Xreferat.com » Рефераты по психологи и педагогике » Компетентностный подход как дальнейшее углубление кризиса в образовании

Компетентностный подход как дальнейшее углубление кризиса в образовании

Это не что иное, как либеральная идея, которая опять же навязывается авторами всей нашей педагогике.

Вместе с тем, общий взгляд на анализируемые здесь пособия создает одно, достаточно сильное впечатление – это впечатление недосказанности. Такое впечатление обычно возникает от двух основных причин: либо авторы сами до конца не осознали, чего же они хотят на самом деле, т. е. по причине фактической неразработанности материала; либо авторы не желают открыть всю информацию, утаивая то, что им известно.

В наши цели не входит обличение кого бы то ни было. Поэтому, не приписывая авторам каких-либо злых намерений, ограничимся соотнесением высказанных в этих разработках идей с известным нам материалом.

Философская база модернизации

Выше уже указывалось на вкрапления фрейдизма в ткань построений, предложенных Ивановым и пр. Представляется, что это вовсе не случайность, и что авторы пособий не смогли найти ничего лучшего, чем сварить смесь из разных направлений западной философии. В этой смеси, кроме фрейдизма отчетливо прослеживается такое философское направление, как прагматизм, который, видимо и послужил базой для формирования педагогических установок Иванова с соавторами.

Религиозной основой прагматизма, как и многих иных философских течений, является протестантизм Кальвинистского толка. "Для кальвиниста – пишет Ю. Бородай в своей работе /5/ – главная проблема – убедиться в своей богоизбранности. Но как? Способ один – ощутить себя "орудием божьим". Критерий этого ощущения, с точки зрения протестантской доктрины, вполне объективен, это – успех, любой земной успех, в любой деятельности".

Как известно, у некоторых любовь к Западу простирается вплоть до самых основ: она начинается с магазинного изобилия, проходит через тотальную демократию, и в конечном пункте находит "Протестантскую этику" с вытекающими из неё философиями и идеологиями. Не станет откровением, если скажем, что у нас в стране есть люди, которые готовы свою любовь к Западу распространить до признания полной подчиненности ему.

Видимо, с полным соответствием принципу "Чья власть – того и вера" Иванов и его последователи именно успех объявляют ключевой компетентностью: "Ключевые компетентности (умения): умения, необходимые для того, чтобы добиться успеха на работе, в учебе и в жизни".

Вслед за Ницше прагматисты обратили внимание на то, что для успешного действия не всегда нужно обладать истинным знанием. В ряде практических случаев, чтобы преуспеть, надо не столько знать, сколько уметь. Родоначальник прагматизма Ч. С. Пирс, мышление рассматривал как вспомогательную функцию по отношению к действию. Объектом его (как и всех прагматистов) нападок является понимание познания как отражения независимой реальности, а истины – как соответствия действительности. Иванов в полном соответствии с этими установками объявляет: "Каково сознание, такова и реальность данного человека. Не существует реальности единой для всех".

У другого последователя прагматизма У. Джемса эти мысли облечены в следующую форму: "Наличность действительности принадлежит ей; но содержание её зависит от выбора, а выбор зависит от нас… Действительность нема, она ничего не говорит о себе. Мы говорим за неё" /6/.

Иванов провозглашает:"Наука теперь – это не истина, а версия, множественность и параллельность разных систем объяснения мира". Законный вопрос: а какую же версию выбрать, какая из них истинна, хоть в каком-либо смысле? Ответ можно найти у Джемса, который трактует истину, как одну из "рабочих ценностей в опыте", как то, что является "просто выгодным (выделено мной – Авт.) в образе нашего мышления". Т. е. из всего множества версий "систем объяснения мира" следует выбрать ту, которая дает выгоду в образе мышления, а значит и в действии. Иными словами, надо выбирать то мировоззрение, которое приносит успех.

Другой известный представитель прагматизма Дж. Дьюи также категорически отрицает всякую независимую или объективную реальность. Соответственно все научные понятия, принципы, законы лишаются у него познавательного значения, что дает основание сделать вывод об отсутствии объективности в данных науки.

Выше уже рассматривалось используемое в пособиях особое понятие о проблемной ситуации, которое является ключевым в данных разработках. В то же время "проблемная ситуация" – центральное и при том наиболее туманное понятие инструментализма Дж. Дьюи. Собственно, позиции, излагаемые авторами пособия в качестве новых методологических подходов, есть не что иное, как процесс преобразования "проблемной ситуации" в "определённую" по Дьюи. Примитивность инструментализма Дьюи нисколько не смущает Иванова.

Наоборот, близость принципов заставляет Иванова вслед за Дьюи отрицать как возможность объективного знания, так и самое существование какой-либо предшествующей "исследованию" реальности. Так, Иванов пишет: "Однако, очевидно, что как только мы переходим на позицию исследования, мы уже имеем дело с ситуациями или феноменами принципиально неопределенными". А такие объекты и ситуации по Иванову "невозможно однозначно квалифицировать при помощи известных норм и знаний". В результате не остается ничего, кроме как, согласно Дьюи, завершить исследование принятием окончательного решения проблемы, формулировка которого получает статус истины.

Не лишним будет привести характеристику инструментальной логики Дьюи со стороны Пирса, который определил её как "дебош неряшливого сознания". Именно этот дебош и пытаются устроить в наших школах Иванов со товарищи, навязывая второсортные философские построения в качестве фундамента для педагогики в России.

Не обошлось, конечно, в построениях разработчиков компетентностного подхода, без влияния структурализма, сводящего культуру, (а в некоторых вариантах, как объекты, так и субъекты деятельности) к системе знаков. Об этом можно судить по замечанию в таблице второго параграфа из /2/. Там говорится: "Человек понимается как знаково-символическая система, особенности которой и определяют его деятельность, мышление, поведение". Здесь, видимо, структурализм представлен в концепции Дж. Лакана, у которого с наибольшей полнотой проявилась тенденция к "вычитанию" субъекта из его деятельности. В построениях этого философа отчетливо прослеживается абсолютизация особенностей речевой практики, в итоге приводящая одновременно и к дематериализации языка, и к ниспровержению субъекта, представляемого в виде мнимой величины, которой можно пренебречь.

Принятие такой позиции с трудом увязывается с провозглашенным Ивановым личностно-ориентированным подходом в образовании и может быть объяснено либо лукавством, либо абсолютной некомпетентностью, как в философии, так и в образовании.

Об использовании другого течения Западной философии говорит само название параграфа в работе /2/ - "философская антропология". Термин "философская антропология" употребляется для обозначения разнородных, а нередко и противоположных по своим исходным положениям философских концепций человека. Здесь и уже упоминавшийся Фрейд, здесь и М. Шелер, здесь и М. Ландман и пр. и пр. Тот весьма небогатый материал, который представлен у Иванова, не дает оснований что-либо заключить о его симпатиях в этом столь широком философском направлении.

Подведем некоторые итоги.

В основе предложенного Ивановым с соавторами варианта компетентностного подхода лежит протестантизм с порожденным им набором философских направлений. Таким образом, происходит навязывание всей российской педагогике частных религиозно-философских предпочтений Д. А. Иванова и его единомышленников.

Добавим только, что практика сокрытия своей религиозной принадлежности, попытка выдать свои частные религиозные взгляды и предпочтения за нечто единое для всех, а также явное и тайное навязывание своих религиозных убеждений, – это явление, характерное для тоталитарных сект.

Педагогика, как отражение двух тенденций мирового развития

Рассмотренные здесь учебные пособия, являются небольшой частью целого направления по дискредитации традиционной школы. Данная тенденция является плодом глубокого кризиса атеизма , оказавшегося неспособным дать ответ на самые актуальные проблемы человечества. Вера в научно-технический прогресс, в безграничные возможности разума, сменилась разочарованием и связанным с этим поиском виновных. Виноватыми оказались наука и школа, которой было поручено давать начальные научные знания. Парадигма язычества раскрыла в себе свою несостоятельность: идолы, которых водрузили на святом месте, снова бесславно рухнули.

Неприятная сущность язычества, однако, в очередной раз выразилась в том, чтобы, используя любовь к иллюзиям у своих адептов, постараться сокрыть Истину. Вместо глубокого анализа причин, приведших к кризису, адепты поспешили предложить некие эфемерные варианты выхода из него. Поверхностные суждения о предметах всегда толкают на путь революционных преобразований, что как раз и продемонстрировано в рассматриваемых работах.

В то же время широкое распространение всей этой революционности говорит о достаточно глубоких корнях, на которых она произрастает. В этой части нашего исследования мы постараемся рассмотреть истоки революционных трансформаций системы образования.

Как правило, и чаще всего в качестве внешней причины перестроечных деформаций, именуемых реформой или модернизацией, указывается влияние Запада, заинтересованного в развале России и превращении её в сырьевой придаток. Полностью принимая данное положение, даже зная тот механизм, который действует в качестве проводника этих влияний, учитывая наличие пятой колонны, приводящей этот механизм в действие, мы, тем не менее, постараемся указать на более глубокие причины наблюдаемого явления.

Все наше построение будет опираться на фундамент православного мировоззрения. Такой выбор связан с глубоким осознанием неспособности иных религиозных (в том числе и атеистического ) оснований, дать лишенную эклектичности картину бытия.

На основании Священного Писания мы говорим, что Бог заложил в существо природы то, что можно было бы назвать волей к бытию, к жизни. Если говорить о наличии воли в неживой природе, то конечно надо говорить об отсутствии в этой воле разумного начала. Неживая материя просто по заложенным в неё при творении свойствам обладает способностью к сопротивлению хаотизации, определенной инертностью по отношению к распаду. Первоначальное устроение вселенной описывается в книге Бытия, где дается картина преобразования мира от первозданного хаоса к гармонии и порядку в сочетании с актами Божественного творения.

Не будет неожиданностью предположение о том, что переход от созданной Богом гармонии к хаотизации мира связан с грехопадением первых людей. Библейский текст в лаконичном выражении подтверждает это: "проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от неё во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе" (Быт. 3. 17,18). В результате грехопадения был запущен механизм, описанный в физике и информатике как закон возрастания беспорядка, мерой которого является энтропия.

Современная наука подошла к такой грани познания, когда приходится отказаться от униформистских представлений. Т.е. исходные позиции физики Аристотеля , где вселенная рассматривалась как объект равный самому себе во все времена и подобный самому себе во всех своих макрочастях, претерпели значительную корректировку: в современных космогонических построениях основную роль играют нестационарные динамические процессы, в которых нельзя не учитывать закон возрастания энтропии.

Итак, в мире существуют две тенденции: воля к сохранению бытия (в том числе сложных форм бытия: биологической формы жизни) и, соответственно, упорядочение явлений с одной стороны, и распад и разложение, т. е. хаотизация, с другой стороны.

Человечество не только ощущает процессы хаотизации неживой природы как объект вселенной, и испытывает в самом себе, в своем роде, генетические повреждения как биологический объект. Человеку дано на глубинном уровне подсознания чувствовать и разрушения и ответственность за них.

Но сознание способно по-разному определять свое отношение к природным процессам и направлять волю в соответствии с данной нам Богом свободой к самоопределению. Так возникает либо желание борьбы с хаотизацией , либо стремление включиться в единый мировой процесс разрушения, который для живых существ имеет свое название – смерть.

В последнем случае человеком формируются теоретико-философские конструкции, в которых смерть характеризуется как естественное явление. Более того, смерть воспевается, поэтизируется, живописуется. Происходит понижение порога страха перед смертью, утрачивается чувство ответственности за жизнь, исчезает само желание жизни.

"Инстинкт смерти – пишет Г. Маркузе, – функционирует как принцип Нирваны: он стремится к состоянию "полного удовлетворения", где не испытывается никакая напряженность – состоянию без потребностей…с точки зрения инстинкта, конфликт между жизнью и смертью тем меньше, чем более приближается состояние умиротворения".

Иллюстрацией действия "принципа Нирваны" может служить следующая цитата: "Мертвых, с которыми я собираюсь идти одной дорогой, не тревожит уже ничто, их уже ничто не заботит. Этим ничто я тут и закончу. Я и сам сейчас не более как ничто, а вскоре и в полном смысле буду ничто" – так писал в своем письме-завещании перед своим самоубийством аббат Мелье. Распространению этого письма активно способствовал Вольтер, который, кстати, давал о нем весьма "интересные" отзывы: "Это произведение, крайне необходимое демонам, превосходный катехизис Вельзевула".

Здесь волей-неволей, но приходится вслед за Вольтером признавать наличие духовных сущностей, именуемых демонами! Падший духовный мир, устремленный в небытие, вступая в общение с людьми, пораженными тяготением к смерти, наделяет их активностью, иногда даже гиперактивностью, и соединяет в сообщества, создает иерархию, структуры, которые формулируют свои задачи, адресуя их отдельным народам, современным или будущим поколениям.

"Мы говорим: полнейшее разрушение несовместимо с созиданием, поэтому оно должно быть абсолютным и исключительным. …Это значит, что нынешнее поколение должно слепо разрушать все существующее до основания с одной мыслью: "поскорее и побольше" /7/.

Станем ли удивляться, что стремление к разрушению и смерти, иначе именуемое революцией, непременно должно найти свое отражение в процессах реформирования или "модернизации" образования. В силу специфики образовательной сферы, формы, в которые отливается жажда смерти, имеют свои особенности. Особое место здесь отводится нигилизму: отрицанию вечных истин, нравственных норм, истин науки, т. е. Истины во всех формах её проявления.

Ф. М. Достоевский, который, как известно, пророчески предсказал многое, что реализовалось в дальнейшей истории, вложил в уста "пламенного революционера" из романа "Бесы" Петра Верховенского следующее восклицание: "Не надо образования, довольно науки! Жажда образования есть уже жажда аристократическая". Разве не те же настроения отражены и в пособиях, выпущенных Д. А. Ивановым, К. Г. Митрофановым и О. В Соколовой?

Еще раз приведем некоторые положения, характерные для представленного здесь подхода.

1. "Наука теперь – это не истина, а версия, множественность и параллельность разных систем объяснения мира".

2. "Не существует реальности единой для всех".

3. "Знать – это уметь осуществлять деятельность и пользоваться ее результатами".

Это то, что есть в пособиях. А вот то, что написано в иных источниках: "Наступает новая эпоха магического истолкования мира, истолкования с помощью воли, а не с помощью знания…Истины не существует – ни в моральном, ни в научном смысле…".

Это уже из речей Гитлера, который в свою очередь заимствовал многие положения из "Книги Законов" Алистера Кроули – известного сатаниста, великого магистра Ордена восточных тамплиеров.

Не безынтересно в этом отношении посмотреть на программу оккультистов, которая была сформулирована на их съезде еще в 1907 г.

"Таким образом, удаляя от Адонаи (так оккультисты именуют Бога. прим. авт.) детский и отроческий возраст мы посвятим Люциферу, при одном содействии врожденных наклонностей, зрелый возраст новых поколений. Атеист – наставник должен быть абсолютно изгнан из той школы, из которой мы вытолкаем священника. Равно и явно-атеистические книги, взамен которых детям мы дадим такие общеобразовательные книги, которые, будучи очищены от ложных христианских догматов, выдвигали бы, тем не менее, хотя бы и без точного определения, существование некоего Верховного Существа, устроителя и Владыки Вселенной".

Здесь уже не только нигилизм, но и прямые вкрапления оккультизма и сатанизма. Последние, кстати, явно присутствовали в усиленно навязываемом предмете – валеологии. Оставим, однако, эту тему. У авторов рассматриваемых пособий явного тяготения к эзотерике не обнаружено. Поэтому им в программе оккультистов отведена роль тех, кто должен изгнать "атеиста – наставника".

Фиксируя общие тенденции этого рода, мы можем сказать, что образование вот уже несколько десятилетий воспринимается как нечто "репрессивное" по отношению к личности. На этом направлении одинаково сходятся деятели "правого" и "левого" толка. Так, например, в 70-х годах прошлого (ХХ) столетия видный представитель левого движения Ганс Магнус Энценсберг выступал с критикой письма

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: