Ядерная Россия: гуманитарное измерение
Именно в связи с характеристикой «атомного» века М. Хайдеггер подробно и образно рассматривает такие негативные аспекты, как вычисляющее мышление, а не осмысляющее, утрата человеком духовных корней, чрезмерный оптимизм относительно возможностей науки и техники, их влияния на прогресс человечества в целом. Оценивая «атомный» социум, …»мы остаемся максимально далеко от осмысления нынешнего века…подумать-то мы и забыли». Не химия или атом, а восприятие человеком научно-технических новшеств «не думая», вот по М. Хайдеггеру главная причина надвигающейся на человечество опасности. Решительно и непрерывно осмысливать явления в комплексе факторов, а не только высчитывать пользу - в этом он видел путь спасения. Аналогичные мысли высказывал и К. Ясперс.
По сообщению И.К. Лисеева, идея социально-философских экспертиз ядерных программ и проектов разрабатывается Институтом философии РАН. Односторонность приверженцев технократического дискурса относительно будущего ядерной техносферы подчеркивает В.П. Рачков. И.А. Сосунова и С.М. Алексеев напоминают, что социально-экологическая напряженность в СССР в конце восьмидесятых годов прошлого века, в том числе в связи с ситуацией в ядерной отрасли, во многом определила известные последующие изменения. Эти авторы предлагают на будущее социально-экологический мониторинг.
Необходимость обращения к поиску дополнительных философских оснований в части формирования моральных норм в обществе и нравственности личности чувствует Д.В. Лебедев применительно к другой, но в определенной мере сопряженной экологической и политологической проблеме - разработке стратегии внедрения экологической этики в общественное сознание как механизма регулирования отношений между человеком и окружающей средой не только на уровне отдельного индивида, но и на уровне отдельных государств и человечества в целом.
По М. Хайдеггеру, Н.А. Кормину и Е.А. Турлак, М.Т. Ойзерману с соавторами, «ядерная» ситуация нашей жизни требует от человека опасных откровений относительно самого себя и того общества, в котором он живёт.
Можно и нужно обращаться, видимо, к достижениям мыслителей русской религиозной философии и религиозных средств массовой информации. Сопряжение нравственных позиций и взаимопомощь Русской Православной Церкви и Минатома России обозначены ныне, например, директором расположенного в Сарове Российского Федерального ядерного центра Р.И. Илькаевым (награжден церковным орденом в 2003г.). Журнал «Русский Дом», которому покровительствует Святейший Патриарх Алексий II, в нескольких номерах за 2002-2003г.г. на примере Сарова, его многогранного служения Отечеству, раскрывает суть сегодняшнего органичного сближения РПЦ и Минатома, связь духовного и высокопрофессионального, неслучайное объединение церковной и светской мысли, предопределенные уникальным значением и Церкви, и ядерной техносферы в контексте защиты, спасения России - в прошлом, настоящем и будущем.
Эти темы отражены также в материалах двух совместных конференций Русской Православной Церкви и Минатома, размещенных на сайте Всемирного Русского Народного Собора. По мнению ответственного редактора газеты «Церковный вестник» С. В. Чапнина, традиции и единое понимание народом, Церковью и властью духовных ценностей придают феномену Сарова церковно-государственный характер. Об объединительных устремлениях русской религиозной философии в части светского и духовного мышления напоминает Э.Я. Дмитриева с соавторами.
РПЦ имеет опыт сотрудничества с Российской Академией наук, Министерством образования и Министерством культуры РФ, а также обширные международные контакты, активно развивает информационную деятельность, в том числе новые коммуникационные технологии. Как отмечал Святейший Патриарх Алексий II, в последние годы отношения Церкви с государством и обществом развивались достаточно уверенно, принося пользу людям. Русской Православной Церкви есть что сказать по актуальным проблемам современности. Среди областей соработничества Церкви и государства, например, являются миротворчество и взаимопонимание на разных уровнях, наука (включая гуманитарные исследования), деятельность по сохранению окружающей среды. В соответствии с Основами социальной концепции Русской Православной Церкви, только религия и философия выполняют мировоззренческую функцию, а социальная система не может быть гармоничной, если при вынесении общественно значимых суждений существует монополия секулярного миропонимания.
В.О. Гошевский и Е.В. Закондырин отмечают, что именно под влиянием Православия в нерасчлененной древней культуре Руси начали развиваться отечественные гуманистические традиции. По Л.Н. Гумилеву, Россия находится не в лучшей стадии своего развития. Сценарии будущего, к которым мы обращались ранее, не исключают нацеленность определенных внешних и внутренних сил на новую «феодальную» раздробленность страны (см., например, ссылку зам.министра МЧС Ю.Л. Воробьева на сайт ЦРУ США). Православная вера была (Л.Н. Гумилев) единственной связующей нитью и во многом направляющей силой для людей после распада суперэтноса Киевской Руси и до возникновения нового суперэтноса Московской Руси. В настоящее время доверие общества к РПЦ, по независимым данным Л. Лебедевой и В.Н. Кузнецова, устойчиво и выше, чем доверие к другим социальным институтам.
Многовековой разносторонний опыт Православия, мудрая осторожность Церкви, стремление к согласию вне крайностей требуют уважения. На основе высочайших нравственности и ответственности Церковь призывает подходить к решению глобальных экологических проблем (“Сибирская православная газета”, № 1, 2000г., “Основы социальной концепции Русской Православной Церкви” от 16.08.2000г.). На сайте Трифонов Печенгского монастыря в совокупности с духовной информацией представлена и экологическая.
Кстати, Печенга может быть выбрана в качестве места размещения крупнейшего международного долговременного хранилища ядерных материалов. Это не противоречит исследованиям норвежских и финских социологов, а также критериям норвежской экологической организации “Беллона”. Если возможен западный выбор в части российского оружейного плутония, то почему следует исключать российскую ориентацию на северо-запад своей территории в проблеме изоляции радиоактивных отходов, в том числе и полученных в процессе удовлетворения энергетических потребностей Европы за счет российских ядерных запасов времен гонки вооружений, ответственна за которую не только Россия. Тогда по взаимоотношению с ядерной отраслью Печенга станет вторым Саровым. Но уже с самого начала на новых, определяемых сегодняшним общественным мировоззрением, основаниях, в том числе на новых принципах международного сотрудничества. В 2004г. В. Потанин, глава Интерроса и «начальник Печенги», награжден премией РПЦ. Пятьсот лет назад Трифон Печенгский начал приобщать Кольский край к “Всея Руси”, а коренное население - к вере и культуре. Ныне с его именем, с его покровительством на последующие века может быть связано новое служение этой российской окраины Отчизне. Смею предположить, что «пятачок» арктической горной тундры вблизи Печенги, на перекрестке путей «из варяг (Швеция, Норвегия, Финляндия) в поморы» является и будет одним из самых стабильных и предсказуемых по части долгосрочных социальных прогнозов местом, центром реализации спокойствия на основе сбалансированных международных интересов и сил. Функции научно-технического «окормления» строительства и эксплуатации сложного ядерно-подземного комплекса могли бы выполнять претендующие на статус наукограда Апатиты и энергоград Полярные Зори.
Католичество также, начиная с деятельности папы Иоанна XXIII (Ронкалли А. Дж.), имеет опыт позитивного влияния на процессы в ядерной сфере. Об этом, в частности, пишет Х. Гастерсон.
Можно было бы, наверное, обратиться к идеям антропологического материализма, начиная от Л. Фейербаха и русских революционных демократов XIX века. Тем более, что, как подчеркивают В.О. Гошевский и Е.В. Закондырин вслед за У.Д. Розенфельдом, антропологизм в его материалистической интерпретации дает безусловные возможности для плодотворного анализа различных социальных, политических, нравственных процессов, служит почвой для преодоления узости вульгарного социологизма и утверждения общечеловеческих начал.
Можно и нужно было бы, вероятно, вспомнить об идеях русского космизма. Можно и нужно обращаться к работам последнего времени отдельных отечественных и зарубежных философов и публицистов по формированию общественного сознания и философской сути ядерной техносферы. Достойным нравственным ориентиром может быть проза и публицистика В.П. Астафьева, родившегося и жившего в Красноярском крае. Может это редчайший случай «судьбоносного» для России сопряжения «от печки» бытия и мыслей немалого писателя с ядерными проблемами. Русская Православная Церковь и Саров, Бажов и Урал, Достоевский и Семипалатинск, Астафьев и Красноярск - в этом что-то есть! Авторы телепрограммы памяти Астафьева на канале «Культура» от 28.11.03 уход писателя из жизни сравнивали в контексте потери нравственных ориентиров для общества с ситуацией после смерти Ф.М. Достоевского. Хотя прав В.Л. Каганский (даже более, чем он сам имел в виду), считая, что тема еще ждет своего писателя.
Рискну в качестве варианта, ещё одной внешней меры, более полно попытаться предложить рассмотрение философской позиции Ф.М. Достоевского и исследователей его творчества. Обращение к Достоевскому, отражение Достоевским иной действительности наиболее актуальны в переломные моменты жизни общества, страны. Достоевский много писал о предназначении России и русского народа. В какой-то мере в этом с ним созвучен Н.Н. Моисеев. Достоевский является наиболее известным за рубежом русским писателем. Интерес к его творчеству не ослабевал на протяжении XX века. Силен он и сегодня. Это говорит о том, что философское наследие Федора Михайловича многое может дать и современному человеку. Идеи, высказанные им в конце XIX века, продолжают волновать людей. Причина этого кроется в схожести общественных условий и мироощущения человека конца XIX и рубежа XX - XXI веков. Н. А. Бердяев писал о нём: «Достоевский - величайший русский метафизик, вернее, антрополог. Он сделал великие открытия о человеке, и от него начинается новая эра во внутренней истории человека. После него человек уже не тот, что до него. Только Ницше и Кирхегард могут разделить с Достоевским славу зачинателей этой новой эры». Достоевского рассматривают как предтечу европейского экзистенциализма.
Общественное мнение, долг, разум, который не имеет нравственных критериев в самом себе и может находиться под влиянием доброй и злой воли, приоритет коллективной жизни и общественной морали. Умение осознать, что грешен и неправ, встать на позицию «вне себя» и «не для себя». Духовная эпидемия, которая грозит человечеству самоистреблением. Размышления о власти и представителях власти. Сомнение в человеке и вера в него. Преображение человека и человечества. Человек, общество и взаимоотношение между ними. Экологические мотивы. Предчувствия и пророчества. Прогресс и издержки цивилизации: допустимость, объем, соотношение. Вера и цивилизация, ответственность. Национальные особенности, в том числе и когда «забвение всякой мерки во всем». Россия, славяне и Запад. Полифонизм и диалог между «сознаниями». Связь всех со всеми. Страстное стремление к истине, критичность в отношении действительности и сиюминутных интересов. Момент выбора, принятия решений. Открытость жизненно важной для общества информации. Всечеловечность и терпимость. Многонациональное «сожительство». Футурология. Петербург. Эти и многие-многие другие аспекты сопрягают наследие Достоевского и творчество его исследователей с социально-философскими проблемами ядерной техносферы.
Достоевский и сообщество достоевсковедов характеризуются редким сочетанием естественно-научного, технического, общегуманитарного образования и образа мыслей с выдающейся наблюдательностью и интуицией, чуткой совестью и религиозностью. «Было стыдно писать», - говорит один из персонажей Достоевского. Дай Бог, чтобы нам не было стыдно за обнародованные решения в ядерной сфере. Современное общество нуждается в чрезвычайной совестливости и придирчивости при принятии решений здесь. Нравственный императив, о котором применительно к концепциям будущего стали много говорить и писать в XX веке, волновал и Достоевского. Но во многом сейчас нравственный императив – это лишь декларация с множеством вопросов по существу. Нынешние его авторы, например Н.Н. Моисеев, пришли к выводу, что в обозримом будущем он невыполним. Где, как ни у Достоевского искать ответы на вопросы и конкретику по существу?
Достоевский, и это очень важно, корректировал не совсем точное восприятие своей позиции: «… я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой». Может показаться, что сопоставлять Достоевского с проблемами ядерной техносферы – чрезмерная прагматичность. Но, во-первых, «глубинный реализм» при рассмотрении человека и общества в таком контексте не вреден. А, во-вторых, не мы первые. Обозначено, как минимум, несколько вариантов – направлений сопряжения Достоевского с современностью. Один их них – найти «магистральный сюжет» для разных времен. Если ядерные проблемы и не «магистральный сюжет» (здесь уместно еще раз согласно древним и в соответствии с глобальностью ядерной энергии «посмотреть на звезды»), то совершенно точно – «магистральная общечеловеческая головная боль».
Творчество Достоевского представляет собой чрезвычайно удобный материал для проведения параллелей различного рода. Оно и до сих пор остается наиболее надежным, наиболее точным инструментом познания и понимания того, что случилось с Россией в последние сто лет, и даже того, что может случиться с ней в веке наступившем. Достоевским и достоевсковедами накоплен потенциал более чем столетнего осмысления в тысячах творческих умов сути человека и человечества. А с учетом переосмысления достижений мыслителей предшествующих эпох – многовековой потенциал. Творчество Достоевского по праву воспринимается многими как сопричастное состоянию современного общества и жизни современного человека.
Обращение к Достоевскому и достоевсковедам в данной работе – это попытка высветить проблемы ядерной техносферы ещё под одним ракурсом, с позиций гениального мыслителя. Достоевский многогранен. Важно, что он вне жесткой связи с идеологией отдельных важных социальных явлений (наука, религия, национализм, романтизм, социализм), предсказания и надежды которых частью сбылись, частью нет. И каждое из которых не стало гарантом «светлого будущего». Достоевский – над ними, хотя элементы всех этих явлений в его творчестве есть. Он одновременно как бы «и каждого, и ничей». Это признак объективности.
В.В. Дудкин напрямую связывает глобальные современные опасности для человека, избавление от них, с антропологией Достоевского. Из сферы умозрительной в сферу практическую он переводит вопросы о сущности человека. В том числе и в связи с угрозами ядерной техносферы. Ф. Каутман, например, критически рассмотрел взгляды Достоевского применительно к интегрированному периоду XIX, XX и XXI веков. Такой подход чётче оттеняет достижения и ошибки Достоевского. Но даже осмысленные таким образом ошибки гения полезны, так как позволяют идентифицировать реальные варианты важных социальных явлений.
Достоевский чувствовал опасные и даже катастрофические тенденции развития общества. Он знал, что человек противоречив. В человеке, по Достоевскому, сосуществуют два непримиримых начала – естественное и духовное, природное и культурное. И человек, по Достоевскому, от своей противоречивости дешево не откупится. Можно не соглашаться с Достоевским. Можно его не понимать. Но если мы в связи с ядерной техносферой обязаны, возвращаясь к мнению ранее упомянутых философов, пройти через опасные откровения, то игнорировать Достоевского и достоевсковедение нельзя. Это философское явление должно быть среди других внешних систем координат при анализе «ядерного человека» и «ядерного человечества».
Н.И. Конрад выдвинул в свое время тезис о неизбежном возникновении перед человеком острого вопроса о нем самом, когда человек подойдет к овладению самыми великими силами природы. Как отмечает В.С. Степин, философия и литература всегда резонируют между собой. И.А. Мадоян гуманистические ориентиры ныне ставит исходными в определении научно-технических стратегий. К.М. Долгов отстаивает позицию все большей потребности в духовном, нравственном, правовом, философском, религиозном, то есть - культурном совершенствовании человека по мере развития техногенной цивилизации. Только опираясь на высшие достижения человеческого духа, гуманизма, и мировой культуры, считает Б.И. Козлов, еще можно перестроить основания и целеполагание технико-технологической деятельности людей. И.Л. Розенталь видит наиболее опасным для человечества несовпадение процессов эволюции технологии и культуры в определенные исторические периоды, в том числе и в настоящее время. Трагическую диалектику культуры и цивилизации рассматривает С.В. Колычева. Социокультурный дискурс техники, по мнению В.М. Розина, вполне современен и перспективен, хотя в нем и не решена проблема социального действия. Философскую «грунтовку» концепции «ядерного мира», отдельные фундаментальные понятия, философские категории, вернее, концептуально разработанные в некоторых заданных мировоззренческо-методологических аспектах их теоретические формы - концепты, такие, как смерть, свобода,