Социальная работа с женщинами и детьми
Это один из наиболее неприятных показателей низкой культуры общения и демагогической культуры. Признанием того что ребенок имеет свою честь и свое достоинство, тоже пока свойственно незначительному меньшинству семей, воспитывающих детей.
Наконец, еще две социальные причины. Одна из них - это бессилие в определении и достижении позитивных воспитательных целей. В определенной степени это бессилие производно от многократного умножения в среде нашего населения лиц со сниженными умственными способностями. 20 лет назад их у нас в школьном контингенте было 0,3%, сейчас их уже в этом же контингенте 4%. Родители не могут добиться успехов этих детей в обычном коллективе и в ряде случаев, по подстрекательству школы, которая вкладывает ремень в родительские руки, избивают детей, пытаясь заставить их делать то, на что дебилы неспособны.
Ежегодно детей со сниженным умственным развитием у нас прибавляется на 100-120 тысяч человек. Я имею в виду территорию всей страны, включая отделившиеся республики.
Наконец, последняя причина - это стрессовое состояние родителей, несмотря на свое терпение доведенных до отчаяния тем, что происходит в магазинах, в транспорте, на производстве, тем каскадом черных новостей, которые на них обрушиваются из средств массовой информации.
Совокупность всех этих факторов, к сожалению, делает неизбежным достаточно пессимистический в прямом смысле этого слова вывод о развитии ситуации, связанной с жестокостью в семье, в том числе и в отношении детей.
Мотивация этой жестокости имеет четыре основных блока. Во-первых, это воспитательный блок, стремление изменить поведение детей, чего бы это ни стоило. Сейчас такая мотивация просматривается максимум в половине случаев жестокого обращения. На первый план в настоящее время выходит месть. Ребенку родители мстят за то, что он родился, что о нем приходится заботиться, что он приносит только огорчения, что он чего-то требует и просит.
Далее, речь идет о разрядке на более слабых членах семьи от стрессового состояния, вызванного внешней ситуацией.
И наконец, последний, самый неприятный блок мотивации жестокости, он выявляется в значительной части, в уже более чем 10% случаев. Речь, идет о жестокости как самоцели. Избиение происходит ради избиения, человек получает удовольствие от самого факта издевательства над ближними.
Усиление доли такого мотива с точки зрения криминально-политической - это самое тревожное явление. Кстати, оно идет параллельно с ростом жестокости по мотивации самоцели и в преступлениях несовершеннолетних. Если десять лет тому назад мы говорили о том, что подавляющая часть преступлений несовершеннолетних - это озорство, то в настоящее время мотивация значительной части этих преступлений сближается со взрослыми, все отчетливее проявляется агрессия и жестокость как самоцель.
Проблема жестокости - это не только проблема семьи. Значительную долю ответственности за создавшееся положение дел несут учебные заведения, которые, с одной стороны, демонстрируют образцы жестокости, издевательства над учащимися в буквальном смысле этого слова, а с другой - ряд уголовных дел хотя бы по Санкт-Петербургу, которые прошли начиная с 1985 года, наглядно иллюстрируют проблему жестокости к детям в школах и домах-интернатах.
Анализ этих дел позволил установить вероятность использования работниками школ жестоких мер и методов обратно пропорционально их педагогической культуре: 80% фактов жестокости в школе приходится на учителей без высшего педагогичен кого образования. Интенсивность этих проявлений по отношению к детям среди этой категории в четыре раза выше.
Школа скрывает жестокость. Последствием жестокого обращения с детьми в половине случаев является стойкое изменение характера, включая развитие лживости, трусливости и ряда других черт, которые потом мешают социальной адаптации растущих.
Выделим еще один факт. В каждом четвертом случае прямая социальная дезадаптация детей и подростков происходит в результате бегства из дома. По примерным оценкам различных ведомств, ежегодно у нас бегают 130-160 тысяч детей.
Наконец, в 10% случаев в результате жестокого обращения наносится стойкий ущерб физическому и психическому здоровью детей. Школа знает в двух случаях из пяти о таком развитии ситуации, но скрывает, не сообщая об этом органам социальной защиты детей. Достаточно сказать, что школа знает о семьях, в которых жестоко обращаются с детьми, в 8-10 раз больше, чем инспекция по делам несовершеннолетних. Знают, но не сообщают.
Инспекция по делам несовершеннолетних взяла на учет 124 тысячи таких семей, а практически речь должна идти о 8-10% всех семей, воспитывающих детей.
Выдвину еще несколько тезисов. Прошу обратить внимание на соседствующее с жестоким обращением с детьми такое явление, как детоубийство.
У нас в год в среднем производится 300-400 убийств новорожденных детей по стране. С правовой точки зрения, такое явление может квалифицироваться в Законе как убийство при отягчающих обстоятельствах.
Вместе с тем, несмотря на видимое варварство этих преступлений, речь идет, как правило, о действиях женщины, находящейся в стрессовом состоянии, не полностью вменяемой, а иногда и не видящей выхода из создавшейся ситуации. Приведу один факт, в который участникам семинара, наверно, будет трудно поверить: 10-15% женщин - строительных рабочих не знают, что у нас разрешены аборты.
Теперь о структуре жестокого обращения. Она имеет специфику, которая не всегда принимается во внимание. Мы зачастую отождествляем жестокость лишь с побоями. Но оказалось, что субъекты жестокого обращения более изобретательны. До 20% случаев жестокого обращения характеризуются пыткой голодом, лишением пищи, а иногда и воды. Еще 10% случаев - это незаконное лишение свободы, если говорить правовым языком. Иными словами, это запирание в чулан, в подвал и тому подобное.
Наконец, не считаясь с угрозой закона, в 20% случаев осуществляется прямое изгнание из дома: “Убирайся!”
Структура жестокого обращения значительно многообразнее, чем кажется на первый взгляд.
Теперь - состояние и перспективы борьбы с жестоким обращением по отношению к детям.
По примерным оценкам, реагирование в соответствии с законом сейчас имеет место лишь в 7% случаев жестокого обращения, фактически девять десятью этих случаев латентны, они не попадают в сферу воздействия, влияния правоохранительных органов. Это тем более опасно, что законодательное регулирование этих проблем у нас развито хорошо и даже наши коллеги за рубежом находят кое-что для себя интересное в нашем законодательстве.
К примеру, у нас предусмотрено ограничение дееспособности пьянствующих лиц, а именно они являются основным контингентом жестокого обращения в семье. Предусмотрено, хотя и почти не применяется выселение этих лиц из жилища в том случае, если они не дают возможности жить другим членам семьи.
Предусматривается лишение и временное отчуждение родительских прав, административная ответственность лиц, плохо обращающихся с детьми, в том числе - штрафы. Предусматривается уголовная ответственность лиц за доведение до самоубийства, за посягательство на личность, включая истязания. Но дело в том, что эти нормы закона почти не применяются из-за отсутствия достаточных сил, средств и информационного обеспечения правоохранительных органов. В частности, лишение родительских прав осуществляется примерно в 10% случаев, когда это необходимо, и через пять-шесть лет после того, как необходимость в этом очевидна.
Замечу, что публицисты, призывающие женщину во имя сохранения семьи терпеть издевательства пьяницы, берут на себя очень тяжкую ответственность. Криминальный риск детей, воспитывающихся в таких семьях, в десять раз превышает риск обычной семьи; 80% этих детей воспроизводят судьбу отца - пьяницы. Здесь надо выводить этих детей из такой семьи, по-видимому, вместе с матерью. Абстрактные призывы сохранять семью, может быть, и гуманны, но они ужасающе воздействуют на следующую генерацию нашего населения.
В чем я вижу свет в конце туннеля, связанный с ограничением масштабов этой проблемы в нашем обществе? Правовое регулирование должно быть приведено в соответствие с международными конвенциями. Должна быть последовательно проведена идея о ребенке как субъекте особой защиты, имеющем честь, достоинство, право на тайну и так далее. Возможно, нужен Кодекс детства, как это сделано в Польше, Венгрии и в ряде других стран.
Очень интересна одна норма из польского кодекса. В соответствии с ней ребенок имеет право на сохранение тайны, если последствием не является смерть или тяжкое телесное повреждение для другого лица.
Вторая группа факторов - это правовое воспитание. Необходимо резко поднимать педагогическую культуру семьи с помощью всеобуча. В прошлом в многодетной семье дети воспитывали сами себя, родители в основном их содержали. Сейчас речь должна идти о целенаправленном воспитании. Для этого родителю должны знать все о своих правах, обязанностях и ответственности. Правовое воспитание должно распространяться и на детей. В проекте альтернативного кодекса есть удивительно разумная норма, которая предлагается: это о праве детей с десятилетнего возраста самим обращаться в суд с жалобой на родителей.
Третья группа факторов, - это многолетняя кампания в средствах массовой информации. Перед нами пример Соединенных Штатов Америки. В шестидесятых годах там проблемы жестокого обращения в семье была чрезвычайно острой. И последовательная кампания в средствах массовой информации, деятельность добровольных обществ привели к реальному ограничению масштабов проблемы в стране, хотя она по-прежнему остается достаточно острой. По подсчетам американских авторов, уровень жестокого обращения удалось снизить на 7-14%, это очень много.
Четвертый блок - это социальная служба. Здесь упоминалось о новой системе комитетов по семье и демографии. Такие же комитеты созданы и в других странах - субъектах нашего Союза. В настоящее время подготовлены хорошие проекты закона о социальной службе. Сейчас центр тяжести этой работы переместился в Россию. Будем надеяться, что закон о социальной службе с нормами о материальной помощи семье, с нормами об участковых инспекторах, социальных работниках, которые должны будут взять под контроль неблагополучные семьи до того, как они привлекают внимание милиции, это законодательство в обозримом будущем войдет в силу.
1.4.Формы социальной работы с женщинами и детьми
Сущность социальной работы с женщинами. Можно кратко сформулировать, что в социальной работе с женщинами выделяются три группы задач: по спасению их, по поддержанию функционирования и по развитию. В конкретных индивидуальных и социальных условиях на передний план выходит та или иная группа. Так, в случае реальной опасности для жизни и здоровья женщин и детей могут использоваться приюты-стационары, кризисные центры. убежища с комплексом своих социальных услуг. Острые экономические затруднения дают право женщине обращаться за адресной социальной или экстренной помощью.
Поддержание социального функционирования может обеспечиваться социально-психологической реабилитацией и поддержкой женщин в трудной жизненной ситуации, мероприятиями по переподготовке или переобучению их более нужным профессиям, консультациями или иной правовой помощью для защиты их прав.
Задачи социального развития могут обеспечиваться деятельностью по поддержанию групп самопомощи и взаимопомощи, ассоциаций защиты социальных и иных прав различных страт женского населения, содействием самозанятости и самообеспеченности женщин.
Легко заметить, что все эти задачи, как правило, выполняются социальными работниками совместно с сотрудниками различных сфер социального комплекса — правоохранительными органами, службами занятости, медицинскими и образовательными учреждениями и т.п.
Формы социальной работы. Оказание экстренной социальной помощи заключается в разовом, единичном содействии индивиду или семье, оказавшимся в состоянии затруднения, путем выдачи денег, продуктов или вещей. Подобная помощь может быть оказана отнюдь не только маргинальным слоям, но и, например, гражданам, попавшим в чужой город и обворованным там.
Адресная социальная помощь оказывается малообеспеченным слоям населения и состоит также в выдаче денег, продуктов и вещей, но может предоставляться неоднократно, даже регулярно. Получателями этих видов помощи могут быть различные категории населения, в первую очередь представители социально неблагополучных семей.
Социальное убежище, социальный приют, социальная гостиница — учреждения социальной помощи стационарного типа. В этих учреждениях предоставляется возможность временного пребывания для лиц, попавших в тяжелую жизненную ситуацию, в первую очередь для детей и женщин. Клиенты таких учреждений могут укрыться в них от семейной жестокости, а сотрудники оказывают им социально-психологическую помощь, юридические услуги, помогают в случае необходимости в защите собственных прав, в трудоустройстве.
Особая функция таких гостиниц — помощь несовершеннолетним беременным, для которых их состояние нередко оборачивается необходимостью бегства из дома и школы. Социальные учреждения проводят не только медицинскую и социально-психологическую реабилитацию подобных клиентов, но оказывают помощь в последующем жизнеустройстве, включая содействие в получении жилья, продолжении образования, трудоустройстве, устройстве при необходимости в семью новорожденного ребенка, если несовершеннолетняя мать отказывается от него.
Защита от домашней жестокости в условиях нестационарного учреждения должна сочетать, как правило, деятельность правоохранительных органов и учреждений социального обслуживания. Первые пресекают насилие, вторые оказывают реабилитационную, юридическую и иные виды помощи его жертвам. Она заключается в морально-психологической реабилитации, информационно-консультативной помощи о правах жертвы и социальных ресурсах для их защиты.
Эффективной технологией является создание терапевтических групп из лиц, претерпевших семейное насилие, члены которых наилучшим образом могут поддержать друг друга, достигнуть более высоких результатов под руководством специалиста но социальной работе в коррекции своей личности, в защите своих социальных интересов.
Более высокий уровень работы — переход терапевтических групп в статус групп самопомощи, т.е. объединений клиентов, имеющих более длительное существование, более обширный круг проблем, сильнее воздействующих на личность своих членов. Содействие социального работника в создании таких групп означает, что из разряда объектов воздействия его клиенты переводятся в ранг субъектов, они равноправно участвуют в решении собственных проблем.
Иногда это решение может быть осуществлено только на уровне коррекции личностного восприятия, когда не меняются травмирующие обстоятельства, но изменяется их восприятие клиентом. Так, группа “жены алкоголиков” лишь косвенно может повлиять на пагубное пристрастие своих мужей, но клиентки ставят своей целью учиться быть счастливыми и в условиях пьянства мужа.
Оказание женщинам содействия в