Xreferat.com » Рефераты по социологии » Страх как социальное явление

Страх как социальное явление

том, что им якобы угрожает опасность нападения и потому они должны себя защищать. Эта подверженность чужому влиянию покоится на недостатке независимого мышления и чувствования, свойственного человеку массы, а также на эмоциональной зависимости подавляющего большинства людей от их политических вождей. Психологические последствия, конечно, одинаковы, идет ли речь о мнимой или подлинной опасности. Люди чувствуют угрозу себе и готовы убивать и разрушать. Таким образом, человек обладает способностью не только предвидеть опасность в будущем, но он еще позволяет себя уговорить, допустить, чтобы им манипулировали, руководили. Большинство современных войн были подготовлены именно пропагандистским нагнетанием угрозы, лидеры убеждали население в том, что ему угрожает опасность нападения и уничтожения, и так воспитывалась ненависть к другим народам, от которых, якобы, исходит угроза.


В эпоху глобализации происходит и глобализация страха, он усредняется, становится единым для всего человечества. Этот процесс только начинается. Пока еще в разных странах страхи среднего человека немного отличны, но не столкнемся ли мы с положением глобальной стандартизации страха и образованием массы людей, равной по численности всему человечеству? Этот вопрос уже сегодня должен интересовать идеологов глобализации мировых экономических и социальных процессов. Ведь, исходя из выше изложенной главы, угрозы, несущие такое положение, чрезвычайно опасны для цивилизации в целом.


СТРАХ ПЕРЕД ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ И СВОБОДОЙ


По своим физиологическим функциям люди принадлежат к миру животных, существование которых определяется инстинктами и гармонией с природой. Но вместе с тем человек уже отделен от животного мира. Человек остается частью природы, он неотделим от нее. Он осознает ограниченность своего существования, свою беспомощность. Над ним тяготеет своего рода проклятье – быть несвободным от этого противоречия, от собственных мыслей и чувств, сопряженных с ужасом бытия. Человеческое самосознание сделало человека странником в этом мире, он отделен, уединен, объят страхом. «Самосознание, рассудок и разум разрушают ту «гармонию» естественного существования, которая свойственна всем животным. Сознание делает человека каким-то аномальным явлением природы, гротеском, иронией вселенной… Он связан кровными узами с природой и в то же время чувствует себя безродным. Заброшенный в этот мир случайно, человек вынужден жить по воле случая и против собственной воли должен покинуть мир. И поскольку он имеет самосознание, он видит свое бессилие и конечность своего бытия» (18, 295). Человек никогда не бывает свободен от рефлексов. Он живет в вечном раздвоении. Он не может освободиться ни от своего тела, ни от своей способности мыслить. Человек – единственное живое существо, для которого собственное существование является проблемой; он должен решать ее сам и никто не может ему в этом помочь.

Экзистенциальные противоречия в человеке постоянно приводят нарушению его внутреннего равновесия. Подвижное внутреннее равновесие человека может быть сравнительно стабильным, если ему удается более или менее адекватным способом решать свои проблемы. В процессе становления личности эта относительная стабильность вновь и вновь оказывается под угрозой. Человек в своей истории изменяет мир вокруг себя, а этом процессе изменяет и самого себя. Его знания растут, но чем больше он узнает, тем больше осознает свое неведение. Он чувствует себя не только частью своего рода, но и отдельным индивидом, а отсюда усиливается чувство одиночества и изолированности. Люди объединяются между собой и создают малые и большие социальные группы. Благодаря кооперации социальные общности становятся сильнее, они способны больше производить, умеют защитить себя от нападения. Они выбирают сильного лидера – сам человек внутри такой общности меняется, он становится подчиненным и боязливым. С одной стороны он достигает известной степени свободы, но одновременно им овладевает страх перед этой свободой. Его умение в производстве материальных благ возрастает, но одновременно сам он становится жадным эгоистом, рабом вещей, созданных своими же руками. И каждый раз, когда нарушается равновесие, он вынужден искать нового равновесия. И то, что некоторые называют естественным стремлением человека к прогрессу, на самом деле представляет собой всего лишь попытку найти новое и максимально удобное состояние равновесия. Фромм цитирует зоолога и генетика Т. Добжанского : “Самосознание и способность к предвидению принесли с собой внушающие страх плоды: свободу и ответственность. Человек чувствует свободу в себе, свободу строить и осуществлять свои планы. Он радуется тому, что он не раб, а господин, он радуется миру и самому себе. Но чувство ответственности ограничивает эту радость. Человек знает, что он отвечает за свои поступки. И это знание становится тяжелой ношей. Ни одно живое существо не имеет подобной нагрузки. Человек ощущает трагическое раздвоение души. Эту раздвоенность в природе человека труднее вынести, чем родовые муки” (18, 302).

Экзистенциальный конфликт человека создает определенные психические потребности, которые у всех людей одинаковые. Каждый человек вынужден преодолевать свой страх, свою изолированность в мире, беспомощность и заброшенность и искать новые формы связи с миром, в котором он хочет обрести безопасность и покой. Но каждая из этих потребностей может быть удовлетворена разными способами. Эти различия в каждом случае зависят от его общественного положения. Различные способы удовлетворения экзистенциальных потребностей проявляются в таких страстях, как любовь, нежность, стремление к справедливости, независимости и правде, в ненависти, садизме, мазохизме, деструктивности и нарциссизме.

Когда рождается ребенок, он покидает надежное пристанище – материнское тело и прощается с тем состоянием, когда он сам еще был частью природы и жил благодаря матери.

Осознав свою изолированность, человек должен найти новые связи со своими согражданами. От этого зависит его душевное и духовное здоровье. Без сильных эмоциональных связей с миром он будет страдать от одиночества и потерянности. Но ведь в его силах установить различные формы связи с другими людьми. Он может любить других людей – для этого он сам должен быть независимой и творческой личностью, или он может установить некие симбиозные связи, то есть стать частью какой-то группы или сделать группу частью своего “Я”. В этом симбиозном союзе он стремится либо к господству над другими (садизм), либо к подчинению (мазохизм). Если человеку закрыты и путь любви и путь симбиоза, тогда он решает эту проблему иначе: он вступает в отношения с самим собой (нарциссизм).

Последняя и злокачественная форма решения этой проблемы (в сочетании с экстремальным нарциссизмом) – это деструктивность, желание уничтожить всех остальных людей. “Если никто, кроме меня не существует, то нечего боятся других и мне не нужно вступать с ними в отношения. Разрушая мир, я спасаюсь от угрозы быть уничтоженным” (18, 305).

Фромм также считает, что страх – это рассогласование между двумя основными способами существования человека: обладанием и бытием. Бытие в трактовке Фромма выступает как пребывание человека в единении со всем миром, это способность человека отдавать свое, жертвовать собой. Обладание же, напротив, обозначает стремление к присвоению иного, владение чем-либо. Обладать – значит иметь. “Если я – это то, что я имею, то кто же тогда я есть? Не кто иной, как поверженный, опустошенный человек – жалкое свидетельство неправильного образа жизни. Так как я могу потерять то, что имею, я постоянно озабочен тем, что я потеряю то, что у меня есть. Я боюсь воров, экономических перемен, революций, болезни, смерти; боюсь любви, свободы, развития, любых изменений, всего неизвестного. Меня не покидает поэтому чувство беспокойства, я страдаю от хронической ипохондрии, меня волнует не только состояние здоровья, но и страх потерять все, что я имею; и я становлюсь агрессивным, суровым, подозрительным, замкнутым, движимым потребностью иметь еще больше, чтобы чувствовать себя в большей безопасности” (1, 81).

Основу отношений между людьми при способе существования по принципу обладания составляют соперничество, антагонизм и страх. Погоня за все новыми занятиями или вещами – это всего лишь средство самозащиты, страх оказаться наедине с собой или с другим человеком.


О неспособности масс к свободе пишет также немецко-американский психолог В. Райх.

В результате тысячелетнего извращения в области воспитания и общественной жизни народные массы приобрели биологическую жестокость и неспособность к свободе. “В основе власти всех диктаторов лежала социальная безответственность народных масс. Они без колебаний использовали ее в своих целях. На протяжении многих лет половина цивилизованных немцев выслушивали утверждение о том, что из масс извергается только то, что в них вложили. Они отнеслись к этому с рабской покорностью. Они сами виноваты в том, что оказались в таком унизительном положении… Тот, кто серьезно относится к массам, требует, чтобы они несли полную ответственность, так как только массы отличаются миролюбием. Теперь к миролюбию необходимо присоединить ответственность и способность быть свободным” (13, 234).

Под свободой Райх подразумевает подлинную свободу личного и общественного развития, свободу жить без страха, свободу от всех форм экономического угнетения, то есть свободную саморегуляцию жизни. В самих народных массах существует сила торможения, которая имеет не только консервативный, но и разрушительный характер. Она постоянно препятствует деятельности борцов за свободу. Эта консервативная сила проявляется в народных массах в виде общего чувства страха перед ответственностью и свободой. Этот страх глубоко коренится в биологической структуре человека. Но, тем не менее, Райх считал, что эта структура не является врожденной; она сформировалась в процессе исторического развития и в принципе поддается изменению.

Фашизм возникает в результате тысячелетней деформации личности и он мог бы возникнуть в любой стране и у любого народа. Он проявляется в каждом индивидууме во всех странах мира. Искоренить фашизм можно только на основе бескомпромиссного осознания исторических и биологических причин, которые приводят к убийствам. Невозможно победить фашизм, подражая ему и подавляя его с помощью его собственных методов, и при этом самому не стать фашистом. Путь фашизма – это путь автомата, смерти, ригидности и безысходности.

Таким образом, человеческая природа иррациональна, и если под свободой понимать в первую очередь ответственность каждого индивида за рациональное формирование личной, профессиональной и общественной жизни, тогда можно сказать, что не существует большего страха, чем страх перед свободой.

Райх делает следующие выводы из результатов исследования структуры личности и ее связи с социальными процессами:

С биологической точки зрения человечество следует считать больным. Политика служит иррациональным выражением этой болезни на социальном уровне. Все происходящее в общественной жизни – активно или пассивно, намеренно или ненамеренно – определяется психологической структурой масс, которая формируется на основе социально-экономических процессов и существует за счет противоречия между страстным стремлением к свободе и страхом перед ней. Страх народных масс перед свободой выражается в биофизической жестокости организма и ригидности личностной структуры. Суть проблемы заключается в авторитарно-механистической цивилизации, которая на протяжении 4-х или 6-ти тысячелетий своего существования разрушала биологическую основу деятельной личности. Авторитарно-механистическую цивилизацию поддерживает и воспроизводит психологическая структура, сформированная на основе подавления естественной сексуальности детей и подростков.


Человеческая цивилизация пошла техногенным путем. Определяющим и оценивающим фактором развития человеческой цивилизации стал технический прогресс. Все исчисляется в цифрах и с каждым годом цифры становятся все больше, человечество стремится к огромным цифрам во всем. Ценность человека как Человека, как индивида неизменно уменьшается. Средний человек живет в мире, не подвластном его пониманию. Уже сегодня основными знаниями человечества обладают всего несколько процентов от всего числа людей и с каждым годом этот процент будет уменьшаться, пока не достигнет 1-2. С развитием техногенной цивилизации нагрузка страха на человека постоянно увеличивается, человек вопреки логике не освобождается от биологических древних страхов, а наоборот, усиливает их и постоянно создает новые. Человеческая цивилизация идет путем страха, а это неизбежно тупиковый путь.


СТРАХ ДИКТАТУРЫ КАК ФОРМА СОЦИАЛЬНОГО СТРАХА.


Среди множества форм социального страха особого внимания заслуживает страх диктатуры, многообразие и специфика которого во многом обусловлены особенностями самой диктатуры как концентрированного выражения насилия, власти. В истории известны примеры диктатуры абсолютизированной власти религиозных организаций, классов, отдельных личностей, административно-командных систем.

Развитие человечества, особенно его узловые, переходные или революционные этапы, показывают актуальность страха как своеобразного психологического фона, на котором разворачиваются политические и идеологические битвы. В качестве примера можно рассмотреть швейцарскую Реформацию, давшую миру теологическую систему кальвинизма с одной стороны, и осознанное средство использования социального страха для утверждения этой системы - с другой, а также возникновение и становление фашизма в Германии.

Андрусенко воссоздает историческую картину Женевы в то время (ХVI в.) и делает попытку описать условия возникновения такого важного общественного явления, как массовый социальный страх перед диктатурой, характеризующийся особенностями столкновения двух эпох – феодализма и капитализма. Он делает следующие выводы:

  1. Общество, в котором возникает массовый страх, должно находится в сильно неравновесном состоянии. Неравновесные социальные системы, как правило, появляются на стыке эпох, в данном случае – это период перехода европейских стран от феодального к капиталистическому способу хозяйствования.

  2. необходимость существенного изменения составляющих эту систему элементов, наличие элементарной неустойчивости. Это резкое обнищание крестьян, смена религиозной ориентации, появление новых социальных сил – Другой возможностью появления социального страха выступает буржуазии и пролетариата, новых социальных отношений – капиталистических.

  3. В силу неравномерности развития элементов неравновесной социальной системы тот или иной элемент может выступать социальной силой, подавляющей все остальные, определяющей развитие системы в целом. В Женеве 16 века такой силой оказался кальвинизм как выразитель идей буржуазии.

  4. Социальный страх существует в период от осознания определенным социальным образованием себя в качестве самостоятельной и состоятельной силы, до социального действия, реализующего претензии этой силы.

  5. Определяющим в развитии системы может выступать принципиально новое образование, возникшее как иррациональное социальное качество. Например, кальвинизм для системы общественных отношений явился таким иррациональным качеством, суть которого – в специфическом взаимоотношении религии и требований буржуазии, которая по-своему прочла не только библию, но и всю книгу человеческой духовности.

  6. Социальный страх диктатуры – это всегда результат насилия. Причем это не только насилие меньшинства над большинством, но и большинства над меньшинством.

  7. В определенной ситуации форма социального страха во многом зависит от личности, стоящей во главе основного социального института. Так, Кальвин воплотил в Женеве диктаторский режим, а его ученикам в Голландии и Шотландии этого сделать не удалось, хотя объективные предпосылки для этого, по-видимому, были.

Таким образом, начинаясь как антипапское демократическое религиозное движение, кальвинизм превратился впоследствии в одну из форм не только религиозного, но и политического гнета, активно и целенаправленно используя подавляющий эффект социального страха.

Многие из этих выводов могут рассматриваться как правомерная экстраполяция прошлых закономерностей формирования диктаторского режима на историческую арену Европы периода становления и утверждения в качестве политической силы диктатуры фашизма.

Исследователи этого этапа истории отмечают, что основной характеристикой умонастроения людей выступала психологическая неустойчивость. Экономическая, политическая и идеологическая неравновесности сказались, в свою очередь, и на формировании неравновесного состояния общественной и индивидуальной психологии людей. На смену буржуазному рационализму пришел иррационализм. В массовом сознании все более утверждался социальный пессимизм, страх из внешних сфер деятельности человека проникал в его внутренний мир и господствовал над его выбором форм и методов взаимоотношения с внешним миром, форм согласования требований действительности с совестью человека.

Андрусенко выделяет особенности становления социального страха при фашизме, которые характерны для большинства его форм. Рассматриваемый с точки зрения экономического обоснования социальный страх выступает в самом общем плане как результат неравновесного, неустойчивого состояния системы империализма в целом. Эта неустойчивость проявляется, в частности, в таких формах социального страха, как:

  • Страх отдельных империалистических государств опоздать к разделу мира на сырьевом рынке;

  • Страх отдельных монополий потерять свое влияние на внешних и внутренних орбитах своей экономической деятельности;

  • Страх средних и мелких капиталистических предприятий потерять экономическую независимость и, соответственно, прибыль в конкурентной борьбе с сильными мира сего;

  • Страх средних слоев потерять свой социальный статус и перейти в разряд пролетариата;

  • Страх трудящихся потерять работу и быть существенно ограниченными в распределении общественного продукта и т.д.

Рассматриваемый в политическом плане социальный страх диктатуры фашизма может характеризоваться следующими моментами:

  • Страх мировой буржуазии перед усиливающейся революционизацией народов мира, перед демократическими, национально-освободительными движениями;

  • Страх национальной буржуазии перед развивающимися рабочими движениями внутри той или иной страны;

  • Страх мелкой и средней буржуазии перед политическим диктатом крупной буржуазии, с одной стороны, и перед политической силой пролетариата, с другой;

  • Страх левых, прежде всего коммунистических, партий перед расколом рабочего движения;

  • Страх фашистских партий перед сильным левым движением;

  • Страх социал-демократов перед последствиями своей антифашистской деятельности;

  • Страх отдельных представителей левых партий перед фашистским террором.


Говоря об идеологическом оформлении социального страха пропагандистским аппаратом фашизма, придании ему соответствующей направленности, следует отметить такие его осуществления, как:

  • Спекуляция на национальных чувствах обывателей;

  • Спекуляция на государственном патриотизме;

  • Выведение образов “врагов” нации и благополучия;

  • Провозглашение спасителями нации тех или иных социальных групп (молодежи, бывших фронтовиков, других “потерянных” обществом);

  • Объявление социальных сил, консолидировавшихся вокруг фашистского диктата, главной силой мирового прогресса;

  • Намеренное отчуждение процесса социализации людей от общих реальных гуманистических процессов развития общества;

  • Заигрывание с людьми, основанное на сущностных, общечеловеческих стремлениях и ценностях, с целью достижения любой ценой собственно диктаторских интересов.


Одну из наиболее удачных попыток онтологизировать процесс поражения общества социальным страхом диктатуры предпринял в своем философском повествовании-притче “Чума” (1942-47 гг.) французский гуманист Альбер Камю, который лично познал ужасы фашизма.

Он начинает свое повествование с описания устойчивой, размеренной жизни города Орана, “города, никогда и ничего не подозревавшего, то есть вполне современного” (7, 168).

И вдруг в эту размеренную жизнь города врывается совершенно неожиданное событие – то тут, то там люди обнаруживают крысиные трупы. Постепенно дохлые крысы заполняют мусорные баки, валяются по всему городу. Главный герой повести – доктор Риэ – замечает, что, помимо этого люди начинают заболевать необычной болезнью. Когда количество крысиных трупов перевалило за 6 тысяч, люди осознали, что это несет с собой угрозу, а когда было подобрано примерно 8 тысяч мертвых крыс, городом овладел панический страх.

Первые человеческие жертвы привели к тому, что первоначальное изумление перешло в панику. Люди менялись на глазах. Впервые в своей практике доктор наталкивался на непонятную замкнутость пациентов, словно забившихся в глубину своего недуга и глядевших на него с недоверием и удивлением.

Вскоре кривая смерти пошла резко вверх и город был закрыт. Страх в городе усилился; “и по глубине его, и по охвату стало ясно, что сограждане действительно стали отдавать себе отчет в своем положении” (7, 225). Реакция была самая разная: одни считали, что ничего нельзя сделать и что самое разумное – встать на колени, другие занялись организацией санитарных дружин; третьи – искали возможность любыми путями вырваться из города. Велись следствия, кого-то садили в тюрьму, вовсю работали мусоросжигательные печи. “У города появилась новая мелодия – равномерный, нескончаемый шорох шагов и приглушенный гул голосов, скорбное шарканье тысяч подошв в ритм свисту бича в душном небе” (7, 277).

Но однажды люди обратили внимание, что в городе не стало крысиных трупов, а появились живые, резвящиеся крысы. По сводкам о количестве больных стало понятно – чума отступала. Но доктор Риэ, описавший все трагические перипетии борьбы с чумой, понял, что “эта хроника не может стать историей окончательной победы. А может она быть лишь свидетельством того, что следовало совершить и что, без сомнения, обязаны совершать все люди вопреки страху с его незнающим устали оружием, вопреки их личным терзаниям, обязаны совершать все люди, которые за невозможностью стать святыми и отказываясь принять бедствие пытаются быть целителями. И в самом деле, вслушиваясь в радостные крики, идущие из центра города, Риэ вспомнил, что любая радость находится под угрозой. Ибо он знал то, чего не видела эта ликующая толпа, о чем можно прочесть в книжках, - что микроб чумы никогда не умирает, что он может десятилетиями спать где-нибудь в завитушках мебели или в стопке белья, что он терпеливо ждет своего часа в спальне, в подвале и что, возможно, придет на горе и в поучение людям такой день, когда чума пробудит крыс и пошлет их околевать на улицы счастливого города” (7, 349).

А. Камю сосредоточил внимание на психологических аспектах встречи человека с подавляющей силой, сосуществования с ней и ее преодоления. Поэтому страх – прежде всего результат действия внешней силы. Вместе с тем, по мере включения людей в сферу влияния этой силы, происходит заражение страхом все новых и новых жителей города, страх переносится уже самими людьми, и эффект совокупного страха превосходит потенциальную возможность самого явления (“чумы”) произвести соответствующие психологические изменения, то есть страх как результат неустойчивого характера самой системы. “Страх как бы растекается по всем жизненно неустойчивым порам общества и застревает в этих порах-душах, закрытых для чужой беды, других сердец и душ” (1, 119).

Камю подчеркивает, что сила страха во многом определяется глубиной его проникновения во все, даже самые мелкие, аспекты человеческих взаимоотношений. “Запреты нагромождаются именно в самых незаметных мелочах, чтобы каждый постоянно чувствовал себя виновным и возникало непрерывное состояние страха перед всесильным, всезнающим авторитетом” (1, 119).

Заострим внимание и на таком вопросе, как репрезентация социального страха. Вначале появились мертвые крысы и город лишь удивился. Но и фашизм заявил о себе вначале бандами штурмовиков, ночными шабашками, с которыми тоже не считались всерьез. Очевидно, что страх выступает как становящееся явление, и от познания механизма этого становления во многом зависит эффективность преодоления самого страха.

Показательны и эпизоды нерешительности городских властей по принятию неотложных мер борьбы с чумой: бесконечные переговоры с центром, отсутствие нужной вакцины, сокрытие беды от населения. Как узнаваемы во всем этом действия правительств в городах становления фашизма, колебания различных партий, что во многом сопутствовало распространению в Европе “коричневой чумы”.

О реальном существовании социального страха свидетельствуют: отсутствие открытых оппозиций, наличие вольной или невольной эмиграции, наличие скрытой оппозиции, свертывание свободной научной и культурной деятельности, деформация человеческих отношений, сеть репрессивных органов, психологически и физически подавляющих инакомыслящих. А. Камю значительно расширяет круг психологических репрезентантов страха фашистской диктатуры, каковыми выступают участившиеся самоубийства; психологическая замкнутость людей, их равнодушие к чужой беде; усиление пьянства, разврата, увеличение интереса к религии, пророчествам; рост преступности; рост спекуляции, ужесточение деятельности репрессивных органов; ограничение людей в передвижении.

У Камю намечена и проблема разделения в условиях страха на “своих” и “чужих” по национальному признаку. Страх буквально разъедал людей.

С другой стороны социальный страх обладает не только деструктивными, но и конструктивными свойствами, то есть тенденцией объединять социальные субъекты в интегрирующую силу, способную противостоять врагам, освободить людей от страха. Если в XVI веке в Женеве силой, способной противостоять террору, выступали отдельные гуманисты-священники, то в ХХ веке религия не смогла стать основной интегрирующей силой в борьбе с фашизмом, и не случайно в романе Камю священник умирает до победы, не сыграв в ее приближении значительной роли. В его образе умирает идея смирения с диктатурой, идея божественного предопределения, разработанная еще Кальвином.

По мнению Камю, синтезирующей все прогрессивные направления силой в борьбе с фашизмом может быть сообщество образованных гуманистов, умеющих разглядеть в крысах эпидемию чумы, способных выбрать правильные методы борьбы с диктатурой. Их действенный гуманизм побеждает страх.

Вокруг борцов-гуманистов сплотились и те, кто в борьбе со страхом видел возможность очищения

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: