Иллюзии и мы
Если сначала человек осознает свои странности, хотя и оправдывает их, то, продолжая позволять себе отворачиваться от реальности, он начинает воспринимать их как норму. А поскольку человек – сложная психофизическая система, изменения психики отражаются и на соматическом (телесном) уровне. Неадекватные смысловые связи закрепляются в виде мозговых нарушений. Болезнь становится необратимой. Лечением можно снять какие-то острые формы, но вернуть сошедшему с ума человеку душевное здоровье уже невозможно. В лучшем случае болезнь подавляется, сознание выдавливает ложные смысловые связи, усвоенные болезнью, на периферию, но это – хрупкое состояние. Новое потрясение, новый конфликт с реальностью, - и болезнь прорывается снова.
(Здесь говорится лишь о психических нарушениях определенного толка, реальное поле психиатрии гораздо шире).
2). Алкоголизм.
Вино – напиток священный. Для христиан это связано с тем, что в таинстве причастия под видом вина преподается Кровь Господа нашего Иисуса Христа. Кровь и вино – не только похожи по цвету, их объединяет более глубокая, сущностная и даже мистическая связь.
Между тем, священным напитком вино было и в язычестве. С помощью неразбавленного вина (в быту пили, в основном, разбавленное) жрец доводил себя до измененного состояния сознания (ИСС), в результате чего начинал пророчествовать, общался с духами, впадал в транс.
Потихоньку низводя священное до обыденного, человечество либерализировало культовою жреческую практику, - привычка упиваться вином перестала быть прерогативой избранных и стала общечеловеческим достоянием. Мистическая составляющая оказалась выхолощенной, но эффект ИСС по-прежнему имеет место.
Известна пословица: страшно не вино, а пьянство. Вино можно рассматривать в качестве одного из напитков. Оно согревает в мороз. Используется перед едой как аперитив. Наконец, каждое вино обладает особым вкусом, - можно наслаждаться специфической вкусовой гаммой.
Однако эта идиллистическая картинка умалчивает о главном, - зачем люди пьют вино. Если ради вкуса – в том нет беды. Но, как правило, цель другая, - расслабиться, получить дозу бездумия и эйфории; или – это чуть ли не самый распространенный случай – вино обеспечивает “смазку” в общении, так как снимает “ограничители”, расставленные сознанием.
Эти “ограничители” могут быть по своей природе добродетельны (скромность), а могут быть греховны (малодушие), - и в том и в другом случае они обусловлены характером человека. Преодолевая их с помощью вина, человек отказывается от части себя (этот путь легок, он позволяет избежать, скажем, труда по изживанию недостатков). Выпив, он становится другим,
не случайно близкие люди говорят о пьянице, что “трезвый – он совсем другой человек”.
Итак, мотив винопития – бегство от себя наиболее легким путем. Цель – достижение ИСС (опьянения), при котором проблемы исчезают из поля зрения, повышается жизненный тонус, обеспечивается порция хорошего настроения. Вкусовая гамма и тому подобные тонкости с этой точки зрения предстают как необязательная прелюдия, своего рода эстетство, не связанное непосредственно ни с мотивом, ни с целью действия. Появление крепких напитков – водки и ей подобных – вполне закономерно: никак излишеств, один голый эффект.
Какое-то время человек приучает себя пользоваться вином как “расслабителем”. Сам эффект “расторможенного” сознания удивляет и пугает его. И это правильно, - сознание строится на самоконтроле, который обеспечивается именно с помощью ограничений. Снимая ограничения, человек ослабляет самоконтроль; сознание становится спонтанным, самопроизвольным, т.е. собственно, перестает быть сознанием. Не случайно, что, протрезвляясь, человек не помнит, что с ним случилось в пьяном виде, или воспринимает это как сон, - пробудившееся “нормальное” сознание отказывается отождествлять с собой спонтанные бесконтрольные действия.
Если человек настойчиво преодолевает свое первое удивление, измененное состояние сознания становится для него желанным. Из средства обеспечить себе отдых на фоне труда бытия, оно превращается в самоцель. Бытие преломляется под новым углом: обстоятельства жизни воспринимаются как внешние и несущественные, если они не ведут к ИСС (т.е. все выстраивается вокруг бутылки).
Это – финальная стадия, именуемая алкоголизмом. Она отличается законченностью форм, прописанностью причинно-следственных связей, но и обычное общение через стакан, - столь распространенные дружеские посиделки, – по своей сути практически то же самое. Единственное, что удерживает мир человека от свертывания в таких случаях, это – наличие в нем каких-либо других ценностей, помимо ИСС. Достаточно случиться кризису ценностей, через который рано или поздно проходит почти каждый из нас, и ИСС восторжествует.
Считается, что алкоголизм излечим. Истинное лечение заключается в прививке человеку смыслов, способных затмить ложное блаженство ИСС. Вытесненная на периферию память об ИСС выступает как искушение. Она постоянно вопрошает сознание, не устало ли оно от трезвого бытия, не слишком ли оно увязло в проблемах, - иными словами: не пора ли расслабиться.
Или другой вариант: человек уверен, что одержал над собою победу, но ведь надо забыть, что именно ты победил, не демонстрировать эту победу на людях, а это тоже немалый труд. Человек, преодолевший водобоязнь, может купаться, это – его доказательство. Аналогичным образом бывшему алкоголику предлагают доказать, что ему не страшно вино, наливая ему стакан. И вот тут-то оказывается, что болезнь никуда не ушла, она была лишь подавлена. Быть трезвым для человека, не заимевшего тягу к вину, - пустяк, для испытавшего зависимость от ИСС – напряжение духа. (Впрочем, это общий закон для всех искушений: легко держаться целомудрия, имея его изначально, и практически невозможно обрести его вновь, единожды потеряв).
3). Наркомания.
Употребление наркотических веществ – явление давнее. Сквозь тьму веков легко проступает образ шамана, наевшегося ядовитых грибов, чтобы позволить духам войти в себя (т.е. стать одержимым), и теперь камлающего у костра, с пеной у рта и закатившимися глазами изрыгая пророчества, которым со страхом внимает обступившее костер племя. – Корни наркомании – в языческой культовой практике.
В то же время закономерно, что как социальное, бытовое явление наркомания приходит достаточно поздно. Тут важно подчеркнуть два момента.
Первый. – Наркомания знаменует собой кризис религиозного сознания общества. Для язычества, дозволяющего наркотики, бытовая наркомания означает профанацию священного. То, что было элементом культа и служило духовным (в языческом понимании) целям, отныне используется вне какой бы то ни было связи с духовностью.
Для трезвенных цивилизаций – Ислам, Христианство, - явление “дури” – еще более печальный синдром. Имя ему – ослабление и смерть веры. Нельзя угодить Богу, будучи невменяемым. Бог хочет нашего сознательного движения к нему, которое бы сказывалось на всей полноте нашей жизни. Наркотические провалы, разъедающие ткань жизни, суть отступление от Бога, - то. Что могло быть посвящено Ему (время, силы, здоровье), приносится в жертву наркотику.
Второй момент касается по преимуществу лишь Западного, христианского (теперь уже пост-христианского) мира. Закономерно, что наркомания как социальная болезнь развивается после алкоголизма. Алкоголик идет к ИСС через вино, которое само по себе пригодно в пищу и иногда даже может быть рекомендовано для здоровья. Смыслы вина не исчерпываются ИСС.
Если же человек жаждет оглушить свое сознание, выбить себя из колеи нормальной, обыденной жизни, он ищет более специфический и короткий путь. Этим путем оказывается наркотик.
Наркотик по своей природе – яд. Отравляя организм, он производит нарушения в нервно-мозговой деятельности человека, следствием чего как раз и являются сбои в сознании, столь вожделеемые любителями ИСС.
Впрочем, к яду можно привыкнуть. Если на организм сразу же не обрушивается смертельная доза, наркотик вступает в химические связи, обусловливающие жизнедеятельность организма. И встраивается в них.
Отсюда общеизвестные последствия употребления наркотиков.
1). Физическая зависимость. - Организм требует наркотика, так как тот встроен в его химическую среду. Однако положение наркотика двойственно. Будучи ядом, он по своей сути чужд всему организму, здоровые силы которого направлены на погашение последствий наркотической атаки (а эти последствия суть отравление), а также на вывод наркотика из организма. Все это происходит достаточно быстро, поэтому наркотическое опьянение недолговечно и уже скоро остро чувствуется нехватка наркотика, - наркоман тянется за следующей дозой.
2). Разрушение организма. – То, что человек нуждается в наркотике даже более чем в пище и сне, не означает превращение наркотика в естественную потребность. Потребность в наркотике противоестественна, хотя и необычайно сильна. Довольно быстро естество уступает, - сказывается действие яда. Тело дряхлеет (наркоман всегда выглядит старше своих лет), внутренние органы разрушаются, расшатывается нервная система, происходят психические сдвиги. Эти изменения необратимы. Даже оставив наркотики, прежним человеку уже не стать.
3). Возрастание дозы. – Организм привыкает к яду и к саморазрушению. Он старается компенсировать процессы отравления, амортизировать наркотический удар. В результате прежняя доза уже не приводит к искомому состоянию – ИСС не наступает. Наркоман преодолевает сопротивление организма, увеличивая дозу. Наркоман со стажем вводит себе такое количество наркотика, которое просто убило бы новичка.
С увеличением дозы, разрушение организма нарастает. Смерть уже рядом. К тому же игра с дозой – это постоянный риск передозировки, которая – тоже смерть. Смерть – это неотлучная тень наркомана.
Впрочем, физическая зависимость от наркотика преодолима. Наркоманы боятся “ломки”, но за болью и мукой, которые она несет, наступает освобождение. “Ломка” ужасна, но она – не за пределами возможностей человека. По своей сути она ориентирована не к смерти, а к жизни, ибо означает детоксикацию организма, изгнание наркотика из химических связей.
Беда в другом. Снятие физической зависимости не означает устранение причины употребления наркотиков. В “ломке” перерождается тело, но если не переродится душа, человек будет по-прежнему вожделеть ИСС, и значит, он придет к наркотику снова.
Наркотическое состояние поставляет человеку качественные иллюзии. Иллюзорное бытие пронизывает все существо человека; восприятия гипертрофируются (они более ярки, более насыщены, чем в нормальных условиях); видения, если они есть, могут казаться более реальными, чем сама реальность. Кино становится жизнью. Причем в этой жизни от человека не требуется труда: он не имеет нужды – в мире иллюзии нет необходимости. (Поэтому наркоман может не испытывать чувства голода и не есть сутками, также и не спать несколько ночей подряд, - физиологические потребности не отражаются в сознании. Организм истощается, а сознание об этом просто не в курсе.)
Однако иллюзия остается иллюзией. Мир наркотических грез не имеет своего основания в себе самом – в нем нет наркотика. Чтобы поддерживать иллюзию, наркоману надо каждый раз возвращаться в реальность.
Имея центр притяжения в ИСС, наркоман к реальности относится чисто потребительски. Она должна принести ему наркотик, остальное не имеет значения.
Сначала наркоман работает на наркотик. Но это трудно: с одной стороны – деньги исчезают стремительно, с другой – садится здоровье. Сознание и тело шалят, квалифицированный труд, - а он наиболее оплачиваем, - становится не по силам.
Следующий шаг: продается накопленное раньше. Пока родные и знакомые дают деньги, их можно брать и занимать у них под различным предлогом, но и этот источник пересыхает. Далее – приходится либо воровать, либо торговать наркотой, чтобы заработать себе на дозу. (Если алкоголик может устроиться на социальной периферии, чтобы честным путем наскрести себе на бутылку, для наркомана это невозможно – слишком дорог товар).
Мир суживается. Работа, семья, прошлые интересы уходят в тень. Остается только наркотик. Его надо достать (достать на него деньги) и ввести, пока не началась ломка. Это бег наперегонки с болью. Иллюзия обманывает: вместо счастливого блаженства ИСС жизнь наркомана определяется бегством от ломки.
Концом этого пути является скорая смерть (более 10 лет под властью наркотика выживают немногие) – или от передозировки, или от СПИДа, или от одной из множества болезней, поселяющихся в дряхлом организме наркомана.
Между тем, если вдруг – в основном, неимоверными усилиями родственников, наркомана выводят из физической зависимости от наркотика, - вся чернота и безысходность наркотической жизни отступает на задний план. В то время как ИСС (состояние “кайфа”) ясно сохраняется в памяти. Обычная жизнь слишком тускла и нединамична для сознания, привыкшего не обращать на нее никакого внимания. Возникает искушение вернуть себя в ИСС хотя бы разок. И если у человека так и не образовалось смыслов, ради которых можно поступиться своими желаниями, отрешиться от самого себя, рано или поздно он снова сделается наркоманом.
Как всегда: гораздо проще удержать себя от первого шага и почти невозможно остановиться, если уже сделан первый шаг. Напомним, что это путь к смерти – сначала умирает душа, а потом и тело.
4). Эзотерика.
Суть эзотерики сводится к тому, что с помощью приемов, лежащих за пределами обыденного, люди пытаются подчинить эту обыденность себе. Иногда декларируется полное преодоление обыденности, так сказать, переход на духовный план, но на практике этот принцип, последовательно доведенный до конца, означает подстрекательство к самоубийству.
Эзотерика может прикрываться различной идеологией. Но по большому счету объяснительные модели, используемые ее идеологами, не имеют никакого значения. Главное – цель: человек должен получить ключи от мира, он должен знать, как нажимать кнопки, чтобы получать желаемое. “Эзо” – ориентация вовнутрь, то, что доступно избранным, узкому кругу лиц. Отсюда – концентрация сил и внимания эзотерика на определенной технике, которая становится сосредоточием всей его жизни. Эзотерик верит, что именно его техника совершенна, что с помощью приемов, которые он практикует, ему удастся преодолеть все тяготы каждодневного бытия.
Мы опять сталкиваемся с ситуацией бегства от реальности. Человек проделывает над собой немалую работу, затрачивает массу времени и усилий, - и для чего? Чтобы избежать труда по переработке повседневных обстоятельств своей жизни. Человек, как страус, прячет голову в песок перед необходимостью признать, что в окружающем его мире, да и в нем самом есть что-то, что не подвластно его желаниям, что диктует ему свои условия и, наконец, что является критерием оценки его поступков. Бегство в эзотерику, таким образом, обусловлено жаждой самовластья и укоренено в нашей гордыне.
Однако мир не спешит подчиняться нашим командам. Он полон сюрпризов. “Человек предполагает, а Бог располагает”, - говорит пословица. От этого чувства предстояния перед лицом того, что превосходит тебя, эзотерик спасается, объявляя окружающую его действительность обманом, тщетой, тем, что следует преодолеть. Для этого он обращается внутрь себя. Подозревая внешнюю реальность в непокорности, он декларирует полную покорность внутренних состояний. Мы можем сделать из себя все, что хотим, - вот девиз эзотерики (в нем признание – “в том, что не является нами, мы ничего сделать не можем”).
Любая декларация должна быть убедительна. Для тезиса эзотерики, что власть над миром (сильный вариант) или хотя бы независимость от него (слабый вариант) достигаются через всего себя своей воле, орудием убеждения служат ИСС.
ИСС достигаются с помощью медитаций, физических упражнений, лишения себя сна, бессмысленного повторения одних и тех же слов и т.п. Опять-таки, метод не важен,