Женская занятость и безработица в 2000 г.
СОДЕРЖАНИЕ:
1.Положение на рынке труда
2.Региональный аспект занятости женщин
3.Социальные проблемы работающих женщин
4.Об опыте стран Центральной и Восточной Европы
5.Перспективы женской занятости
6.Меры по поддержке рабочих мест и доходов женщин
Литература
ПОЛОЖЕНИЕ НА РЫНКЕ ТРУДА
Посмотрим, прежде всего, что из себя представляет "социальный портрет" современной российской трудящейся женщины. В стране работают 70 % трудоспособных женщин, их доля в составе занятых составляет 48 %. Среди безработных, ищущих работу, женщин меньше – 46 %, в числе официально зарегистрированных в 2000 г. – около 70 %. Средний возраст – 39 лет, из каждых 100 занятых 62 женщины имеют высшее и среднее профессиональное образование; замужем – 66 %, на каждую женщину в детородном возрасте в среднем приходится, как правило, один ребенок. По профессиональным занятиям женщины распределились следующим образом: 7 % - руководители, 34 % - специалисты, 16 % составляют служащие и счетно-финансовый персонал, 27 % - квалифицированные рабочие и работники массовых профессий (продавцы, почтальоны, парикмахеры и прочие), 16 % - неквалифицированных рабочих. Отраслевое распределение базируется "на трех китах" - примерно по трети женщин трудятся: 1) в социально-культурной сфере и науке; 2) производят материальный продукт; 3) предоставляют услуги, работая в сфере обслуживания, финансовых учреждениях и аппарате управления.
При всей серьезности объявленных новаций российской реформы (приватизация, либерализация, свобода труда и прочее) меньше всего изменилось положение типичного человека как собственника и труженика. Об этом свидетельствует практическое отсутствие альтернативных форм занятости: в мае 2000 г. только 6 % женщин и 9 % мужчин работали не по найму, в том числе 0,7 % и 1,6 % выступали как работодатели (женщины в основном в малом бизнесе); остальные 0,9, чтобы жить, как и в прежние времена, вынуждены были продавать (недорого и дешевле, чем прежде) свою рабочую силу. Тем самым не приходится и говорить о каком-то существенном изменении экономического, и прежде всего социально-трудового положения женщины.
Более того, оно заметно ухудшилось. Из 11 млн. потерявших в 1991 - 1999 г.г. работу или занятие в народном хозяйстве около 8 млн. были женщины, особенно в первые годы реформ. Их не стало там, где ими были исторически завоеваны определенные позиции – в сфере квалифицированного труда: в управленческом звене предприятий, в инженерно-конструкторском корпусе, в науке, приборостроении, электронике. Под нож пошла отечественная текстильная промышленность, где средний разряд рабочего (ткачихи и прядильщицы) был сравним со сложностью труда в машиностроении. Женщины остались там, где пока не могут быть заменены мужчинами, хотя такой процесс уже начался в банках, госаппарате, связи, жилищно-коммунальном хозяйстве, торговле и т.п. И только после этого первого вала волна сокращений "накрыла" мужской контингент работающих – строителей, угольщиков, военнослужащих, лесопроизводителей и пр., и безработица приобрела мужские черты. Однако общий результат не изменился – процесс приспособления экономики к новым рыночным условиям оказался явно сегментированным по полу и не в пользу женщин.
Учитывая, что экономика – фундамент реального равноправия женщин, происходящее в ней события непосредственно определяют направленность общего вектора изменений. Распределение женщин по профессиям в конце 90-х г.г. указывает на снижение доли индустриального труда в составе женской рабочей силы: в сфере промышленности, транспорта, строительства и других отраслях реального производства в 1999 г. трудились 37 % женщин вместо 50 % в 1990 г. Рабочие места, занятые женщинами, сократились почти в 2 раза. Наиболее востребованной оказалась сфера обслуживания (главным образом торговля, а также сервис, ЖКХ), где трудятся 24 % всех работающих женщин (в 1990 г. – 16 %) и наблюдается не только относительный, но и абсолютный прирост занятости. В то же время социальные отрасли (здравоохранение, образование, культура), в которых доля женского труда возросла с 25 % в 1990 г. до 30 %, только сохраняют его прежний абсолютный объем. Безусловный "рекорд" сокращений поставила наука: в 1990 г. в ней работало 1,5 млн. женщин, в 1999 г. осталось всего 611 000.
Такой отраслевой расклад усилил традиционность в профессиональной занятости женщин, которая была в прошлом основательно потеснена их значительной ролью в индустриальной сфере. Многочисленные обследования конкретных фирм показывают, что новые хозяева меняют многое: ассортимент, взаимоотношения, финансовые потоки, но не традиционное разделение труда по полу. Даже на успешно приспособившихся к рынку предприятиях женщины, как правило, - штамповщицы, упаковщицы, секретарши, мужчины – слесари, ремонтники, менеджеры. Это привело к увеличению показателей профессиональной сегрегации, вертикальной и горизонтальной: по расчетам, показатель диссимиляции составил в 1990 г. – 28 %, в 1999 г. – 32 %.
На этом фоне выделяются новые для России современные зоны занятости, связанные с развитием информатики, рыночных институтов и операций, в которых женщины сумели отвоевать себе в конкуренции с противоположным полом достойное место. Так, в финансовых учреждениях (ценные бумаги, страховое дело), дилерстве, сделках с недвижимостью, среди имиджмейкеров, специалистов по рекламе, паблик-рилейшн их 40 - 50 %. Появились группы женщин, обслуживающие избирательные кампании, 7 % депутатов в Госдуме – женщины. Новой профессиональной областью занятости является армия, где они служат офицерами, прапорщиками и мичманами, солдатами (соответственно 3, 26 и 71 % всех военнослужащих женского пола).
Вернут ли женщины себе положение равновесного партнера сильного пола на рынке труда – это зависит прежде всего от того, сохранят ли они свое преимущество в профессиональном образовании, этой качественной основе формирования современного специалиста. Женщины пока лидируют в этом отношении по сравнению с мужчинами как в области высшего (24 % против 19 %), так и среднего специального образования (38 % против 29 %). Однако это преимущество чисто формальное, так как они составляют большинство (55 %) и среди безработных с образованием. И хотя женская составляющая безработицы в последнее время стала заметно меньше, за исключением наиболее хронических ее форм, тем не менее указанный отрицательный показатель сохраняется.
Выход один – осваивать базовое профессиональное образование, в котором женщины отстаивали и отстаивают до сих пор, с помощью краткосрочного переобучения, дополнительного овладения вторыми профессиями для приспособления к конъюнктуре спроса. Но поскольку в трудоустройстве уменьшается роль образования по сравнению с трудовыми навыками, вполне реальна опасность снижения стимулов у женской молодежи к углубленному обучению.
Обобщая сложившиеся явления в сфере женского труда, стоит напомнить, что в начале перестройки активно обсуждался вопрос о степени объективности сложившегося в СССР высочайшего уровня их профессиональной занятости с позиций интересов общества и личности. Значительная часть женщин субъективно хотела бы расширить свои возможности больше находиться дома, заниматься детьми. Сейчас жизнь поставила их перед указанной дилеммой. И что же наблюдается?
Действительно, часть женщин "ушли" в домашнее хозяйство добровольно; число же тех, кто занимается им и тем не менее хочет работать, значительно превышает число не желающих этого (см. таблицу 1).
Вынужденная безработица и объективная потребность в оплачиваемом занятии для женщины, без вклада которой в семейный бюджет сегодня многим не прожить, реализовалась в виде мощного сегмента неформальной занятости на рынке труда: по расчетам, это 5-6 млн. женщин (1/5 к численности в легальном секторе), которые более или менее регулярно добывают свой хлеб таким, нередко полукриминальным способом. Получили распространение вынужденная неполная занятость, срочные контракты, договора подряда и т.д., где, однако, преобладают мужчины. Девять десятых официально работающих ныне женщин трудятся в условиях постоянного найма полный день.
ТАБЛИЦА 1
| Женщины в домашнем хозяйстве (тыс. чел.) | |||
| Не хотят работать | Хотят работать | Из них: отчаялись найти работу | |
| Май 2000 г. | 1957 | 3184 | 321 |
| Май 1999 г. | 1890 | 3511 | 338 |
Почему же при всех перечисленных негативных моментах для женщин в кризисной России сохранились столь значительные масштабы женского труда? Здесь, несомненно, сказался фактор его необычайной дешевизны – в России традиционно низка цена рабочей силы женщины, в том числе обученной и квалифицированной. Это во многом наследство СССР, где централизованная тарифная политика хотя официально устанавливала единые по полу тарифы, но фактически отдавала предпочтение оплате труда в мужских отраслях: в тяжелой промышленности, на строительно-монтажных работах, на транспорте. Отсюда хуже оплачиваемыми оказались легкая, пищевая, образование, здравоохранение – отрасли с преимущественно женской занятостью. Мужчинам выплачивались большие надбавки за тяжесть работ, доплаты за сверхурочные, начислялись районные коэффициенты на Севере. В пользу мужчин сложилась и должностная иерархия, а следовательно, заработки практически на любом предприятии и организации. В целом в советский период указанные различия в оплате труда по полу оценивались по народному хозяйству как одна треть.
Определяя эту разницу в оплате сегодня, следует видеть два ее уровня: внутрифирменный и общеэкономический. В пределах одной фирмы зарплата женщин и мужчин одинаковых профессий приблизительно на одном уровне (учителя школ – 99,7 %, врачи – 82 %, маляры – 91 %, бортпроводницы – 86 % и т.д.).
В отраслевой и межотраслевой составляющей, окончательно формирующей общенациональный показатель гендерной дифференциации, несколько иная картина. Проведенное в 1998 г. Госкомстатом обследование по заработной плате мужчин и женщин в ведущих отраслях народного хозяйства показало амплитуду различий по полу от 10 % в сельском хозяйстве, 17 % в образовании до 41 % в геологии. В 1999 г. эти показатели составили соответственно 12, 22 и 45 %. Разница в оплате труда женщин и мужчин в экономике России сотавила 30 % в 1998 г. и 35 % в 1999 г.
Анализируя сложившуюся ситуацию, мы видим, что: а) труд женщин хуже оплачивается везде, даже там, где их большинство; б) их положение вертикально и горизонтально более выровнено, чем у мужчин; в) женская отраслевая иерархия зарплат в принципе повторяет мужскую: если женщина работает в отрасли с преобладанием мужского труда, у нее выше шансы получать больше, чем у товарки по профессии в женской отрасли, и т.д.
Судя по всему, существующая разница в оплате труда женщин и мужчин возрастет (по данным ВЦИОМ, они сами оценивают ее величину как почти двойную), имея в виду промышленную политику нашего государства, поведение частного капитала, редкие и незначительные индексации ставок бюджетников. Так, в 2001 г. зарплату бюджетников намечается повысить всего на 20 %, тогда как, судя по предыдущему году, энергетика, добывающие отрасли, металлургия будут иметь темпы прироста, опережающие социальную сферу примерно в 1,5 раза.
И дело тут не в традиционном отставании женской заработной платы по фактору условий труда, профессионально-отраслевого и должностного неблагополучия, но и в общем нищенском уровне оплаты труда для всех (80 долл. в месяц в 2000 г.), из которого женщинам как "второму" работнику достаются заработки лишь на уровне выживания. Мужские профессии, особенно в добывающих отраслях, и оплачиваются выше, чем в социально-культурной сфере, в легкой промышленности, и отличаются принципиально. Они обеспечивают содержание работника и его семьи, тогда как при женских занятиях такая норма не соблюдается. В августе 2000 г. при прожиточном минимуме трудоспособного 1350 руб. в месяц работа учительницы, воспитательницы, медсестры, ткачихи, штамповщицы, упаковщицы, лаборантки, уборщицы (все перечисленные профессии в русском языке женского рода) оплачивается ниже прожиточного минимума и без учета иждивенца и позволяет всего лишь выживать, особенно если в семье нет мужчины – истинного ее кормильца. Это ли не реальная дискриминация по полу?
Нужны десятилетия если не для ликвидации такого положения, то хотя бы для сближения затрат мужчин и женщин. По долговременным наблюдениям, как бы ни росли время от времени заработки в пользу женщин, данный процесс носит всего лишь "догоняющий" характер. Эта пропасть образовалась давно, ее корни в общественных отношениях, она, если хотите, - один из признаков структурно-экономической отсталости России, когда сырьевые отрасли не были потеснены обрабатывающими, а домашнее хозяйство – специализированным сервисом.
В 1999 г. в легкой промышленности, воспользовавшись увеличением курса доллара, сумели обеспечить повышение средней заработной платы работницам почти на 70 %. Результат – зарплата чуть больше 1300 руб. в месяц. Если сейчас самые хорошие зарплаты по отраслям с преобладанием женского состава (управление, пищевая промышленность, связь) в среднем достигают 2,5 – 3 тыс. руб. в месяц, то все равно это несравнимо с выплатами по 4 - 7 тыс. руб. работающим мужчинам в добывающих отраслях.
Проблема серьезна, однако в системе государственных мер политики занятости и трудовых отношений не просматривается общественная потребность в регулировании оплаты труда по полу. В определенной степени этому, вероятно, мешает бытующее мнение о том, что недоплаты женщинам в заработках за труд компенсируются их повышенной долей в социальных выплатах, связанных с материнством и родительством.
К тому же началось снижение цены рабочей силы в части тарифа на социальное страхование, в основном поступающего в пользу женщин (с 38,5 в 2000 г. до 36 % в 2001 г.). А социальные выплаты предприятий в той же цене пока ничтожны (33-38 руб. в месяц). Все это при условии сокращения сложившихся различий и тем более их роста увеличивает абсолютную дифференциацию в цене наемного труда.
С оживлением экономики, продолжением структурной промышленной политики и политики фактического замораживания минимальной заработной платы, критического отставания ставок в бюджетной сфере абсолютные различия в женских и мужских трудовых доходах грозят вывести российский рынок труда не на уровень передовых стран, а государств со значительно более низким уровнем развития. Это обостряет проблему значимости самостоятельного дохода работающей женщины, являющегося основой ее экономической независимости и реального равноправия.
Поэтому особенно важен учет гендерной составляющей в программах воздействия на рынок труда, в политике занятости.
РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ЗАНЯТОСТИ ЖЕНЩИН
Поговорим о гендерных проблемах труда и занятости по регионам, используя выборочные обследования Госкомстата за 1992-2000 г.г. Они, как известно, не совсем совпадают с прежним делением по экономическим районам: Тюмень из Западно-Сибирского региона попала в Уральский, Башкортостан и Удмуртия из Уральского перешли в Поволжский округ; в нем же оказались все субъекты бывшего Волго-Вятского района; ликвидирован Северный экономический район, его территории объединены с прежним Северо-Западом под единым названием; вместо Северо-Кавказского региона появился Южный округ, включающий Астраханскую область.
В соответствии с данными Госкомстата, российский рынок труда имеет достаточно выраженную специфику. Самый значительный контингент работающих женщин сосредоточен в Центральном и Поволжском регионах. Естественно, что это соотношение для таких крупных конгломератов повторяет масштаб рынка труда: чем больше общая численность занятых, тем больше и занятых женщин. Однако эта пропорция не всегда соблюдается, так как существуют трудоизбыточные регионы (Южный в первую очередь) в прежнем понимании, когда наблюдается диспропорция между трудоспособным населением и уровнем развития локального хозяйства в условиях полной занятости.
По отдельным областям ситуация складывается следующим образом: в Москве трудится максимально большое количество женщин – 2,1 млн. чел., за ней следует Свердловская область – 1 млн. чел., в Ростовской, Самарской, Нижегородской, Челябинской областях работают по 0,8 млн. женщин. Анализируя этот перечень областей, видим, что все они – индустриально развитые и бюджетопроизводящие субъекты РФ в основном в европейской части РФ. За Уралом всего три таких региона: Тюменская и Кемеровская области, а также Красноярский край с занятостью по 0,6 млн. женщин.
Процесс высвобождения женщин с 1992 г. прошел по всем территориям, но с разной степенью интенсивности. Ни менее интенсивным он был в Центральном, Северо-Западном и Уральском округах, на среднем уровне – в Поволжье и Южном (хотя по-разному внутри региона). Относительно больше потеряли в этом плане в Сибирском и Дальневосточном регионах (см. таблицу 2).
С началом экономического оживления в 1998-2000 г.г. наблюдается более благоприятная картина. В большинстве регионов увеличилось количество работников, как мужчин, так и женщин. Однако продолжала сокращаться женская занятость в национальных образованиях (Ненецкий АО, Кабардино-Балкария, Калмыкия, Республика Алтай, Усть-Ордынский АО, Чукотский АО, Республика Саха), а также в Читинской и Рязанской областях и Приморском крае.
ТАБЛИЦА 2
Территориальное распределение численности работающих женщин (Госкомстат, август 2000 г.)
| Округ | Занятое женское население (млн. человек) | В % к общей численности работающих женщин |
| Центральный | 8,2 | 28 |
| Северо-Западный | 3,2 | 11 |
| Южный | 3,5 | 12 |
| Приволжский | 6,5 | 22 |
| Уральский | 2,6 | 9 |
| Сибирский | 4,0 | 13 |
| Дальневосточный | 1,5 | 5 |
| Всего РФ | 29,6* | 100 |
*Выборочное обследование. По балансовым данным, численность занятых женщин в 1999 г. составила 30,5 млн. человек, в 2000 г. этот показатель увеличился.
Изучение занятости по регионам в разрезе полов требует проведения ряда экспертных оценок, свидетельствующих о качестве этой занятости. Речь идет о степени равномерного участия женщин и мужчин по сферам деятельности, отраслям, видам профессий. Чрезмерное сосредоточение одного из полов в том или ином сегменте рынка труда (монозанятость) свидетельствует о профессиональной сегрегации, идущей рука об руку с фактической дискриминацией.
Учитывая, что объем информации по данному вопросу в такой большой и разнообразной стране как Россия с ее 89 субъектами сопоставлять напрямую трудно, мы выбрали ряд территорий-представителей (в центре, на юге, севере, востоке) и вычислили в них коэффициент диссимиляции. Он используется как обобщающий показатель для каждого изучаемого региона: чем он ниже, тем меньше профессиональные перекосы по полу. Из таблицы 3 видно, что указанный показатель лучше в центральных и южных регионах по сравнению с северными и восточными.
ТАБЛИЦА 3
Характеристика распределения отраслевой занятости мужчин и женщин в отдельных регионах РФ в 1998-1999 г.г.
| Отрасли | Доля работников в % к итогу по областям | |||||||
| Вологодская | Нижегородская | Ростовская | Кемеровская | |||||
| Жен. | Муж. | Жен. | Муж. | Жен. | Муж. | Жен. | Муж. | |
| Промышленность | 19 | 31 | 32 | 42 | 23 | 35 | 25 | 49 |
| Сельское и лесное хозяйство | 11 | 7 | 7 | 12 | 11 | 19 | 4 | 6 |
| Строительство | 5 | 10 | 2 | 16 | 2 | 6 | 8 | 12 |
| Транспорт и связь | 1 | 5 | 6 | 10 | 6 | 11 | 3 | 6 |
| Торговля, общепит, сбыт, заготовки | 14 | 7 | 6 | 2 | 5 | 3 | 5 | 2 |
| ЖКХ и быт. обслуживание | 2 | 4 | 5 | 7 | 5 | 6 | 7 | 8 |
| Здравоохранение, физкультура, соцобеспечение | 15 | 2 | 14 | 3 | 17 | 4 | 16 | 3 |
| Образование, культура и искусство | 21 | 4 | 18 | 6 | 22 | 7 | 23 | 5 |
| Наука и научное обслуживание | 0 | 0 | 3 | 4 | 2 | 1 | 0 | 0 |
| Управление | 5 | 11 | 4 | 5 | 5 | 6 | 5 | 5 |
| Коэффициент диссимиляции | 38 | 28 | 31 | 36 | ||||
Величина занятости в стране в целом и большинстве регионов напрямую с безработицей, повторяя экономическую ситуацию: кризис сопровождается ее ростом, оживление – снижением. Но связь женской безработицы с экономической более чувствительна. Женская рабочая сила играет роль резерва, который в первую очередь сокращается при кризисе, стабилизируется во время депрессии и увеличивается при подъеме. Наиболее интенсивно женский сегмент безработицы в стране и регионах формировался в первые годы реформ, затем стагнировал, затем это "преимущество" перешло к мужчинам. Последние два года начался рост производства и численность занятых и безработных изменилась вначале и больше у мужчин, и в меньшей степени – у женщин.
По данным за ноябрь 1999 г. – август 2000 г., общее число женщин, ищущих работу и готовых приступить к ней, составило почти 3,8 млн. человек или 47 % всех свободных рабочих рук. Но в связи с безработицей и трудностями трудоустройства женщин их доля в официальной регистрации безработных намного выше, что объяснимо в условиях возросшего для работодателя выбора предлагаемой по полу рабочей силы.
В целом женская безработица в 90-х г.г. выросла во всех регионах (за исключением Москвы и Санкт-Петербурга, где этот показатель по сравнению с 1992 г. снизился и абсолютно, и относительно). Причем армия незанятых в различных регионах формировалась неодинаково.
Так, наибольший рост числа безработных женщин произошел в Южном округе, где их численность значительно превысила долю в занятости, и уровень безработицы сформировался как самый высокий по России. Однако в гендерном отношении хуже показатели по Сибирскому округу. В нем выше доля безработных женщин, чем доля занятых, и уровень безработицы перешагнул общероссийский. В то же время в абсолютном выражении больше всего ищущих работу в Приволжском округе. По масштабам занятости он единственный приближается к Центральному, но там безработица ниже и абсолютно (тыс. человек), и относительно (по уровню и доле). По Уральскому округу совпадают и доля занятых, и доля безработных в общей численности по России, хотя уровень женской незанятости здесь выше, чем мужской.
Следует отметить, что, несмотря на особенности соотношения женской и мужской безработицы по отдельным регионам, все крупные территориальные образования с более-менее сходным экономическим положением демонстрируют достаточно близкую картину в гендерном измерении: доля безработных женщин колеблется от 44 до 51 % от общей численности по обоим полам.
Однако при углубленном анализе проблемы по отдельным регионам и по комплексу показателей картина получает совсем иная. В Москве, например, самый низкий уровень женской безработицы, но занятость находится на 14-м месте среди 88 субъектов РФ, а доля хронических безработных – на 17-м. В то же время в малочисленном Таймырском АО, где работающих женщин минимум, превосходно выглядит и уровень женской занятости (самая высокая в России), и уровень безработицы (одна из самых низких в России). Но если окажешься так безработным, будешь искать место очень долго. Быстрее всех в России находит себе новую работу жительница Петербурга.
Следует подчеркнуть, что гендерная разница в оплате труда по регионам варьирует незначительно. При общем отношении заработной платы женщин и мужчин в 1999 г. в 65 %, индикаторы колеблются от 53-56 % (Ямало-Ненецкий АО, Дагестан, Коми) до 75-77 % (Брянская и Псковская области) и 84-92 % (Республика Алтай и Коми-Пермяцкий округ). В Москве и Петербурге пропорция в оплате более благоприятна для женщин и находится на общероссийском уровне, как и в Свердловской, Тюменской областях, Ханты-Мансийском АО.
По нашему мнению, при всех особенностях заработной платы женщин относительно зарплаты мужчин в регионах главным аргументом и фактором их дифференциации выступает конкретно сложившаяся структура занятости в локальной экономической системе. Чем выше доля производственных отраслей, индустрии, строительства и др. с их существенным гендерным разрывом в оплате по полу, тем выше соответствующий показатель разницы в оплате труда работниц и работников.
СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАБОТАЮЩИХ ЖЕНЩИН
Объектом прогнозирования в официальной социально-экономической политике Правительства России является либо население в целом, либо группы, обычно формирующиеся по статусу получателей дохода: работающие (заработная плата); пенсионеры (пенсия); безработные, бедные и мигранты (пособия), в то же время полностью отсутствует деление по социополовому признаку: женщины и мужчины отдельно.
В результате нередко ущемляются не только общие, но и специфические интересы. Типичным примером является нынешний правительственный законопроект о пособиях по временной нетрудоспособности и на рождение ребенка, который впервые за много лет пытается ограничить выплаты пособий по социальному страхованию по беременности и родам, по уходу за больным ребенком и т.п.
В новых Основных направлениях социально-экономической политики Правительства РФ на долгосрочную перспективу до 2010 г. гендерный подход к намеченным мерам также отсутствует.
А между тем предполагаемое реформирование имеет явно выраженные гендерные последствия, так как одна из основных заложенных в нем идей – минимизация социальных расходов государства – напрямую ухудшает положение женщин как "догоняющего пола".
Положение работающих женщин серьезно ухудшается в связи с позицией Программы Грефа, касающейся минимальной заработной платы, которая в настоящее время составляет менее 10 % прожиточного минимума (ПМ) трудоспособного. В 2001 г. будет достигнуто соотношение в лучшем случае 20 % ПМ (300 руб. к 1500 руб.). Даже при ее увеличении, судя по расчетам Минтруда, и до 2010 г. не будет достигнут уровень в 100 % ПМ. Для женщин такая перспектива печальна: ведь большинство получателей минимальной и близкой к ней заработной платы – именно они.
То же самое можно сказать о проблеме гигансткого отставания тарифных ставок в финансируемых из бюджета отраслях: образовании, здравоохранении, культуре, где 80-85 % работающих – женщины. Таким образом, существующий разрыв в оплате труда по полу в 35 % вполне может дорасти до 40-50 %. И это при том, что в настоящее время ставки эти отстают даже от размеров пенсий, которые, к счастью, в 2000 г. были существенно подняты. А что же делать с заработной платой?
Актуальны в гендерном отношении страховая и пенсионная реформы. Как известно, социальное страхование призвано возместить наемному работнику утраченный заработок в определенных законом случаях: старость, болезнь, производственная травма и профзаболевание, утрата кормильца, рождение детей. В ФЗ РФ "Об основах социального страхования" к страховым случаям относится также безработица, но в связи с введением с 2001 г. единого социального налога, ликвидацией платежей в специализированный фонд занятости и переходом к финансированию политики занятости из государственного бюджета этот вопрос пока остается неурегулированным. Так есть ли у нас обязательное социальное страхование по безработице в принципе или нет?
Вводимые меры по ограничению сферы действия социального страхования в целом отрицательно скажутся прежде всего на работающей женщине, особенно женщине с детьми. Ибо именно она является главным потребителем социально-страховых услуг, связанных с:
рождением и воспитанием детей (пособие на рождение, оплата отпуска по уходу за ребенком в возрасте до 1,5 лет), загородным детским отдыхом и т.п.;
уходом за больными членами семьи (пособие по временной нетрудоспособности в случае заболевания ребенка или нетрудоспособного члена семьи);
назначением и выплатой трудовых пенсий, поскольку 65 % пенсионеров, состоящих на учете в органах социальной защиты, составляют женщины;
социальной защитой безработных и проведением политики занятости (с учетом основного официально зарегистрированного контингента – женщин).
Какие тенденции в перечисленных направлениях особенно важны для рынка труда по полу и занятости женщин?
Разрушение системы страхования по безработице явно не сочетается с прогнозируемым ее серьезным увеличением в предстоящий период, когда должны происходить структурные реформы в промышленности. Эта тенденция, наоборот, требует создания специализированных органов на уровне непосредственного взаимодействия с экономически активными гражданами. Мы же практически сводим на нет численность специалистов по организации необходимых действий: численность работников органов службы занятости сокращается.
Введение единого социального налога, финансирование мер помощи безработным из бюджета вместо целевых страховых взносов означает, что теперь бюджет будет выплачивать пособия безработным и осуществлять активные программы занятости по регионам с очень разным и постоянно меняющимся напряжением на рынке труда. Зная строгость и неповоротливость бюджетной системы, считаем, что новый механизм малоэффективен.
В первую очередь пострадают программы открытия собственного дела безработными, в которых активное участие принимали женщины, обратившиеся в службы занятости и составляющие 70 % от общего списка зарегистрированных в них. Причем предпринятое сокращение численности персонала самой этой службы лишит работы, в подавляющем большинстве случаев, именно женщин.
Такая ликвидационная политика в отношении службы занятости вряд ли приведет к устранению одного из серьезных ее недостатков в гендерном плане: отсутствие особого сектора трудоустройства и обучения женщины с ее особенностями психологии (низкая самооценка) и положения (отставание в квалификации, потребность в совмещении профессиональной и материнской роли, особая чувствительность к режимам труда).
Для политики в сфере труда и ее оплаты существенное значение в предстоящем периоде будут иметь содержание и ход пенсионной реформы с переходом от солидарно-распределительных принципов к накопительным. В очередной раз обострится главная проблема работающих женщин сегодня – их