Мормоны - кто они и откуда они?
План работы
История возникновения Церкви и происхождение Книги Мормона. ___________________________________стр. 2
Основные доктрины._________________________стр. 10
Устройство руководства Церкви и разделение священства. ________________________________стр. 14
Церковь сегодня и взгляд в будущее.___________стр. 16
Использованная литература. __________________стр. 18
Целью данной работы является ознакомление всех интересующихся с так называемыми мормонами или правильнее сказать – Церковью Иисуса Христа Святых Последних Дней, - религиозное движение, возникшие в Северной Америке в середине 19го века и продолжающим расти с необычайной скоростью. Информация, которой обладают разные справочники и энциклопедии часто противоречива, устарела и не имеет к действительности никакого отношения. Такая запутанность часто возникает из-за того, что авторы тех строк в своих описаниях и работах используют либо устаревшую информацию, или источники, не имеющие к мормонам прямого отношения. Поэтому данный реферат будет написан, во-первых, опираясь на первоисточник, т.е. на официальные публикации Церкви (современные), а во-вторых, реферат написан человеком, который сам является членом данной церкви более чем 7 лет. Начать следовало бы с истории возникновения, затем коснуться основных доктрин и учений, где читатель сможет ознакомиться с основными отличиями от других христианских церквей, сделав собственные выводы, познакомимся с устройством церкви, как организации общества, так и организации священства, а так же немного о том, какого будущее у этой церкви.
История возникновения Церкви и происхождение Книги Мормона
Официально Церковь Иисуса Христа Святых Последних Дней берёт свое начало 6го апреля 1830 года, когда в штате Нью-Йорк, США шесть человек, как положено по конституции этой страны, собрались вместе и зарегистрировались как Церковь. Но на самом деле данное движение зародилось чуть раньше. Для полной истории зарождения следовало бы привести слова Джозефа Смита, родоначальника и основателя церкви в этот период времени. Данная история была написана им самим как раз для того, чтобы люди могли ознакомиться с полной историей возникновения того, что затем получило название мормонизм, прямо из уст того, кто собственно и основал его.
Ввиду многих толков, распространяемых недоброжелательными и злонамеренными лицами о том, что касается "основания и роста "Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, с тем умыслом, чтобы повредить достоинству этой Церкви и ее распространению в мире, я был побужден написать эту историю, чтобы исправить общественное мнение и представить всем ищущим правды существенные факты и события так, как они произошли в связи с Церковью и со мной лично, и насколько я обладаю этими историческими фактами. В этой истории я изложу, в истине и праведности, различные события, касающиеся этой Церкви, именно так, как они произошли или происходят в настоящее время [1838 г ], то есть в восьмой год со времени создания этой Церкви.
Я родился двадцать третьего декабря, в год нашего Господа тысяча восемьсот пятый в городе Шарон, графство Уиндзор, штат Вермонт, США . Когда мне было около девяти лет, мой отец, Джозеф Смит-старший, покинул штат Вермонт и переехал в Пальмиру, графство Онтарио (теперь Уэйн), в штат Нью-Йорк Приблизительно через четыре года после переселения в Пальмиру он переехал со своей семьей в Манчестер, того же графства Онтарио. В его семье было одиннадцать душ, а именно мой отец - Джозеф Смит, моя мать Люси Смит (урожденная Мэк, дочь Соломона Мэка), мои братья Алвин (умерший 19 ноября 1823 г , 25 лет от роду), Хайрам, я, Самуил Харрисон, Уильям, Дон-Карлос и сестры Софрония, Катерин и Люси.
На второй год после нашего переселения в Манчестер в местности, где мы жили, поднялось необычайное волнение религиозного характера. Начавшись с методистов, оно скоро распространилось среди всех религиозных сект этой местности. Действительно, весь край, казалось, был охвачен этим волнением, и массы людей присоединялись к различным религиозным группам, что стало причиной немалого возбуждения и распрей среди всего населения. Одни кричали «Вот сюда!» Другие «Нет, туда!» Некоторые поддерживали вероисповедание методистов, другие защищали пресвитериан, третьи стояли за баптистов.
Ибо, несмотря на глубокое чувство любви, проявленное новообращенными в момент принятия того или иного вероисповедания, и несмотря на то большое усердие, проявленное священниками, которые поощряли это необыкновенное религиозное чувство для того, чтобы обратить всех, как они благосклонно говорили, пусть люди, по их усмотрению, присоединяются к любой секте. Но когда верующие вступали в ту или иную секту, выяснялось, что добрые чувства, как у священников, так и у новообращенных, были скорее притворными, чем искренними. Начинались большие беспорядки и вражда; священник препирался со священником, новообращенные спорили между собой, и все их добрые чувства друг к другу, если когда-либо и были у них, совершенно исчезали во время этих прений и споров.
Мне в то время не было еще пятнадцати лет Семья моего отца склонялась к вероисповеданию пресвитериан, и четверо из них присоединились к этой церкви, а именно моя мать Люси, мои братья Хайрам и Самуил Харрисон и моя сестра Софрония.
Во время этого великого волнения я очень беспокоился, и мне приходилось серьезно размышлять обо всём этом, но, несмотря на мои глубокие и часто мучительные переживания, я все же держался в стороне от всех групп, хотя я посещал при всяком удобном случае их разные церковные собрания. С течением времени мое мнение склонилось до некоторой степени к секте методистов, и я чувствовал желание присоединиться к ней, но смятение и разногласие среди сектантов были настолько велики, что прийти к какому-либо окончательному решению, кто из них прав или не прав, для такого молодого и несведущего человека, как я, было совершенно невозможно.
Крики и волнения были настолько велики и непрестанны, что временами приводили меня в большое возбуждение. Пресвитериане стояли решительно против баптистов и методистов, пользуясь изо всех сил логикой и софистикой, чтобы доказать им их ошибки или по крайней мере заставить народ думать, что они находились в заблуждении. С другой стороны, баптисты и методисты, в свою очередь, старались с таким же рвением утвердить свои догматы и опровергнуть все прочие.
Среди этой битвы пререканий и бурных прений я часто спрашивал себя «Что делать? Кто среди всех этих групп прав? Или все они не правы? Но если какая-либо среди них и права, то какая именно и как мне это узнать?»
Находясь в таком тяжелом душевном состоянии, причиной которому служили распри среди всех этих религиозных групп, я однажды, читая в Библии Послание Иакова, в пятом стихе первой главы прочитал «Еже ли же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков,—и дастся ему».
Никогда никакое Священное Писание ни трогало с такой силой сердце человека, как тогда эти слова тронули меня. Они, казалось, всецело овладели чувствами моего сердца. Я часто думал об этом, понимая, что я более чем кто-либо нуждался в мудрости от Бога, ибо как мне поступить, я не знал и никогда не мог бы этого узнать, не удостоившись большей мудрости, так как учителя религии различных сект понимали одни и те же Священные Писания так различно, что их толкование Библии не имело к себе никакого доверия.
Наконец, я пришел к заключению, что я должен либо оставаться во тьме и недоумении, либо поступить так, как указывал Иаков, то есть обратиться к Богу. В конце концов я решил обратиться к Богу, думая, что если Он дает мудрость тем, кто в ней нуждается, и дает щедро и без упреков, то и я могу попробовать.
Итак, приняв решение обратиться Богу, я удалился в лес, чтобы исполнить это намерение. Это было утром прекрасного ясного дня ранней весной тысяча восемьсот двадцатого года. В первый раз в моей жизни я решился на такой шаг, так как никогда еще, несмотря на все мой душевные тревоги, я не пробивал молиться вслух.
Уединившись в том месте, я наметил пойти, я оглянулся вокруг и, видя, что я один, стал на колени и начал изливать перед Богом чувства своей души. Едва я открыл рот, как внезапно какая-то сила, охватив и совершенно подавив меня, произвела на меня такое поразительное действие, что язык у меня оцепенел и я не мог говорить. Густая тьма окутала меня, и мне казалось, что я был обречен на внезапную гибель.
Но, напрягая все свои силы, я взывал к Богу об избавлении от этой враждебной силы, которая охватила меня. И вот, в тот момент, когда я был готов отчаяться и отдать себя на гибель, не на какую-либо воображаемую гибель, но во власть какого-то реального существа из невидимого мира, которое обладало такой неимоверной силой, какой я никогда в жизни не наблюдал ни в одном человеке, — в этот момент страшной тревоги я увидел прямо у себя над головой столп света ярче солнца, который постепенно спускался, пока не упал на меня.
Как только появился этот свет, я почувствовал себя освобожденным от врага, который было сковал меня. Когда же свет почил на мне, я увидел Двух Лиц, стоявших в воздухе надо мной, Чьи блеск и слава невозможно описать. Один из Них, обратившись ко мне и назвав меня по имени, сказал, указывая на другого: «Сей есть Мой Возлюбленный "Сын. Слушай Его!»
Цель моего обращения к Господу состояла в том, чтобы узнать, какая из всех сект была правильной, дабы я мог присоединиться к ней. Поэтому, как только я овладел собой и мог снова говорить, я спросил у Лиц, стоявших надо мной среди света, какая из всех сект правильная (ибо в то время я никогда не допускал в сердце моем, что все они неправильные) и к какой из них я должен присоединиться.
Мне ответили, что я не должен присоединяться ни к одной из них, так как все они неправильны, и Лицо, обратившиеся ко мне, сказало, что все их вероучения омерзительны в Его глазах, что все их исповедующие извратились, что «они приближаются ко Мне устами своими, но сердца же их далеко отстоят от Меня, и они проповедуют за поведи человеческие как учения, имея вид Божественного, но отрицают силу его».
Он снова запретил мне присоединяться к какой-либо из сект; и еще много другого сказал Он мне, о чем я не могу написать в настоящее время. Когда я снова пришел в себя, то увидел, что я лежал на земле и смотрел в небо. Когда же свет исчез, я остался без сил; но, несколько оправившись вскоре, я пошел домой. И когда я прислонился к камину, мать спросила, что случилось. Я ответил: «Ничего, все нормально. Я чувствую себя хорошо». Затем я сказал матери: «Теперь я знаю, что пресвитерианство неправильно». Очевидно, дьявол знал, когда я еще был очень молодым, что я был предназначен беспокоить и тревожить его царство; иначе почему все силы тьмы ополчились против меня? Почему оппозиция и преследования почти с самого детства моего поднялись на меня?
Спустя несколько дней после этого видения я случайно встретился с одним из проповедников методистов, очень деятельным в упомянутом религиозном волнении, и, разговаривая с ним на тему религии, я воспользовался случаем и рассказал ему о видении, которого я удостоился. Его поведение очень удивило меня: к моему сообщению он отнесся не только несерьезно, но с большим презрением, сказав, что все это было от дьявола и что никаких видений или откровений не бывает в наши дни; что все это прекратилось со времен Апостолов и никогда больше не повторится.
Я скоро увидел, что мой рассказ возбудил среди исповедующих религии большое предубеждение ко мне и был причиной сильного преследования, которое все более и более возрастало; и несмотря на то, что я был никому неизвестный юноша, не достигший еще пятнадцатилетнего возраста, и находился в таких жизненных условиях, которые не давали мне никакого положения в обществе, все же, высокопоставленные лица обратили на меня достаточно внимания, чтобы возбудить общественное мнение против меня и начать жестокое преследование при участии всех сект, все они объединились, чтобы преследовать меня.
Это было для меня тогда и впоследствии причиной серьезного размышления; как странно, что такой неизвестный юноша, как я, которому минуло всего лишь четырнадцать лет, принужденный добывать скудные средства на жизнь ежедневным физическим трудом, мог обратить на себя внимание важных представителей самых популярных сект того времени, да так, что возбудил в них дух самого жестокого преследования и клеветы. Странно или нет, но так это было и часто служило для меня причиной глубокой скорби.
Однако, несмотря на это, явившееся мне видение было реальной действительностью. И, размышляя об этом впоследствии, я думаю, что чувствовал себя почти так же как Павел, когда он, защищая себя перед царем Агриппой, рассказал о своем видении, в котором он видел свет и слышал голос. Но не многие поверили ему, одни назвали его нечестным, другие говорили, что он умалишенный, над ним глумились, его поносили. Но все это не уничтожило действительности его видения. Он видел видение, он знал это, и все преследования под небесами не могли изменить этого, и хотя и преследовали его до смерти, все же он знал и будет знать до последнего своего вздоха, что он видел свет и слышал голос, говоривший с ним, и никакая сила до всем мире не могла заставить его думать или верить иначе.
Так именно было и со мной; я действительно видел свет, и посреди этого света я видел Двух Лиц, и они действительно говорили со мной, и несмотря на то, что меня ненавидели и преследовали за то, что я говорил, что я видел видение, все же это была истинная правда, и в то время, как меня преследовали, поносили и распространяли обо мне со злостью всякую ложь за это, в суйте моей я спрашивал себя: Почему меня преследуют за то, что я говорю правду? Я действительно видел видение, и кто я такой, чтобы противостоять Богу? И почему весь мир хочет заставить меня отрицать то, что я на самом деле видел? Ибо я видел видение. Я знал это, и я знал, что Бог знает это, и я не мог и не смел отрицать это. Во всяком случае, я знал, что если бы я сделал это, то оскорбил бы Бога и подвергся бы Его осуждению.
Что же касалось сектантства, то теперь я был убежден в том, что я не должен был присоединяться ни к одной секте, но оставаться так, как я был, пока не получу дальнейшего указания. Я нашел правильным свидетельство Иакова о том, что человек, нуждающийся в мудрости, может просить у Бога и получить ее без упреков.
Я продолжал исполнять мою каждодневную работу до двадцать первого сентября тысяча восемьсот двадцать третьего года, перенося в течение этого времени жестокое преследование со стороны всех классов населения, как верующих, так и неверующих, за то, что я продолжал утверждать, что я видел видению.
В промежуток времени, истекшего между явившимся мне видением и тысяча восемьсот двадцать третьим годом, соблюдая запрет присоединяться к какой-либо религиозной секте тех времен, будучи очень нежного еще возраста, я был преследуем теми, кому следовало бы быть моими друзьями и относиться ко мне с добрым чувством, и если они и считали меня заблуждающимся, то постараться исправить меня должным и нежным образом. Я был оставлен на произвол всякого рода искушений, и, вращаясь в обществе различных людей, я часто, по молодости, делал глупые ошибки и был подвержен человеческим слабостям, которые, и я с сожалением говорю об этом, вели меня к разным искушениям, обидным перед Богом. Я признаюсь в этом, но не думайте, что я виновен в каких-либо тяжких и пагубных грехах — у меня никогда не было склонности к таковым. Но я был виновен в легкомыслии и иногда вращался в веселом обществе и т. д. , чего не должен был делать тот, кто, как я, был призван Богом. Но все это не кажется странным тем, кто знаком с моим врожденным жизнерадостным характером.
Вследствие всего этого я часто чувствовал себя осужденным за мои слабости и недостатки, и после того, как я отправился спать в ночь на упомянутое уже двадцать первое сентября я начал молиться и просить Бога Всемогущего простить мне мои грехи и проступки, а также послать мне Его указание, чтобы я знал мое положение и достоинство перед Ним, ибо я был совершенно уверен, что получу Божественное явление, так как я и раньше его получил.
И вот, в то время, как я таким образом взывал к Богу, я увидел, что в моей комнате появился свет, яркость которого все увеличивалась до тех пор, пока вся комната не стала светлее, чем при полуденном солнце, и тогда, внезапно, появился человек у моей постели, стоявший в воздухе, ибо его ноги не касались пола.
Он был облачен в мантию чрезвычайной белизны, такой белизны, подобной которой я никогда ничего не видел на свете, и я уверен, что ничто земное не могло быть такой белизны и блеска. Руки были обнажены повыше кистей, так же как ноги повыше щиколоток. Голова и шея также были обнажены, и я мог видеть, что на нем не было другой одежды, кроме его мантии, так как была видна его грудь.
И не только его мантия была чрезвычайной белизны, но сам он был такого блеска, который не поддается описанию, и лицо его было подобно молнии. Комната была чрезвычайно освещена, но не так ярко, как непосредственно вокруг него самого. Усмотрев на него, я сначала устрашился, но этот страх скоро оставил меня.
Он назвал меня по имени, сказав, что он вестник, посланный ко мне из присутствия Бога, что имя ему Мороний, что у Бога есть поручение для меня, требующее исполнения, и что имя мое будет известно на добро или во зло среди всех племен, колен и языков, или что среди всех людей будет говориться обо мне и хорошо и худо.
Он сказал мне о сокрытой книге, написанной на золотых листах и содержащей историю прежних жителей этого континента и о месте их происхождения. Он сказал мне также, что в ней содержится полнота вечного Евангелия, так как ее дал Спаситель древним жителям этой земли.
А также что вместе с листами были сокрыты два камня в серебряных оправах, что эти камни, прикрепленные к нагрудному щиту, составляли то, что называется Урим и Туммим, и что те, кто владели или пользовались этими камнями в древние или прежние времена, назывались «провидцами», и что Бог уготовил эти камни для того, чтобы перевести книгу.
Сказав мне все это, он начал цитировать пророчества из Ветхого Завета. Во-первых, он процитировал часть третьей главы Книги Малахии а также четвертую, или последнюю, главу того же пророчества, однако с небольшим изменением по сравнению с тем, что читается в наших Библиях. Вместо того чтобы процитировать первый стих, как он написан в наших книгах, он процитировал его так
«Ибо вот придет день, пылающий как печь и все надменные да, и все творящие зло сгорят, как солома, ибо те, которые придут сожгут их, речет Господь Саваоф, так что не останется у них ни корня ни ветвей.
Затем он процитировал пятый стих так «Вот, Я открою вам Священство рукой 'Илии Пророка до наступления великого и страшного дня Господня».
Он иначе процитировал также и следующий стих «И он вложит в сердца детей обещания, данные отцам, и сердца детей обратятся к своим отцам. И если не будет так, то вся Земля будет совершенно опустошена по Пришествии Его».
В добавление к этому он процитировал одиннадцатую главу из Книги Исаии, сказав, что то, что в ней сказано, должно скоро исполниться. Он также процитировал из третьей главы Деяний двадцать второй и двадцать третий стихи точно, как они имеются в нашем Новом Завете. Он сказал, что этот Пророк есть Христос и что день еще не наступил, но скоро наступит, когда «те, кто не послушают голоса Его, будут истреблены из народа».
Он также процитировал вторую главу из Книги Иоиля, от двадцать восьмого и до последнего стиха, сказав, что пока это еще не исполнилось, но скоро сбудется. Он также заявил, что полнота Иноверцев скоро придет. Он процитировал много других выдержек из Священных Писаний и дал много объяснений, которые не могут быть здесь приведены.
Затем он мне сказал, что, когда я получу упомянутые им листы — время же для получения их еще не настало, — я никому не должен показывать ни их, ни нагрудного щита с Уримом и Туммимом, за исключением только тех, кому мне будет ведено их показать, иначе же я буду уничтожен. В то время как он говорил со мной об этих листах, в уме моем открылось видение, так что я мог видеть то место, где листы были сокрыты, и так ясно и отчетливо, что я узнал это место, когда пришел к нему.
После этого сообщения я увидел, что свет в комнате начал собираться вокруг того, кто говорил со мной, что продолжалось до тех пор, пока во всей комнате не стало снова темно, за исключением лишь вокруг него самого, и тут вдруг я увидел как бы проход, открывшийся прямо к небу, в котором он, поднимаясь, совершенно исчез, и моя комната приняла тот вид, в каком она была до появления этого небесного света.
Я лежал, думая об этом исключительном явлении и очень изумляясь тому, что было сказано мне этим чрезвычайным вестником, когда, среди моих размышлений, я вдруг увидел, что моя комната снова начала наполняться светом, и внезапно тот же самый небесный вестник предстал у моей постели.
Он снова начал пересказывать без малейшего изменения то же самое, что было им сказано мне при первом его посещении, и, сделав это, он уведомил меня о великих наказаниях с ужасными опустошениями от голода, меча и мора, которые постигнут Землю, и о том, что эти грозные наказания произойдут в этом поколении. Сказав все это, он снова, как и в предыдущий раз, вознесся на небо.
К этому времени
я уже находился
под таким сильным
впечатлением
от происшедшего,
что сон ушел
из моих глаз,
и я лежал, переполненный
чувством и
ошеломленный
всем тем, что
я увидел и услышал.
Но каково же
было мое удивление,
когда я снова
увидел у своей
постели того
же вестника
и услышал, как
он еще раз повторил
мне все то же
самое, добавив
предостережение,
что сатана
будет пытаться
искусить меня
так, чтобы я
присвоил себе
эти листы и
обогатился
через них (ввиду
того, что семья
моего отца
находилась
в трудных
материальных
условиях). Он
запретил мне
делать это,
сказав, что,
получив листы,
я не должен был
иметь никакой
другой цели,
кроме прославления
Бога; что я