Положение русского монашества на святой горе Афон в ХХ веке
14 октября 1963 года Константинопольскому патриарху Афинагору был направлен список из 18 лиц, ожидающих разрешения на поселение в Пантелеимоновском монастыре. Одновременно документы на 18 кандидатов были представлены в министерство иностранных дел Греции. После долгого и необоснованного затягивания решения этого вопроса, а также после повторного обращения к патриарху Афинагору патриарха Алексия от 23 июня 1964 года и митрополита Никодима от 11 июля 1964 года № 822/65 было получено разрешение на въезд в Русский Пантелеимонов монастырь только пяти монахам. В июле 1966 года четверо из них выехало на Афон, но уже на следующий год один из них по болезни возвратился на Родину. Таким образом, братию монастыря пополнило всего лишь три человека.
Этого числа было явно недостаточно для возрождения обители, поскольку ситуация в ней продолжала ухудшаться. Вот как описывал положение в монастыре в 1964 году его игумен, схиархимандрит Илиан:
"В эту зиму у нас необыкновенные холода, в церкви четыре градуса, заболели все гриппом, на две церкви осталось 16 человек, остальные престарелые и больные".
(Из письма схиархимандрита Илиана патриарху Алексию)
По-прежнему огромный урон монастырю наносили пожары. Самый сильный из них произошел 23 октября 1968 года, когда выгорела вся восточная стена двора с шестью часовнями, огнем были уничтожены монастырские гостиницы и келии. Пожар, начавшись с восточного корпуса, охватил парадные помещения, архондарик и настоятельские келии в восточном крыле Покровского корпуса. Кровля и междуэтажные перекрытия рухнули вниз. На тот момент в обители находилось только 8 монахов. Все они были в весьма преклонном возрасте. Тем не менее, с помощью Божией им и подоспевшим на помощь немногочисленным мирянам удалось остановить распространение огня и не допустить гибели главных соборов и библиотеки. После этого катастрофического пожара на выгоревшей на глубину нескольких сантиметров земле чудом осталась жива маслина, посаженная некогда от ростка дерева, выросшего на месте мученической кончины святого великомученика и целителя Пантелеимона. Это событие братия монастыря восприняло как несомненный знак того, что молитвенное предстательство святого великомученика не покинет его обители. В то время в монастыре стала стереотипной фраза, выражающая веру и терпение святогорцев:
"Угасаем по причине нехватки отцов, но верим, что Богоматерь убережет свой дом".
После удара стихии монастырь представлял собой страшное зрелище. Архиепископ Волоколамский Питирим, посетивший обитель в 1972 году в составе делегации, сопровождавшей Святейшего Патриарха Пимена, писал:
"Стоят пустые выгоревшие корпуса у монастырской пристани, опустошены пламенем восточный и южный братские корпуса, а в ночь на праздник Преображения Господня в 1969 году выгорел большой участок леса, спускавшийся с перевала от Старого Руссика к самому монастырю ".
В 1968 году русское святогорское братство пережило еще одну тяжелую утрату. С кончиной игумена, архимандрита Михаила, окончательно опустел Андреевский скит с его прекрасными строениями и самым большим на Балканах Андреевским собором. Грекам удалось доказать, что скит построен на земле Ватопедского монастыря, хотя по Сан-Стефанскому мирному договору и постановлению Константинопольского патриарха Анфима Андреевский скит имел статус монастыря наравне с другими главными обителями Афона. После смерти последнего русского инока из скита была вывезена наиболее ценная утварь, иконы, святыни. Оставшись необитаемым, скит очень быстро стал разрушаться. Монастырь Ватопед долгие годы не посылал туда на жительство своих иноков. В 1982-м году руководством Ватопедского монастыря даже рассматривало возможность передачи Андреевского скита Русскому Свято-Пантелеимонову монастырю, но этим планам так и не суждено было сбыться.
После потери Андреевского скита в ведении русских иноков еще оставался Ильинский скит. К сожалению, после смерти его настоятеля схиархимандрита Николая скит подпал под влияние иноков, приверженцев Русской Зарубежной Церкви. В нем прекратилось не только традиционное для русских афонских обителей поминовение имени Патриарха Московского и всея Руси, но и возношение имени Константинопольского Патриарха, являющегося каноническим епископом Святой Горы, что в конечном итоге и обусловило потерю для русских и этого скита.
Тем временем количество братии Руссика продолжало уменьшаться. В 1969 году митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим, обращаясь к инокам Свято-Пантелеимонова монастыря, отметил:
"На вашу долю выпал нелегкий жребий подвизаться в обители Святого Великомученика Пантелеимона в один из труднейших периодов ее истории. Численно умалились вы, но подвиг ваш от того стал еще выше пред Богом. Ваши благочестие, вера и ревность о славе Божией трудно выразить на бумаге языком человеческим. Воистину вы не только низлагаете ветхого человека, но и побеждаете старость плотскую. Поэтому примите от православных людей Отечества вашего благодарный поклон. Мы восхищаемся вашим подвигом и молимся о вас, вместе с вами разделяем печали и радости ваши. Вместе с вами мы едины в молитвах, обращаясь ко Господу Сил, Пречистой и Пресвятой Богоматери и Великомученику Пантелеимону о сохранении обители сей от всякого злого обстояния на радость подвизающимся в ней и всех православных русских людей для назидания многим, кто хочет жить единым на потребу".
27 марта 1969 года, заместитель председателя Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата епископ Тульский и Белевский Ювеналий передал министру иностранных дел Греции г-ну Панагиотису Пипинелису письмо председателя Отдела внешних церковных сношений митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, в котором говорилось:
"...Около трех лет тому назад пять иноков получили возможность жить на Афоне, из которых только трое в настоящее время находятся на Святой Горе. Один из пяти кандидатов, по причине болезни, не смог воспользоваться данным ему разрешением, второй же из них направился на Святую Гору, но в скором времени постигший его недуг заставил вернуться на Родину. Три инока, живущие сейчас в Русском Православном монастыре, не могут должным образом обслужить многих преклонного возраста старцев малочисленной братии Святой обители. Это нас очень тревожит и беспокоит, как с точки зрения утоления русскими монахами своей духовной жажды жить на Святом Афоне, так и с точки зрения заботы о престарелых наших соотечественниках... Мы скорбим, что эта Святая обитель приходит в упадок по не зависящим от нас причинам. Мы слышим зовы прийти на помощь, поддержать старость оставшихся русских подвижников и молитвенников и не дать угаснуть нашим русским лампадам, которые теплятся и свидетельствуют живую веру нашего народа столько веков.
Жительство русских монахов на Святой Горе было всегда сильным импульсом и для духовной жизни в самой России. Наше христианское сознание, наша православная ответственность в современном мире и просто человеческое чувство заставляют нас снова и снова обращаться к Вашему Превосходительству с просьбой об оказании нам содействия в оформлении на въезд на Святую Гору в Пантелеимоновский монастырь для несения там иноческого послушания иноков Русской Православной Церкви, которые имеют уже благословение Святейшего Патриарха Афинагора в его послании Святейшему Патриарху Алексию от 19 июля 1965 года № 957".
Эти напоминания возымели свое действие. 27 февраля 1970 года на Афон выехали два русских инока, получившие визы на постоянное поселение в Русском Пантелеимоновом монастыре. Но эта полумера не могла решить там столь серьезные проблемы жизни.
5/18 января 1971 года на 88-м году жизни почил о Господе игумен Русского Свято-Пантелеимонова монастыря схиархимандрит Илиан (Сорокин).
"Это был человек большой духовной мудрости и доброты, старец, которых сейчас мало",
- так писал о нем его духовный сын архиепископ Василий (Кривошеин). В братство монастыря отец Илиан поступил еще в 1905 году, и с тех пор 66 лет неотлучно подвизался на Святой Горе.
26 апреля 1971 года игуменом Русского Свято-Пантелеимонова монастыря был избран схиархимандрит Гавриил (Легач). Новый игумен продолжил линию своего предшественника, видя спасение для монастыря исключительно в укреплении связи с Русской Церковью.
В письме на имя Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена от 9 сентября 1972 года схиархимандрит Гавриил писал:
"...Наш Монастырь находится в крайне затруднительном положении и, особенно из-за неимения братства. С течением времени постепенно число уменьшается – старики вымирают, а пополнения нет, такое положение и уже здесь живущих приводит в уныние и безнадежность.
Мы, зная любовь Русского Народа к Святому Афону, верим и надеемся, что Вашим Святейшеством и всей Русской Церковью будут приняты все возможные меры к тому, чтобы этот русский (почти последний на Афоне) уголок с его святынями оставался и продолжал свое существование для утешения каждого верующего русского человека..."
Священноначалие Русской Церкви всякий раз в ответ на эти прошения обращалось со своими ходатайствами к правительству Греции и Константинопольскому патриарху.
В это время в Греции произошел государственный переворот, в результате которого к власти пришла военная хунта, наступили времена т.н. "диктатуры черных полковников". Теперь уже препятствия приезду русских монахов чинило новое правительство Греции, которое грубо вмешивалось во внутреннюю жизнь святогорцев, всячески притесняя монахов. 14 февраля 1969 года греческое военное правительство издало в законодательном порядке постановление №124 о значительном расширении функций афонского гражданского губернатора, что вело к значительному ограничению самоуправления афонского монашества.
От Священного Кинота был направлен протест против закона № 124/ 1969 губернатору Афона, министру иностранных дел Греции, премьер-министру и патриарху Афинагору.
Вышеуказанное постановление вызвало глубокую озабоченность Православного мира. Патриарх Московский и всея Руси и Священный Синод Русской Православной Церкви на заседании 25 апреля 1969 года постановили осудить "декрет №124", принятый правительством Греции, как нарушающий права и древние традиции жизни монастырей Святой Горы, в том числе и Русского монастыря во имя Святого Великомученика Пантелеимона, и принять решительные меры.
В благодарность за эти деяния Русской Церкви братия Русского Пантелеимонова монастыря обратилась к Святейшему Патриарху Алексию с письмом от 24 апреля (7 мая) 1969 года, в котором говорилось:
“Сим нашим скромным письмом уведомляем Ваше Святейшество о получении нами телеграммы с содержанием Вашего обращения к нашим духовным и гражданским властям в пользу и защиту Священного Кинота нашей Святой Горы, нашего Монастыря и всех великих и малых Обителей Афона. Это действие Вашего Святейшества абсолютно всеми насельниками (за исключением частных единиц) Святой Горы было принято с большой радостью, и все в этом усматривают Промысл Божий и заботы Царицы Небесной, Игумении сей Святой Горы, о своем Земном Жребии".
В связи с принятием Декрета №124 Святейший Патриарх Алексий в письме от 30 апреля 1969 года предложил патриарху Афинагору созвать всеправославное совещание, на котором можно было бы обсудить положение на Святой Горе.
Этому же вопросу было посвящено совместное заявление Святейшего Патриарха Болгарского Кирилла и местоблюстителя Московского Патриаршего престола митрополита Пимена от 8 июня 1970 года. В нем вновь говорилось об озабоченности Церквей Болгарской и Русской в связи с декретом №124, согласно которому на греческое министерство иностранных дел были возложены в значительной степени прерогативы Высшей Церковной власти на Афоне. Губернатор хотел быть фактическим распорядителем жизнью и имуществом монастырей, расположенных на Святой Горе. Новые функции губернатора были подкреплены решениями об унизительных мерах наказания для иноков Святой Горы в случае нарушения ими упомянутого декрета.
С другой стороны, в совместном заявлении высказывалась тревога по поводу появившихся в греческой печати сообщений о намерении правительства Греции превратить Афонский полуостров в место международного туризма. Это привело бы, подчеркивалось в документе, "к разрушению самой многовековой основы жизни афонских подвижников".
В заявлении решительно осуждалось вмешательство властей Греции в вопрос свободного въезда на Афон новых послушников и монахов и доступа паломников.
31 августа 1970 года Патриарший местоблюститель митрополит Пимен направил новое послание патриарху Афинагору, в котором вновь указывалось на необходимость созыва всеправославного совещания для обсуждения вопроса об Афоне.
В марте 1972 года состоялась еще одна совместная акция Русской и Болгарской Церквей. Святейший Патриарх Пимен и Святейший Патриарх Максим направили совместное послание премьер-министру Греции Г.Пападопулосу, в котором призывали его принять необходимые меры для восстановления нормальных условий в Пантелеимоновском и Зографском монастырях. Копия этого письма была направлена патриарху Афинагору, но, как и прежде, никакого ответа от него не последовало.
В 1972 году Святую Гору посетил Святейший Патриарх Московский всея Руси Пимен. Следует отметить, что это было первое в истории посещение Афона Всероссийским Патриархом. Священноначалием Русской Православной Церкви этот визит был использован для привлечения широкого внимания греческой и мировой общественности к ужасающему положению Русского Свято-Пантелеимонова монастыря.
23 октября 1972 года на приеме в Протате Святой Горы Афон в Карее Святейший Патриарх Пимен от лица Русской Православной Церкви подчеркнул:
"Будучи связана теснейшими вековыми узами с Афоном, Русская Православная Церковь хочет продолжать эти связи, ибо православной русской душе Афон, как величайшая всеправославная святыня и оазис стяжания вечной жизни, остается особенно близким и дорогим. В связи с этим мы весьма озабочены оскудением иноков в нашей русской обители, остро нуждающейся в их пополнении.
Мы надеемся, что греческие светские власти правильно понимают наши естественные стремления и искренние желания сохранить чин русских иноков на Афоне, а Священный Кинот пойдет навстречу желаниям тех русских иноков, которые хотят подвизаться и проводить свое спасительное жительство здесь, на Святой Горе.
На Святой Горе должны пребывать сложившиеся с древних пор традиции и привилегии жизни ее обитателей. Афон должен быть сохранен как всеправославный монашеский центр с веками освященной независимостью и свободой, со своеобразным традиционным самоуправлением. И мы глубоко верим, что Святая Афонская Гора не только была, но и будет оплотом православного иночества всех национальностей".
На приеме, устроенном премьер-министром Греции 19 октября 1972 года, Святейший Патриарх Пимен в своей речи официально заявил:
"Свидетелем многовековой давности дружеских отношений между русским и греческим народами является Русский Свято-Пантелеимоновский монастырь на Святой Горе Афон. В прекрасный, благоухающий букет святых афонских обителей русский монастырь влагает свою почти тысячелетнюю историю, которая является ярким свидетелем глубокой веры и исключительного благочестия русских православных христиан. Этот монастырь был всегда связан с Русской Православной Церковью живыми духовными и материальными узами. Осуществляя свою заботу о сохранении и добром состоянии этого исконного центра духовной жизни нашей Святой Русской Православной Церкви, мы, естественно, нуждаемся в понимании наших интересов представителями властей Греции, под чьим суверенитетом находится Святая Гора, и в необходимых случаях – в содействии. Мы надеемся, что иноки, желающие перейти из монастырей нашей Церкви в Пантелеимоновскую обитель, не будут встречать печального противодействия со стороны официальных греческих кругов, равно как будут удовлетворяться и иные наши представления, вызываемые интересами Русского Свято-Пантелеимоновского монастыря на Афоне".
В 1973 году патриарх Пимен дважды обращался к новоизбранному Константинопольскому патриарху Димитрию с просьбой подтвердить благословение почившего патриарха Афинагора на приезд шести иноков в Пантелеимоновский монастырь (письмо № 595 от 3 апреля 1973 года и письмо № 1634 от 10 сентября 1973 года). И снова ответа на них получено не было. Тогда в связи с упорным молчанием Константинопольского патриархата, 12 ноября 1973 года патриархом Пименом была послана патриарху Димитрию телеграмма, в которой в частности указывалось на недружественный характер политики Константинополя по