Несколько слов к вопросу о появлении и развитии "сатанизма" и "неосатанизма"
Но вот почву для сатанизма катары подготовили изрядно. Во-первых, в массы была брошена идея о равенстве сил дьявола и бога, и разошлась она на сей раз куда шире, чем при богомилах. А если именно дьявол властвует над материальным миром здесь и сейчас, и еще неясно, кто из них с богом кого победит, если везде и во всем в этом мире проступает злая воля дьявола, не лучше ли простому человеку склониться перед дьяволом, тем более что человеческая душа, опутанная сетями полностью подвластной ему материи, все равно не сможет вырваться к богу добра? Язычники раньше почитали темные и злые подземные силы, и почему бы средневековому человеку под влиянием идей катаров и не последовать примеру язычников? Кроме того, если тебя вдруг убедили, что ветхозаветный бог, которому ты привык поклоняться всю жизнь и которого, будучи христианином, ты чтил - это ни много, ни мало дьявол, тебе ничего не остается, как признать, что ты поклоняешься дьяволу - но это совсем не обязательно предполагает, что ты теперь бросишь все и пойдешь за катарами - ты можешь и продолжать поклоняться, как раньше, но уже помня, что ты поклоняешься - дьяволу. И наконец, отрицание катарами католической церкви, действиями представителей которой народ бывал частенько недоволен, глумление над обрядами, ритуалами, алтарем - все это войдет в зарождающийся сатанизм.
А идея бога добра и доброй души, взятая у катаров, породит в новой, радикальной волне ересей <антиноминалистских> ересей тринадцатого века т.н. <принцип внутренней правоты> - что бог есть все и каждый человек есть бог, и, следовательно, что бы он ни делал, он, как осознавший себя частью бога, непогрешим, как сам бог, и свободен творить, что захочет безо всяких моральных ограничений.
За катарами и пошли в XIII веке те самые т. н. <антиноминалистские ереси>, объединенные <принципом внутренней правоты> верующих и отрицанием церкви, всех ее догматов, следования десяти заповедям и соответственно основанных на этом всех норм традиционной морали, поведения в обществе и семье.
В целом можно, пожалуй, сказать, что в XII-XIII веке и оформляются в ходе последовавшего и переосмыслившего идеи катаров антиноминалистского движения и в связи с ним все основные средневековые течения <классического> сатанизма. В завершение нашего краткого обзора мы чуть поподробнее охарактеризуем различия между этими течениями и некоторые их особые черты, т.к. пять основных комплексов причин и источников складывания сатанизма в целом мы привели выше и будем во избежание повторов отсылать читателя по необходимости к соответствующей части статьи.
О <сатанизме низов> или <ведовстве>
<Сатанизм низов> или <ведовство> - складывается на основе прежних традиций колдовства и пережитков языческих верований (см. пп. 1 и 2), в меньшей степени раннехристианских ересей (п.3), но прежде всего этот феномен стал возможен после христианизации массового мышления и мировоззрения народа во-первых и после перелома в этом мировоззрении в связи с ужесточением позиции церкви и ее власти в раннесредневековом обществе XI-XII вв.(см. выше) и изменением представлений о Сатане в церковном и народном мировоззрении, отраженном в том числе и в готике. гораздо более, чем п.3, в появлении массового ведовства следует учитывать п.4 - комплекс социальных, социально-экономических и культурно психологических причин, связанных с идеологическим противостоянием движений народного протеста с официальной властью и церковью, а также с психологической и социальной проблемой самореализации активных личностей из социальных низов, прежде всего женщин, ибо такая самореализация была зачастую возможна только в случае нарушения традиций, норм жесткого средневекового социума. И хотя в результате п.5 - действий церковной теологии и складывались представления в церкви и массовом обществе (в том числе, кстати, и у самих будущих ведьм) о ведовстве и шабашах, о <непристойном поцелуе> и преступлениях ведьм, о сговоре ведьм с дьяволом и формах этого сговора - это уже эффект <наложения> идеологии на массовое сознание, эффект вторичный, хотя именно он и завершил процесс образования <низового сатанизма> и влиял на развитие ведовства с XI века очень сильно, да и на массовые (дошедшие и до наших дней!) представления о ведовстве - тоже. Однако <ведовство> или <сатанизм низов> не совсем корректно с точки зрения светского религиоведения, на наш взгляд, относить к развитой религии, т.к. в нем собственно идеология, религиозная вероучительная система была оформлена и выражена крайне слабо, большинство участников имели о ней в лучшем случае крайне слабое и расплывчатое представление, в виде некоего крайне аморфного конгломерата христианских взглядов и языческих элементов, изредка щедро приправленных выраженными в примитивно христианской лексике идеями социального протеста и свободолюбия (позже все это было структурировано той самой теологией и инквизицией). Доминировали отдельные обряды и ритуалы, чаще всего даже не связанные или крайне слабо связанные в единую культовую систему, а организации, как правило, не поднимались выше уровня религиозной группы непостоянного состава, без развитой управляющей иерархии. Эти организации, да и весь <сатанизм низов> в целом, можно охарактеризовать, как социально-идеологическое движение или течение, пограничное между слабо организованным социальным движением и сектами раннесредневековых ересей. Возникало и широко распространялось ведовство именно там, где до того было сильно влияние катаров - в Нидерландах, в Германии и во Франции, в северной Италии. В Испании, в Скандинавии и на юге Италии, где до того не получила широкого размаха катарская ересь, и ведовство практически не развилось как <сатанизм низов>. Но так как движение катаров имело свои причины, прежде всего социальные, то мы вправе предположить, что и после подавления движения катаров проблемы, приведшие к его возникновению, очевидно, не были удовлетворительно решены, что и привело к зарождению нового идеологического и социального явления - ведовства. В дальнейшем это явление поддерживалось как социальной обстановкой, так и вышеупомянутым <вторичным> эффектом представлений о нем в массовом и церковном сознании, разработанным в церковной теологии и инквизиторских судах, и в течение длительного периода абсолютного доминирования религиозного мировоззрения в Европе в сочетании социальной нестабильностью, до конца Средневековья (фактически до 1650-ых гг.). Массовые ведовские процессы, проводимые как инквизицией, так и светскими судами, как католиками, так и протестантами (последними подчас даже более рьяно, в стиле народных самосудов или по светскому праву, куда уже к тому времени вошло и сожжение как наказание за ведовство) доказывали с пятнадцатого до середины семнадцатого столетия, что в массовом сознании теперь любые отклонения от социальной нормы и протесты проще всего было отнести к уже известному (и реально существовавшему!) ведовству, благо этот привычный, понятный всем смертоносный ярлык был очень удобен в социальной, внутрирелигиозной и вообще идейной борьбе того времени. Проводя, безусловно, во многом ошибочную и неправомерную параллель, можно сказать, что так же удобно когда-то на нашей Родине использовали ярлык <врага народа> - были реальные враги Советской власти, и было их немало, были сознательные саботажники и агенты иностранных разведок, но Тухачевский, расстреливавший крестьянские восстания химическими снарядами не мягче, чем американцы, сжигающие вьетнамских детей в семидесятых или Хусейн курдов в недавнем прошлом, безусловно, не был врагом Советской власти и англо-немецким шпионом, однако объявить его таковым было удобно его противникам и давало приемлемую версию для народа. Понятие ведовства было <раскручено> и растиражировано церковью, и теперь любое колдовство, магию, а часто и вообще любое нечто, входящее в противоречие с церковной картиной мироустройства, относили к ведовству и служению дьяволу. Однако с середины XVII века, во- первых, начало укрепляться альтернативное научное мировоззрение, во-вторых, начавшийся в эпоху Возрождения процесс возвращения сначала в сознание интеллектуальной элиты, а потом и усиливающегося третьего сословия образов античного искусства и культуры постепенно меняет массовое сознание, научное мировоззрение становится, как и восхищение античным язычеством, все более массовым, возрождаются в среде интеллектуалов неоплатонические взгляды, гораздо лучше неоаристотелианства схоластов соответствующие развитию естественной и технической науки и быстро меняющемуся миру, и период относительной стабильности с окончанием Тридцатилетней войны и английской буржуазной революции знаменует начало эпохи нового времени. Социальный протест переливается в новые формы, наступает время борьбы третьего сословия за власть и буржуазных революций, и уже не в религиозных ересях, а в экономических и политических выступлениях без религиозной оболочки, в терминах борьбы за юридические права, доходы и светскую власть начинают проявлять себя ведомые третьим сословием низы. Пункт четыре перестает быть актуальным, в обществе нового времени выше социальная мобильность, особенно вертикальная, и возможности к самореализации, социальные и политические проблемы совершенно другие - и по-другому решаются. Пункт пять также недействителен - церковь потеряла былой авторитет, и как мы упоминали выше, наука и культура Классицизма с амурами и кариатидами, сделают языческие образы привычным элементом культуры, многое из того, что ранее каралось бы костром, становится аристократической модой и культурной традицией. Колдовство в это время, конечно, есть, а вот ведовство с середины семнадцатого века, по вышеназванным причинам, как серьезное течение исчезает полностью.
Говоря о Восточной Европе и, конкретнее, о России, следует сказать, что исходная ситуация здесь была ближе скорее к Скандинавии (очень позднее крещение, долгие пережитки язычества, двоеверие и синкретизм), а вскоре ордынское вторжение - мощная внешняя угроза - сплотило общество и церковь в борьбе с ним на стадии феодальной раздробленности, и огромная власть церкви в XIV-XV вв. была использована прежде всего, как известно, для освобождения от ига и помощи светской власти в создании единого государства. В России не нашли почвы и практически отсутствовали в религиозном сознании дуалистические идеи подобные катарским, Сатана мыслился как и в первоначальной иудейской традиции, социальные условия отличались от Европы, а самое главное, пережитки язычества в массовом сознании были гораздо сильнее, да и сплоченность в борьбе с внешней угрозой разных слоев общества - выше. Ни одно из сравнительно крупных русских крестьянских восстаний не замахивалось на православие, более того, часто часть рядового духовенства поддерживала восставших (в противовес высшему) и восставшие боролись не с церковью, а с ее отдельными, грешными с их точки зрения служителями, не замахиваясь чаще всего на вероучение и культ. Антиноминалистских ересей на Руси почти не было (а точнее, было мало и слабых, что-то в основном локальное, в Новгороде XV в. и т.п., ни одна по размаху и массовости не сравнилась с западными аналогами, да и были они - позже.). Таким образом, можно с большой долей вероятности утверждать, что колдовство, пережитки язычества и раннесредневековые ереси на Руси были. Но совершенно другая идеологическая ситуация (отсутствие в церковном и массовом сознании идей религиозного дуализма и традиционно-раннехристианское представление о Сатане, практическое отсутствие массовых антиноминалистских ересей), наличие мощной общей внешней угрозы именно на стадии феодальной раздробленности и интегрирующая силы в борьбе с внешним врагом и идейно сплачивающая всех на эту борьбу церковь, сделали невозможным развитие феномена ведовства в русских условиях именно как <сатанизма низов> и, соответственно, не возникла соответствующая богословско- теологическая традиция и феномен инквизиции, не пошло и обратное влияние этих факторов на массовое общественное сознание и вторичное закрепление, и тиражирование в массовом сознании разработанных теологами стереотипов и ярлыков.
О <сатанизме элиты>
Далее следует сказать о т. н. <сатанизме элиты>. Это течение несколько отличается от предыдущего как по социальной базе, что видно уже по названию, так и по специфике доминирования в его происхождении несколько иного набора причин. Прежде всего, хотя для <сатанизма элиты> действовали в полной мере те же пять комплексов причин, следует отметить доминирование, пожалуй. Четвертого и первого комплексов. Говоря о четвертом, мы естественно имеем в виду несколько другую расшифровку набора социально-политических, социологических и психологических причин, нежели чем для <сатанизма низов>. Среди психологических - это кроме стандартных психических комплексов, прежде всего жажда новых острых ощущений, чувство вседозволенности и нравственный релятивизм, и, кроме того, конечно же, жажда власти. И тут с четвертым смыкается первый комплекс причин, ибо колдовство и магия в худших своих проявлениях обещает человеку власть даже не над людьми или государствами, а высшую - над законами устройства Вселенной, и практически неограниченную. Аристократам и владыкам предлагалась высшая власть, следующее качество владычества, ведущее в перспективе к божественным возможностям - всемогуществу, всеведению и бессмертию. Прекрасное знание пороков и недостатков высших служителей церкви, обязанных воплощать высшую святость, не укрепляло веру в высшей аристократии (кстати, и в самом высшем духовенстве), да и грехов, которым покровительствовал Сатана, в ее повседневной жизни - политической, военной, хозяйственной и личной - было зачастую куда больше чем благих дел, да и были они выгоднее и подчас, на взгляд некоторых, необходимее. Пятый же комплекс причин в ее жизни играл, как раз, куда меньшую роль, или, точнее, он складывался из иного набора составляющих. Аристократы часто были образованными людьми, и могли хорошо ориентироваться в теологии, в идеях катаров и антиноминалистских ересей, кроме того, на стыке третьего, первого и пятого комплексов причин существовало мощное идейное течение, практически неизвестное и недоступное неграмотным рядовым мещанкам и крестьянкам, обвиняемым, как правило, в ведовстве, но хорошо известное в европейской астрологической и магической традиции - учение Каббалы. Аристократы и маги гораздо лучше ведьм разбирались в средневековой демонологии, и предпочитали иметь дело с так называемыми высшими демонами из иудейского и христианского пандемониума, в деталях разработанного в Каббале и трудах ряда раннехристианских теологов, подробно описывающих слуг Сатаны и выстраивающих их по рангам в четкую иерархию, а не с потомками домовых и альвов. Идеи, заложенные в учении Каббалы, среди много прочего, о том, что продиктованный и переданный богом текст (в данном случае Тора -Пятикнижие Моисеево, хотя некоторые маги и ересиархи христианской культурной традиции, в том числе и сатанисты, применяли иногда эти идеи и к Новому Завету), так вот, текст этот есть, как бы, часть сущности самого бога и поэтому, комбинируя слова, цифры, понятия этого священного, несущего в себе частицу божественной воли текста в определенном порядке, можно как бы привлечь для выполнения команды-заклинания, если все сделано правильно, ни много, ни мало как мощь самого бога. Т.н. <заклятия Каббалы>, построенные на упоминании и комбинировании скрытых якобы в священном тексте тайных знаний и, особенно, тайных имен бога, считались мощнейшими заклинаниями, (сатанисты особенно полюбили в применении к этому старую магическую идею обратимости заклинаний, согласно которой произнесение некоей магической или священной формулы в обратном порядке отменяет ее эффект или вызывает противоположный).
Говоря о хронологических рамках этого течения, следует признать, что оно стало возможным как массовое также уже после катаров и с началом антиноминалистских ересей, с изменением представлений