"Закон мухи"

По-видимому, так или примерно так произошла встреча Роберта Юлиуса Майера с семьёй Вильгельмины Клос – ни та, ни другая сторона первоначально не отдавали себе отчёта, что относятся к системам разных уровней.
[1] Пример: я сужу не по тому, как сам себя веду, а по тому, как по идее надо себя вести в сложившихся обстоятельствах; я и сам должен себя так вести и, несомненно, в скором времени буду, как только окажусь готов.
[2] При внешнем воздействии естественный ход процесса нарушается, замедляется и может даже видимо прерваться (что адекватно приложенной силе); в этом случае создается впечатление, что система почему-либо перестала стремиться к единице. В действительности такое стремление не исчезает, но мы вынуждены делать поправку на противодействующие факторы – т.н. сапрессор. Для человека сапрессор, например, – негативные процессы, мешающие естественному и спокойному развитию (постороннее вмешательство, давление окружающих, войны, кризисы, стихийные бедствия, болезни и непредвиденные обстоятельства, выбивающие из колеи, и т.д. и т.п.).
[3] Чем выше уровень, тем демократичнее (свободнее, раскрепощённее) система. Об этом шла речь в моей статье «Демократия и тотемизм».
[4] Согласно принципу суперпозиции, волны свободно проникают сквозь друг друга, не мешая одна другой. Это хорошо видно на воде, когда след от одного корабля никак не ущемляет и не разрушает след от другого, прошедшего рядом (например, ему навстречу). Кстати, уровневый взгляд на развитие систем предполагает их волнообразное движение (сверху вниз и снизу вверх, по подуровням, – в течение некоторого временного промежутка), поэтому принцип суперпозиции в данном случае вполне «законно» применим.
[5] Интерференция – способность волн гасить или усиливать друг друга.
При наложении обоих графиков друг на друга ситуация получается явно не выгодной для системы Х. Почему? На фоне другой системы её «единица» перестаёт восприниматься в качестве таковой, то есть то, что было первоначально единицей, превращается в нечто промежуточное между 0 и 1:

Далее вступает в действие процесс самоорганизации – вечно дремлющий, но никогда по-настоящему не засыпающий, проявляющий себя в нужном месте и в нужное время – тем сильнее, чем больше в нём нужда. Средняя – ставшая средней, промежуточной – планка на графике стремится «догнать» верхнюю планку, слиться с ней в одно целое, только чтобы «бежать» подальше от нуля. Иначе системе Х угрожает хаос, замешательство, она чувствует, что утратила точку опоры, т.н. стабильное данное в океане бесконечно меняющихся представлений о мире и своей позиции в нём.
Итак, некая сила «гонит» систему Х вверх – см. третий по счёту рисунок в данной статье. Собственно говоря, чтобы соединиться с верхней планкой, у системы Х есть лишь два пути: а) самой подняться до более высокого уровня и б) опустить верхнюю планку вниз, поближе к себе. Но в любом случае будет достигнут нужный эффект – «восстановления единицы» (прямого или иллюзорного).
Конечно, теоретически система Х может возвыситься до уровня системы Y. И не только теоретически – ведь бывали же, например, моменты в жизни Юлиуса Роберта и Вильгельмины, когда они вместе (на первых порах супружества) беседовали о невероятном открытии Мейера, и глаза жены блестели от гордости за творческие успехи мужа. В такие минуты, несомненно, обе системы сливались воедино и парили в недосягаемой высоте… Но, увы, это целостное состояние оказывается на деле неустойчивым, и легко обращается вспять. Система Х вновь возвращается «на землю», – точнее, к своему привычному месту на шкале тонов, которое когда-то соответствовало единице, а ныне утратило «единичность», подозрительно близко подойдя к нулю, в сопоставлении с системой Y. Причина банальна – остальное окружение системы Х, которое «тянет её ко дну» ввиду своей многочисленности и устоявшихся связей. Можно сказать, что это окружение давит своей массой. Отсюда делаем вывод: чем ниже изначальный уровень системы, тем в большей степени она восприимчива к воздействию количественных факторов.
Здесь заложен ответ на поставленный вопрос: верхняя планка к нижней или нижняя – к верхней? Если система расположена относительно низко по шкале тонов, то она в принципе не сможет преодолеть «количественный» диктат – всякие соседи, родственники, «друзья», начальство, «уважаемые люди» и т.п. одержат победу в невидимом поединке за душу – то внутреннее начало, ту суть, которую мы и измеряем по оси OY. Но если, в силу каких-либо обстоятельств – врождённых или благоприобретённых (воспитание, образование), – система тяготеет к относительно высоким областям по уровневой шкале, то она легче поддаётся на убеждение качеством. Иными словами, тот, чей уровень выше, будет ориентироваться не на большинство (с количественной точки зрения воспринимаемое как норму), а на лучшее, которое на практике может быть и меньшим (с качественной точки зрения оно-то как раз и является нормой).
Если бы Мейеру пришлось действовать не в среде бюргеров-горожан, а в среде учёных – желательно, по их правилам и в их духе, то он, без сомнения, подтянул бы нижнюю планку к своему уровню, повысив, таким образом, всю корпорацию физиков по тону. Но учёный народ – даже при всех своих недостатках – всё же находится объективно выше по шкале тонов большинства бюргеров-торговцев ввиду особой интеллектуальной подготовки и, скажем так, профессионального круга общения. Поэтому здесь у него была возможность повести за собой остальных (он и повёл, но с опозданием на четверть века). А за пределами этой среды – получилось наоборот, Мейер сам скатился вниз под давлением бушующего океана гейльбронской серости, жаждавшей восстановить себя в процессе самоорганизации (подстройки под тот идеал, которым Мейер помахал у горожан под носом).
Таким образом, мы понимаем, что нижняя планка на уровневом графике догоняет верхнюю или же заставляет верхнюю спуститься к себе согласно неким законам уровневого развития, пренебрегать которыми опасно. Впрочем, сами по себе эти законы в данной работе не обсуждаются, поскольку имеют весьма малое отношение к мухам.
У автора данной статьи есть одна знакомая. И вот какая история с ней приключилась. Она, будучи в возрасте и в разводе, повстречала мужчину, с которым пожелала связать свою судьбу. У мужчины были взрослые дети и родственники (братья, сёстры). А, кроме того, был добротный двухэтажный дом, где он, однако, не жил ввиду особо болезненных воспоминаний (потеря первой жены и всё, что с ней так или иначе связано, включая этот дом). Вот как начала складываться ситуация. Наша пара решила обвенчаться и переехать в другой – маленький дом. Но… вся родня – и дети, и братья, и сёстры жениха выступили против предполагаемого брака, причём, по совковому обыкновению, в очень подлой, низменной манере. Говорилось следующее: она – то есть претендентка на руку и сердце – затаила зло, она добивается отнюдь не семейного счастья, а заветного двухэтажного особняка и готова пойти ради него на что угодно. Эта весёлая, дружная семейка доводила несчастную женщину до слёз, и напрасно бедняжка уверяла, что никаких намерений в отношении жилплощади не имеет, что у неё своя однокомнатная квартира, и всё, что она хочет, – это спокойно встретить осень жизни вместе с любимым человеком. Сам любимый человек не знал, как быть. Он страстно верил своей избраннице и, оставаясь с ней наедине, возносился с ней в небеса света и радости. Его уровень стремился к уровню этой маленькой бескорыстной женщины. Родные же вскоре опускали его на землю, будучи не в силах представить себе ситуацию, когда кто-то не претендует на жильё. Конечно, они видели возможную невесту, общались с ней и некоторые из них даже порой подпадали под её бесхитростное очарование, но… Перешагнуть через себя они так и не сумели. Всё их воображение сводилось лишь к заветному двухэтажному строению, обладавшему, видно, гораздо большим весом, чем тихая, спокойная старость и семейная гавань, укрывающая от жизненных ветров.
Когда-то Марк Аврелий, древнеримский император, изрёк: «Каждый человек стоит ровно столько, сколько стоит то, о чём он хлопочет». Странно, что он разбирался в жизни больше, чем наши, продвинутые в веках, современники.
Закончилась эта история банально. Пара поженилась, переехала в маленький домик (куда и хотела), а большой – двухэтажный – отдала детям мужа. Но: женщина – та самая, бескорыстная – осталась для родни навеки плохой и «строящей козни» (её «афёра» с жилплощадью якобы «не получилась» благодаря «бдительности» семьи), с ней перестали общаться и настроили против неё мнение всех соседей и отдалённых знакомых. Почему? Понятное дело, на деле – не из-за дома, а из-за чувства проигрыша, из-за того, что она оказалась как-то непонятно выше всей этой мирской суеты, что в принципе никогда не подлежит прощению.
Ибо таков «закон мухи».
К сожалению, с подобными – не по форме, но по сути – вещами мы сталкиваемся в жизни гораздо чаще, чем нам хотелось бы. И порой не знаем, откуда нам их ждать. Вот муж ревнует жену, уверенный, что все красавицы ветрены, и не верит ей в очевидном; пусть она трижды заслуживает доверия, но главное не факты, главное – несовместимость их уровневой организации: муж в конечном счёте судит по себе, потому что иных точек отсчёта нет в арсенале его подсознания.
Вот на нас зверски орёт скандальная соседка по даче – наш ребёнок случайно разбил мячом чьё-то стекло. Ладно бы просто орала. Так ведь мы узнаём про себя столько подробностей, что тьма открытий повергает нас в шок. Оказывается, мы воры (Васька стащил на заводе пиломатериал), гулящие (Нинка, дрянь, засматривается на мужиков), красим волосы (чтоб закрыть свою плешь) и т.д. и т.п. Даром, что Василий Карлович на деле – почтенный начальник цеха, любимый рабочими, а Нина Алексеевна – известная в городе владелица салона красоты. Оно не суть важно. Важно то, что в визге разгневанной матроны прослеживается исповедь о собственных грехах и грешках, и понять иное «обличительница» субъективно не в состоянии.
В принципе мы могли бы этих, низших, подтянуть до себя, к своему уровню. Но законы – в том числе соотношения количества и качества – таковы, что чаще всего происходит наоборот: мы сваливаемся вниз и злимся, и трясёмся от омерзения, и проклинаем мир, стоящий так низко по уходящей ввысь, в бесконечность, уровневой шкале…
«Закон мухи» поджидает нас за углом, он всегда рядом. И чаще всего он неожидан для нас, и мы к нему не готовы. Так смотрит удивлённо, округлившимися глазами, паренёк в милиции, на «оперов», которые приволокли его на допрос, приписывая кражу чего-то такого, о чём паренёк отродясь не слыхал. И пусть он лучший на потоке, спортсмен и отличник, умница и любимец наставников в кружке «умелые руки» – всё это не сыграет никакой роли в печальном процессе «установления истины», согласно которому каждый задержанный – преступник, ибо увидеть обратное запрещено. Запрещено кем? «Законом мухи».
Примеры, приведенные выше, весьма показательны. Но коварство «закона мухи» в том, что не все случаи его проявления столь очевидны, и порой мы просто не отдаём себе отчёт, что в очередной раз пали его жертвой. Допустим, перед нами – собеседник, неглупый, умудрённый опытом человек. Мы сидим с ним за одним столом, закусываем, запиваем. Он ругает власти, развалившие страну, защищает прежние времена – стабильности и порядка. Вот Запад, оказывается, как много сделал, чтобы уничтожить светлый коммунистический строй; капитализм не может жить спокойно, пока не отберёт назад завоевания рабочих. «Стрелять надо было! – уверен собеседник. – Каждая революция только тогда что-то стоит, когда умеет защищаться!»
Стоп! Вот здесь стоп. Человек одного уровня пытается перенести своё видение ситуации на уровень, ему неподвластный. Он свободен от морально-этических оценок, и нравственная ответственность за действия руководителей также не знакома ему. Как легко отдать приказ о расстреле в неком виртуальном, умственном пространстве – при условии, что никогда не увидишь глаза жертв и не будешь потом смывать детскую кровь с асфальта. И как просто увидеть ту, другую сторону – Запад, например, – в заведомо чёрном цвете, наивно полагая, что «чужие плохие» – лишь потому, что не похожи на нас. И потому, что уровень их мотивации отличается от того, к чему мы здесь, внизу, привыкли…
Человек с более низким уровнем организации сознания и, скажем так, личностной организации (меньше индивидуального / больше безличного, основанного на схемах, стереотипах и заданных образцах мышления и поведения) само собой будет поддерживать понятный и доступный ему уровень организации государственной системы и социального устройства. Когда мы говорим о «западной демократии», «советском (российском) авторитарном режиме» либо же «восточных деспотиях», мы чаще всего подразумеваем разные типы государственных моделей, которые для нас, таким образом, как бы стоят на одной доске – только одни справа, другие слева (а кто-то в центре). Типичный линейный взгляд на вещи, прямо вытекающий из первого рисунка этой статьи, и, следовательно, подпадающий под действие «закона мухи». То есть, иными словами, «уравнивая в правах» несовместимые государственные модели, мы тем самым совершаем типичную ошибку, которую нам, впрочем, можно простить, поскольку мы стали жертвой оговоренного выше запрета. Поправка на «закон мухи» вынуждает нас признать, что существуют не разные типы государств и обществ, а разные уровни государств и обществ, что, согласитесь, не одно и то же.
Как бы ни хотелось кому-нибудь противопоставлять друг другу «капитализм» и «социализм», на практике они не сопоставимы в принципе – как не могут быть противопоставлены человек и муха. Между обеими «формациями» – разная степень свободы, в том числе экономической, и раскрепощённости сознания: в одном случае нам предписывают, как жить коллективом (командой), а в другом – мы доходим до этого своим умом, в целях наилучшего выживания себя и группы.
В одном случае нам создают убого-тепличные условия (по принципу всеобщей «честной бедности»), в другом – мы должны прилагать известные усилия для одержания жизненной победы. Можно сказать ещё так: одно общество более активно, по сравнению с другим, и такая постановка вопроса уже сама по себе предполагает расстановку уровней по шкале тонов, ибо чем выше, тем активнее (в смысле: тем в большей степени мы воздействуем на мир вокруг себя, творчески изменяя его и давая ему импульс для развития).
Конечно, дело не в набивших оскомину марксовых ярлыках – «капитализм», «социализм (или коммунизм)» и т.п. Дело в том, что человеческая общность, без сомнения, предполагает разные уровни общей организации, и критериями их выступает качество людей – в данном случае людей как членов группы, субъектов взаимоотношений, возникающих между составными частями группы. Это не только нравственные и идеологические, например религиозные, отношения, это также – отношения экономические и правовые (с учётом права на жизнь, свободу, собственность, здоровье, достоинство и т.д.), личностные (основанные не на безличных