Что такое садизм?
Каждая из вышеприведенных гипотез охватывает лишь какой-либо один из аспектов садизма: сексуальность в одном случае, жестокость — в другом — и не может объяснить даже эти характеристики. То же самое можно сказать и об объяснении, предложенном Эрихом Фроммом, хотя оно подходит к существу вопроса ближе, чем другие. Фромм указывает на то, что человек садистского типа не хочет губить того человека, к которому он привязан: но так как он не может жить собственной жизнью, то должен использовать партнера для симбиотического существования. Это определенно справедливо, но все еще недостаточно объясняет, почему человек навязчиво стремится портить жизнь другим людям или почему это стремление принимает данные конкретные формы.
Зигмунд Фрейд из книги «Основной инстинкт»
Корни активной алголагнии, садизма, в пределах нормального легко доказать. Сексуальность большинства мужчин содержит примесь агрессивности, склонности к насильственному преодолению, биологическое значение которого состоит, вероятно, в необходимости преодолеть сопротивление сексуального объекта еще и иначе, не только посредством актов ухаживания. Садизм в таком случае соответствовал бы ставшему самостоятельным, преувеличенному, выдвинутому благодаря сдвигу на главное место агрессивному компоненту сексуального влечения.
Понятие садизма, в обычном применении этого слова, колеблется между только активной и затем насильственной установкой по отношению к сексуальному объекту и исключительной неразрывностью удовлетворения с подчинением и его терзанием.
История культуры человечества, вне всякого сомнения, доказывает, что жестокость и половое влечение связаны самым тесным образом, но для объяснения этой связи не пошли дальше подчеркивания агрессивного момента либидо. По мнению одних авторов, эта примешивающаяся к сексуальному влечению агрессивность является собственно остатком каннибальских вожделений, т. е. в ней принимает участие аппарат овладевания, служащий удовлетворению другой онтогенетически более старой большой потребности. Высказывалось также мнение, что всякая боль сама по себе содержит возможность ощущения наслаждения. Ограничимся впечатлением, что объяснение этой перверсии никоим образом не может считать* ея удовлетворительным и что, возможно, при этом несколько душевных стремлений соединяются для одного эффекта.
Самая разительная особенность этой перверсии заключается, однако, в том, что пассивная и активная формы ее всегда встречаются у одного и того же лица. Кто получает наслаждение, причиняя другим боль в половом отношений тот также способен испытывать наслаждение от боли; которая причиняется ему от половых отношений. Садист всегда одновременно и мазохист, хотя активная или пассивная сторона перверсии у него может быть сильнее выражена и представляет собой преобладающее сексуальное проявление.
Эрих Фромм из книги «Искусство любить»
Активная форма симбиотического единства это господство, или, используя психологический термин, соотносимый с мазохизмом, — садизм. Садист хочет избежать одиночества и чувства замкнутости в себе, делая другого человека неотъемлемой частью самого себя. Он как бы набирается силы, вбирая в себя другого человека, который ему поклоняется.
Садист зависит от подчиненного человека так же, как и тот зависит от него; ни тот ни другой не могут жить друг без друга. Разница только в том, что садист отдает приказания, эксплуатирует, причиняет боль, унижает, а мазохист подчиняется приказу, эксплуатации, боли, унижению. В реальности эта разница существенна, но в более глубинном эмоциональном смысле не так велика разница, как то общее, что объединяет обе стороны — слияние без целостности. Если это понять, то не удивительно обнаружить, что обычно человек реагирует то по-садистски, то по-мазохистски по отношению к различным объектам. Гитлер поступал, прежде всего, как садист по отношению к народу, но как мазохист – по отношению к судьбе, истории, „высшей силе» природы. Его конец — самоубийство на фоне полного разрушения — так же характерно, как и его мечта об успехе — полном господстве.