Храм как место встречи интеллектуальной и народной культур в средневековой Западной Европе
И пыль земли на ней легла,
-писал о католической церкви А.Хомяков.
Экстенсивно указанная характеристика нашла свое выражение и в крестовых походах, и в создании многочисленных католических
миссий, и, что особенно важно, в социальной активности католической церкви, включая ее претензии на светскую власть (вплоть до реализованной попытки
создания коммунистической теократии иезуитов в Парагвае). Тяга к освоению и обустройству мироздания отразилась и в особом отношении к труду, при котором
универсум воспринимался как огромная "вселенская мастерская" (universalis officina, fabrica mundi), где первый работник - Сам Творец. Не
случайно символами бенедиктинцев являются крест, книга и плуг, а их девизом: "Ora et labora" ("молись и трудись"); не случайны и
аллегорические фигуры ремесел и изображения работников, украшающие соборы в Шартре, Реймсе, Семюре. Интенсивно же, внутренне, обозначенная тенденция нашла
отражение в стремлении охватить мироздание не только физически, но и интеллектуально, выразив результаты этого тотального познания бытия в
многочисленных суммах, энциклопедиях, этимологиях, бестиариях, хрониках, житиях Готической эпохи, которая - в отличие от Нового времени, раскрытого в будущее и
понятного как горизонтально вперед направленный вектор, - обладает вектором, направленным вертикально вверх, что наиболее благоприятствует кропотливому
собиранию многочисленных элементов сущего в одно системное целое, собиранию, для которого нет ничего недостойного или второстепенного: "В делах Божиих
ни множество не умаляет величия, ни величие не ограничивает множество... дабы, когда ты взглянешь на целое, ты вместе с тем дивился и каждой части" (Гуго
Сен-Викторский).
Так ради чего же осуществляется этот целокупный охват всего тварного мира, ради чего существует собор? Пожалуй, нет ничего нового
в утверждении, гласящем, что различные типы храмов выражают собою разные аспекты религиозного мировосприятия. Так, романский храм прежде всего побуждает
человека к благоговейному преклонению перед величием и силой Творца. Храм восточный, православный, дает христианскую картину Небесного мира, более того,
не просто картину, но икону, ибо он, согласно Максиму Исповеднику, есть "образ и подобие Божие", "образ мира, состоящего из существ
видимых и не видимых". "Иначе: церковь есть земное небо..." (Герман, Патриарх Константинопольский), "отпечаток невидимого
благолепия" (Дионисий Ареопагит). Готический же собор непосредственно выражает собою динамику духовного устремления человека к Богу, осуществляя,
если угодно, своеобразный бросок в Небо (для современного наблюдателя готические башни даже внешним своим видом способны вызвать в памяти образы
ракет). Причем, уточним, что данный порыв не есть стремление одного лишь человека, но есть стремление всей твари, ибо именно ради спасения всей твари
Христос претерпел свои смертные муки и именно ко всей твари обращена была Его Благая Весть: "...Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей
твари" (Мк. 16,15). Вбирая в себя весь тварный мир, о чем наглядно свидетельствует ничем неограниченное количество образов готической скульптуры,
собор устремляет его к Богу, точнее в Бога как истинное, должное место пребывания этого мира. Такое название одного из видов готической архитектуры
как "пламенеющая готика" приобретает весьма интересный смысл, если сопоставить его с утверждением Аристотеля о том, что огонь стремится вверх
потому, что именно там, согласно его природе, и есть его истинное место в мироздании. Вот так и собор просто-таки падает вверх, или, говоря поэтическим
языком:
|
Достаточно того, чтоб точно подошло Стремление души к возможности плеча, - И вот уже летит стрелою и стекло, И каменная плоть усилием луча. |
Не обладая куполом, собор никак не создает впечатления хоть какой-то самодостаточности и самозначимости, наоборот, весь
его вид говорит нам о том, что он есть вектор на что-то иное, а именно на Небо, на Бога. Как единство и смысл мира коренятся не в пределах его самого, но в
Боге (чья роль в данном аспекте подобна роли замкового камня в стрельчатой арке), так и собор абсурден, если нет того, к чему направлена вся его динамика.
Собор тем самым есть путь для всех христиан, и этим он подобен Тому, Кто сказал о Себе: "Аз есмь путь". И, как уже было подчеркнуто, собор всех
приглашает причаститься своему стремлению; потому-то и врата его благодаря огромным тимпанам стремятся буквально поглотить весь его западный фасад. И в этом он
также уподобляется Христу, ибо, по словам аббата Сугерия, "Christus janua vera" ("Христос - это истинные врата"). А французский мистик
Гильом де Сен-Тьерри так обращался к Христу: "О Ты, Который сказал: "Я есть врата, и кто пройдет через Меня, будет спасен", покажи нам,
где пребывают Твои врата, когда и кому Ты их отворяешь. Дом, что имеет Тебя вратами, - это небо, где обитает Твой Отец". Собор подобен Христу в своей
посреднической миссии между миром и Богом (1Тим. 2,5); и как Богочеловек Христос наряду с божественными сущностью и волей всецело обладает и
человеческими сущностью и волей, точно так же двусоставен и собор.
Сокровенной целью отмеченного готического порыва
является, конечно же, высшая цель христианской Церкви - спасение мира: "дабы всё небесное и земное соединить под главою Христом" (Еф. 1,10).
Но кто же достоин спасения? - вот вопрос, на который, объединяя в себе воедино все существа и всяку тварь (включая героев и участников пародийных праздников
дураков, festa stultoum, а также химер, сатиров, чертей и т.п.), наглядно отвечает готический собор, а через него и вся Готическая эпоха. Если
господствующие ранее взгляды можно выразить словами: "...тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их" (Мф. 7,14), и Гонорий
Августодунский в "Светильнике" ("Elucidarium"), оценивая возможность спасения для разных сословий, утверждает, что таковой совсем нет у
искажающих облик Божий жонглеров, скоморохов, акробатов и им подобных, из чего следует вывод: "Как видно, не многие спасутся"; то теперь
вспоминается и том, что Христу суждено было "вкусить смерть за всех" (Евр. 2,9), что "...Христос... умер за нечестивых" (Рим. 5,6). В
противовес Гонорию, Гуго Сен-Викторский утверждает, что театр есть "самое популярное место для развлечения из всех остальных", где
"удовольствием ум освежается". Постепенно церковь принимает и освящает так называемый "пасхальный смех" (risus paschalis), а в XIII
в. получает популярность знаменитая легенда о жонглере, танцевавшем перед иконой Богоматери, Которая сошла к нему и утерла ему пот. Тогда же
францисканцы, "скоморохи Господа" (joculatores Domini), прославляют "духовную веселость" (laetitia spiritualis), а во многом противоположный
Франциску доминиканец Фома Аквинский заявляет. что "ремесло актера, имеющее целью доставлять человеку увеселение, само по себе дозволено, и те, кто
его отправляет, не находятся в состоянии греха...".
Параллельно в Готическую эпоху происходит и общее
изменение отношения к миру, которого уже следует не избегать, не проклинать, но спасать. Согласно легенде, Бернард Клервоский из-за внутренней
сосредоточенности на мысли о Боге за целый день пути вдоль Женевского озера так и не заметил его. Думая о Творце, он не заметил Его творения, прославляемого
Гуго Сен-Викторским следующими словами: "Вот земля, украшенная цветами, - какое отрадное зрелище она нам дарует, как и сколько радует взор, какое
глубокое волнение в нас пробуждает!". В 1179 г. III Латеранский собор провозглашает анафему катарам и паратам, в 1209 г. совершается крестовый поход
и против альбигойцев, для которых весь телесный мир был порождением дьявольского начала. Одновременно Франциск Ассизский осуществляет свою
проповедь Спасителя всему тварному миру: "Его любовь и сострадание простирались... на всю немую и неразумную тварь, на гадов, на птиц и на все
прочие одушевленные и неодушевленные создания" (Фома из Челано). Сотворенный мир с каким-то особенным энтузиазмом начинает восприниматься как
"некая книга, в которой отражается, изображается и читается Троица" (Бонавентура); по словам аббата Сугерия, именно "чувственною красотою душа
возвышается к истинной красоте и от земли... возносится к небесам...", "ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через
рассматривание творений видимы..." (Рим. 1,20).
Поэтому неудивительно, что как раз в Готическую
эпоху был дан импульс того постепенного, но неуклонного расширения круга достойных спасения, что происходило в католической церкви на протяжении всего
последующего периода Средних веков и далее, когда сама возможность спастись все более и более облегчалась. Прежде всего, можно выделить практику массового
отпущения грехов за участие в крестовых походах и паломничествах к святым местам (в особенности, в юбилейные года к семи римским церквям). В XII-XIII вв.
окончательно складывается идея чистилища, предназначенного для очищения душ грешников при последующем переходе их в рай (причем, судьба души в чистилище
может быть облегчена, а срок пребывания ее там сокращен молитвами за умершего оставшихся на земле родных и близких и их пожертвованиями в пользу церкви). В
XIII же веке получает популярность, а в 1349 г. и официально закрепляется буллой Климента VI "Unigenitus" представление о "запасе добрых
дел" (т.е. сверхдолжных религиозных заслуг, добытых Христом, Богоматерью и святыми), которым обладает духовенство, уделяющее добрые дела из этого запаса
пастве и, тем самым, также облегчающее для нее возможность очищения. На данной догматике основывается и возникшая позднее практика продажи индульгенций,
свидетельствующих об отпущении человеку, их покупающему, как совершенных, так и еще несовершенных им грехов. Далее, на Тридентском соборе (1545-63) принимается
догмат о том, что спасительное действие таинств распространяется и на недостойных и пассивно их принимающих (opus operatum, id est passiv operatum):
вера в таинство и желание принять его становятся необязательным. И наконец, стоит упомянуть и о так называемом светском апостолате (апостолате мирян),
одной из главных концепций католического вероучения, согласно которой христианская миссия спасения вверена не только клиру, но всей церкви, членом
которой является каждый верующий: таким образом, все миряне имеют право и обязанность апостолата, т.е. распространения на земле христианства, а
следовательно, и увеличения количества людей, обретающих возможность спасения.
Автор Шишков А.М.