Проблемы формирования идеологии в России
Южная простая этика заставляет, не раздумывая, следовать поступкам остальных, превращая людей в толпу. Восточная заставляет человека игнорировать даже благодетеля, если его игнорируют все. Западная обязывает делать то, что делает босс, не взирая на характер поступков. Северная запрещает делать все, не нравящееся начальству или общине. Таким образом, в простых этиках повторение действий других превращается в обязанность для каждого. Чужеземцы находятся вне этических норм. Замечу, что в простых этиках очевидна роль группового отбора - инструмента не только альтруизма и защиты слабых, но общего принуждения и межгрупповых войн. [4]
7.3Этика поведения россиян
Согласно Алексееву и Крылову сравнительно молодая русская цивилизация не успела сформировать сложную северную этику. Поэтому российская государственность всегда сочетает одну из чужих сложных этик, заимствованную правящей верхушкой, и простую северную этику, присущую народу. Смешанные этические системы Российского и Советского государства неплохо работают до поры до времени, но неизбежно приводят к нарастанию психологического недовольства, усугубляемого присущим северной этике стремлением к справедливости (для сравнения, западная этика ориентирована на благосостояние). В результате, происходит смена этики правящей верхушки (нередко, вместе со сменой верхушки) и коренная переделка государства, всегда сопряженная с огромными потерями для народа. Нестабильность России вызывает опасения (и презрение) у окружающих, но, хуже всего, она чревата повторами. Стабильность, должна наступить, когда национальное (подсознательное) и социальное (сознательное) будут согласованы. Возможно это будет, если Россия родит, наконец, сложную северную этику. Однако авторы не объясняют, как сложная северная этика спасет и преобразит Россию.
В одном из разделов книги авторы рассматривают проблему управления государством. Подразделив государственные устройства на декоративное, тоталитарное, бюрократическое и чрезвычайное государства, они находят соответствие русской психологии с государством чрезвычайным, живущим по формуле: "Вот приедет барин, барин нас рассудит". Чрезвычайное государство проявляет власть редко, но показательно и до конца. Остальное, по мнению авторов, должно решать пока неэффективное самоуправление. С важностью самоуправления, думаю, согласятся все, но идея чрезвычайного государства, на мой взгляд, не развернута и я вернусь к ней в следующем разделе. [4]
В послесловии книги, где надеешься узнать, в чем суть нашей национальной идеи, находишь предложение, оставаясь русскими, стать "всечеловеками" Достоевского, то есть, "отражать в себе весь мир", оставаясь при этом для мира закрытым. Мысль, может, хорошая , но на сегодняшний день мало реализуемая. Я знаю молодых русских, увезенных родителями на Запад или приглашенных туда учиться и оставшихся. Они - "всечеловеки" по адаптированности к западному образу жизни и пониманию западной психологии. При этом, им интереснее друг с другом и русская культура, вместе с поездками в Россию, для них значит много. Но может ли их востребовать сегодняшняя Россия? Очевидный ответ - нет. Другая группа - дети "новых русских", посланные учиться на Запад. Многие из них уже развращены деньгами отцов. Другие, деловые, найдут применение, вернувшись домой, но число их слишком мало, чтобы поворотить нищий народ и коррумпированную страну в сторону "всечеловечества".
8.Идеология новой России. Синтез
Вернемся к идее чрезвычайного государства. В усеченном виде такое государство существует при Путине, хотя к.п.д. поездок президента по городам и весям необъятной страны невысок. Хуже того, наглое и успешное игнорирование местными властями его резолюций охотно тиражируются СМИ. Тем не менее, народ принимает Путина как правителя, радеющего за Россию, и в пороках правления, особенно, в ухудшении жизни бедных, склонен винить не доброго царя, а злых бояр. Значит, русским действительно нужен властный президент или царь, способный приехать и навести порядок (что для народа означает, если не казнь супостатов, то, по крайней мере, отъем кормушки и посадку с конфискацией награбленного). Парламентская республика, желанная олигархам, либеральным интеллигентам и в конец запутавшемуся руководству КПРФ, ни к чему, кроме дестабилизации, не приведет.
Что можно сказать о форме правления чрезвычайного государства: полномочный президент или царь? Президенты, по сути своей, временщики. Президенты не думают о стране как о наследии, передающимся династически от отца к сыну. В монархии - меньше проблем с преемственностью власти. Монархами рождаются и с младенчества воспитываются на служении стране и народу. Монархи морально чище, чем президенты, которые правдами и неправдами проталкивается к власти. Они меньше, чем президенты, зависят от манипуляторов общественных мнением, олигархов и зарубежных влияний. В многонациональной России верность династии, но не русская национальная идея и православие могут объединить весь народ.
Самодержавие вовсе не исключает демократию, включая Думу и самоуправление на разных уровнях организации власти. Но царь обладает правом смещать правительство и распускать Думу - решения, которые могут обсуждаться с российским народом путем плебисцита. Царская власть не означает также уничтожение национальных автономий. Напротив, Император Всероссийский является монархом царств и княжеств, название которых закреплены в Его титуле.
Самодержавие не означает предпочтение какого-либо общественного строя. Константин Леонтьев писал: "....иногда я думаю (не говорю мечтаю....а невольно думаю, объективно и беспристрастно предчувствую, что какой-нибудь русский Царь - может и недалекого будущего - станет во главе социалистического движения". [4]
Тут мы переходим к идее российского социального государства, где индивидуализм и коллективизм сбалансированы с учетом этики поведения русских. В этом государстве нет места сверхприбылям наживающихся на природных богатствах олигархов и разрыв жизни богатых и бедных резко сокращен. В то же время, социальное государство не означает возврата к "реальному социализму" - частное производство и рыночная экономика создают основную массу товаров и услуг. В мире немало стран сочетают в интересах общества государственное регулирование и частный бизнес и россиянам не надо изобретать велосипеды. Новыми скорее будут особенности самоуправления и взаимодействия общественных, религиозных и частных институтов. Чрезвычайно важны перспективы: нужна достойная цель. Такой целью может стать построение социально справедливого процветающего государства, отличающегося от скандинавских стран тем, что Россия - великая держава и носитель уникальной цивилизации.
Вернемся к человеческому фактору. При анализе национальной психологии зачастую упускается ее изменчивость во времени. Упускается, что народы могут психологически сближаться и отдаляться. Не всегда Европа чувствовала Россию чужой. Более ста лет, после победы под Полтавой в 1709 году и до польского восстания 1830 года, Россия воспринималась как европейская страна, выделяющаяся разве размерами и грубостью нравов. Позже антирусские компании в прессе, задержка индустриализации и поражения в Крымской и Русско-Японской войнах отодвинули Россию на периферию Европы. С Октябрьской революцией произошел психологический разрыв с Западом, устоявшийся за 70 лет существования СССР и не уменьшившийся после его распада. Главным препятствием сегодня является криминализация России. Но, думаю, сближение произойдет - при элементарной стабильности преступность идет на спад, и бандиты становятся заурядными буржуа. Остальное зависит от условий для образования: профессионально подготовленная, умная, содержательная и красивая русская молодежь вполне способна быть на равных со сверстниками из самых элитарных стран мира. И при этом оставаться русскими. [4]
Заключение
Общество, которое в течение семидесяти лет воспитывалось в рамках одной официальной идеологии и определенной картины мира, растерялось перед изобилием и разнообразием новых идей, оказалось неспособным к их трезвой критической оценке. Освобождающееся от прежних ценностных и моральных стереотипов общественное сознание, стало безразборно впитывать, как губка, все те нормы и принципы, уклад жизни, которые потоком хлынули из-за рубежа. Идеологические основы образовавшихся многочисленных политических, общественных, религиозных движений, новых отечественных и иностранных СМИ оказались далекими от высоких духовных принципов. Ценности человеческой жизни, законопослушания, традиционные моральные нормы утратили свое значение. В обществе стал утверждаться культ силы и “романтически окрашенный” образ криминального авторитета.
В таких условиях общество поразил духовный вакуум. Произошел “кризис оценок”, который объяснил еще в сороковых годах ХХ века К.Мангейм в своей работе “Диагноз нашего времени”. Нейтрализация влияния ценностей на сознание людей привела к дерегуляции всей общественной жизни, кризису социальной идентичности. Неопределенность характера новых взаимоотношений в социуме, противоречия в сфере общественной морали и в системе принципов общежития, в понимании того, к какой социальной общности себя относить – все это повлекло глубокое расслоение общества. Разные социальные субъекты стали пребывать как бы в разных социальных порядках, жить по принципиально различающимся нормам и допускам.
Сегодня уже никто не отрицает той истины, что важнейшим ресурсом, капиталом, имеющим вполне реальную экономическую оценку, является здоровое общество, духовно сплоченное, сознающее свои задачи и цели. Поэтому все чаще ученые говорят о необходимости формирования идеологии России, способной объединить народ некой общей идеей. Природа не терпит пустоты, сознание должно работать и наполнять человека оптимизмом, рождать энтузиазм и формировать устойчивые эмоциональные установки для созидания и творчества, для продолжения социума.
Но в объединяющем начале идеологии таится и большая опасность для государства. Любой идеологии внутренне присуще стремление во все проникнуть и везде навести порядок. По мнению ряда ученых, сама постановка вопроса о формировании новой идеологии – это реликт тоталитарного режима, попытка взять курс на идеологическое манипулирование общественным сознанием россиян.
Часть авторов рациональное решение проблемы видят в поощрении идеологического плюрализма, создании условий для сосуществования и диалога разных концепций и взглядов. [5]
В то же время ученые признают, что даже в демократическом обществе плюрализм идеологий должен иметь определенные границы идеологических споров, проходящие в пределах общей для всех конституционной основы. Тем самым государство оберегает себя от угрозы подрыва стабильности общества, хаоса и национальных бед, гражданских войн.
Все еще много остается тех, кто выступает за полную деидеологизацию общества. Концепция деидеологизации впервые появилась на Западе в шестидесятые годы ХХ века в трудах Р.Арона, Д.Белла, С.М.Липсета, Э.Шилса, А.Шлезингера и других. В идеологии увидели оппозицию рациональному научному постижению действительности. Возникли представления об идеологии как “кристаллизации ложного знания” (В.Паретто), “добровольной мистификации” (К.Мангейм), “секуляризованной религии” (Д.Белл), “неузнанной лжи” (Б.-А.Леви).
Неудовлетворенность формами идеологического осмысления действительности, отсутствием в идеологии четких границ между верифицируемым и не верифицируемым знанием, истинами и иллюзиями, породило стремление преодолеть ее ограниченность и субъективизм, прежде всего за счет постепенного насыщения сознания людей научными знаниями, точной терминологией, снижения зависимости от политических предпочтений, влияния интересов и мировоззренческих позиций. Однако концепция “конца идеологии” себя не оправдала, желаемого очищения сознания людей от неясной терминологии и символики не произошло. Родоначальник теории деидеологизации Д.Белл пришел к убеждению о неустранимости идеологических факторов из общественной жизни и высказал мысль, что истощение старой идеологии вызывает потребность новой. Так, на смену концепции деидеологизации пришла концепция реидеологизации, признававшая нарастающую зависимость политической и социальной жизни от идеологии, объединяющей народ во имя будущего, устойчивого и перспективного развития, во имя ясно осознанной цели. Как говорил древнеримский философ Сенека, “кто не знает, в какую гавань плывет, для того нет попутного ветра”.
С процессом формирования нового политического мышления в нашей стране связано второе рождение идеи деидеологизации. Идеологию обвинили в догматичности, утопичности, субъективности, духовном контроле над массами, поэтому стал вопрос о деидеологизации общественной жизни. Многие российские политики и ученые выступали против идеологии: Д.С.Лихачев – что государство должно быть свободно от идеологических функций, не связано с идеологией; И.Б.Чубайс – что “крах”, разрушение до самого основания “одного из столпов государства – идеологии” составляет суть изменений, произошедших в нашей стране; Б.Н.Ельцин – что теперь, когда с коммунизмом покончено, мы строим деидеологизированную политику, экономику, спорт, и в этом отношении у нас никаких барьеров нет.
Однако поразивший общество глубокий социокультурный кризис заставил российских политиков пересмотреть свое отношение к вопросу о формировании идеологии. При Б.Н.Ельцине был создан научный институт по разработке данной проблемы. Ее активное обсуждение продолжается и сегодня на уровне различных государственных служб и в научной среде.
Здесь возникает новый вопрос – об источнике формирования российской идеологии. Многие исследователи убеждены, что базовые ценности общества не могут быть искусственно выработаны профессиональными идеологами или механически заимствованы из иноцивилизационного опыта, они – следствие исторического и социокультурного развития данного государства и его народа. [6]
Какой можно предложить вариант успешного решения проблемы - проблемы создания новой идеологии России?
Кремлевские идеологи повторяют прежнюю ошибку капиталистических и социалистических идеологов. Ее суть в том, что предметом их теоретических обоснований были социально-экономические условия распределения и потребления в обществе. Поэтому капиталистическая и социалистическая идеологии являлись обоснованием господствующего вида собственности на средства производства: частной или общественной. Отсюда и приоритет соответствующих нравственных ценностей.
При создании новой идеологии Отечества следует избежать подобной концептуальной погрешности. Для этого надо, чтобы исходным постулатом создания новой идеологии России была ориентация не на характер собственности в обществе, а на разработку парадигмы цивилизованного образа жизни россиян, в которой утверждается ценностное отношение к жизни каждого человека, а государство и бизнес способствуют созданию соответствующих этой парадигме социально-экономических и культурных условий.
Возведение этого постулата в статус базовой идеологической ценности потребует системное обращение к тем духовным и материальным ценностям, которые наиболее полезны для решения проблемы – проблемы создания цивилизованного образа жизни россиян.
И это следует признать высшей гуманистической целью жизнеустройства наших людей. В обосновании этой цели и проектировании технологий ее реального воплощения мы, россияне, должны стать «впереди планеты всей». Такова наша историческая миссия.
В ее успешном исполнении нам поможет и прошлый опыт социалистического строительства, и осмысление итогов скоротечного освоения рыночной экономики современного капитализма.
Вне всякого сомнения, такой методологический подход гарантирует внепартийность новой идеологии, убедительность ее для всех здравомыслящих людей и самое главное: соблюдение его позволяет объективно определять стратегию развития нашей экономики и совершенствование государственного устройства.
Учитывая реалии и заглядывая в будущее, можно утверждать, что всем ветвям власти будет полезно четко представить: какие социально-экономические и духовные устои приоритетны для утверждения цивилизованного образа жизни россиян.
В качестве таковых можно обозначить:
· сохранение и развитие российских нравственных ценностей и устоев
· сохранение и развитие российской государственности
· сохранение и развитие национальных достоинств российского менталитета
· сохранение и развитие российских форм социального общения
· сохранение и развитие особенностей российской демократии
· сохранение и развитие российского общественного самоуправления
Но с трудом верится, что «суверенная демократия» - это идеологическое ноу-хау высшего класса. Дело в том, что каждая национальная демократия суверенна. В чем проявляется не только ее сущность, но и необходимость адаптации в конкретных национальных условиях, неотвратимость отражения в ней экономического состояния, культуры, политической зрелости, нравственной и правовой подготовленности реального народа, морально-психологического настроя его политической и государственной элиты.
При всем этом, проблема создания новой идеологии – это проблема крайне актуальная и без ее успешного решения не создать суверенную Россию.
Что еще важно? В ключе имиджмейкерской деятельности следует признать, что без национальной идеологии крайне затруднительно создавать персональный имидж. Ведь в имидже главное не визуальные данные, а духовная неординарность, которая просматривается через его внешние характеристики. Еще большие трудности - это трудности утверждения достойного имиджа страны. Не случайно, в настоящее время наше Отечество несет серьезные репутационные издержки как гражданское общество.
Список литературы
1. Парсонс Т. О структуре социального действия // Под ред. Чесноковой В.Ф., Белановского С.А. – М.: Акад. Проект, 2000
2. Исаков В. Кто и как развалил мою страну// - М.: Советская Россия, 1996.
3. Резников К.Ю. Лукошко с трухой - Ярославль: НЮАНС, 2002
4. Резников К.Ю. Идеология новой России - М: Самиздат, 2007
5. Шилов В.Н. Национальная идея России: методологические аспекты// - М: Социально-гуманитарные знания №3, 2001
6. Бутенко А.П., Кочеткова Л.Н. Идеология в России: проблемы и перспективы// - М: Социально-политический журнал №4,1998