Искупление
Великое "тридневие смерти" (triduum mortis) – это таинственные, священные дни Воскресения. Плотию Своею Господь упокоевается во гробе, и плоть Его не разлучается с Его Божеством. "Аще бо и разорися Твой храм во время страсти, но и тамо един бе состав Божества и плоти Твоея". Плоть Господа не подвергается тлению, даже в смерти она пребывает нетленной, т.е. живой, словно и не умирала вовсе, ибо обитает в самом лоне Жизни, в Ипостаси Слова. Как поется в одном из песнопений, "вкусил еси тли, истления бо всяко не познал еси". Св. Иоанн Дамаскин говорит, что слово "истление" имеет два значения. Во-первых, оно означает "все страдательные состояния человека", такие как голод, жажда, утомление, пригвождение, смерть, т.е. разлучение души и тела. В этом смысле мы говорим, что тело Господа было тленно до Воскресения. Но истление также значит полное разложение тела, его уничтожение. Это истление в подлинном смысле – или, скорее, "разрушение"; однако тело Господа совершенно не претерпело такого рода истления, оно даже в смерти сохранилось "нетленным". Иначе говоря, оно никогда не становилось трупом. И в этом "неистлении" Тело Господне уже преобразилось в состояние славы. Душа же Христа нисходит в ад, также будучи неразлучной с Божеством, "во аде же с душею, яко Бог" – это "обоженная душа" Христа, по выражению св. Иоанна Дамаскина.
Сошествие во ад означает прежде всего вхождение или проникновение в царство смерти, в область смертности и тления. И в этом смысле оно есть синоним самой смерти. Едва ли возможно отождествить тот ад, или "преисподняя земли", куда сошел Господь, с "адом", в котором будут мучаться грешники и нечестивцы. В своей объективной реальности ад страданий и мучений есть духовное состояние, определяемое личными качествами каждой души. И это не только нечто грядущее, но в значительной степени уже наставшее для каждого упорствующего в грехе, ибо он уже отступил от Бога. Нечестивцы уже находятся в аду, во тьме и оставленности. Так или иначе, нельзя представить, чтобы души нераскаявшихся грешников и души ветхозаветных пророков, глаголавших Святым Духом и проповедовавших грядущего Мессию, и душа самого св. Иоанна Крестителя находились в одном и том же "аду". Господь наш сошел в смертную тьму. Этот ад, эта преисподняя есть тьма и сень смертная – это, скорее, место смертной тоски, нежели вечных мук, мрачный "шеол", место безнадежного развоплощения и бестелесности, лишь бледно и смутно предозаренное косыми лучами еще не восшедшего Солнца, еще не сбывшихся надежд и ожиданий. Вследствие грехопадения и первородного греха все человечество впало в состояние смертности и тления. И даже величайшая праведность перед лицом Закона не смогла бы спасти человека ни от неминуемой эмпирической смерти, ни от той беспомощности в загробном мире, которая обусловлена невозможностью естественного воскресения, бессилием восстановить разрушенную целостность человеческого бытия. Это была как бы онтологическая немощь души, которая в смертном разлучении утратила способность быть подлинной "энтелехией" своего тела, беспомощность падшей и поврежденной природы. И в этом смысле все человечество "сошло во ад", в инфернальную тьму, в самое царство диавола, князя тьмы и духа отрицания – и все оказались в его власти, хотя праведники и не были причастны скверне, не приобщались демонической злобе и в смерти были скованы онтологическим бессилием, а не своим личным нечестием. Они были воистину "духами, заключенными в темницу". Именно в эту темницу, в этот ад и сошел Господь наш и Спаситель. Во тьме бледной смерти воссиял незаходимый свет Жизни, Божественной Жизни. И тем разрушен был ад и уничтожена смертность. "Аще и во гроб снизшел еси, Бессмертне, но адову разрушил еси силу". В этом смысле ад был просто упразднен: "и мертвый ни един во гробе". Ибо "прият землю и срете небо". Смерть побеждается Жизнью. "Егда снизшел еси к смерти, Животе бессмертный, тогда ад умертвил еси блистанием Божества".
Сошествие Христа во ад есть явление Жизни средь безнадежности смерти, победа над смертью. И это ни в коей мере не означает "принятия" на Себя Христом "адских мук Богооставленности". Господь сошел во ад как Победитель, Christus Victor, как Начальник Жизни. Он сошел во ад в славе Своей, а не в уничижении, хотя и чрез уничижение. Но даже смерть принял Он добровольно и властно. "Не по какой-либо естественной слабости вселившегося Слова умерло тело, но чтобы в нем силою Спасителя уничтожилась смерть", – говорит св. Афанасий . Господь сошел во ад, чтобы принести благую весть и проповедовать душам, которые пребывали там в заточении (1 Петр. 3:19 и 4:6), чтобы силою явления Своего и проповеди освободить их и явить им избавление. Иными словами, сошествие во ад есть воскресение "всеродного Адама". И потому "стенет ад низу" и "огорчается", ибо сошествием Своим Христос "разрушает вереи вечныя" и воскрешает весь человеческий род. Он разрушает саму смерть: "смерти держава разрушися и диавола прелесть упразднися". Это торжество Воскресения. "И вереи железныя стерл еси, и извел еси нас от тьмы и сени смертныя, и узы наша растерзал еси". "И смертное жилище разори Своею смертию днесь, и озари вся божественными блистаньми воскресения". Так сама Смерть прелагается в Воскресение. "Аз есмь Первый и Последний и Живый: и бых мертв, и се, жив есмь во веки веков, аминь: и имам ключи ада и смерти" (Откр. 1:17–18).
VI. Распятие, Воскресение и Искупление
В смерти Спасителя открылось, что смерть бессильна над Ним. В полноте Своей человеческой природы Господь наш был смертен, ибо даже первоначальному и незапятнанному человеческому естеству была присуща "potentia mortis". Господь был убит и умер. Но смерть не удержала Его: "якоже не бяше мощно держиму быти Ему от нея" (Деян. 2:24). Св. Иоанн Златоуст говорит: "Он Сам попустил это... Удерживая Его, сама смерть тяжко болезновала и мучилась, словно муками рождения... и Он воскрес так, чтобы больше не умирать". Он есть Жизнь Бесконечная и потому самой смертью Своею разрушает смерть. Само сошествие Его во ад, в царство смерти есть могучее явление Жизни. Сошествием во ад Он оживотворяет смерть. Воскресением явлено бессилие смерти. Душа Христа, разлученная с телом в смерти, но исполненная Божественной силы, вновь соединяется с телом, которое пребыло нетленным в смертном разлучении и которого не коснулось физическое разложение. В смерти Господа открывается , что Его пречистое тело было неподвластно тлению, что оно было свободно от той смертности, в которую первоначальное человеческое естество было вовлечено чрез грехопадение.
В первом Адаме раскрылась и осуществилась скрытая возможность смерти чрез непослушание. Во втором же Адаме возможность бессмертия чрез послушание и очищение высвободилась и осуществилась в невозможность смерти. "Якоже бо о Адаме вси умирают, такожде и о Христе вси оживут" (1 Кор. 15:22). Вся ткань человеческого естества во Христе оказалась прочной и стойкой. Развоплощение души не привело к разрыву. Как замечает св. Григорий Нисский, даже в смерти обычного человека разлучение души и тела никогда не бывает абсолютным, всегда остается некоторая связь. В смерти Христа связь эта оказалась не просто "связью познания" – душа Его никогда не переставала быть "жизненной силой" тела. Поэтому смерть Его, во всей своей реальности, как подлинное разлучение и развоплощение, была подобна сну. "Тогда сон смерть показася человеческая", как говорит св. Иоанн Дамаскин. Реальность смерти еще не упразднена, но бессилие ее уже явлено. Господь умер действительно, истинно. Но в смерти Его в наивысшей степени проявилась "сила воскресения", скрыто присутствующая в каждой смерти. К Его смерти в полной мере применим знаменитый образ пшеничного зерна (Ин. 12:24). В Его смерти была явлена слава Божия: "и прославих, и паки прославлю" (ст. 28). В теле Воплощенного Господа сокращается разрыв между смертью и воскресением. "Сеется не в честь, востает в славе: сеется в немощи, востает в силе: сеется тело душевное, востает тело духовное" (1 Кор. 15:43–44). В смерти Воплощенного Господа это таинственное произрастание зерна совершилось за три дня – "triduum mortis".
"Пострадав, ненадолго оставил Он храм тела Своего мертвым, но лишь показав его мертвым от соприкосновения со смертью, немедленно воскресил его в третий день и с ним вознес знамение победы над смертью, то есть нетление и бесстрастие, явленные в теле". Этими словами св. Афанасий подчеркивает победный и воскресный смысл смерти Христа. В это таинственное "тридневие смерти" тело Господа нашего преобразилось в тело славы и облеклось в силу и свет. Зерно созревает. Господь воскресает из мертвых, как Жених, выходящий из гроба. И совершается это силою Божией, точно так же, как силою Божией совершится в последний день всеобщее воскресение. И Воскресением завершается Воплощение, победное явление Жизни в человеческой природе, вселение бессмертия в человеческий состав.
Воскресение Христово означало победу не только над Его собственной смертью, но над смертью вообще. "Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, инаго жития вечнаго начало". В Воскресении Господнем все человечество, вся человеческая природа совоскресает со Христом, "род же человеческий в нетление облечеся". Совоскресает не в том смысле, что все восстают из гроба. Люди все еще умирают – но упраздняется сама безнадежность умирания. Смерть обессилена, и всей человеческой природе дана сила, или "potentia", воскресения. Апостол Павел ясно говорит: "И аще воскресения мертвых несть, то ни Христос воста... Аще бо мертвии не востают, то ни Христос воста" (1 Кор. 15:13, 16). Имеется в виду, что Воскресение Христово было бы бессмысленно, если бы не было вселенским событием, если бы все Тело не "предвоскресло" сокровенно вместе с Главою. И сама вера во Христа потеряла бы всякий смысл и сделалась пустой и напрасной, ибо стало бы не во что верить. "Аще же Христос не воста, суетна вера ваша" (ст. 17). Без надежды на Всеобщее Воскресение вера во Христа стала бы суетной и бесцельной, превратилась бы в пустое тщеславие. "Ныне же Христос воста от мертвых, начаток умершим бысть" (1 Кор. 15:20). И в этом заключается победа жизни. "Правда, мы все еще умираем, как и прежде, – говорит св. Иоанн Златоуст, – но не пребываем больше в смерти, а это уже не значит умирать... Вся сила и действительность смерти лишь в том, что мертвый не имеет возможности вернуться к жизни... Но если после смерти он будет оживлен и, более того,