Xreferat.com » Рефераты по религии и мифологии » Старообрядчество на Руси

Старообрядчество на Руси

согласие получали название по имени своего основателя (филипповский, федосеевский и дру­гие толки).

Поповщина и беспоповщина. Формирование основных старообрядческих толков.

Единого мнения в определении того, что представля­ет собой старообрядчество с чисто религиозной точки зрения, у историков-марксистов нет. В. Д. Бонч-Бруевич полагал, что старообрядчество следует решительно от­межевать от сектантства и что с чисто религиозной точ­ки зрения старообрядцы согласны с православием по всем основным вопросам вероучения, догматики, по взглядам на предание и писание, расходясь с ними толь­ко в некоторых подробностях и тонкостях обрядовой стороны. Н. М. Никольский считал возможным некото­рые течения старообрядцев относить к сектантству. Наконец, некоторые современные атеисты склонны вклю­чать все старообрядчество в сектантство.

Вопрос о религиозной характеристике старообрядче­ства в настоящее время нельзя считать окончательно решенным. Несомненно, что старообрядчество представ­ляет собой очень сложное по своему социальному со­ставу религиозное общественное движение, объединенное в формальном отношении отрицанием церковных ново­введений середины XVII века. Однако эти чисто внеш­ние отличия от православия характерны главным обра­зом для поповщины. Беспоповщина сохранила в своей богослужебной практике лишь часть церковных обрядов и притом в сильно упрощенном виде, а некоторые бес­поповские течения вообще отказались от каких бы то ни было обрядов. Поэтому исходные позиции «старой веры» для беспоповщины представляли собой по сути дела лишь основные аргументы для обвинения офици­альной церкви в отступлении от «истинной» веры. По своему существу она родственна старому русскому сек­тантству, и применение по отношению к ней терминов «староверие» или «старообрядчество» чрезвычайно условно.

Разделение старообрядчества на два основных на­правления - поповщину и беспоповщину - произошло в середине 90-х годов XVII века, когда среди последовате­лей «старой веры» необычайно остро возник вопрос о том, каким образом выйти из тупика, создавшегося в связи с тем, что священников дониконовского, старого ставления к этому времени почти не осталось в живых.

По учению беспоповцев церковь не является безу­словно необходимой для спасения души. Основной довод беспоповцев в пользу этого утверждения заключался в том, что все истинное священство было истреблено анти­христом и что попы нового ставления «не священи суть», ибо после Никона церковь отступила от истинной веры. Кроме того, было выдвинуто положение, что священство имеет не только таинственное значение, но и духовное, по которому «каждый христианин есть священник». Для подтверждения этого положения беспоповцы обычно ссылались на слова Иоанна Златоуста: «Сами себя освя­щайте, сами себе священники бывайте».

Антихристология занимала определяющее место в вероучении беспоповщины, но ее удельный вес в различных беспоповских толках был неодинаков: меньше - в соглашательских, умеренных и больше - в крайних, ра­дикальных, наиболее решительно протестовавших (хотя и в религиозной форме) против самодержавно-крепост­нического строя. За исключением нескольких беспопов­ских течений, проповедовавших воцарение антихриста личного (т. е. воплощенного в конкретных лицах), все остальные признавали воцарение антихриста духовного (т. е. совокупность ересей, содержавшихся по их мнению, в официальной церкви). Беспоповцы не отрицали монархию в принципе, их враждебное отношение к цар­ской власти объяснялось главным образом тем, что она преследовала старообрядчество и покровительствовала господствующей церкви. В силу этого большинство беспоповцев долгое время исключало богомоление за царя.

Все церковные таинства беспоповцы делят на «нужно потребные» и «просто потребные». К числу первых они относят только крещение, покаяние (исповедь) и при­чащение; остальные же таинства, по их мнению, «для спасения души» не обязательны. Крещение и исповедь разрешается при необходимости совершать мирянину. Причащение беспоповцы толкуют в духовном смысле (как желание причаститься святых таинств). Что касается брака, то если для первоначальной беспоповщины было характерно его решительное отрицание и пропо­ведь аскетизма, то позднее, во второй половине XVIII ве­ка, «брачники», или «новожены», имелись уже почти во всех основных толках беспоповщины. Управление общи­ной и богослужебная практика осуществлялись у беспоповцев выборными наставниками и начетчиками.

На формирование беспоповщины известное влияние оказали местные условия и религиозные традиции Севе­ра и Северо-Запада России. В труднодоступном и малонаселенном Поморье церквей было мало, причем некото­рые из них подолгу оставались без священников. Поэто­му многие жители этого края умирали без исповеди и причастия, младенцы крестились мирянами, брачные пары сожительствовали без венчания. Изредка помор­цы, собираясь на общественное богослужение без попа, довольствовались службой начетчика. Все это облегчи­ло распространение в Поморье старообрядчества именно в форме беспоповщины.

Формирование беспоповщины происходило не без влияния религиозных традиций Новгородской и Псков­ской земель, которые были известны в XIV - XVI веках как центры реформационных движений стригольников и жидовствующих.

Для первоначальной истории беспоповщины харак­терно то, что основных своих последователей она нашла среди черносошного крестьянства Севера и Северо-Во-стока. Все основные толки беспоповщины сформирова­лись в краях, расположенных севернее Москвы, и лишь позднее, со второй половины XVIII века, беспоповщина стала постепенно продвигаться к югу.

Беспоповщина никогда не представляла собой едино­го религиозного образования, распадаясь на следующие основные толки: поморский, федосеевский, филипповский, нетовский и страннический. Все они, за исключе­нием страннического, сложились в конце XVII или в начале XVIII века. Отношение беспоповцев к правосла­вию и к поповщине, как правило, характеризовалось религиозной нетерпимостью, фанатизмом. Всех перехо­дящих к ним православных, поповцев и даже беспоповцев-неперекрещенцев беспоповцы-перекрещенцы прини­мали только через повторное крещение, т. е. так же, как еретиков и иноверцев, «первым чином». Известную религиозную отчужденность (вплоть до запрета иметь между собой общение в еде, питье и молитве) проявля­ли по отношению друг к другу даже близкие по вероуче­нию беспоповские толки и согласия.

Наибольшим влиянием в беспоповщине первой поло­вины XVIII века пользовалась поморщина. Первая по­морская община возникла в 1694 году (по другим све­дениям - в 1695) среди дремучих повенецких лесов, по реке Выгу, близ озера Выг. Основателем ее был дьячок Данила Викулин, почему и сам толк иногда называют даниловским. Однако известность и влияние в старооб­рядческом мире Выговская община приобрела благодаря двум братьям - Андрею и Семену Денисовым, проис­ходившим из захудалой ветви рода князей Мышецких.

Первое время Выговская община была почти исключительно крестьянской по своему составу, с небольшой примесью монашеского элемента. Условия жизни был» необычайно суровыми, членам общины приходилось сво­ими силами расчищать непроходимые дебри под жилы и пашню. Первоначально была введена даже общность потребления. Во взглядах поморцев этого периода, на­полненного борьбой за существование в условиях суровой природы, чувствовалось резкое противопоставление «мира» и общины «христиан евангельского проповедания». Поморцы отрицали царскую власть («за царя не молим»), не принимали они из «мира антихриста» и по­пов («священства не имеем и беглых попов не принимаем»). Перед лицом кончины мира - «она же не закоснит» - рекомендовалось вести добродетельную и девственную жизнь, чтобы попасть в число божьих из­бранников и обеспечить себе райскую жизнь. В связи с грядущим концом света брак объявлялся потерявшим всякий смысл.

Постепенно население Выговской общины увеличива­лось за счет бежавших в нее в поисках спасения людей, росло число скитов и дворов, постепенно возникли все­возможные мастерские, кузницы, кирпичные заводы. Возросшая потребность в хлебе и других пищевых про­дуктах заставила общинников вступить в экономическую связь с центральной Россией, т. е. с «миром антихри­ста». Выговцы занялись рыбным и звериным промысла­ми, хлебопашеством на арендованной земле, охотой и торговлей пушниной. Очень скоро Выговская община выросла в крупное торгово-промышленное предприятие на артельных началах. Появились торговые конторы выговцев в Москве, Петербурге, Петрозаводске, Нижнем Новгороде, Стародубье и других местах. Прежнему ра­венству наступил конец, стало проводиться строгое раз­деление между «скитниками» и «работными людьми». Экономическая и социальная дифференциация скоро привела к отступлению в вопросах идеологии, в вопросах отношения к «миру». За свое согласие посылать рабочих на Повенецкий железный завод выговцы получили сво­боду жительства в скитах и поселениях и свободу бого­служения. Руководство выговцев без сопротивления согласилось на введение двойного подушного оклада (который, кстати говоря, дошел до них только в 1722 году).

В 1722 году на Выг был послан иеромонах Неофит, который должен был провести «разглагольство о вере». Однако он оказался слишком слабым в публичном пре­нии с поморскими начетчиками. Тогда Неофит дал выговцам 106 вопросов в письменном виде, потребовав на них письменного ответа. Эти ответы, составленные пре­имущественно Андреем Денисовым и получившие наз­вание «Поморских», явились идеологическим обоснова­нием не только поморского толка, но в какой-то мере и всей беспоповщины, главным образом ее умеренных направлений. «Поморские ответы», отражавшие интере­сы зажиточной верхушки Выговской общины, пронизаны одним стремлением - обособить, выделить беспоповские общины из окружающего их со всех сторон и чуждого им самодержавного крепостнического «мира», обезопа­сить их от возможных преследований со стороны этого «мира». «Поморские ответы» вполне удовлетворили Пет­ра I, и он оставил Выговскую общину в покое. Проделав подобную эволюцию во взглядах, поморцы безропотно приняли в 1732 году и рекрутскую повинность с правом откупа за деньги.

При таких отношениях к самодержанию выговцы благополучно избежали многих преследований. Даже в 1739 году, когда явилась в Выг комиссия во главе с Квашниным-Самариным и среди рядовых членов общи­ны началась паника, а в скитах даже приготовились к самосожжению, руководство Выга сумело договориться с комиссией и отвести от общины грозившую ей кару. Именно с этого времени поморцы вводят богомоление за царя (но не за императора; уступив в существе, не хоте­ли уступить в форме). Так поморщина превратилась в умеренное беспоповское направление, отражавшее инте­ресы купцов и промышленников Севера.

Примирение с «миром» не могло не привести к ча­стичному отказу от эсхатологической идеологии. По­скольку «благодать» священства «взята» на небо, то лиш­ними оказались и те таинства, совершение которых было связано с ней. Но это не означало прекращение богослужебного культа. Поморцы выработали сравни­тельно несложный ритуал, который заключался в обще­ственной молитве, пении и чтении под руководством выборного наставника. Из всех церковных обрядов по­морцы признали вначале только два - крещение и исповедь, но впоследствии в лице некоторых своих наиболее умеренных направлений они признали и обряд бракосо­четания, что вполне соответствовало интересам буржуаз­ной прослойки.

В первой половине XVIII века поморщина была наи­более мощным и влиятельным направлением в беспо­повщине. Ее конторы были рассеяны по многим горо­дам России, являясь не только торговыми пунктами, но и своего рода миссиями. В Выговской обители было пре­красное собрание старинных рукописей, иконописная школа, школы обучения грамоте и крюковому пению. Возвышение поморщины и усиление ее роли в беспопов­щине были связаны с ростом влияния крупных купцов-скупщиков, заводчиков и лесопромышленников Севера, которые были заинтересованы в компромиссе с самодер­жавно-крепостническим строем, в полуфеодальных мето­дах эксплуатации.

Другое направление беглопоповщины - федосеевщина возникла как религиозное течение несколько раньше поморщины. Основы ее вероучения были изложены в постановлении беспоповщинского старообрядческого со­бора 1692 - 1694 годов. Руководитель этого собора, быв­ший дьячок Крестецкого яма Феодосии Васильев, из рода бояр Урусовых, довольно скоро разошелся во мне­ниях с поморцами и ушел за польский рубеж, в Невель­ский уезд, где основал беспоповщинские общины нового направления, получившего название федосеевщины. Пер­вое время он поддерживал довольно оживленные отно­шения с выговцами, но в 1706 году, после того как у них наметился переход к политике примирения с самодержа­вием, он полностью разорвал с ними всякие связи. При попытке организовать общины своего направления в России, в Великолукском и Дерптском уездах, он был схвачен и умер в новгородской тюрьме в 1711 году.

Главное отличие ранней федосеевщины от поморщи­ны заключалось в большей непримиримости к самодер­жавно-крепостническому строю и в проповеди крайнего аскетизма. Особенно строго боролись федосеевцы про­тив заключения брака, объявляя его более тяжелым гре­хом, нежели открытый «блуд». Однако эта непримири­мость и пуританство довольно быстро превратились в целую систему религиозных наказаний (длительные по­сты, поклоны и т. п.) за те или иные нарушения федосеевского учения, насквозь пропитанного ханжеством и лицемерием. Федосеевщина не получила широкого рас­пространения ни в конце XVII, ни в первой половине XVIII века. Сравнительно небольшое число федосеевских общин существовало в этот период главным обра­зом за пределами России, в Прибалтике и Польше. Фе­досеевщина отражала интересы части средних и низших слоев посадского населения - недавних выходцев из деревни.

Идеологическое перерождение поморщины, обуслов­ленное экономическим развитием и социальным рассло­ением Выговской общины, и сосредоточение руководства общиной в руках зажиточной верхушки, ее скатывание на позиции компромисса и соглашательства не могли не вызвать протеста со стороны крестьянских старообряд­ческих поселений, расположенных в Поморье, главным образом в Архангельской и Олонецкой губерниях. Для крестьянской части поморщины примирение выговцев с «миром» было не чем иным, как поклонением «зверю» (т. е. антихристу) и признанием его власти. Крестьяне обвинили выговцев в том, что «Зверевы указы паче еван­гелия облобызали, помалу начали в миру проживати, и свое благочестие забывати; домы и фабрики созидали, а христиан, яко разбойников, суду предавали».

Отколовшаяся от поморщины часть беспоповцев об­разовала филипповский толк, соответствовавший инте­ресам прежде всего патриархальной прослойки кресть­янства (преимущественно черносошного крестьянства Севера), мало связанного с рынком и ведущего нату­ральное хозяйство. Основателем этого направления был Филипп (в «миру» Фотий), стрелец, бежавший в Выговскую пустынь из-под Нарвы. Довольно скоро начались разногласия между ним и Семеном Денисовым. Филипп был недоволен соглашательской политикой руководите­лей поморщины. После того как поморцы согласились на упоминание в молитвах имени царя, он вместе со своими единомышленниками порвал с Выговской общи­ной и основал собственный скит на Умбе. Когда в 1743 году скит был окружен воинской командой, Филипп и его последователи (около 70 человек) «подпустили огня» и сгорели. Подобным же образом нередко посту­пали и его последователи. Самосожжение считалось у филипповцев средством соблюдения веры. Однако нет оснований приписывать практику самосожжения исклю­чительно одним филипповцам. Самосожжения возникли гораздо раньше самой филипповщины и практиковались среди различных старообрядческих направлении.

Основные положения вероучения филипповщины ма­ло отличались от федосеевщины, но соблюдались они гораздо строже. Для филипповцев было характерно решительное отрицание городской цивилизации и фанатическая нетерпимость к другим направлениям старообрядчества. Однако уже во второй половине XVIII века фанатизм филипповцев несколько ослаб. Характерной чертой филипповцев стало расхождение между вероуче­нием и житейской практикой. Филипповцы платили по­душную подать и исполняли все общественные обязан­ности, они записывались на двойной оклад, а если избе­гали записи, то лицемерно выдавали себя за православных. Среди филипповцев появились случаи «новоженства». Лицемерие и непоследовательность филипповцев привели к тому, что во второй половине XVIII века из них выделились более крайние течения, получившие названия аароновщины и пастуховщины.

Одним из наиболее крайних беспоповских толков была нетовщина, зародившаяся в конце XVII века в Нижего­родском крае. Она представляла собой довольно слож­ное по своему социальному составу направление, полу­чившее известное распространение среди некоторых групп крестьянства, а впоследствии мещанства. Исход­ным пунктом вероучения нетовцев явилось убеждение в том, что с воцарением в мире антихриста не может быть ни церковных обрядов, ни общественного богослужения. Они не соглашались с другими беспоповскими толками в том, что за отсутствием священников возможно совершать богослужение и обряды мирянину. Всю надежду последователи нетовщины возлагали на Спаса (один только Спас знает, «необходимо уповать на его милость и молиться»). По этому признаку нетовцев именуют ещеи и спасовцами.

Нетовщина не представляла собой сколько-нибудь цельного религиозного направления. Вследствие неодногодности социального состава нетовщина довольно скоро разделилась на ряд мелких течении. Одно из них сочло даже возможным обращаться за крещением и со­вершением брака в православную церковь (так называе­мая глухая нетовщина - наиболее умеренная часть беспоповщины). Представители другого течения стали крестить сами себя («самокрещенцы», «рябиновщина»). Были, наконец, нетовские течения, отрицавшие какие бы то ни было обряды и даже поклонение иконам (напри­мер, «дырники»). Эти наиболее крайние течения нетов­щины чрезвычайно близки к сектантству даже по чисто-формальным признакам.

В целом для беспоповщины конец XVII и первая половина XVIII века были временем усиленных религи­озных поисков и формирования вероучения почти всех основных толков, острых религиозных споров, за кото­рыми нередко чувствовались разногласия политического или социального характера, имевшие место среди раз­личных социальных групп беспоповцев. Сторонники бес­поповщины в этот период численно уступали сторонни­кам поповщины, а районы их распространения ограни­чивались Поморьем, Прибалтикой и отчасти Нижего­родским краем.

Иную картину представляла собой в этот период поповщина. Первоначально поповщина оформилась в виде беглопоповщины, потому что последователи ее ре­шили принимать попов, перебегавших к ним от офици­альной церкви.

Поповщина с чисто формальной точки зрения пред­ставляла собой буквообрядоверие, старообрядчество в подлинном смысле этого слова. Не только в конце XVII - первой половине XVIII века, но ив течение всей дальнейшей своей истории она не смогла выработать сколько-нибудь самостоятельного и оригинального веро­учения, оставаясь на крайне шаткой (с точки зрения церковной догматики) позиции, заключавшейся в том, что можно брать для совершения богослужения беглых попов из господствующей православной церкви, несмот­ря на воцарение в ней, как и во всем «мире», анти­христа.

С течением времени антихристология в беглопоповщине все больше и больше отступала на задний план. Первоначально всех попов перекрещивали, как еретиков. С течением времени крещение было заменено миропо­мазанием - «вторым чином», а еще позднее у части беглопоповцев «исправа» попов стала осуществляться через простое проклятие ересей, т. е. «третьим чином». Споры о чиноприятии беглых попов привели к разделению беглопоповцев на две части: «перемазанцев», составлявших огромное большинство, и дьяконовцев, отстаивавших прием попов «третьим чином». Споры вокруг того, каким чином принимать беглых попов, занимали центральное место во внутренней жизни беглопоповщины XVIII века.

Беглопоповщина получила преимущественное распро­странение в областях, расположенных к югу, юго-восто­ку и юго-западу от Москвы. Основными ее центрами были в конце XVII - первой половине XVIII века Ни­жегородский край (где они сосуществовали при общем численном перевесе с беспоповщиной). Донская область, Черниговщина, Стародубье, Польша и Ветка. Беглопо­повщина привлекла к себе главным образом симпатии посадского населения и крепостного барщинного кресть­янства.

В Нижегородском крае поповщина появилась с само­го начала раскола. Старообрядцы селились здесь преи­мущественно по рекам Керженец и Бельбаш, в дремучих лесах, где были разбросаны их скиты и починки. В конце XVII века эта территория приобретает значение важного старообрядческого центра. Керженец простирал свое влияние и на соседние земли - Ярославскую, Костром­скую, Владимирскую, Казанскую. В начале XVIII века в Нижегородском крае насчитывались десятки тысяч старообрядцев. Церковные власти, не ограничиваясь мерами миссионерского характера, нередко посылали воинские отряды для разорения старообрядческих ски­тов. Особенно прославился подобной деятельностью епископ нижегородский Питирим, сам выходец из ста­рообрядцев. Однако ни миссионерство, ни репрессивные меры к ощутимым результатам не привели.

Очень рано проникло старообрядчество и на вольный Дон - первые известия о нем относятся к 70 годам XVII века. Оно было занесено туда монахом Иовом, дело которого после его смерти продолжал Досифеи. Первые донские старообрядцы искали только прибежища от преследований. Центром старообрядчества на До­ну стала в то время Чирская пустынь. Одновременно с проникновением старообрядческой идеологии возникает и чисто политический протест. Защищавшая права воль­ницы антимосковская партия стала заступницей «старой веры».

Вожаки антимосковскои партии особенно выставляли на первый план религиозную сторону, рассчитывая при­влечь к себе массу казачества и людей «низшего слоя». Однако они добились поддержки одной лишь голытьбы, а сами старообрядцы во главе с Досифеем, предвидя волнения и опасаясь карающей руки Москвы, удалились с Дона, предпочитая отправиться на поиски нового убе­жища. В результате этого нового переселения старооб­рядчество утвердилось помимо Дона на Яике, Куме и Кубани.

В 1688 году донской атаман Осип Михайлов приво­дил казаков к присяге на верность Москве и «новой вере», а зачинщики волнения были выданы царскому правительству. Для укрепления позиции православной церкви царское правительство решило построить новые церкви в Донской области и послать туда надежных попов для усиления миссионерской деятельности. Однако влияние старообрядчества на Дону в результате этих мер не ослабло.

Когда вспыхнуло антифеодальное по своему харак­теру крестьянско-казацкое восстание под руководством К. Ф. Булавина (1707 - 1708), многие сторонники «ста­рой веры» на Дону примкнули к нему. После трагиче­ской гибели Булавина и поражения основных сил вос­ставших 2000 донских казаков во главе с атаманом Игнатием Некрасовым бежали на Кубань к ногайским гатарам, а вслед за этим перешли в Турцию, где и обос­новались. Впоследствии их переселили на Балканский полуостров, в район Добруджи. В своем подавляющем большинстве некрасовцы (или, как их называли, «липо-ване») были половцами.

После Булавинского восстания область Войска Донского окончательно утратила свою самостоятельность и в делах церковных - в 1718 году она была включена в состав епархии митрополита Воронежского и Елецкого.

Основание старообрядческой, колонизации Черниговщины было положено в конце 60 - начале 70-х годов XVII века. На первых порах старообрядческое населе­ние было здесь крайне немногочисленно и быстро уве­личиваться стало главным образом после подавления стрелецких восстаний, особенно в эпоху преобразований Петра I. Большинство слобод Стародубья возникло именно в этот период. В это же время часть старообряд­цев переселилась из Черниговщины за польский рубеж, основав колонию на острове Ветка, образованном рука­вом реки Сожа. Ветковская община быстро возвысилась и сделалась главным центром беглопоповщины. Вокруг нее возникло 14 слобод с населением более 30 тысяч человек.

В 1735 году царские войска осуществили так назы­ваемую первую «выгонку» Ветки. Ветковцы, в своем, большинстве беглые крестьяне, были возвращены в Россию и разосланы по прежним местам жительства. Одна­ко очень скоро Ветка поднялась вновь. Только при Ека­терине II в результате второй «выгонки» ветковцев в 1764 году Ветка была окончательно разорена и не смог­ла восстановить свое значение.

После этого виднейшим центром беглопоповщины становится Стародубье, превратившееся в крупный про­мышленный и торговый центр.

Старообрядчество в период кризиса феодально-крепостнического строя

Во второй половине XVIII века в экономике России происходили важные изменения. С одной стороны, наб­людалось расширение феодальной собственности, прав и привилегий дворянства, а с другой - усиливался про­цесс разложения феодально-крепостнического базиса образования внутри него капиталистического уклада, что привело к несоответствию производительных сил и про­изводственных отношений.

Рост товарного хозяйства разлагающе действовал на крепостную деревню. С этим было тесно связано дальнейшее расслоение крестьянства во второй половине XVIII века. Происходил процесс формирования новых классов, развивались промыслы, крестьянская мануфак­тура. В промышленных селах (в Павлове, Иванове и др.) формировалась крестьянская буржуазия на одном полюсе и наемные рабочие из оброчных крестьян - на другом.

В борьбе с посессионной мануфактурой из мелкото­варного производства возникает капиталистическая ма­нуфактура. Начинается мануфактурный период развития капитализма в русской промышленности. Однако сред­ства производства оставались собственностью феодала, трудящиеся массы находились в зависимости от него. Старые производственные отношения уже не соответст­вовали характеру производительных сил, феодально-крепостнический строй тормозил ход экономического развития и замедлял процесс формирования новых классов - буржуазии и пролетариата.

Все эти процессы не могли не оказать влияния на характер старообрядчества во второй половине XVIII ве­ка. Отражая интересы известной части формирующейся русской буржуазии (главным образом недавних выход­цев из деревни), тесно связанной с процессом формиро­вания капиталистической мануфактуры, оно занимает именно в этот период ключевые позиции во многих круп­ных промышленных центрах, и прежде всего в Москве и Петербурге.

С этого времени старообрядческие капиталы оказа­лись неразрывно связанными с развитием многих отрас­лей русской промышленности, и прежде всего хлопчато­бумажной.

Старообрядчество того времени решительно высту­пало против крепостного права. Это объяснялось тем, что в хлопчатобумажной отрасли промышленности, с развитием которой была тесно связана старообрядче­ская буржуазия, вольнонаемный труд имел преобла­дающее значение. На идеологию старообрядчества того периода наложили отпечаток такие факторы, как желание привлечь на свою сторону возможно большее число последователей из крестьянства и городских низов, ибо именно из них черпались основные кадры рабочих на промышленных предприятиях капиталистов-старообряд-цев.

С другой стороны, антифеодальная струя исходила от рядовой массы старообрядчества, остро ощущавшей на себе гнет самодержавно-крепостнического строя.

Экономическая политика дворянского государства со второй половины XVIII века должна была в известной мере учитывать пожелания усиливающейся буржуазии. Это проявилось в отказе от системы государственных монополий, в отмене внутренних пошлин, в таможенном протекционизме, в разрешении свободно открывать про­мышленные предприятия.

В этом же духе проводилась и религиозная политика царского правительства по отношению к старообрядче­ству. Правительственными указами старообрядцам пре­доставлялась некоторая свобода исповедания, было запрещено в официальных бумагах именовать их рас­кольниками, отменен двойной оклад, закрыта Расколь­ничья контора, всем старообрядцам, проживающим за границей, было разрешено возвратиться в Россию, выбрав себе место поселения по собственному же­ланию.

Многие старообрядцы воспользовались этой возмож­ностью и переселились на родину, причем наиболее за­житочные избрали в качестве поселения крупные города или промышленные села. Судьба старообрядчества с этого времени тесно сплелась с развитием капитализма в России.

Во второй половине XVIII века роль руководящего центра старообрядчества (как поповщины, так и беспо­повщины) приобретает Москва. Отдельные группы ста­рообрядцев (главным образом беглопоповцев и федосеевцев) оседали в Москве с середины XVIII века и даже в более ранний период, однако эти группы были довольно немногочисленны.

Резкий скачок численности и значения старообряд­чества произошел во время страшного народного бед­ствия - чумы 1771 года. Руководители старообрядчества получили разрешение от правительства на устройство карантинов и кладбищ и, использовав в интересах своих общин народные бедствия и обострение в этой связи религиозных настроений, стали усиленно перекрещивать в «старую веру» обращавшихся к ним за лечением жителей Москвы, причем выморочное имущество забирали в общинную казну. Именно в этот трудный для Москвы год был заложен фундамент для роста и экономическо­го процветания старообрядческих общин. Московские федосеевцы заняли прочные позиции на Преображен­ском кладбище, московские беглопоповцы - на Рогож­ском.

Рост влияния и экономического могущества федосеевщины в Москве в конце XVIII и самом начале XIX ве­ка был неразрывно связан с именем первого наставника Преображенского кладбища И.А.Ковылина, который не брезговал никакими средствами для увеличения бла­госостояния федосеевской общины. Его политика соот­ветствовала интересам наиболее зажиточной верхушки московских федосеевцев, прежде всего владельцев хлоп­чатобумажных мануфактур и мастерских, которые начи­ная с 60-х годов XVIII века стали быстро развиваться в Москве и ее окрестностях. Хлопчатобумажная про­мышленность для своего эффективного развития требо­вала применения вольнонаемного труда. В силу этого московская федосеевская община, состоявшая преиму­щественно из деревенских выходцев (в том числе из бывших крепостных), осуждала крепостничество. Столь же решительно федосеевцы отрицали и богомоление за царей. В этом заключался один из основных пунктов их расхождений с поморцами.

В Преображенской общине находили приют и укры­тие многие беглецы из числа крепостных, главным обра­зом женщины. Ее руководители довольно последователь­но проводили политику выкупа из крепостной неволи переходивших в федосеевщину людей -и перевода их в свободные сословия. Тем самым владельцы мануфактур обеспечивались почти даровыми рабочими руками, а кроме того, расширялся численный состав общины и укреплялось ее экономическое могущество. Основная масса членов общины жила при мануфактурах и мастер­ских, расположенных в Лефортове.

В условиях Москвы того времени в связи с развитием города капиталистического типа в среде сельских выходцев происходила усиленная дифференциация: на одном полюсе концентрировался рабочий люд и мелкие ремесленники, а на другом - владельцу мануфактур. Однако в конце XVIII века противоречия между ними еще не были настолько глубокими, чтобы привести к резкому антагонизму.

Само Преображенское кладбище, обнесенное стена­ми, имело несколько корпусов общежитии с небольшими кельями для мужчин и женщин, а также приют для сирот и подкидышей. Жизнь в общежитиях подчинялась строгому монастырскому регламенту, но их обитатели соблюдали его чисто внешне. Очень строго соблюдалось в федосеевщине безбрачие, хотя на сожительство смот­рели сквозь пальцы. Требование обязательного безбра­чия сохранялось под давлением недавних выходцев из деревни, в том числе и некоторых крупных промышлен­ников, которые недостаточно прочно обосновались в городе и еще не порвали связи с деревенской родней. Однако уже в конце XVIII века соблюдение безбрачия стало весьма обременительным для наиболее зажиточ­ных членов федосеевской общины, которые уже успели обзавестись семьей и нуждались в юридиче&ком упроче­нии своего имущественного положения. Так в федосеев­щине возникает течение так называемых новоженов, признавших возможность вступления в брак с благосло­вения наставников.

Федосеевские организации в других городах (в том числе и в Петербурге) и сельских местностях признавали руководящую роль Преображенской общины, по сущест­ву ее значение было еще шире - она была авторитетней­шим центром для всей беспоповщины того времени.

Федосеевщина конца XVIII века была наиболее мас­совым радикальным направлением в старообрядчестве, отразившим настроения и чаяния деревенских выход­цев, обосновавшихся в городе и вовлеченных в процесс его капиталистического развития. Она представляла со­бой религиозно-оппозиционное движение, неразрывно связанное с процессом разложения крепостнического строя и формирования в его недрах капиталистического способа производства.

В конце

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: