Представление о вампирах в европейском обществе первой половины XVIII века
§4.Мнение, что вампиры едят, как ни удивительно, играло важную роль в системе народных предрассудков, и рассматривается Кальметом особо, который приводит ряд примеров упоминания таких предрассудков. Например, во время случая в деревне «Кизилова», описанного в Иудейских письмах, умерший отец приходил к сыну и «просил у него есть»76. В Лапландии, согласно местным предрассудкам, мёртвые приходили к живым и заставляли с собой есть77. В то, что вампиры ночью едят, верили, согласно Фон-Турнефору, греки, жившие на острове Мико78.
Согласно работе Эренберга, в Славонии верили, что «мертвые в своих гробах едят»79. Также как сам Кальмет говорит о случае Иоанна Дунса Скотта, прозванного «Doctor subtilius», похороненного заживо в Кёльне и изгрызшего себе руки80. В этом случае не совсем понятно, приводит ли этот случай автор трактата как пример того, что люди приняли за вампиризм, или же всего лишь говорит о том, что летаргический сон возможен. Случаи, связанные с летаргическим сном, однако, будут рассмотрены отдельно.
§5.Влияние вампиров на погоду – это атрибут, который был бы более уместен в языческом мироощущении, чем в современной массовой культуре. У Кальмета есть упоминания подобных случаев. Например, согласно Бартолину, в Англии ожившие покойники, и в частности, некий Гардус, насылали бурю81. Согласно мнению исследователей, это было свойственно образу вампира по той причине, что он в народном сознании был несколько свойственен образу ведьмы82. Так же, согласно этнографическому исследованию среди гайдуков, они верили, что самоубийцы делали град, чтобы бить поля, и для улучшения погоды требовалось умиротворить «заложных покойников» - так у гайдуков называли вампиров83. Так, можно сказать, что в образе вампира присутствовали черты, свойственные языческим духам, отвечавшим за стихии.
§6.Вампиры, помогавшие живым, как ни странно, также описаны Кальметом и присутствовали в народных предрассудках того времени. Эти случаи довольно редки, но они также могут пролить свет на некоторые вопросы. Умерший отец, завещавший сну долг, вернулся к нему после смерти и указал место, где лежала оплаченная долговая расписка, избавив сына от преследования заимодавцем. Этот случай, согласно Августину, имел место в Милане84. Также Аристей помог жителям Метапонта, избранным Апполоном, подсказав им построить храм в его честь, сохранившийся до времени Геродота, вместе со статуей самого Аристея85. Также в дополнительной литературе нам встретился случай, когда к тоскующей вдове, возвращается вампиром её же муж86. Кроме того, согласно народным представлениям в Сербии и Польше, вампиры являлись к живым и помогали им по хозяйству87. Исследователи склонны объяснять это тем, что со временем вампиры стали совсем безвредными88. На этом примере мы видим, что образ вампира трансформировался постепенно в положительную сторону. Возможно, это и была трансформация образа вампира в массовом сознании, проходившая отдельно от образа литературного, известного современной массовой культуре? Возможно, для сегодняшнего образа вампира тот образ, который бытовал в первой половине XVIII века, являлся лишь основой, но эта преемственность ничтожно мала.
§7.Нетипичное в обнаружении и казни вампира также зафиксировано и описано. Это более характерно для случаев, когда нетипичен был и ущерб, причиняемый вампирами, чаще всего – бесчинства. Примечателен пример, когда вампира не ужалось казнить с первого раза, и даже после того, как его проткнули колом, он всего лишь сказал «спасибо за палку» и продолжал бесчинства.
Нетипичным было и окончательное избавление от него: во время его сожжения «мертвец ревел, как бешеный, махал руками и ногами и издал страшный крик, когда его в другой раз проткнули колом, при чем из него пролилось множество красной крови»89. В другом известном случае «утихомирить» вампира смог некий Венгерец, укравший покрывало вампира, с которым тот вылез из могилы, и скинувший его с башни90. Также, когда автор говорит о Греции, среди способов, как там в то время боролись с вампирами, упоминает вырывание сердца, вбивание гвоздей в виски и способствование разложению трупов91. Все эти примеры лишь показывают, насколько велика среди случаев вампиризма доля, объясняемая воображением. Что же касается «отклонений» при обнаружении вампиров, то их налодили лежащими в могиле лицом вниз, на боку, ухмыляющихся, не разлагающихся, и так далее92. В прочем, эти случаи скорей относятся к теме летаргического сна, которую мы рассмотрим отдельно.
§8.Типичные казни нетипичных вампиров также имели место быть, и это лишь показывает, что нетипичные случаи не выделялись полностью из общего ряда происшествий с вампирами. Так, вампира-нарушителя покоя проткнули колом и сожгли как каровопьющего вампира в деревне Блов93; отрубили голову беспокоившему местное население Греттеру94; сжигали подозреваемых в явлении после смерти в Лалпндии95, такой же случай зафиксирован в Бервике96, и на острове Мико в Греции97. Эти примеры по отдельности не так интересны для разбора, но тенденцию, которую можно в них видеть, говорит о том, что сжигание вампира в народном массовом сознании того времени, был более важный атрибут, чем его кровососущая сущность. Это важно, потому как показывает, насколько велика разница в представлениях о вампиризме в ту и эту эпохи.
§9.Вывод по главе выглядит весьма очевидным: отдельные аспекты представлений о вампиризме в XVIII веке были гораздо более разнообразны и разносторонни, чем наши представления о предмете, сформированные на основе романтической литературы. Причем, во многих случаях перемешаны типичные и нетипичные атрибуты, что исключает классификацию. Отчасти те, кого в то время называли вампирами, сейчас могли бы быть скорее названы приведениями. То, что вампиры душили своих жертв, ломали им шею, или убивали их, произнося их имена, а тем более то, что в некоторых случаях они всего лишь «бесчинствовали» или же насылали стихийные бедствия, роднит их с языческими божками. Вместе с тем, можно заметить, что образ вампира постепенно становится менее агрессивен, и в конце концов, во многом утрачивает связь с образом «нового вампира», который мы знаем теперь.
Глава третья
Феномен преждевременной констатации смерти
Цель этой главы – выяснить, воспринимались ли очнувшиеся от летаргического сна как вампиры, а также установить, почему эта тема важна для Кальмета на столько, что она так или иначе затрагивается им в трети глав его сочинения. Здесь, опять же, автор приводит как свои доводы, так и пользуются цитатами и мнениями других исследователей. Также возможно, что «прибавления» переводчика были сделаны именно по этой теме, так как труд Герберта Майо, исследовавшего и описавшего этот феномен в середине XIX века, также использован в трактате.
§1.Пьеса «Ромео и Джульетта», как мы знаем, содержит описание летаргического сна. Случаи, подобные изложенному Шекспиром, приведены в трактате Кальмта. Так, например, цитируя Флегона, последний рассказывает о том, что некая Филинниея, ожившая после того, как была погребена в склепе, бежала к возлюбленному Малатенсу, с которым была разлучена при жизни98. В другом случае, мнимо умершая в Париже была откопана и спасена первым женихом, после чего бежала с ним в Лондон, что, впрочем, не помешало её законному мужу добиться через суд её возвращения99. Судя по всему, эти случаи не считаются примерами предрассудков, связанных с вампиризмом, скорее, Калтмет говорит о том, что «временная» смерть возможна и без какого бы то ни было мистического или сверхъестественного подтекста. Но случаи, подобные имевшему место в известной пьесе, не были первостепенным аргументом автора в подверждение этой точки зрения.
§2.Погребённые заживо, а потом спасённые, либо же просто найденные – это сюжет, которому даётся большое количество примеров. Такой случай, по словам Кальмета произошел с Петром Затхием100, подобное происшествие зафиксировано Вилиамом Фокслей101, обнаружение преждевременно похороненного описано у Асклепиада102, такие случаи зафиксированы в Орлеане и Париже103, Кёльне104, в Дижоне по сообщению Лентилье105, в Аугсбурге106 и Меце, как сообщает Гиль107. Каждый из этих случаев в отдельности не представляет ровно никакого интереса, поскольку все они однотипны и, судя по всему, служат единственной цели: донести до массового читателя, что не всякий, кто был сперва признан мёртвым, а потом явился живым в своём нормальном состоянии – это всё тот же обычный человек, а не вампир. Более того, тщательное описание каждого случая, а также обязательность ссылки на источник в каждом из них наводит на мысль о том, что общество того времени нуждалось в вышеозначенном внушении, а о том, что вред от поспешных похорон очень велик, автор говорит особо, приводя на эту тему выдержки из опубликованного незадолго до того труда Браугера и Вислоу108.
§3.Спасённые утопленники тоже приводятся автором в качестве довода о том, что человек может выжить после мнимой смерти. Разбираются случаи в Тронингальме, Швеция109, и в Париже110. Описание этих случаев также подробно, и о них можно сказать то же, что и о случаях, описанных выше. Также в качестве доказательств автором упоминаются случаи, когда люди спали долгое количество времени, болели болезнями, связанными с потерей сил, но приведение их отдельно смысла не представляет.
§4.Кома и экстатическое состояние, пожалуй, можно выделить из этого ряда. У автора отсутствует чёткое определение и разграничение этих понятий, хотя он и пытается объяснить при их помощи многие спорные случаи. Например, приводится пример из труда Галена, о человеке, который, видимо, впал в кому: не мог реагировать на окружающее, понимая, что с ним происходит111; впрочем, описывая состояние комы, автор самого определения не употребляет. Некое «экстатическое» состояние, в предыдущем переводе значившееся как Verzūckung, которому характерна потеря сознания в связи эмоциональным потрясением, описано, согласно Кальмету, у Плутарха112. Здесь встаёт вопрос, является ли это попыткой объяснить вампиризм, опровергнуть вампиризм, или же автор опять же пытается убедить читателя, что человек может прибывать в неактивном состоянии, во время которого он может быть принят за мертвого.
§5.Противоречия позиции автора, возможно, могут дать ответ на этот вопрос. Не исключено, что Кальмет боялся той возможности, что некоторые воспримут все эти примеры именно как рациональные объяснения вампиризма, и предрассудок только усилится. Иначе, ничем нельзя объяснить его опровержения своих же примеров, данные далее. Так, он говорит, что оживление человека, проспавшего от 4 до 7 дней невозможно113, как бы приравнивая свои вышеприведённые примеры долгого летаргического сна к предрассудкам вампиризма; хотя, в то же время, возможно, это и позднейшие добавление переводчиков. Также в трактате присутствует мнение Фон-Турнефорта, который считает летаргию и оживление утопленников невозможными114. Все эти противоречия выглядят весьма подозрительными, но, возможно, в этом проявляются лишь сомнения автора, который, если следовать этой логике, стремится разобраться в вопросе с научной точки зрения.
§6.Зимняя спячка некоторых животных, а также другие примеры временного пребывания в неактивном состоянии в природе, также упоминается Кальметом, видимо, с той же целью: убедить читателя в состоятельности «гипотезы» о летаргическом сне, которая, видимо, в то время ещё не была подтверждена и утверждена в массовом сознании. Итак, в трактате следует своего рода перечень животных, впадающих в спячку, снабжённый подробностями, конкретными случаями и ссылками на источник115. Кроме того, отдельно дано детальное описание известного вида устрицы, обирающего в районе Италии, представители которого могут находиться в своих раковинах на протяжении сотен лет116. Автор даже приводит примеры того, что животные могут в таком неактивном состоянии питаться117. Этот пример может свидетельствовать, что цель автора – показать, что принимаемое в массовом сознании за вампиризм, может быть объяснено и рационально.
§7.Предрассудок о вампирах, которые едят, уже упоминавшийся, судя по всему, хочет опровергнуть автор последним из вышеупомянутых примеров о животных. Видимо, для той же цели автор приводит пример погребённых заживо людей, которые, будучи уже погребены, ели. Мы, по понятным причинам, ограничимся примером, произошедшем в 1345 году в Богемии, когда заживо погребённая съела половину покрывала, которое было положено в гроб118. На первый взгляд, здесь можно увидеть подмену понятий, потому как воображаемые вампиры, как мы видели из вышеупомянутых цитат, приходили есть домой в отличие от того, о чем идёт речь в этой главе. С другой стороны, историография свидетельствует о том, что вампиры, согласно народному суеверию, ели и в гробу119. Более того, по мнению Кальмета, это суеверие уходит в глубокую древность, ведь, согласно Августину, «язычники ставили умершим пищу»120. Это показывает связь веры в вампиризм с пережитками языческих культов.
§8.Вывод по главе заключает в себе некоторые новые данные. Так, феномен летаргической смерти, а также другие случаи, когда человек мог очнуться после «мнимой» смерти, судя по тому, как Кальмет доказывает его состоятельность, не был широко известен, и смог повсеместно приниматься за вампиризм. С другой стороны, учитывая, что вампиры могли быть и не зловредными, можно предположить, люди сознательно называли такие «возвращения» вампиризмом, потому что научные объяснения не были им доступны.
Глава четвёртая
Официальное отношение к вампиризму
Здесь будет сказано о том, как, согласно Кальмету, случаи вампиризма были зафиксированы властями представителей властей земель, на которых происходили эти случаи. Также в трактате говорится об официальных комиссиях и расследованиях – это может дать ответ на вопрос, были ли подвержены суеверию государственные чиновники, что, в свою очередь, может показать, насколько такие предрассудки были локальны, а насколько охватывали общенациональные пространства. Кроме того, интересны примеры отношения к явлению отдельных лиц, облачённых властью, часть из которых сами рассказывают Кальмету случаи о вампирах, а остальные лишь упоминаются в них.
§1.Государственные комиссии, которые были организованы в основном властями монархии Габсбургов, оставили достаточно много документов, о которых, в частности, и говорит Кальмет. Дело в том, что Венгрия и Моравия управлялись из Вены на протяжении всего исследуемого периода, а Силезия и частично Сербия – на протяжении значительной части его.
Тем не менее, а земли Габсбургов отправляли комиссии и представители других стран. Так, например, когда жители деревни в Моравии, которые видели приведений, обратились за помощью в Рим, и к ним по поручению делу принца Карла была отправлена герцогом Лотарингии Леапольда I комиссия Г.Фон-Фассимона, священника графа Фон-Бара121. Как ни странно, комиссия не только не осудила предрассудка, но и принимала участие в «казни» вампира, запротоколировав и узаконив произошедшее. Вышеупомянутый граф Крабер, бывший начальником полка Аландетти, был свидетелем другого подобного случая, когда он возглавлял комиссию из аудиторов, офицеров и врачей, которая также проводила расследование и подтвердила, что случай вампиризма действительно имел мест быть122. Крабер говорит и о другой комиссии, которая была выслана в другом случае, когда слухи о вампире достигли короля, и он отправил для расследования офицеров, аудиторов, врачей и ученых123. Здесь, опять же, не говорится ни слова насчет того, что суеверие было опровергнуто. Что же касается уже не раз упоминавшегося случая в деревне Кизилова, то он был расследован чиновниками Белградского суда и офицерами королевской армии, все из которых подтверждали верность случившихся там по мнению местного населения, в качестве очевидцев124. В случае же с Мило, под протоколом, подтверждавшим точку зрения, что он был вампиром, поставили свои подписи более сотни заслуживающих доверия свидетелей, в том числе: судья Айднат Барриар, представитель гайдуков Баттер, обер-лейтенант полка Александр Вюртменбергский и хирург Флекнигер125. Последний, кстати, особо отмечал свойство странное крови подозревавшихся в вампиризме. Протокол в итоге был отослан в королевский военный совет, откуда и была отправлена эта комиссия. Что же касается случая в деревне Медуица, также упоминавшегося выше, то он был исследован немецкими физиками, представителями университетов и академий, причём вывод был однозначен: это был вампиризм126.
Очевидно, что комиссии, о которых пишет Кальмет, не только не опровергают своими выводами возможность существования вампиров, но, наоборот, всячески это доказывают. Отсутствие хотя бы одного примера комиссии, постановившей, что суеверие ложно, также обо многом говорит. Возможно, это позволит понять отношение к вампиризму автора.
§2.Юридическая сторона вопроса выделяется с трудом, однако она основана на выводах вышеупомянутых комиссий и может пролить некий свет на вопрос, почему все они подтверждают случай вампиризма. Достаточно сказать, что комиссии признавали вампирами эксгумированные трупы, которые оставались нетленными со времени смерти127. То есть, отчасти можно объяснить согласие чиновников с тем, что тот или иной человек был вампиром тем, что они были свидетелями всего того, что видели местные жители, после чего у них складывалось такое впечатление. То есть, здесь опять можно говорить о некомпетентности в медицинских тонкостях относительно разложения мёртвого тела, но на этот раз чиновников.
§3.Сопротивление властей против предрассудка также упомянуто автором трактата, но, как ни странно, встречаются такие примеры реже. Так, к примеру, во время случая в деревне Кизилова, священник сперва отказывался дать разрешение на то, чтобы тело подозреваемого в вампризме сожгли, и согласился на это, только когда местные жители решили покинуть деревню128. Более интересные детали в этом аспекте можно отметить в истории, произошедшей на греческом острове Мико в 1701 году, рассказанной свидетелем событии, Фон-Фассимонтом. Во-первых, когда паника охватила весь остров, когда все местные жители сообщали, что вампир громит их дома по ночам, всё спокойно было лишь в доме английского консула, не верившего в сверхъестественное129. Во-вторых, когда жители в конце концов добились своего и проткнули колом, а потом сожгли труп того, кого они подозревали в беспорядках, на острове высадились турки (Мико принадлежал Османской империи), они ограбили местных жителей, как пишет Кальмет, «отомстив за покойника»130.
Увы, ни в одном из этих случаев нельзя говорить о тенденции: случай в деревне Кизилова был признан вышеупомянутой комиссией вампиризмом, а так осуждаемый Кальметом случай на Мико – нетипичный вампиризм, упомянутый в главе 2, который скорее ближе к вере в приведений.
§4.Юридическое противостояние предрассудку, несмотря на всё, всё же было оказано. Согласно трактату, ещё Карл Великий устанавливал смертную казнь за незаконную эксгумацию и какие-либо действия с трупом131. В последней главе трактата говорится об указах Сорбонны, вышедших в 1700 – 1701 годах, которые запрещали самовольную эксгумацию и издевательство над трупами132. Кальмет, однако, сожалеет, что указы не были приняты и не выполняются, но эти примеры содержат ещё один скрытый смысл.
§5.Выводы по главе следуют довольно пространными, поскольку данные из источника, приведённые в ней, содержат много противоречивых, нетривиальных, сложно объяснимых фактов, а потому располагают к тщательному разбору и незаметным на первый взгляд выводам.
Наша гипотеза заключается в том, что Кальмет и церковь не отрицали самой возможности факта вампиризма. Об этом свидетельствуют не только приведённые автором выводы комиссий, протоколировавших соответствующие случаи с тщательностью, свойственной прославившейся бюрократии Лоскутной империи, но и незначительные замечания самого автора.
Но как же задача трактата – обезвредить предрассудок? Ответ на этот вопрос могут дать меры, проводимые властями против вампиризма, упомянутые в главе. Оценив их, мы видим, что борются власти не столько с самим предрассудком, сколько со вскрытием могил, о чем, как было сказано выше, особо говорил Кальмет.
То есть, получается, что с одной стороны, Кальмет говорит о шести бесспорных случаях, зафиксированных властями, и противопоставляет панике, разразившейся преимущественно в центральных и восточных районах Европы, где повсеместно вскрывают могилы, умирают от видений, вызванных предрассудком, и издеваются над трупами.
Не зря как в указах Карла Великого, так и указаниях Сорбонны, запрещаются только незаконные, самовольные эксгумации и казни подозреваемых в вампиризме. В то же время, описанные и запротоколированные казни не осуждаются в тексте. Не может ли быть такого, что Кальмет боролся не против вампиров как поверья, а за то, чтобы люди не видели вампиров там, где их нет?
Нельзя отрицать, что это суеверие первой половины XVIII века было настолько сильно, что затронуло даже власти и духовенство, но, всё же это мало вероятно. Скорее можно предположить, что показательные казни проводились властями, чтобы пресечь отдельно взятые случаи паники по поводу появления вампиров. В таком случае, Кальмет даёт примеры комиссий с той целью, чтобы люди, подозревающие, что вблизи их деревни появился вампир, не предпринимали ничего сами, а обращались к властям, чтобы они решили их проблему. В любом случае, отрицать элемента снисхождения властей к суеверию нельзя.
Глава пятая
Историческая география вампиризма
В трактате Кальмета упоминается ряд городов и деревень, территорий, исторических областей и народов, которые включены в повествование. Сопоставив всё это, можно будет без труда обрисовать регион, в котором были распространены предрассудки о вампирах. Также целесообразно обозначить регионы, в которых был зафиксирован вампиризм, выделив среди них более склонные к типичному или нетипичному вампиризму. В наши задачи не входит определение местоположения всех географических объектов, упомянутых в трактате или имеющих отношение к вампирам, в то время как небольшой очерк с точки зрения исторической географии может помочь в понимании проблемы.
§1.Конкретные примеры вампиризма, зафиксированные в разных населённых пунктах, на карте локализовать нецелесообразно, тем более, что для большинства из них данные о населённых пунктах в тексте отсутствуют. Например, случай нетипичного вампиризма, зафиксированный в городе Метапонт, вполне может быть обозначен как случившийся на Сицилии133. То же можно сказать о подобном случае в городе Траллес(Tralles) в Азии, который, скорее всего, расположен на греческой части побережья Малой Азии134. Что же касается случая в Сирии, то точного ориентира вообще не указано135. Мальтесбрюи, говоря о случае в Англии, называет город Бервик, но, опять же, в Англии это распространенное название города, чтобы определить его местоположение136. Что же касается упоминающегося Фон-Турнефортом греческого острова Мико, который скорее всего является Миконосом, (перевод на русский язык XIX века) то локализовать его не составляет труда, однако же населённого пункта, в котором, собственно и произошла история с вампиром, на нём не указано137.
Если представить себе местоположение обозначенных областей, то они окажутся на периферии Европы – на севере, либо на юге. Как можно заметить, для всех из них характерно то, что там зафиксированы случаи нетипичного вампиризма. Сюда же относится и Лапландия138, конкретных случаев по которой Кальмет не даёт, но давая описание вере в вампиров там, делает их похожими скорее на приведения, чем на вампиров, что, собственно, характерно всем вышеупомянутым регионам. В этот же ряд можно поставить и последний оставшийся неупомянутым случай «нетипичного вампиризма», зафиксированный в Милане и пересказанный Августином139, но Ломбардию сложно назвать периферией Европы. Хотя, с другой стороны, по отношению к главным очагам вампиризма – Венгрии и Моравии Милан действительно на периферии.
§2.Ядро классического вампиризма, условно обозначенный регион, расположенный в центральной и восточной Европе, характерен тем, что Кальмет фиксирует в его рамках случаи, когда вампиры пили кровь своих жертв, кроме того, ему более характерны общие черты классического вампиризма, образ которого распространен в массовом сознании сейчас, в то время, как за его пределами они практически не фиксируются. Более того, все широко известные вышеупомянутые случаи вампиризма, когда вампиры пили кровь живых, зафиксированы именно здесь.
Например, деревня Кизилова, о случае в которой было сказано уже не раз, расположена в Венгрии140, около города Градиша141; деревня Медозуа в Сербии, где имел место громкий случай с Арнольдом Паолем142, расположена недалеко на юг от Венгрии. В Венгрии же, за Тисой расположена и некая страна гайдуков «Oppidda Heidonum», в которой тоже имела место быть подобная история143. Не единожды случаи вампиризма, как типичного, так и нетипичного, фиксировались в окрестностях Ольмюца, города в Моравии144, которая граничит с Венгрией, и расположена к северо-востоку от ней. Наконец, случай вампиризма зафиксирован в богемской деревне Блов, недалеко от города Кадана145, в Богемии, которая граничит с Моравией(сегодня они составляют Чешскую республику) к востоку от северного склона карпатских гор, отделявших от Венгрии Польшу.
Про вампиризм в Польше у Кальмета конкретные примеры не приведены, однако он приводит рассказ журнала «Меркурий», согласно которому такие случаи, как уже было упомянуто выше, имели место быть в «Польской Руси»146. Кроме того, согласно журналу Glaneur, случаи вампиризма были особо распространены в Венгрии за Тисой, в исторической области «Oppida Heidonum».147 Об особенностях вампиризма в Славонии, примеры случаев которого были упомянуты выше, говорит Эренберг148 – это также классический вампиризм. Центром вампиризма классического является, без сомнения, Венгрия, поскольку довольно часто упоминая вампиров, Кальмет говорит именно о вампирах венгерских.
Так, мы видим, регионы, в которых зафиксированы случаи вампиризма, представляют собой единое пространство, центром которого является Венгрия – причем не только географически. Случаи же «нетипичного» вампиризма, происходили на периферии этого региона, или, точнее говоря, далеко за его пределами.
§3.Вера в вампиризм различных народов также отражена а источнике. Об этом говорит как сам Кальмет, так и приводимые им свидетели. Причём, делаются интересные выводы насчёт подверженности предрассудку жителей различных стран, а также особенности предрассудков в разных регионах.
Во-первых, можно сказать, что более всех верят в вампиров, пьющих кровь, согласно журналу Glaneur, в вышеупомянутой стране Гайдуков, за Тисой149. Там же говорится об обычае обезглавливать и сжигать трупы вампиров у венгров и сербов150. Согласно Кальмету, в Венгрии, где народные предрассудки объясняли вампиризм магией, суеверие было особенно сильно151. Также, согласно мнению свидетелей, приводимых Кальметом, суеверие охватило поголовно всех в Польше152 и Моравии153.
Что же касается регионов, где зафиксирован нетипичный вампиризм, то, что касается Лапландии, Кальмет сам говорит о его особом свойстве154. В подавляющем же большинстве других случаев, автор говорит не о современных случаях вампиризма, за исключением, пожалуй, ситуации, сложившейся в Англии, а также происшествия на острове Мико(Миконосе). Если про англичан атор умалчивает, то насчёт греков он приводит мнение очевидца о том, они суеверию не поддаются, и в целом в вампиров не верят155. В то же время, автор говорит, что слово «вампир» соответствует греческому «бурколак»156. Ни в коем случае не претендуя на определение точности или неточности лингвистического утверждения автора, мы можем лишь заметить, что, видимо, в то время, слово «вампир» имело гораздо более широкий смысл, под который подпадали, судя по всему, все ожившие покойники. Не удивительно, что чтобы обозначить вампиров в сегодняшнем понимании, автор использует оборот «вампиры венгерские и моравские».
§4.Выводы по главе можно обозначить следующим образом. Во-первых, можно сказать, что случаи типичного вампиризма и нетипичного вампиризма имеют некоторую географическую привязку. «Ядро типичного вампиризма» расположено в центральной и восточной Европе, включает в себя Венгрию как центр, также Польшу, Сербию, Славонию, Моравию и Богемию. В то же время,