Исламский радикализм и его воздействие на национальную безопасность России
Мустафа ас-Сибаи считал, что гарантии справедливого исламского общества связаны с самим религиозным учением, верой в Аллаха, соблюдением нравственных и моральных устоев в соответствия с предписаниями из Корана. Кроме того, значительную поддержку при этом должны сыграть законодательные меры и средства материальной обеспеченности населения. Причем, законодательство может быть осуществлено в качестве гаранта за счет функционирования четырех исламских институтов: хисбы (полиции нравов), судопроизводства (работающего по принципу аль-кисас ("око за око"), общественного порицания и бойкота, а также священной войны (против внешних и внутренних врагов)1.
Свой "исламский социализм" Мустафа ас-Сибаи противопоставлял как капитализму, так и коммунизму. Он считал, что в последнем очень мало внимания уделяется духовным вопросам и вообще это - «война классов и постоянные политические чистки»2.
Вне сомнения, концепция "исламского социализма" не нашла должного внимания среди представителей "Братьев-мусульман" в силу ее идеологической непопулярности. Тем не менее, отдельные положения из теоретических воззрений данного идеолога исламского фундаментализма использовались умеренным крылом "Ассоциации".
Таким образом, на основе выше сказанного можно сделать следующие выводы. Исламский фундаментализм как религиозно-политическое течение был обусловлен объективными причинами исторического развития Египта. Его основатель и главный идеолог Хасан аль-Банна, сумел создать такую концепцию, которая была понята самым беднейшим слоям населения и импонировала интеллектуальным запросам национальной интеллигенции, разочаровавшейся в капиталистическом развитии страны.
Среди идеологов исламского фундаментализма мы столкнулись с различными теоретическими воззрениями по поводу создания «исламского порядка» и «исламского государства». В частности, в работах Хасана аль-Банны прослеживается более умеренная позиция по отношению к способам ведения борьбы за создание справедливого исламского общества, нежели в трудах Сейида Кутба, откровенно призывавшего к джихаду и насилию, террору и убийству не только немусульманского населения, и но самих мусульман, не относившихся в его понимании к самой передовой части правоверных адептов ислама. Мустафа ас-Сибаи в книге «Социализм ислама» вообще предложил иной вариант построения справедливого исламского общества.
По существу, основные положения современных воззрений исламских фундаменталистов базируются на работах Хасана аль-Банны с некоторыми дополнениями и отдельными положениями из трудов Сейида Кутба. Позднее исламские экстремисты трансформировали идеи и лозунги панисламизма и реформаторов, фундаменталистов провозгласив своей целью создание единого государственного образования, объединяющего всех мусульман., выдвигая идею надклассового и наднационального "мусульманского единства", всемирной общности правоверных, стремятся к распространению своей деятельности на все регионы, где, по их мнению, попираются права приверженцев ислама.
Современный исламский фундаментализм, базируется на идее "исламского возрождения". При этом "возрожденчество" представляет собой процесс усиления роли ислама во всех сферах жизни общества (политической, экономической, в сфере бытовых отношений и т.д.), стремление к созданию идеальной мусульманской уммы, функционирующей по законам Корана, "неповрежденной" Сунны и основанному на них шариату.
Мусульманская умма (община единоверцев-мусульман, начиная от реальной приходской, вплоть до общности мусульман целого государства, региона и даже мира, независимо от этнических, расовых и иных отличий) выступает в качестве главной мировоззренческой ценности в восприятии мусульманина-радикала.
Очевидно, данная идея о справедливом обществе является утопией и невыполнима на практике. История знает много примеров, к чему приводили попытки насильственного внедрения ее в практику, в результате которого сами идеи извращались и приводили к огромным жертвам. К утопии я отношу положения о создании единого общества над классовыми принципами и функционирующее на основе шариата. В современной действительности законы, разработанные в других социальных условиях и времени ведут общество к отставанию и падению в бездну нищеты.
Рассмотрение истории основных расколов в исламе свидетельствует об их, в основном, политическом характере, а также о том, что "возрожденческие" тенденции в стремлении "очистить" ислам, возвратиться к его "незамутненным" истокам в мусульманстве носят перманентный характер, начиная с первого хариджитского раскола и завершая появлением современных фундаменталистских течений.
Расколы в исламе стали причиной появления многочисленных направлений, течений, орденов, сект и различных толков. Их идеологические Установки, провозглашающие необходимость бескомпромиссного противостояния миру "неверных" вовне и миру "неистинной веры" внутри ислама, оказываются тождественными по своему содержанию независимо от конкретно-исторических условий. Построенные по такому принципу идеологемы являющиеся базовыми в обосновании политической практики "раскольников", допускают и даже предусматривают экстремистские методы борьбы со своими противниками, включая террористические акции и открытые вооруженные столкновения (низариты-ассасины, ранние ваххабиты, кавказские мюриды, многочисленные современные экстремистские группировки).
На основании вышеизложенного, "исламский радикализм" можно определить следующим образом: это идеологическая доктрина, основанная на утопических идеях с предположением введения их в общество по принципу «цель оправдывает средства». Закрепление тотального регулирования общественных отношений и религиозного конфликта между т.н. «истинной верой» и «неверными» с абсолютным социальным контролем может вызвать только негативную реакцию общества и искажение истинных ценностей ислама.
Путь к справедливому обществу, основанному на принципах гуманности, равенства и братства лежит через внутреннее совершенствование каждого индивида. Лишь эволюционно можно достигнуть идеалов, провозглашенных исламом. Сознательное применение насилия под прикрытием высоких лозунгов является актом манипуляции общественным сознанием для достижения конкретных политических целей.
Глава 2.
Исламский экстремизм и радикализм и их воздействие на национальную безопасность России
2.1. Экспансия исламского радикализма на Северном Кавказе
В конце 70-х- начале 80-х годов в мусульманском мире наметилась тенденция к усилению позиций исламского экстремизма и фундаментализма, что в целом было обусловлено общей политизацией ислама (равно как и исламизацией политики).
В современной научной литературе данной проблеме посвящено значительное количество работ, в которых существующий феномен рассматривается с различных позиций и именуется «исламский бум», «взрыв традиционности», «возрождение ислама» и т.д. Но возможно, усиление исламского фактора как такового следует считать объективной негативной реакцией в первую очередь на вестернизацию восточного общества.
Усилению позиции ислама в странах мусульманского Востока способствовал также ряд объективных факторов:
1) Причины общеполитического характера: поражения арабских стран в войне с Израилем в 1967 году; кризис официальных идеологий; иранская революция 1976 г. и внешнеполитическая деятельность тегеранского режима по экспорту исламской революции; афганский кризис; арабский кризис после вторжения Ирака в Куйвет и войны в Персидском заливе в 1989 г.; повышения удельного веса региона Ближнего и Среднего Востока в системе международных отношений; деятельность международных исламских институтов; расширение внутриарабской миграции. Кроме того, долгое время негативное воздействие оказывало палестинская проблема. До начало 1990-х годов особое отрицательное влияние на ситуацию оказывало война в Ливане, где были созданы благоприятные условие для возникновения различных исламских экстремистских группировок.
Думается, особую роль сыграли изменения геополитической ситуации в мире в целом после распада мировой социалистической системы и СССР. Усиления позиции США в качестве единственного мирового «гегемона» стали также своего рода катализатором отхода от европейских образцов и поиска путей самобытного развития.
2) Конфликт различных типов цивилизаций – мусульманской и европейской, проявившийся практически во всех сферах мусульманского общества и показавший невозможность слепого копирование западного общества на исламскую почву. Исторически большинство стран Ближнего Востока переживают в настоящее время сложный этап. Недавний опыт прошедших десятилетий показал несостоятельность заимствование как «капиталистического», так и «социалистического» путей развития, неприемлемость их механического копирования. Отказ от подобных стратегических установок, а также стремление преодолеть традиционную для развивающихся стран социально-экономическую отсталость и зависимость от ведущих мировых держав, привели к неодыкватной акцентированности внимания на морально-нравственные ценности традиционного общества на уровне политического руководства, так и силу стереотипов мышления в сознание мусульман1.
3) Современная социально-экономическая ситуация в странах Арабского Востока характеризуется рядом общих особенностей: аграрное перенаселение и наличие большого количества не задействованных в сельском хозяйстве рабочих рук; слишком быстрая урбанизация городов за счёт выходцев из деревень; невозможность обеспечить работой городское население, рост безработицы; сильное имущественное расслоение в обществе.
Урбанизация в мусульманских странах отличается двумя особенностями. Во-первых, в больших городах увеличение населения происходит не за счёт естественного прироста (рождаемости), а вследствие миграции сельского населения. Так называемые «пояса трущоб» стали повседневным явлением в жизни больших мегаполисов региона. В частности, в том же Каире ещё в середине 70-х годов около 250 тысяч человек проживало в «трущёбном поясе» - на кладбище. Причём, около 60% населения города составляли мигранты из деревень, пополнившие ряды «нищенских кварталов» столицы Египта1.
4). Особую роль в усилении исламского фактора сыграла также общая социально – экономическая разочарованность арабских народов (что вообще харрактерно для развивающихся стран), вызванная провалом их надежд на быстрое и успешное экономическое развитие после завоевания независимости. Красивые лозунги о процветании и благополучии лидеров государств Арабского Востока в 60-е годы, оказались несостоятельными. Хотя нет смысла упрекать именно их в этом «неведении». По существу, за последние тридцать лет общая ситуация в регионе вряд ли способствовала реализации поставленных целей и идеалов. Ведь ни одна из заимствованных «моделей» не оправдала своих ожиданий, что в свою очередь привело к поискам собственного – «исламского» пути развития, включая «исламскую экономику», исламское государство.
5) Проблема легитимности власти. Потеря доверия к лидерам арабских стран вызвал кризис легитимности правящих кругов региона. Данное обстоятельство в первую очередь связано с неспособностью многих режимов Арабского Востока обеспечить экономическое процветание и социальную справедливость.
Характерной особенностью развития религиозной ситуации в России следует считать то обстоятельство, что радикальный фундаментализм прижился в основном в Чечне, Дагестане. Также присутствие ощущается в других северокавказских республиках. Что касается центральной и западной части региона, то там отмечаются проявления исключительно умеренного исламизма, впрочем, и эта тенденция характерна только для небольшой части родственных тюркских народов - карачаевцев и балкарцев. Например, Карачаево-Черкессия. Здесь ваххабизм появляется в 1991 г. В это время в Малокарачаевском районе осуществлялись попытки организовать исламистские структуры, противостоящие Духовному управлению мусульман Ставропольского края: оргкомитет мусульманских общин по строительству медресе в селе Учкекен был преобразован в религиозно-общественное объединение "Ислам-Нюрю".
Наибольшая активность исламских экстремистов отмечалась осенью 1991 г. в связи с деятельностью республиканского филиала "Исламской партии возрождения", возглавляемой М. Биджиевым (Биджи-улу). Его попытка создать новый духовный центр мусульман "Имамат Карачая", независимый от ДУМСК, совпала с борьбой за выделение из состава Карачаево-Черкесии так называемой Карачаевской Республики, за которую ратовали радикал-националисты из общества "Джамагъат". 30 ноября 1991 г. в Доме Советов г. Карачаевска состоялось собрание было объявлено I Съездом мусульман Карачая. На этом "съезде" был провозглашен Имамат Карачая во главе с М. Биджиевым, присвоившим себе звание Раис-Имама. Однако в декабре 1991 г. на внеочередном съезде мусульман Карачаево-Черкесии и Ставрополья биджиевские мероприятия были признаны незаконными, после чего он первоначально перебрался в Малокарачаевский район, а затем в 1993 г. и вовсе покинул Карачаево-Черкесию сторонников М. Биджиеваю Тем не менее, сторонники Биджиева продолжили свою деятельность по созданию параллельного духовного центра. В Совет Министров КЧР с просьбой о регистрации устава религиозно-просветительского общества под разными наименованиями ("Аль-исламия", "Вахид") неоднократно обращалась группа мусульман из с. Учкекен, члены ИПВ. После официальных мотивированных отказов в регистрации общества ими было незаконно захвачено здание медресе в Учкекене, которое стало центром ваххабитских группировок в КЧР.
Основными местами их сосредоточения являются Малокарачаевский район, г. Карачаевск, Карачаевский район. Кроме того, их деятельность отмечена в Усть-Джегутинском, Хабезском и некоторых других районах. Общая численность ваххабитской общины относительно невелика - порядка 500 человек. Вместе с тем, не следует игнорировать такой характерной черты сегодняшнего ваххабизма, как прозелитизм: нет никакого сомнения, что новообращенные и дальше будут распространять свое учение, тем более, что росту численности "исламистов" способствует тот факт, что вступающий в их ряды получает щедрые денежные пособия1.
Ваххабитские организации созданы и действуют также в Кабардино-Балкарии. Так, наличие представителей этого движения зафиксировано в г. Нальчике, населенных пунктах Эльбрусского и Чегемского районов. По утверждению республиканской газеты "Советская молодежь", наиболее ярко проявления ваххабизма ощущаются в Эльбрусском районе. Более полусотни молодых людей подвержены его влиянию, чему способствует тяжелое социально-экономическое положение, падение уровня жизни, безработица, криминализация общества, ослабление государственной власти. Как подчеркивает газета, "под влияние ваххабизма попадают самые различные люди в жизни, у которых имеются различные проблемы, были нелады с законом". Приводятся слова президента КБР В. Кокова о том, что "пример Чечни и дагестанские события должны стать поучительными, и каждый, кто дорожит судьбой своего народа, должен понять, что ваххабизм на самом деле - это смертельное зло"1.
На примере КЧР и КБР видно, что больше всего приверженцев идеологии ваххабизма здесь среди родственных тюркских народов - карачаевцев и балкарцев, что, видимо, можно объяснить чувством ущемленности, возникшем у них в результате сталинских репрессий и неудовлетворенности результатами реабилитации. Впрочем, по сравнению с Дагестаном и Чечней, исламский радикализм здесь, в основном, не вышел за рамки идеологической пропаганды, практически полностью подпадает под категорию "умеренного", хотя в средствах массовой информации и упоминались отдельные факты участия небольшого числа местных "ваххабитов" в чеченских и дагестанских событиях.
Таким образом, можно сделать предположение, что среди черкесских народов исламский радикализм получил наименьшее развитие. Видимо, немаловажную роль играет тот факт, что хотя сравнительно поздно утвердившийся здесь ислам во многом изменил уклад общественной и домашней жизни адыгов, смягчил суровые нравы, в основном искоренил языческие верования и предрассудки, но не сделал адыгов ортодоксальными мусульманами. Коран не смог вытеснить сложившиеся правила поведения (Адыгэ хабзэ). Очевидно, причиной этого послужила сфера традиционных ценностей адыгов и их соотношение с собственно мусульманскими ценностями. Многое из того, что было уже выработано традиционным адыгским обществом, закреплено в культуре, вошло в повседневную жизнь, нередко на бытовом уровне ассоциируется с исламом.
Кроме того, исторически мусульмане-адыги исповедуют самый умеренный толк в суннитском исламе - ханафитский. Он отличается веротерпимостью, творческим осмыслением коранических норм и уважением к местным традициям, что было свойственно и раннему исламу. "Исламисты" же проповедуют буквалистский подход к истолкованию Корана и крайнюю нетерпимость не только к представителям других вероисповеданий, но и к своим единомышленникам. Подобные концепции не находят широкой поддержки среди адыгских народов.
Таким образом, рассмотренный материал свидетельствует, что "возрождение" ислама на Северном Кавказе, как впрочем, и его зарождение и развитие, имело географически неравномерный характер, и его проявления существенно варьировались в зависимости от конкретных особенностей мусульманских территорий.
Из всех северокавказских регионов только в Дагестане и Чечне экстремизм превратился в существенный фактор жизни общества. Свою роль в этом сыграли как культурно-исторические, так и социально-политические факторы. Исторически именно Дагестан являлся главным региональным центром и очагом распространения исламской религиозной традиции на Северном Кавказе. По мере продвижения на запад региона степень исламизированности северокавказских обществ явно снижается.
Религиозно-политическое движение имама Шамиля в XIX в. разворачивалось в основном на территории Дагестана и Чечни и превратилось в мощный фактор формирования национального самосознания народов этих республик. Наконец, в постсоветский период именно Дагестан и Чечня оказались зоной наиболее глубокого социально-экономического, политического и межэтнического кризиса, одним из следствий и одновременно мощным катализатором которого стали военные события в 1994-96 гг. в Чечне.
Наконец, именно в Чечне и Дагестане оказалось сконцентрировано воздействие внешних сил, стремящихся использовать исламский фактор для обеспечения своих геополитических и геоэкономических интересов на Северном Кавказе. Однако в Чечне проникновению иностранного влияния способствовала прежде всего ситуация, сложившаяся в результате войны, а в Дагестане - огромный спрос на религиозное просвещение, который невозможно было удовлетворить силами местного духовенства.
События последних лет показывают, что современная практика исламского радикализма в Чечне и Дагестане развивается в русле политического ислама, выступающего здесь в форме так называемого "ваххабизма". В обеих республиках идет борьба за установление шариатской формы правления и непризнание светских законов, "придуманных волей человека".
При рассмотрении состояния форм исламской самоорганизации на Северном Кавказе, обращает на себя внимание наличие ярких признаков внутриисламского конфликта между сторонниками так называемого "чистого ислама" и традиционного тарикатизма сначала в Дагестане, а затем и в Чечне.
Дагестанских и чеченских боевиков уместно называть радикальными "ваххабитами", при этом их можно отнести к носителям "маргинального", "экстремистского" исламизма. Как считают некоторые кавказские аналитики, "эта идеология могла распространиться в условиях Северного Кавказа: чрезвычайно полиэтничного, бедного и крайне коррумпированного мусульманского региона в составе христианского государства"1.
Из вышеизложенного следует, что конфликт на Северном Кавказе носит не только религиозный характер, но и выступает одной из форм реализации националистических и сепаратистских притязаний конкретных политических группировок, как правило, далеких от истинного ислама. Этому в определенной степени способствует "религиозное невежество" населения, а иногда и служителей культа, позволяющее под видом ислама пропагандировать откровенно экстремистские взгляды.
2.1. Угрозы исламского радикализма
Говоря о современном "исламском" терроризме и его угрозе, необходимо подчеркнуть, что основной и непосредственной причиной развития терроризма в регионе следует считать распад социалистической системы и развал Советского Союза. В результате распада СССР с предшествовавшим ему банкротством идей социализма во многих государствах Ближнего и Среднего Востока (Египет, Ирак, Сирия, Ливия, Афганистан и др.), идеологический вакуум там, а затем и в мусульманских регионах России быстро стал заполняться исламом. Последний предстает прежде всего в его самой воинствующей форме — в форме радикального ваххабизма, требующим с помощью "священной войны" вернуть мусульманский мир к халифату. Фиксируя активизацию ислама на мусульманском Востоке и в России, эксперты отмечают, что ислам, которому присуще враждебное отношение к либеральным ценностям и который может привести только к тирании и обнищанию, стремится заполнить вакуум, образовавшийся после коллапса коммунизма.
В настоящее время "ваххабизм" получил наибольшее распространение в Дагестане и Чечне. В Дагестане до известных событий августа-сентября 1999 г. активистов этого экстремистского течения в исламе насчитывалось до нескольких тысяч. Наиболее известным дагестанским радикал - ваххабитом считается Багаутдин Магомедов (Багаутдин Мухаммад, Мухаммед Кизилюртовский, или мулла Багаутдин), бывший руководитель Кизилюртовского центра ваххабитов - салафитов.
Багаутдин многое сделал для распространения радикального ваххабизма в Дагестане: с 1992 г. в Кизилюрте он, возглавив мусульманское общество "Мудрость", проповедовал идеологию ваххабизма своим сторонникам, постоянно расширяя их ряды. Главный акцент делал на необходимости осуществления джихада против "неверных" и неизбежности превращения Дагестана в исламское государство, ориентированное, прежде всего, на экспорт «исламской революции».
Экстремисты, располагая широкими и тесными контактами с религиозными деятелями многих государств Ближнего и Среднего Востока, внесли существенный вклад в религиозно-теоретическое обоснование чеченского сопротивления в период военных действий в Чечне.
После завершения чеченских событий 1994-96 гг. М.Багаутдин активно занимается организацией ваххабитских ячеек - "исламских обществ" ("джамаатов") на территории Дагестана. На их основе в середине 1997 г. создается общественно-политическая организация "Исламское сообщество Дагестана" ("Джамаат уль-Исламий-ун, ИДД), получившая официальную регистрацию в министерстве юстиции РД. Основной целью ИДД объявляется выход Дагестана из состава России и построение исламского государства.
Для реализации этой политической цели создаются параллельные официальным собственные органы власти, которые провозглашаются единственно законными, правомочными, способными стабилизировать обстановку и преодолеть кризис путем установления "исламского порядка". Одновременно формируются военизированные группировки экстремистов - "Центральный фронт освобождения Дагестана", располагающий сетью специальных лагерей и учебных центров на территории Чечни и Дагестана, под командованием Главного штаба "Исламского сообщества Дагестана" во главе с "амиром" Багаутдином.
Однако после принятия осенью 1997 г. Госсоветом Дагестана ряда жестких мер, направленных на пресечение экстремистской деятельности "ваххабитов" (в первую очередь - принятие поправок к Закону РД "О религии"), и нападения исламских террористов в декабре того же года на воинскую часть в Буйнакске М.Багаутдин и его ближайшие сторонники были вынуждены перебраться в Чечню. Там в Урус-Мартане руководство "джамаата" активно занималось религиозно-идеологической и боевой подготовкой молодых дагестанских "исламистов", рекрутируемых в т.н. "повстанческую армию имама", тесно координируя свою деятельность с полевым командиром Э.Хаттабом и другими зарубежными исламскими эмиссарами. Б.Магомедов и Саудовскую Аравию.
Экстремистским руководством "ваххабитов" предпринимались энергичные шаги по вовлечению в свое движение дагестанской молодежи. В этих целях активно использовались возможности "Исламской партии Дагестана", исламского центра "Кавказ", "Союза исламской молодежи Дагестана" и ряда других радикальных организаций.
Неудивительно поэтому, что к 1996 г. "исламским миром" на территории Дагестана (а также Чечни) уже были созданы своего рода территориальные плацдармы со сформированной инфраструктурой, обеспечивающей его культурную, идеологическую и, в перспективе, политическую экспансию - т.н. "ваххабитские анклавы" (самый известный - "Кадарская зона", включающая в себя населенные пункты Кадар, Карамахи и Чабанмахи). Спецификой этих "анклавов" являлось то, что они содержались на "спонсорские деньги", поступавшие из-за рубежа (более всего из Саудовской Аравии) и изначально являлись угрозой и территориальной целостности со стороны экстремистов..
Реализацию отработанной "ваххабитами" доктрины, как представляется, предполагалось осуществить в два этапа: на первом должны были сформированы "анклавные" образования на территории всех республик Северного Кавказа, а на втором предполагалось развернуть деятельность по политическому объединению этих "анклавов" в единое государство1.
Таким образом, "ваххабиты", действовавшие на территории Дагестана, уже в 1998 г. представляли собой хорошо организованную политико-религиозную и военную структуру, располагавшую реальными силовыми возможностями. С чёткой программой по захвату и дальнейший идеологической экспансией на территорию России.
В Чечне ваххабизм получил распространение в период правления дудаевского режима, когда в Грозном был открыт центр ваххабитов, который распространял религиозную литературу, организовывал коллективные моления, проповедовал идеи своего учения через средства массовой информации. Строя исламское государство, экстремисты нуждались в единой идеологии. В качестве таковой должен был выступить, по замыслам дудаевских идеологов (З.Яндарбиев, М.Удугов и др.), ваххабизм1.
Можно указать как минимум несколько причин такого выбора: ставка на поддержку чеченской независимости со стороны богатых арабских стран, где эта идеология официально признана; опора на сторонников движения, прошедших хорошую военную подготовку, а также надежда на то, что распространение "строгого", "первоначального" ("классического") ислама снимет религиозные разногласия не только внутри республики, но и между мусульманскими народами Северного Кавказа в целом2.
Мощный импульс для развития исламского экстремизма на Северном Кавказе придали события в Чечне (1994-96 гг.) и последующая ее "суверенизация". Мероприятия по "восстановлению конституционного порядка" в Чечне повлекли за собой тяжелейшие последствия для России и российской государственности. Тейпово-родовое чеченское общество, в мирное время раздираемое противоречиями, в военном противостоянии с федеральным центром сумело сплотиться посредством идеи мусульманского единства. Эта же идея во многом стала определяющей для многих сотен "воинов джихада" из Пакистана, Афганистана, Турции, различных арабских государств, принявших участие в чеченской кампании.
Многочисленные исламские партии, движения, неправительственные мусульманские организации и учреждения, а иногда и непосредственно исламские государства (Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, Сирия, Пакистан, Турция, Афганистан и др.) по каналам своих спецслужб, оказывали и оказывают финансовую, военную, идеологическую и иную помощь Чечне в ее борьбе с «неверными».
В годы чеченских событий несколько крупных террористических акций, осуществленных под руководством известных полевых командиров, резко изменили ситуацию, заведя в тупик "наведение конституционного порядка". Речь идет, прежде всего, об акциях 1995 г. в Буденновске, возглавлявшейся Ш.Басаевым и 1996 г. в Кизляре в Первомайском под руководством С.Радуева.
Характерной вехой явилось формирование весной 1995 г. на территории Чечни отряда иностранных наемников "Джамаат Ислами", которым командовал подданный Иордании Хабиб Абд эль-Рахман Хаттаб. Уже после окончания военной кампании он создал в районе н.п. Сержень-Юрт Шалинского района Чечни учебный центр - "Исламский институт Кавказа" (ИИК), который фактически являлся филиалом международной экстремистской организации "Братья-мусульмане"1.
Амир ваххабитского "Джамаата Урус-Мартана" Умар Бен Исмаил так говорит о значении ИИК, который называет "научно-просветительским центром": "Группа Хаттаба начала свое существование еще с Афганистана, прошла Таджикистан, его моджахеды воевали на пути Аллаха в Боснии и Абхазии, Карабахе, Ингушетии и Ичкерии. Его центр очень важен для мусульман, значение таких центров сегодня неоспоримо, что подтверждает Россия, Израиль и США"2. В этом "научно-просветительском центре" курс обучения (партизанские методы ведения войны, общая боевая, диверсионная, террористическая и идеологическая подготовка) прошли сотни молодых северокавказцев, став высоко подготовленными агитаторами-исламистами, диверсантами и террористами.
Все выпускники ИКК обязательно сдают практический экзамен. Например, террористическая вылазка в декабре 1997 года в Буйнакске (Дагестан) - характерный пример практического осуществления идей ваххабитского экстремизма боевиками Хаттаба.
После завершения чеченской кампании 1994-96 гг. руководство ЧРИ берет курс на построение исламского государства. Президент А. Масхадов в выступлении по республиканскому телевидению в апреле 1998 г. заявляет, что в Чечне будет построено независимое исламское государство, в котором нормы шариата будут возведены в ранг закона (еще ранее создаются "исламские" институты - "шариатский суд", "шариатская гвардия" и др.). По его словам, "джихад чеченского народа начинается с укрепления государства, власти и порядка. Весь чеченский народ должен принять участие в создании чеченской армии. чеченском государстве, которое будет называться Чеченская Республика "Нохчийо", будут действовать только нормы ислама и шариата. Основой Конституции станет Коран".
Совершенно очевидно, что Масхадов концепцию джихада понимает и интерпретирует совсем не русле идеологии воинствующего ваххабизма. Да и цель мусульманских экстремистов другая - построить исламское государство на всем Северном Кавказе, на первых порах - в масштабе Чечни и Дагестана. Просто Чечня, пусть даже "исламская", им не нужна. Поэтому в республике нарастает противоборство традиционалистов и фундаменталистов. На стороне первых - президент А. Масхадов со своими сторонниками, в идеологическом плане опирающиеся на положения традиционного в Чечне ислама (суфизм) и поддерживающие духовное управление мусульман республики во главе с муфтием Ахмад-Хаджи Кадыровым. В оппозиции - Ш. Басаев, М. Удугов, 3. Яндарбиев, Э. Хаттаб и другие поборники "чистого" ислама, а также поддерживающие их зарубежные исламистские организации, учреждения и фонды.
После непродолжительного разыгрывания антиваххабитской карты, преследовавшей пропагандистские цели, в стан "ваххабитов" переходит и террорист номер два С. Радуев. Последний в своей речи перед выпускниками одной из диверсионных школ 14 марта 1997 г. озвучивает планы чеченских экстремистов: "Ваша задача - сеять смертельный ужас среди тех, кто продал Аллаха, они каждый час должны чувствовать холодную руку смерти. Ваша задача - внедриться во властные структуры, административные и финансовые органы России. Ваша задача-дестабилизация обстановки, экономики, финансов. Создавайте базы, подбирайте людей, ждать долго не придется. На территории национальных республик сейте национальную рознь, стравливайте националов и русских, любую беду сваливайте на русских. Необходимо занимать лидирующее место в мафиозных структурах"1.
На этом фоне особого внимания заслуживает наметившаяся тенденция к консолидации чеченских и дагестанских "ваххабитов": в 1997-98 гг. предпринимаются многократные попытки их организационно-структурного объединения. В этих целях 22 августа 1997 г. на конгрессе 35 исламских партий и движений Чечни и Дагестана была учреждена общественно-политическая организация "Исламская нация", задачами которой провозглашены создание условий для защиты исламской нации от агрессии и геноцида, всемерное противодействие антиисламской экспансии России на Кавказе, способствование реальному объединению народов Кавказа на основе исламской идеи.
Руководителем (амиром) "Исламской нации" был избран М.Удугов, который заявил, что данная организация в будущем должна стать единым исламским движением на Кавказе и имеет одной из задач возрождение Дагестана в его прежних границах2. Тогда же (в августе 1997 г.) на состоявшемся в Грозном "Съезде народов Кавказа" был образован общественно-политический союз "Кавказская Конфедерация", лидером которого был избран чеченский экс-президент З.Яндарбиев.
Позднее были созданы и другие организации, ставящие перед собой аналогичные цели, например, в апреле 1998 г. в Грозном образован "Конгресс народов Ичкерии и Дагестана" (КНИД). Председателем Конгресса был избран Ш. Басаев, заместителями - М. Удугов, А. Алиев и Т. Исмаилов (последние два от Дагестана). "Конгресс народов Ичкерии и Дагестана", как сказано в Уставе этой организации, "создается с целью защиты исламского порядка от посягательств из вне в Ичкерии, Дагестане и на Кавказе, и объединение исламских республик в единое государство".
Основными программными положениями, регламентирующими деятельность КНИД, были провозглашены укрепление исламского чеченского государства как базы возрождения единого исламского государства "Дегъистан"; консолидация общественно-политических сил Ичкерии и Дагестана; возрождение ислама и исламских ценностей как единого для народов Кавказа духовного корня. Разработка стратегии и тактики движения КНИД к поставленной цели и их практическое применение предполагает «противодействие антиисламской экспансии на Кавказе, защита мира и согласия, обеспечение стабильности и безопасности на Кавказе, возрождение "Дегъистана", всемерное содействие реальному объединению и укреплению исламской уммы мира».
Как следует из изложенного, Конгресс наделил себя правами на любые действия, в том числе и политические, от имени народов Дагестана и Чечни. КНИД была также принята "Декларация прав народов Ичкерии и Дагестана", основанная на шариате и противоречащая действующему российскому законодательству.
Необходимо подчеркнуть, что всплеск исламизма на Северном Кавказе, особенно в ее северо-восточной части, вряд ли был бы осуществим без всесторонней поддержки из-за рубежа. Как уже отмечалось, многие государства Ближнего и Среднего Востока (Саудовская Аравия, Иордания, Пакистан, Турция, Афганистан и др.) и расположенные на их территории неправительственные организации, учреждения, фонды активно продвигают сюда политизированный ислам. Среди последних: "Лига исламского мира" (ОАЭ), "Таблиг-и джамиат-и ислами" (Пакистан), "Международная исламская организация спасения" (МИОС, или "Аль-игаса-аль-исламия") и многие другие.
Однако наиболее масштабную деятельность на территории России, и особенно на Северном Кавказе, проводит МИОС, которая структурно входит во ''Всемирную исламскую Лигу". Имеется информация, что руководители этой организации "связаны со спецслужбами Саудовской Аравии, негласно финансировали воинствующих ваххабитов по всему миру"1. 10 ноября 1992 г. "Аль-игаса" получила в России официальный статус регистрировал ее московское отделение. В этом же году эта организация разворачивает активную деятельность в Дагестане, опираясь на возможности дагестанского филиала "Исламской партии возрождения" и структуры Махачкалинского исламского культурного центра, которые к тому времени прочно стояли на фундаменталистских позициях.
Не случайно дагестанский ученый М.Шакирла в статье "Экстремистские течения в исламе" называет ряд ультра-радикальных организаций, возникших на идейной основе исламского фундамента-лизма. Среди одиозных "Братьев-мусульман", ХАМАС, "Джихад Ислами" и др. он отмечает и организации, действующие в Дагестане: "Исламская партия возрождения" и многочисленные т.н. "исламские культурные центры"2
Стремясь завладеть умами и настроениями как можно большего числа верующих Северо-Кавказских республик, эмиссары МИОС за период своей деятельности в регионе приняли активное участие в создании новых и реорганизации существующих мусульманских организаций и движений, неизменно привнося в их деятельность идеи исламского радикализма, нетерпимости к представителям других вероисповеданий, откровенных антироссийских настроений. Одновременно с расширением масштабов экспансии указанных идей, использование МИОС всего многообразия мусульманских организаций и движений на Северном Кавказе преследовало и другую важнейшую для исламских радикалов цель - через эти организации распространять радикальную ваххабитскую идеологию и практику, а самим оставаться в "тени".
Однако идеологическая обработка населения с целью пополнения своих рядов, создание партий, движений, центров и даже исламистских анклавов промежуточная цель северокавказских "ваххабитов" и их зарубежных покровителей. Очередная задача на пути к созданию Северо-Кавказской Конфедерации - дестабилизация внутриполитической обстановки в Дагестане, устранение законного руководства этой республики, ее