Дзен-буддизм
«Упорствуя в дза-дзен, ты достигнешь момента поимки Быка, т.е. четвёртой стадии. Пока что ты, так сказать, не «овладел» своим пониманием. За поимкой Быка следует стадия его приручения, а потом — езды на нём, то есть состояние сознавания, в котором просветление и эго — одно. На следующей, седьмой стадии, ты забудешь Быка; на восьмой забудешь себя, так же как и Быка. На девятой стадии великого просветления, оно проникает до самого дна, и там просветление не отличается от не-просветления. На последней, десятой стадии, , человек движется, будучи собой, среди обычных людей, помогая им там, где это возможно, свободный от привязанности к просветлению» (Тайнроши в /10, с. 231/).
Препятствия росту
Три основных источника страдания, «Три пламени» буддизма — жадность, ненависть и обман. В одних людях преобладает жадность, в других ненависть, третьи подвластны иллюзии. Каждый может быть соединением этих качеств, с преобладанием одного из них, однако соотношение их и в одном человеке переменчиво, зависит от обстоятельств. Одни ситуации вызовут в человеке жадность, другие разбудят тенденции к гневу или иллюзорности.
Ж
Воин на поле боя победил армию из тысячи человек. Другой победил себя, — и он более велик (Дхаммапада, с. 75)
адность — основная проблема большинства людей. В большинстве своём мы хотим «больше» — больше денег, больше еды, больше удовольствия. Дети обычно очень явножадны, часто просто невозможно удов-
летворит жадность ребёнка. Одно пирож-
ное вызывает желание получить другое;
куча подарков вызывает желание полу-
чить ещё один. Буддийские тексты описывают тип, подчинённый жадности, как тщеславных, недовольных, коварных людей, любящих богатую, сладкую пищу и красивую одежду (Вишуддхимагга в /2/).
Люди, в которых преобладает ненависть характеризуется раздражительностью, они быстры на гнев. Жизнь для них — непрерывная битва с врагами, нанесение ответных ударов на реальный или воображаемый вред принесённый другими, защита от возможного нападения. Такие люди недоброжелательны, высокомерны, горды, завистливы, язвительны.
Обман или иллюзорность характеризует общее состояние запутанности, недостатка сознавания, колебания. Те, в ком этот недостаток преобладает, находят трудным принять решение или погрузиться во что-то. Их реакции и мнения основаны на подражании, у них нет собственного мнения. Они делают всё невнимательно и неряшливо. Их характеризует лень, упрямство, запутанность, колебания, спешка и возбудимость /2/.
В случае усиления этих тенденций они порождают то, что на западе называют неврозом или психозом. Однако с точки зрения буддийской психологии даже психоз — лишь временная интенсификация одной из этих тенденций, проходящее состояние, как все психические и физические состояния.
Посредством работы над собой эти препятствия могут быть преодолены. Жадность может быть превращена в милосердие и сострадание, ненависть — в любовь, иллюзорность — в мудрость. Самодисциплина или дисциплина монашеской жизни даст возможность индивидууму контролировать жадность. Буддийское учение, подчёркивающее любовь и уважение к другим, указывает путь преодоления ненависти. Понимание того, что всё есть Будда преодолевает иллюзию.
Г
«Встретив мастера дзен, который учит Истине, не смотри на его происхождение, внешность, недостатки, на его поведение. Склонись перед ним из уважения к его великой мудрости и не делай ничего, что могло бы его обеспокоить» (Доген в /11, с. 134-135/)
ордыня может быть ещё однимпрепятствием для роста. Гордыня мо-
жет вести к недостатку уважения к
учителю и создавать искажения в уче-
нии. Учитель дзен постарается дать
ученикам увидеть собственную гордыню и самомнение. Один из дзенских патриархов указывает: «Если учение, которое ты слышишь от Учителя дзен, противоречит твоим мнениям, он, наверное, хороший учитель. Если в начале нет столкновения мнений — это дурной знак» (Доген в /11, с. 111/).
Гордость может появиться на любом этапе обучения, даже после первого опыта просветления. Обычно прямой опыт просветления укрепляет ученика в понимании буддизма и его убеждённость в ценности учения становится поистине непоколебимым. Однако на этой стадии ученики склонны полагать, что они научились уже всему, что они уже полностью понимают буддизм и не нуждаются в Учителе.
Хороший учитель заставит ученика продолжать регулярно исполнять свои обязанности и упражнения в этот момент, чтоб гордыня и самомнение не исказили в нём понимание. Иллюзию, если она возникает на этом этапе, очень трудно рассеять, потому что убеждения ученика теперь опираются на реальный опыт. Но если обучение продолжается, ученик может преодолеть неизбежную гордыню и чувство полноты, то, что некоторые учителя дзен называют «запахом просветления». Ученик должен помнить учение о непостоянстве и то, что учение в буддизме бесконечно.
СТРУКТУРА
Тело
Буддийская концепция Срединного Пути определяет отношение к телу. Она не предполагает ни полного потакания желаниям, ни крайностей аскетизма и самоумерщвления. Тело — орудие служения другим и собственных поисков Истины. В этом качестве он и нуждается в соответствующей заботе.
Обеденный ритуал одного из дзенских монастырей гласит:
«
«Как твоя жизнь, так и твоё тело заслуживают любви и уважения, потому что благодаря их посредничеству ты можешь упражняться в Истине, и через них проявляется сила Будды»(Доген в /II, с. 135/)
Первый кусок — ради отвержениявсякого зла.
Второй кусок — чтобы мы могли
упражняться в совершенстве.
Третий кусок — чтобы помогать всем
существам.
Мы молимся, чтобы всё могло получить
просветление
Мы должны глубоко подумать о путях
и средствах, какими пришла эта еда.
Мы должны подумать, как мы заслужили её.
Мы должны избежать ошибки, нагоняя жадность из ума.
Мы едим, чтобы не умереть от истощения.
Мы принимаем эту пищу, так что мы можем стать
просветлёнными.»
(По /II, с. 236-237/)
«День без работы — это день без еды» — основное правило дзенской монастырской жизни. Хиакуйо, основатель дзенских монастырей, всегда занимался со своими монахами ручной работой, даже когда ему было за восемьдесят. Когда ученики пытались освободить его от тяжёлой работы, которые делали они сами, он настаивал, говоря: «Я не имею никаких заслуг, чтобы другие мне прислуживали; если я не работаю, я не имею права на свою еду». /21, с. 43/
Социальные отношения
Основной принцип социальных отношений состоит в том, что каждый должен помнить, что все существа обладают природой Будды. К каждому человеку нужно относиться так, будто это сам Будда. Социальные отношения представляют важную возможность практики этих буддийских идеалов, перенесения в практическую жизнь спокойного сознавания, развиваемого в медитации.
Воля
О
«Есть только одно, усиленно учиться, ибо это и есть истинное просветление» (Вечерняя служба в /II/
дин из основных принципов буддизма состоит в том, что повседневная жизнь должна быть приведена в гармонию с идеалами и ценностями. Учение — не только средство для достижения цели, обучение — само по себе цель. Доген, основатель Сото-дзен в Японии, писал: «Было бы совершенно ошибочным полагать, чтообучение и просветление — разные вещи,
потому что в буддизме это одно и то же
так что учитель призывает учеников не
искать просветления помимо обучения, так как оно отражает просветление. Поскольку обучение — это просветление, просветление бесконечно; поскольку просветление — это обучение, не может быть начал для обучения» /II, с. 321/.
Обучение — продолжающийся процесс, так как не может быть конца в понимании буддийских принципов. Тот, кто останавливается и не удовлетворяется первоначальным опытом просветления, скоро останется ни с чем, кроме прекрасных воспоминаний.
Современный дзенский учитель предупреждает одного из учеников: «Ваше просветление таково, что вы легко можете потерять его из вида, если начнёте лениться и оставите практику. Далее, хотя вы и достигли просветления, вы остались тем же самым, старым собой — ничего не добавилось, вы не стали более великими» (Тайн-рошн, в /10, с. 231/).
Д
«О Будда, достигающий, достигающий, достигающий, всегда достигающий того, что за этим, всегда становящийся Буддой» (Книга Великой Мудрости в /II/, с. 224/)
оген писал: «Посредством воли мыобладаем волей» /II/. Воля развивается
посредством упражнения воли, посредст-
вом осуществления волевых действий.
Обладать волей — это реально отдаться
своему обучению и принять на себя
ответственность за собственные действия, понимая, что никто не может учиться и осуществлять практику за тебя самого.
Эмоции
Важная цель в буддийском обучении — научиться управлять своими эмоциями, а не быть управляемыми ими. Нет ничего плохого в большей части эмоций, однако мало кто правильно и адекватно переживает свои эмоции. Люди выходят из себя по пустякам, люди переносят свои эмоции в другие, неподходящие ситуации. Один дзенский учитель указывает, что если человек сердится, это должно быть что-то вроде небольшого удара-грома; гнев при этом переживается полностью и после этого может быть совершенно отброшен /Судауки-роши, 28/.
Идеал эмоционального состояния в буддизме — сострадание. Его можно мыслить как трансцендированную эмоцию ощущение единства со всеми существами. Посредством обучения индивидуум постепенно развивает состояние надитативного опознавания в повседневной деятельности, состояния пробуждённости. Более полно сознавая эмоциональные реакции в различных ситуациях, ученик меньше поддаётся их управлению.
Интеллект
Изучение буддийских писаний и интеллектуальное понимание буддийского учения — важные первые шаги в обучении, как отмечено в комментариях к «пастушеским картинкам». Тем не менее, опора на один только интеллект может существенно помешать истинному пониманию. Ананда, умнейшему и наиболее учёному из учеников Будды, понадобилось в пять раз больше времени, чем другим, чтобы достичь просветления. После ухода Будды остальные ученики пришли к Ананде, память которого была столь замечательной, что он мог дословно передать всё, что говорил Будда. Но его любовь к спорам и гордость в обучении мешали его полному пониманию.
Хотя эрудиция сама по себе не много даёт, интеллектуальное понимание плюс актуальная практика понимаемого существенны. В идеале интеллектуальное понимание углубляется и становится более ясным посредством медитации и повседневной жизни в соответствии с буддийскими принципами. Тот, кто читает о сострадании не помогал реально другим, понимает сострадание только как бледную абстракцию. Буддийское учение должно быть живой истиной, активно выражаемой в жизни людей.
Самость
Буддизм различает малую и большую самость. Малая самость — эго, сознание своего ума и тела. Она сосредоточена на ограниченности индивидуума, на сознании его отделённости от остального мира. Этот уровень сознания должен быть преодолён, чтобы развить реальное чувство единства с другими существами и с природой.
Можно отождествлять себя с большей самостью, обширной как вся вселенная, объемлющей всех существ и всё творение. Этот уровень понимания — существенный элемент в опыте просветления.
Однако отождествление с большей самостью не означает, что малая должна исчезнуть. Обучение приводит к преодолению меньшей самости, так что она не доминирует в человеке. Нирвана — это не уничтожение эго или малой самости, а преодоление эго-ориентации. В буддийском искусстве Бодисаттва Менью изображается сидящим на свирепом звере. Менью сидит в невозмутимой медитации, хотя зверь не спит, и его свирепые глаза широко раскрыты. Зверь представляет эго, полезный инструмент, который нужно не убить, а следить за ним и твёрдо сидеть на нём.
Учитель
Истинный буддийский учитель не только верит в принципы буддизма, но живёт в соответствии с идеалом, он должен быть готов принять свою ошибку. Ученики относятся к учителю как к идеалу, которому они следуют, как к живому Будде. Однако подлинные дзенские учителя сознают свои ограничения и никогда не пытаются отделить себя от учеников и подняться на пьедестал. Ученики должны видеть человечность и ограниченность учителя, и всё же видеть в нём Будду несмотря на его погрешности.
Учитель прежде всего занимается собственным обучением, и те, кто находят в нём определённые специфические качества, могут следовать за ним. Учитель не старается быть хорошим для других и не заботиться о том, найдутся ли ученики, которые захотят за ним следовать. Своим примером, великим терпением, любовью и терпимостью хороший учитель вдохновляет других, так что ученики употребляют все усилия в обучении. Учитель, который слишком старается учить других, неизбежно создаёт в учениках чувство вины за то, что они не живут в соответствии с различными внешними установлениями. Учитель сам может быть образцом, с которым ученик может свободно сопоставлять себя в своём положении в обучении.
Д
«Следовать учителю дзен — не значит ни следовать старыми путями, ни создавать новые. Это значит просто быть обучаемым» (Доген в /II/)
оген так объясняет необходимостьв учителе: «Если вы не нашли истинного
учителя, лучше вообще не изучать буд-
дизм. Хороший учитель необязательно
стар и необязательно молод; просто это
человек, который проясняет истинное учение и несёт на себе печать подлинного мастера. Ни знание, ни его изучение не так уж важны; учитель не опирается на свои субъективные мнения и не привязывается к мнениям других: обучение и понимание в нём совершенно уравновешены. Таков истинный учитель». /II, 119/.
Ученики часто пытаются оценивать своего учителя, решать, является ли он «мастером дзен». Различение необходимо, потому что есть люди, которые называют себя «учителями», не будучи достаточно подготовленными и квалифицированными. Но когда ученик пытается определить степень совершенства учителя дзен — это не более чем тщеславие и самонадеянность. В действительности ученик задаётся вопросом «Достаточно ли этот учитель квалифицирован, чтобы учить меня?» «Удовлетворяет ли он моим требованиям?» Буддийское учение утверждает, что все и всё может учить, если только ум человека открыт.
Первоначально в буддийских монастырях не было статуй Будды, были только отпечатки его следов. Это напоминало ученику принцип «Ты должен идти один, Будды лишь показывают дорогу». Кроме того, когда есть конкретный образ, ученики начинают думать, что учитель должен выглядеть как Будда и только те, кто поверхностно напоминают этот образ, могут быть учителями.
ОЦЕНКА
«Гляди! Вместе с идеальным приходит актуальное, как крышка с коробкой, как две стрелы, которые встречаются в воздухе» (Сандокал в II, с. 225)
Один из интересных аспектов буд-
дизма — чувство живой диалектики,
умение одновременно ценить реальное
и идеальное и признание напряжения
между ними. Одновременно с идеалами
буддизма признаются ограничения реальности. Индивидуум должен понять: «Я — Будда, но я — не Будда, но — Будда» (Кеннет-роши, из разговора). Этот диалектический подход проявляется едва ли не в каждом аспекте буддийской жизни и мысли. Он создаёт творческое напряжение, показывает способ справиться с имеющимися ограничениями и привлекает к движению и идеалу.
Большая глубина содержится в дзенском представлении, что обучение и есть просветление. Ученик, помнящий об этом, не попадёт в ловушку работы ради цели или награды в будущем может означать отсутствие полной вовлечённости в настоящее. Если путь не гармонирует с целью, как можно было бы достигнуть цели?
Эта тема проясняется в известной дзенской истории про Басо, монаха, делавшего большие усилия в медитации. Нангаку, его учитель, спросил:
Достойный, чего ты хочешь достигнуть сидением?
Я стараюсь стать Буддой, — ответил Басо.
Тогда Нангаку поднял кусок черепицы и начал скрести ею о скалу перед ним.
Что ты делаешь, учитель?
Я полирую его, чтобы сделать зеркало, — сказал Нангаку.
Как можно, полируя черепицу, сделать зеркало?
Как можно, сидя в дза-дзен (медитация) стать Буддой?
Что же мне делать? — спросил Басо.
Нангаку ответил:
— Если ты правишь телегой, и она не едет, телегу или вола ты будешь подгонять?
Басо не ответил.
Нангаку продолжал:
— Упражняешь ли ты себя в дза-дзен? Или ты стремишься стать сидящим Буддой? Если ты упражняешься в дза-дзен, (позволь мне сказать тебе) что дза-дзен — не сидение и не лежание. Если ты упражняешься, чтобы стать сидящим Буддой — у Будды нет определённой формы. Дхарма (Ученик) не имеет определённого обиталища и не допускает различий. Если ты пытаешься стать сидящим Буддой — это то же, что убить Будду. Привязанностью к сиденью ты не достигнешь существенной Истины. /10, с. 21/
Доген говорил: «Поскольку буддисты учатся почти ничего не делать для себя, как возможно, чтобы они что-нибудь делали ради славы или приобретения? Только ради буддизма можно учиться буддизму» /II, с.107/
Буддийская диалектика относится и к роли учителя. Как уже говорилось, буддийский учитель знает собственные ограничения и даёт увидеть их ученикам. Это отличается от традиции индийской йоги, где гуру должен быть почитаем как воплощение всех небесных добродетелей и свойств.
Но как бы человек ни приближался теоретически к эти божественным идеалам, большинство духовных учителей слишком человечны и сохраняют свои слабости и несовершенства. Необходимость поддерживать видимость святости и совершенства перед учениками ведёт к определённой доле позёрства и лицемерия. Буддизм справедливо указывает, что учителя должны признавать свои реальные ограничения, иначе они могут стать самоуверенными и вынужденными защищаться в случае малейшей оплошности или ошибки.
Учитель, кажущийся совершенным, может привести ученика к избеганию ответственности за собственное развитие, потому что ученик не будет связывать реальным образом своё несовершенство и предполагаемое совершенство учителя. Вместо трудной работы учения и самодисциплины ученики будут убеждать себя, что их учитель — «мастер», который может совершить всё, что им недоступно, так что им не нужно прилагать никаких усилий.
Д
«Жить в соответствии с дзен — значит жить обычной повседневной жизнью» (Вечерняя молитва в /II/
зен подчёркивает связанность религиис повседневной жизнью; они нераздельны,
они рассматриваются как одно и то же.
Подчёркивается практический, непоказной
опыт, значение заотерических и таинственных аспектов религии уменьшается. Один дзенский мастер сказал однажды: «Для меня чудо состоит в том, что когда я голоден, я ем, а когда я чувствую жажду, я пью». Требуется полнота сознавания, чтобы принимать требования и свершения повседневной жизни.
Дзенского мастера Джошу однажды новый монах спросил, что ему делать.
Ты позавтракал? — спросил Джошу.
Да, я поел, — ответил монах.
Пойди промой желудок.
И монах внезапно понял истинную природу дзен.
Нет окончательной доктрины или догмы, потому что не может быть абсолютных истин, не может быть даже абсолютного Будды перед лицом непостоянства. Буддийское учение ориентировано на человеческие реальности. Его цель — устранение чувства неудовлетворённости и неадекватности, порождаемого ограниченным, эгоистическим сознанием. В начале этой главы приводились слова Будды, который советовал свои последователям избегать опоры на репутацию или словесное искусство учителей, а опираться на собственное суждение и опыт. Конечный критерий в дзен — это опыт. Если учение и дисциплина стремятся сделать людей более зрелыми, более ответственными и более полными человеческими существами, — это хороший буддизм.
ТЕОРИЯ ИЗ ПЕРВЫХ РУК
Мы приводим выдержки из дневника («Дикий Белый Гусь») Кенет-роши, англичанин, много лет учившийся в дзенском монастыре в Японии. Сейчас она преподаёт дзен в Штатах в основанном ею монастыре в Шасте, Калифорния.
«11 января.
Достопочтенный Хаджим позвал меня к себе в комнату рано вечером, так что мы могли продолжать перевод до колокола, зовущего ко сну.
«Шакьямуни1 Будда и я — одно, и все буддисты одно с ним и со мной, и не только буддисты, но все люди, и все вещи, одушевлённые и неодушевлённые. И никто из нас не имеет ничего общего с Шакьямуни Буддой». Я остановилась на мгновение, чтобы он мог тщательно переварить то, что я написала, затем продолжала. «Шакьямуни Будда не имеет вообще никакого значения сейчас и Шакьямуни Будда живёт во мне».
Он молчал, просто глубоко глядя в мои глаза; затем он мягко заговорил.
Ты должна просить Дзеньи Сама о Передаче», — сказал он.
Если Передача — то, как я это понимаю, я не понимаю Вас. Насколько я знаю, Передача получается, когда обучение закончено и мастер хочет удостоверить это, прежде чем ученик уходит учить. Я совершенно не готова к этому.
Это распространённое непонимание. Правда, что это удостоверение мастером, что кто-то, как он знает, понял свою собственную природу, но что оно даётся, когда мастер уверен, что ученик настолько занят свои обучением, что полагает, что оно начинается каждую минуту его жизни, а не думает, что оно уже окончено. Иными словами, не тогда, когда ученик полагает, что он уже просветлён и больше ему нечего делать. Когда он думает об идущем, а не о дошедшем.
Разве не предполагает, что ученик пережил великое каншо (просветление), прежде чем это может иметь место. Всё, что произошло со мной в октябре, — всего лишь понимание того, что я не могу ничего иного, кроме как учиться каждый день моей жизни, и что я — худший ученик среди всего.
Спустя столь небольшое время после этого события это всё, что ты понимаешь относительно него, — сказал он, мягко улыбаясь. — Но по мере того как ты будешь продолжать обучение, многое станет глубже и яснее для тебя как результат этого каншо. Мир в тебе станет более глубоким. Перечитай эту беседу о Шакьямуни Будде: ты не знала, что ты могла сделать это, и ты знаешь, что это исходит не из твоего интеллекта, и я не говорил тебе этого; кто же сказал тебе это?
16 января
«Дзеньи Сама говорит, что продолжая работать таким образом, ты получишь Передачу поздней весной или ранним летом.
Действительно? Он полагает, что я достаточно хороша? — я была поистине изумлена.
Дело не в том, чтобы быть достаточно хорошей или достаточно плохой. Ты получила бы это немедленно, но поскольку ты — иностранка и женщина, он хочет быть абсолютно-уверенным, что никто не обвинит его в том, что он делал нечто, чего он в действительности не делал. Он боится осуществить Передачу, чтобы не говорили, что он сделал это слишком рано. Это понятно, если учесть трудности, с которыми он столкнулся уже потому, что принял тебя сюда.
Т
«Я был просветлён одновременно со вселенной (Данкороку в /II, с. 6/
ы поняла Хозяина Дома. Ты поняла,
что ты не разрушима. Ты поняла ночную ме-
дитацию, но ты ещё не поняла «вместе» в
Данкороку1, потому что «вместе» — это всё
вокруг тебя и ты должна рассматривать всё это тоже как Будду.
— То есть Вы говорите мне, что я должна рассматривать королеву Англии, президента Соединённых Штатов и Императора Японии как символы Природы Будды, как себя и Вас, и, Боже мой, Вы скажете, что мы должны включить сюда и Гитлера? — Сейчас важным было только понять.
— Не то что мы «должны включить сюда Гитлера», сюда включён Гитлер. Если ты не можешь видеть, что он также обладает природой Будды, как бы он ни заблуждался, ты никогда не поймёшь буддизм полностью. Ты всегда будешь стараться отбросить часть Природы Будды, говорят: «Этот кусочек не чист, этот кусочек не хорош», — так нельзя говорить.
Уже пока он говорил, я полностью поняла, что он имеет в виду. Ни одна часть меня не может быть отброшена. Ни одна эмоция, ни одно чувство, ни одна мысль, ни одно слово не является таким, чтобы оно не исходило на Ума Будды. Я сказала это ему, и он продолжал:
— Половой акт также часть Природы Будды и выражает Природу Будды в каждом своём изгибе, и сам по себе чист. Мы делаем его грязным нашим чувством вины и нашими злоупотреблениями.
— Вы правы.
— Еда, и туалет, и стирка одежды, и мытьё пола, — все его части того «вместе», потому что все это выражения Природы Будды, — я остановилась, удивляясь самой себе.
— Продолжай, — сказал он.
— и солнце, и луна, и звёзды, и земля, и копание земли, и течение воды, это тоже выражения Природы Будды; и язык, которым я произношу эти слова, и пища, которую я ем, и разница во вкусах, «сравнивая их ты можешь», — да! вот что имеется в виду в этом месте писаний, — «сравнивая их, ты можешь отличить одно от другого», и все же они — одна и та же вещь, все они — выражение Природы Будды, и никаким образом они не могут быть отделены от неё, никои образом нельзя отделить ни одного человека, ни одно живое существо, ничего»
— Что касается Гитлера, то о чём мы говорим, означает, что то, чего мы не можем вынести в нем что вызывает в нас такой ужас, — понимание, что мы могли бы делать те же самые вещи, что и он; в нас содержится потенция такой же жестокости, которая так потрясает нас, что мы должны убить её в нём. Мы понимаем, что это есть в нас, что добро и зло равно — части Природы Будды; он дал злу взять верх, и мы знаем, что это ошибка. Наша ошибка в том, что мы не можем принять и тем преодолеть сторону зла в себе. Я не говорю, что мы должны были дать Гитлеру завоевать мир; конечно, он не должен был получить разрешения распространять зло, и мы должны были вступить в войну. Но мы хотели отвернуться от того, что мы могли бы делать то