Кто виноват и что делать?
Е.Е. Чепурных я виделся только на двух или трех публичных заседаниях, никаких деловых контактов, даже телефонных, у нас не было.
Единственное, что я читал и одобрил, были составленные В.В.Червяковым социологические анкеты для школьников, их учителей и родителей, составленные с учетом соответствующего международного опыта и наших собственных исследований 1993 и 1995 годов. Вопросник "Что ты знаешь о сексе?", с помощью которого должны были измеряться сексуальные знания учащихся, в этот пакет не входил и, на мой взгляд, он был недоработан, некоторые его вопросы не соответствовали возрасту учащихся и могли шокировать посторонних людей. Хотя должен признать, что динамику уровня сексологических знаний и интересов у учащихся от 7 к 9 классу, даже этот несовершенный инструмент в какой-то степени уловил (это была его единственная цель - понять, когда и как изменяются знания подростков об основных параметрах сексуальности).
Дальше события развивались по обычному российскому сценарию.
Министерские чиновники не позаботились о политическом и морально-психологическом обеспечении проекта. Средствам массовой информации и общественности не разъяснили заранее ни его целей и задач, ни того, что это пробная, экспериментальная работа. Более того, одновременно с информацией о начале работы над проектом Министерство разослало по школам 5 альтернативных программ полового воспитания, написанных не имеющими опыта работы в школе отечественными авторами, без учета возрастных особенностей детей, местной специфики и школьных учебных планов (одна программа была рассчитана на 374 часа, с первого по десятый класс).
Сама по себе идея альтернативных программ был разумной. На первом же заседании экспертного совета в 1994 г., когда обсуждался проект совместной работы с "Органоном", я говорил, что независимо от успеха этого проекта, стране необходимо несколько разных вариантов программ, чтобы регионы и школы имели возможность свободного выбора, единая программа для такой гигантской страны - нелепость. Все с этим согласились. Как только Министерству удалось получить из бюджета ничтожную по тем временам сумму в 5 млн. рублей, оно разделило эти деньги между пятью маленькими временными коллективами, но не на конкурсной основе, а по собственному усмотрению, не согласовав это даже с собственным экспертным советом. Когда я случайно узнал об этом, то письменно, факсом, выразил по этому поводу резкий протест. Зам. Министра
М.Н. Лазутова со мной согласилась и обещала, что подготовленные проекты программ будут надлежащим образом обсуждены. Но это также не было сделано, никому из "посторонних" программы не показали.
Вопреки тому, что писала об этом пресса, ничего особенно крамольного по содержанию в этих документах не было. Их главный и неустранимый недостаток состоял в том, что это были не школьные программы, за которыми всегда стоит какой-то практический опыт, методические разработки и т.д., а просто более или менее случайные наборы назывных предложений, показывающих, что тот или иной автор считает нужным знать или преподавать. Ничего лучшего в отведенный срок авторы, достаточно компетентные, хоть и не в данной узкой области, люди, сделать физически не могли. Обсуждать эти проекты всерьез было невозможно. Если бы их разослали специалистам, никто столь сырых документов не одобрил бы.
Но сотрудники Министерства, не посоветовавшись с собственными экспертами, распечатали сборник тиражом в 38.000 экземпляров и разослали директорам школ как уже одобренные и рекомендованные Министерством. Это не могло не внести смятения в умы - люди не могли понять, кто, чем и как собирается заниматься. Сырые самодеятельные предложения были приняты прессой за "проект ЮНЕСКО", который якобы вот-вот будет внедрен по всей стране.
Этим, естественно, воспользовались политические противники не только сексуального просвещения, но и всей политики демократических реформ.
Вместо конструктивной критики проекта, которая была бы только полезна, его действительные и воображаемые недостатки, а точнее - сама идея сексуального просвещения, были использованы консервативными силами для раздувания политического скандала и анти-западных настроений. Логика этой пропагандистской компании по разжиганию моральной паники была стандартной:
а) констатируются некие тревожные явления, б) эти явление интерпретируются в терминах "падения нравов", после чего в) задаются два сакраментальных российских вопроса: кто виноват и что делать?
Ответ на первый вопрос очевиден: на всем протяжении российской истории во всех ее бедах был всегда виноват Запад; теперь западные, особенно американские, спецслужбы пытаются уже не просто развратить, но окончательно физически истребить русский народ с помощью женского равноправия, контрацепции и сексуального просвещения. Таким образом, морально-педагогический вопрос - можно ли говорить с подростками о сексе? - переводится в политическую плоскость национальной безопасности России.
Ответ на второй вопрос так же очевиден: закрыть Америку, а буде сие невозможно, административно преградить пути ее растленному влиянию.
Единственное отличие моральной паники 1996-1999 гг. от предшествующих состоит в том, что в 1991 г. крестовый поход против секса и эротики возглавляла КПСС, а на сей раз его инициировали организации, действующие по рецептам и под эгидой (не исключено, что и при финансовой помощи) американских ультраправых организаций, тех самых протестантских фундаменталистов, конкуренции которых опасается Русская православная церковь.
Речь идет о так называемом международном движении ProLife, представляющим собой широкую коалицию ультраправых политических и религиозных групп и организаций, с центром в США. Самоназвание это обманчиво. Под предлогом борьбы "за жизнь" и против абортов, оно ведет широкую атаку против всех демократических институтов и гражданских прав. Американские антиабортники, как их часто называют, требуют запретить не только аборты, но и контрацепцию, сексуальное просвещение, продленный день и завтраки в школе, которые, по их мнению, ослабляют влияние родителей. В годы холодной войны они выступали в защиту ядерного оружия и против отмены смертной казни. Для ProLife характерен воинствующий антикоммунизм и желание любой ценой сохранить традиционную классовую, расовую и половую / гендерную иерархию в семье и обществе. Этот нечестивый союз ханжей и террористов располагает огромными финансовыми средствами и ведет продуманную антидемократическую пропаганду по всему миру.
Эта неприглядная деятельность, а также вскрытые правоохранительными органами США тесные связи "антиабортников" с международным терроризмом и военизированной милицией, стремящейся дестабилизировать американские демократические институты и установить диктатуру фашистского толка, сильно скомпрометировали их в глазах американского общественного мнения. Используя политическую нестабильность в России, они перенесли свою пропагандистскую деятельность на нашу почву, особенно рьяно атакуя репродуктивные права женщин, планирование семьи и сексуальное просвещение.
Примитивная идеология американских "антиабортников" не имеет в России широкой поддержки: опыт тотального контроля над личностью, включая запрет абортов, еще свеж в памяти россиян. Отвечая на анкету ВЦИОМ в 1993 году, только 16% опрошенных сказали, что поддержали бы запрещение абортов, при 60% против. Подавляющее большинство россиян, включая людей религиозных, категорически против принудительных мер как поощрения, так и ограничения рождаемости. В опросе ВЦИОМ 1994 года право женщин на аборт признали 73% мужчин и 88% женщин (против - 11% и 8%). 74% мужчин и 63% женщин согласны с тем, что 14-16 летние подростки имеют право на получение средств контрацепции даже без согласия родителей! (Бодрова, 1997).
Осуждать одновременно и аборты, и контрацепцию - значит практически призывать к отказу от сексуальной жизни в браке. Каждая здоровая супружеская пара, не контролирующая свою рождаемость, будет, при нормальном ритме половой жизни, иметь по 10-15 детей. Кто и как их будет содержать? Выступать с подобной проповедью открыто невозможно - засмеют. Гораздо более удобной мишенью оказался проект полового воспитания школьников, о котором, за отсутствием объективной реальности, можно было рассказывать все, что угодно.
Атака началась из единого центра и по единому плану, докладом сопредседательниц некоего "Фонда социально-психического здоровья семьи и ребенка" И.Я. Медведевой и Т.Л. Шишовой в Комитете по безопасности Государственной думы (Медведева и Шишова, 1996). Хотя, по свидетельству прессы, "в указанном комитете этих дам не знают и никаких докладов они там не делали" (Гадасина, 1997).
Документ этот - редкая смесь невежества, фальсификации и переворачивания причинно-следственных связей. Если верить этому докладу, абсолютно все беды Запада - от моральной распущенности до импотенции и СПИДа - последствия сексуального просвещения. Вопреки общеизвестному факту, что гормональная контрацепция снижает вероятность раковых заболеваний у женщин, Медведева и Шишова утверждают, что пилюли канцерогенны (с. 7). По словам доклада, англичане "озабочены проблемой подростковой импотенции: начав жить половой жизнью в 9 лет, подростки к 12-ти нередко "теряют интерес" и становятся импотентами" (с.7); мои английские коллеги долго смеялись над этим и спрашивали, как можно потерять потенцию, не достигнув ее. Сообщение о "росте гомосексуализма" на Западе (с. 8) также противоречит научным фактам - легализация однополой любви делает ее более видимой, но не более распространенной. Глобальное противопоставление "телесно-ориентированной" западной культуры и православной аскезы не учитывает противоречивости обоих архетипов, а ссылка на "анархическое начало" русского этоса (с. 13) выглядит как аргумент в пользу невозможности в России либерализма и демократии. Предсказывая, что сексуальное просвещение неминуемо приведет Россию к депопуляции, краху государственности и прочему Апокалипсису, доклад величественно заканчивается словами: "Итак, мы предупредили"(с.16). "Предупреждение" Медведевой и Шишовой упало на благодатную почву и стало, как по команде, с одними и тему же цитатами и ошибками, тиражироваться бесчисленными, самыми разными газетами, дополняясь все более фантастическими подробностями о подрывной сексуально-просветительской деятельности западных спецслужб, разоблачениями сомнительной нравственности основательницы Международной Федерации Планирования семьи Маргарет Зангер и т.п.
Газеты запестрели заголовками типа "Занятия сексом в школьном расписании" ("Вечерняя Москва", 30 декабря 1996), "РАПСодия по чужой партитуре" ("Правда пять," 31 января 1997), "Куклы или презерватив?" ("Тверская 13", 6-12 февраля 1997), "К нам пришел секс, нас ему научат" ("Вечерняя Москва", 30 апреля 1997) и т.д. "Правда пять" превратила лозунг РАПС "Рождение здоровых и желанных детей, ответственное родительство" в лозунг "Один ребенок в семье". Бдительная Ирина Иващенко обнаружила идеологический подвох даже в переводе названия Международной Федерации Планирования Семьи : "Понимающие английский язык с легкостью заметят, что Planned Parenthood - это ОГРАНИЧЕННОЕ РОДИТЕЛЬСТВО, а вовсе не "планирование семьи" (Иващенко, 1997). Люди, знающие хотя бы латинский алфавит, легко догадаются, что слово "planned" значит именно плановый, а вовсе не "ограниченный". "Планируемое родительство" предполагает, что человек , супружеская пара могут иметь сколько угодно детей, но тогда, когда они сами этого захотят , а не "как получилось", чтобы потом убивать нежеланного ребенка в утробе матери или подбрасывать в чужое гнездо.
Журналистов и ученых, выступавших против этой компании, начали подвергать травле. Журналистка "Известий", написавшая статью в защиту полового воспитания, стала получать анонимные письма с обещаниями "Мы будем вешать вас на фонарных столбах!" В некоторые выступлениях зазвучали антисемитские нотки.
К этой идеологической компании присоединились деятели Русской Православной Церкви. В определении Архиерейского собора, состоявшегося 12-23 февраля 1997 года в московском Свято-Даниловом монастыре, главным объектом критики стало "введение в ряде школ предмета полового воспитания", которое "может радикально изменить к худшему нравственную атмосферу в обществе, нанести ущерб целостности человеческой личности, особенно в детском и юношеском возрасте".
Озабоченность церкви состоянием общественной нравственности в принципе понятна. Однако нравственное воспитание не исключает сексуального, как и всякого иного, образования. Взгляды российских священнослужителей на многие вопросы, связанные с сексуальным поведением, неодинаковы.
По признанию сотрудника отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата священника Всеволода Чаплина, "церковь испытывает большие затруднения в связи с тем, что наше каноническое право сегодня не всегда можно применять буквально. Иначе всех нужно отлучить от Церкви. Если православный ходит в баню, то он должен следить за тем, нет ли рядом еврея. Ведь по каноническим правилам православному нельзя мыться в бане с евреем". Вряд ли современный священник сочтет результатом греховных помыслов ночную поллюцию. "Но вы накажете прихожанку, сделавшую аборт, отлучив на какое-то время от причастия?" - спросил журналист. - "Я должен это сделать, но часто можно с уверенностью предсказать, что в храм она больше не придет. Вот и решайте, что более угодно Богу", - ответил отец Всеволод (Шушарин, 1992).
Молодой московский священник Петр Коломейцев (родился в 1959 г., имеет высшее архитектурное образование, рукоположен в 1991 г.) считает, что "если сравнивать контрацепцию и аборт, то контрацепция не просто меньшее зло, а не зло вообще" (Бредун, 1995). Представления некоторых священников, что супругам следует по возможности воздерживаться от интимных отношений, отец Петр называет "извращенной точкой зрения", ее проповедуют люди, для которых "уйти в Церковь - это значит закрыть шорами глаза, оставить узенькую щелочку и сделать вид, что ничего, кроме этой щелочки, и нет". Церковь, по его словам, не препятствует интимным отношениям (Коломейцев, 1997).
Однако большинство православных священников настроены консервативно. По мнению отца Максима Обухова, "использование противозачаточных средств является смертным грехом, равнозначным убийству", а РАПС "есть антихристианское образование, поставившее своей целью разрушение семьи в нашем Отечестве" (Обухов, 1994).
Протоиерей Дмитрий Смирнов на заданный самому себе вопрос "Если с медицинской точки зрения точно известно, что мать умрет родами, что делать?" ответил: "Естественно, умирать родами. Если птица, рискуя жизнью, уводит лису от гнезда, спасая яйца, которые не известно, высидит ли кто, то почему человеку, существу высшему, не пожертвовать собой ради спасения ребенка?" (Смирнов, 1995).
Московский священник Артемий Владимиров даже подкрепляет свои уроки целомудрия "научными" данными: "Относительно медицинских, физиологических последствий нецеломудрия много свидетельств дает современная наука. Есть такой закон: "телегония". Породистая сука, которую не уберегли хозяева для законной случки, возымев знакомство с одноухим деревенским Бобиком и принеся приплод, считается уже испорченной. Ее потомство уже не будет носить признаков породы - ни первое, ни последующее. Еще в большей степени этот закон действует в человеческом обществе. Выражается он в том, что человек, лишивший девицу девства (как правило, это люди циничные, развратные, нечистые, больные), отравит всю последующую жизнь не только ей, но и ее детям. Ибо клетки прелюбодея, проникшие в лоно незадачливой романтической девушки, остаются там десятилетия и затем вступают в сражение с плодом, который заблагорассудится когда- то зачать этой потрепанной жизнью душе.. Это одна из основных причин врожденных болезней детей, начиная от расстройства всех сигнальных систем, внутричерепного давления, недоразвитости, болезни Дауна, идиотизма и пр." (Владимиров, 1997).
Журналистка "Известий" метко назвала это разговором "на собачьем уровне" (Батенева, 1997).
По убеждению авторов книги "Православный брак и страсть блуда" О. Соловьева и Е. Шишимарова, подростков нужно оберегать не только от "дьявольской" науки сексологии, но и от классической русской литературы и любого искусства: "Толстой - классический писатель маразматического типа"; Пушкин - "развратник", "Евгений Онегин - классический пример