировавшимся архетипическим персонажам или к образу внутреннего целителя клиента. Что касается интерпретаций аналитиком своих вызванных контрпереносом чувств, фантазий и сновидений, то они делаются им в самоанализе или на встречах с супервизором, чтобы в первую очередь лучше понять клиента и извлечь денную информацию о неосознаваемых процессах в анализе. У Юнга был случай, когда он непосредственно рассказал клиентке свой сон про нее и истолковал его так, что она поняла про себя нечто ценное. Конечно, такое поведение — скорее исключение, чем правило для аналитика. Он не должен занимать время клиентов рассказами о своих переживаниях, так сказать, «перетягивая одеяло на себя». Но сигналы контрпереноса, как будет показано в следующем разделе, играют важную роль в юнгианской психотерапии.

Перенос и контрперенос

В широком смысле перенос и контрперенос обозначают не просто невротическую тенденцию разыгрывать старые стереотипы, но неизбежную и необходимую степень эмоционального вовлечения обоих участников в общий процесс. Можно назвать их частью диалектики взаимодействия. Еще в 1946 году в своей работе «Психология переноса» Юнг представил очень современный взгляд на эту проблему, опередив на несколько десятилетий теоретическое развитие психоанализа. Его идея «четвертичного брака» и алхимические метафоры удивительно точно передают всю сложность аналитических отношений.

А, В — сознание; С, D — бессознательное.

Ось 1-2 относится к внешней части аналитического взаимодействия. Пациент, страдая от симптома, обращается за психологической помощью к профессионалу. Как и в любом лечении, их позиции с формальной точки зрения не равны, и работа регламентирована рамками и соглашениями, обеспечивающими рабочий альянс. Их общение по этой оси вербальное и сознательное. Все остальные подводные процессы, протекающие между ними, должны быть вынесены на поверхность, осознаны и обсуждены, чтобы возникла возможность их проработки и интеграции.

Ось 4—6 можно назвать осью терапии. Она обозначает диалог сознания и бессознательного, обмен энергией между ними, в результате чего симптомы постепенно ослабевают и устраняются препятствия для психического развития и духовной жизни.

Ось 3-5 отображает связь аналитика со своим собственным бессознательным.

Верно, что аналитик принимает решения своим Эго, и его действия сознательны. Но он только тогда сможет помочь клиенту, когда граница между его сознанием и бессознательным не будет ни слишком слабой, ни слишком жесткой и ригидной. Тогда материал клиента будет резонировать с его собственными процессами. Он должен суметь увидеть, интегрировать и использовать их для лучшего понимания клиента. Таким образом, чтобы быть хорошим аналитиком, нужно оставаться очень «впечатлительным» и чутко реагирующим человеком, живо, лично и глубоко откликающимся на все происходящее. Юнг считал, что терапевту сложно оказать влияние, если он сам невосприимчив к влиянию пациента. Сны и другие сигналы, идущие из бессознательного аналитика, могут быть ценным источником информации для понимания сложных процессов, протекающих в интерактивном поле. Юнг утверждал, что аналитик настолько же сильно вовлечен в процесс, как и пациент. Существующая серьезная опасность, вызванная образом архетипического терапевта, — это не только хроническая усталость и раздражительность, так часто наблюдаемые у врачей, но и обострение их собственных симптомов, вызванных комплексами и проблемами, долго подавляемыми защитной идентификацией с силой Это, с так называемой нормальностью, адекватностью, проработанностью или социализацией. Нужно помнить правило компенсации, действующее в психическом мире. Чем ярче свет сознания, тем гуще тьма бессознательного. Усиливая сознательность, взрослость и «нормальность», мы одновременно все больше склонны не осознавать свои поступки, проявлять инфантилизм и разного рода патологии. Реальные же успехи терапевта в собственном развитии всегда будут приближать его к большей человечности во всей полноте ее характеристик, а значит потенциально делать его еще более открытым влиянию пациента и уязвимым. Кроме того, ему нужно позволить и другим своим ранам, не связанным прямо с влиянием пациента, до некоторой степени вскрыться и заболеть по-настоящему. Только тогда он сможет увидеть и осознать их искажающее влияние на восприятие пациента. Поэтому аналитику нужна непрерывная профессиональная подготовка, чтобы поддерживать баланс между Эго и бессознательным. Так что эту ось можно считать осью самоанализа, учебного анализа и консультаций с супервизором.

Ось 7-10 образуется совокупностью реакций пациента, связанных с переносом.

Отношение Юнга к переносу было противоречивым. Признавая в целом его важность для терапии, он говорил, что иногда перенос вреден и лечение во многом протекает не благодаря, а вопреки ему. Он также считал, что иногда перенос не возникает или его вклад незначителен и что для развития сильного переноса требуется долгое время. В свете современных представлений о переносе эти высказывания могли бы показаться ошибочными. Однако причина такой позиции заключается в том, что Юнг главным образом имел в виду фатальное «застревание на отношениях» с терапевтом, мешающее исследованию бессознательных процессов. Сегодня принято рассматривать перенос не только с точки зрения регрессии и его инфантильной природы, то есть как «искусственный невроз» по Фрейду. Перенос является «творческой иллюзией», неотъемлемой частью процесса развития и освоения мира, процесса психической дифференциации. Перефразируя кляйнианскую формулу «регрессия на службе Эго», юнгианцы предпочитают говорить о переносе как о «регрессии на службе Самости».

Юнг говорил о регрессии при анализе в положительном смысле, считая ее необходимой для адаптации к внутреннему миру, формой интроверсии.

Проработка бессознательных фантазий, лежащих в основе переноса, помогает отвести назад проекции, искажающие восприятие людей. Поэтому она является частью обуздания и гуманизации архетипических сил и способствует индивидуации. С другой стороны, перенос и контрперенос можно рассматривать как своего рода активное воображение по поводу друг друга, как опыт проникновения в особую образную реальность, стоящую за близкими личными отношениями двух людей. В этом ракурсе перенос предстает как уникальная арена экспериментирования с другими режимами функционирования Эго, как творческий поиск более глубоких уровней существования. Поэтому перенос является и опытом обогащения от контакта с архетипическими силами, полезным для развития личности. Однако нельзя исключать возможность того, что сильный перенос указывает на недостаток реальных отношений в терапии и связан с нереализованной потребностью пациента в близости. Тогда его причиной часто является закрытость и дистанцированность аналитика вследствие невротических проблем последнего. В любом случае сильный перенос должен побудить аналитика задуматься о своих эмпатических промахах, о том, что он «недодает клиенту». Также возможно, что бессознательные реакции пациента будут содержать намеки на объективные ошибки аналитика и указывать на способы их исправления. Как будто внутри клиента есть что-то, что «знает», как надо строить процесс исцеления, и дает подсказки. Как будто невидимая Самость клиента дирижирует взаимодействием в процессе анализа, порождая перенос для блага клиента. Это не значит, что дилемма «перенос или настоящие чувства» всякий раз должна решаться в пользу «реальности». Грань между ними очень тонкая и целиком определяется задачами анализа. Признание даже большой доли реально обоснованных чувств, присутствующих в реакциях пациента (эротической любви, идеализации, критики и т. п.) не должно вести к буквальным истолкованиям, нанося ущерб его способности к символическому восприятию. Например, именно символическое отношение к любви в переносе как к знаку психического оживления, намечающейся интеграции противоположностей или активизации темы инцеста позволяет развернуть работу в сторону психологизации и личностного роста, а не скатиться к «всего- навсего обыкновенной влюбленности» и поиску «нехитрых житейских выходов из сложившейся ситуации». Конечно, нельзя отрицать, что любые близкие отношения предполагают некоторую взаимную влюбленность и сопровождаются романтическими и сексуальными чувствами. Несмотря на реальность всех этих переживаний в ходе анализа, его целью является все-таки не удачный роман, а психическое исцеление. Условия анализа позволяют выдержать ту необходимую дистанцию, когда при всей истинности, силе и реальности вспыхивающих чувств, они не повлекут простого отыгрывания, а будут работать в интересах индивидуации обоих участников.

На аналитика переносятся не только неинтегрированные аффекты, но и потенциалы развития, те позитивные качества, которые пациенту предстоит открыть в себе самом. В ядре переноса— всегда здоровье и целостность, которые пациенту нужно сначала увидеть в аналитике, чтобы затем суметь привнести в свою жизнь. Аналитика можно считать временным носителем Самости клиента при переносе — явлении, необходимом для восстановления баланса и развития по оси Эго- Самость. Так что ось 7-10 можно назвать осью надежды на исцеление. Если же рассматривать ее как направленную от сознания аналитика к бессознательному пациента, то она будет отражать эмпатию. Получается, что чем сильнее эта связь, чем больше эмпатия аналитика и его желание понять клиента, тем сильнее перенос и тем больше вера в исцеление.

Ось 8-9 показывает, что не бывает переноса без контрпереноса. Всегда, когда существует сильный перенос, есть и эквивалентная предрасположенность к нему в виде контрпереноса. Между двумя психическими целостностями в анализе возникает синхронность. Аналитик не может целиком контролировать и осознавать свои реакции. Но некоторая бессознательность даже полезна для терапии. Она позволяет клиенту вызывать у аналитика именно те отклики, которые создают оптимальную для его развития конфигурацию отношений. Это подобно тому, как ребенок обладает способностью не только подстраиваться к матери, но и каким-то образом подстраивать мать к себе, «делая» из нее как раз ту мать, которая ему нужна для психического развития.

Полезную форму контрпереноса следует отличать от невротического контрпереноса. Однако на практике они всегда появляются вместе в смешанном виде. Как необходимая для лечения пластичность аналитика, так и его иллюзии одинаково обеспечиваются его собственными ранами. Обсуждая эту доступность аналитика

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: