Элиты
Большевики с помощью декретов, а также огосударствления и централизации власти создавали монополию одной правящей партии. В результате была не только установлена монополия компартии (партократия), не только рос новый партийно-государственный аппарат (необюрократия) - был создан, как отмечает М. Афанасьев, “особый социум (человеческая общность) диктатуры пролетариата”.Этот социум охватывал “передовой слой рабочего класса”, через который, по выражения Ленина, осуществлялась власть (широкая рекрутация “сознательных” пролетариев в госаппарат, мобилизация рабочих в Красную армию и ВЧК, рабочие продотряды и т. д.).
Внутренней формой социума “диктатуры пролетариата” стала номенклатура. В декабре 1919 г. в низовые парторганизации была направлена директива, предписывающая создавать партийные ячейки в любой организации, где работают не менее трех коммунистов. “Три коммуниста” контролировали администрацию, т. е., по мнению М. Афанасьева, “приобщались к выполнению властных функций”. IX съезд РКП (б) рекомендовал партийным организациям всех уровней составить списки лиц, пригодных для “выдвижения”. В кандидаты на выдвижение и выдвиженцы попадали не только партийцы, но и беспартийные. Конечно же, среди них трудно было найти представителей бывшей российской элиты. Как верно заметил известный экономист Н. Шмелев, “режим создавали люмпены. Кого ни возьми, у лидера заочное образование, у других - ветеринарное училище, как у Орджоникидзе или Поскребышева. Общий образ - недоучки. Не случайно, первый удар они нанесли по тем, кто мог противостоять им в силу образования и воспитания”.
Конечно, среди реформаторов были и культурные, высокообразованные личности (В. Ленин, Г. Кржижановский, Г. Чичерин), однако, замечание справедливо, если вспомнить трагедию высланной за границу российской интеллигенции (философы, писатели), политических деятелей - депутатов Госдумы, членов временного правительства, арестованных большевиками.
Система номенклатуры быстро совершенствовалась. В середине 20-х годов номенклатуру центральных органов ВКП (б) составляли три категории назначений. В список № 1 входили должности, назначение на которые осуществлялось постановлением Политбюро ЦК; список № 2 формировался Орграспредотделом ЦК. Кроме того, существовала “ведомственная номенклатура” № 3, эти списки, составлялись госучреждениями, но при обязательном согласовании с Орграспредотделом ЦК. Нижестоящие партийные комитеты всех уровней имели соответственно свою номенклатуру. Система, сложившаяся в 20-е “принципиально не менялась до Горбачевской перестройки. О. Крыштановская отмечает: “должности... подразделялись на разряды, подобно табели о рангах прошлого столетия. Все сколь-нибудь значительные вакансии (вне зависимости от сферы деятельности) должны были утверждаться партийной инстанцией соответствующего уровня”.
Таким образом, компартия через членство в ней граждан (и, естественно, через партийную дисциплину), через официальные “непартийные” и неофициальную (неафишируемую до ее исчезновения) номенклатурную систему - не только присутствовала во всех социальных ячейках, но “переиначивала их по своему образу в искусственные структуры, лишенные внутренних потенций (способностей) саморегуляции и саморазвития”.
Каждый индивид должен был сообразовывать с правилами номенклатурного социума свою жизненную стратегию, карьеру в любой сфере - производственной, научной, культурной, не говоря уже о политической.
Общенародная (тоталитарная) партия (номенклатура) организационно, идеологически, психологически обеспечивала “особого рода всеобщую сопричастность - массовую ответственность безответных масс” за социальный порядок. Даже репрессии были массовыми не только по числу приговоренных, но и по числу приговаривавших к смерти: голосованием на митингах, письмами в газеты, уроками в школах и т. д.
“Чудовищная мистификация процессов, отсутствие гласности, подлинной информированности облегчало манипулирование сознанием миллионов”. Организованный таким образом советский народ “сверху” представлял собой преимущественно номенклатуру, а “снизу” - преимущественно массовую совокупность клиентов (клиентелу). “Социум ”советский народ“ вырос из социума ”диктатуры пролетариата“, а если быть точным, то последний ”поглотив все социальное пространство, стал общенародным”. При этом “диктатура пролетариата” устранила возможность объединения рабочих в профессиональные сообщества, удерживая их в состоянии массы. Кроме разрешенного всесоюзного профсоюза не могло быть и речи о каких-либо “независимых объединениях”. Д. Волкогонов приводит выдержки одного из постановлений (1922 года) Политбюро: “любые съезды можно проводить лишь с разрешения ГПУ; усилить фильтрацию при приеме в учебные заведения, отдав предпочтение рабочим; запретить создание новых творческих и профессиональных обществ без обязательной регистрации ГПУ”.
Конечно, массовая клиентела коммунистической власти не исчерпывалась пролетариатом, но он был привилегированной клиентелой. Как видно из приведенной цитаты, огромное значение имело социальное происхождение для поступления в ВУЗ.
Таким образом, правящий класс лишь во главе с Лениным был радикально реформаторским. Но чем дольше он оставался у власти, тем консервативнее становился. Проводившиеся преобразования в общественной структуре вызвали бурный рост партийного и государственного аппарата власти, возрастание его претензий на управление страной. Говоря о “волне” рвавшихся к власти карьеристов и мещан, ставших вдруг коммунистами, М. Восленский отмечает: “перед лицом этого процесса ленинская гвардия, состоявшая из людей, уже немолодых, ... вдруг оказалась хрупким плотом на гребне вздымавшейся волны”. Немногочисленная группа профессиональных революционеров уже не имела возможности занимать все ответственные посты и держать все управление в собственных руках из-за огромных размеров страны, необходимости и новизны больших социальных перемен, ввиду бурного роста партии и государства. Необходимо иметь в виду, что к власти рвалась не царская и не буржуазная, а новая - коммунистическая бюрократия. Карьеристы - сила, способная оказать давление на вершимую в Кремле политику, это уже явная угроза оставшейся у власти гвардии профессиональных революционеров. Ленин и его соратники сами стали превращаться в новый господствующий класс, процесс рождения такого класса стал неудержимым, вырвавшимся из-под их контроля. После смерти Ленина был открыт “шлюз” (выражение М. Восленского) для носителей этого процесса - лезших к власти карьеристов, т. е., объявлен “ленинский призыв в партию”, число членов которой в 1924 г. возросло почти вдвое: с 386000 до 736000. Половина партии была из “новобранцев”. “Обосновавшиеся в разных звеньях номенклатуры карьеристы метили на занятые постаревшими революционерами высшие посты”. Началось массовое уничтожение ленинской гвардии. М. Восленский приводит следующие данные. XVII съезд партии (1934 г.) по сравнению с XVIII съездом (1939 г.) стал съездом обреченных. В промежуток между съездами “из 1956 делегатов 1108 были арестованы (56,6%). В том числе были репрессированы 97 членов и кандидатов в члены ЦК партии из общего числа 139 человек. Убивали их целыми группами. ... такие данные свидетельствуют о свирепости процесса классообразования в СССР”.
Ленинская гвардия была разгромлена и уничтожена, “так Российской империей стали править рабоче-крестьянские дети”.
На основании изложенного можно сделать следующие обобщения. М. Восленский выделяет в процессе рождения нового господствующего класса в СССР три этапа.
Первый - создание в недрах старого русского общества деклассированной организации профессиональных революционеров - зародыша нового класса. Вторым этапом был приход этой организации к власти в результате октябрьской революции и возникновение двух правящих слоев: высшего - ленинского, состоявшего из профессиональных революционеров, находившейся под ним сталинской номенклатуры. Третьим этапом была ликвидация ленинской гвардии сталинской номенклатурой.
Однако в предложенную схему необходимо внести два принципиальных уточнения.
Во-первых, утверждение автора, что номенклатура является сталинской и что “Сталин изобрел номенклатуру... для управления Россией” не совсем верно на основании следующего. Огосударствление всей жизни и монопольное положение правящей партии в огромной стране создало проблему занятия нужными людьми всех ответственных должностей в стремительно разраставшемся партийном и государственном аппарате. Ленинская когорта профессиональных революционеров для этого была слишком малочисленна. Необходимость отбора людей была неоспорима, т. к. желающих сделать карьеру было немало.
Придуманная Лениным еще в 1919 году система приобщения коммунистов к выполнению властных функций - контролю администрации - вскоре превратилась в замещение последней либо партийцами, либо беспартийными лицами, рекомендованными партийными органами “номенклатурой”. Последние были в меньшинстве. Уже в 1920 году были образованы в ЦК и губкомах ВКП (б) учетно-распределительные отделы, занимавшиеся выдвижением и перемещением ответственных партийных работников, а также учетом кадров. Сталин же стал Генеральным секретарем только в 1922 году, и его заслуга в том, что усовершенствовал систему подбора руководящих кадров, введя учет и распределение ответственных работников “во всех без исключения областях управления и хозяйства”. Уже в 1922 году Учраспред ЦК произвел более 10000 назначений. Сталинские назначенцы были не только “людьми Сталина”, но и составили социальную опору его диктатуры; так сталинская гвардия начала обеспечивать свое безраздельное и прочное господство в стране.
Кадровая политика, опирающаяся на “политические признаки”, стала твердой и неизменной основой назначений на все ответственные посты в СССР и сохранилась до конца 80-х годов. На XXVII съезде партии в 1986 г. было заявлено, что “в ряду важнейших критериев подбора кадров” на первое место ставятся политические качества работника.
Что касается второго уточнения предложенной М. Восленским схемы поэтапного становления в СССР господствующего класса, то его три этапа следовало бы дополнить четвертым: реорганизация номенклатурой структуры общества по своему подобию, подмена органов власти партийными инстанциями. Этот этап стал не просто завершающим, а обеспечил создание тоталитарного государства.
Как отмечено выше, номенклатура появилась в результате замещения самодеятельности класса-гегемона деятельностью партийных организаторов.
Это - принцип организации номенклатуры и ведет соответственно, к дублированию государственных органов, аппаратов, правил”. Беспартийные ячейки социалистического общества замещаются парторганизациями, номенклатурный отбор замещает выборы депутатов в Советы. Дублирование пронизывает и саму пирамиду управления: исполкомы замещают советы, соответствующие партийные комитеты дублируют работу исполкомов. На самом верху Секретариат ЦК дублирует работу Совмина. М. Афанасьев приводит воспоминания помощника М. Горбачева - В. Болдина, что “Секретариат ЦК по существу был второй Совмин, но более авторитетный, мощный и жестокий”.
Таким образом, Советская политическая система строилась по принципу “двойного дна”, заключающегося в следующем: официальные органы власти исполняли не те функции, которые были заявлены конституцией страны; структуры, действительно принимавшие государственные решения, скрывались за ширмой официальных органов власти, прерогативой которых было не осуществление власти, а лишь легитимизация решений высших партийных инстанций.
Деятельность собственно партийных структур подчинялась тем же правилам: формальные нормы определялись уставом КПСС, а действительной порядок был закреплен обычаем.
Весьма точным показателем связи официального государственного органа с партией является присутствие в нем лиц, одновременно входящих в состав высшего партийного руководства. Осуществление принципа “двойного дна” можно отчетливо увидеть в совмещении постов в советской элите, так, среди 1500 членов ВС СССР 11-го созыва (1984 г.) 19,3% входили с состав ЦК КПСС, 1,1% - были членами правительства (совмещая законодательную и исполнительную власть), а 5,5% - одновременно и членами ЦК КПСС и членами Совмина. В последний год правления Л. Брежнева в Президиуме ВС СССР каждый пятый был членом Политбюро или секретарем ЦК КПСС, а в Президиуме Совмина доля высших партийных чинов равнялась 7,1%.
Эти примеры свидетельствуют о том, что власть принадлежала лишь высшим органам КПСС, остальные же институты имели властные полномочия, соразмерные присутствию в них партийных иерархов.
Как отмечает О. Крыштановская, “подобно тому, как раздваивалась на реальную и “бумажную” советская политическая система, раздвоилась и номенклатура: партийная предшествовала и обусловливала номенклатурные списки псевдо-номенклатуры Верховного Совета СССР и Совмина СССР.
Таким образом, внутренняя организация номенклатуры основывалась на многократном дублировании функций и мнимом юридизме, когда кормы письменного права существовали, но действительный порядок определялся не ими, а номенклатурным обычаем.
Номенклатура осуществляла в первую очередь политическое руководство обществом, руководство материальным производством, пожалуй, являлось для нее второй задачей. Принадлежность к номенклатуре - незыблема; эта незыблемость гарантируется самим порядком формирования номенклатуры. От номенклатурной должности освобождает тот орган, который на нее утверждал, соблюдая при этом, в основном, правило - назначать на новую должность, опять же - номенклатурную. Даже пенсия оказывается не персональной, а номенклатурной, т. к. утверждается партийными органами. Неотчуждаемость номенклатуры обусловлена ее принадлежностью к классу, а не к должности. М. Восленский приводит число номенклатурных работников на конец 80-х годов - около 850000, общая же численность правящего класса номенклатуры, подсчитанная им, исходя из статистической семи из 4 человек, получается три миллиона, или менее 1,5% населения страны. По мнению А. Собчака - политического деятеля, сделавшего карьеру на гребне перестройки, - “номенклатура - это каста. Тот, кто уже причислен к лику номенклатуры, может спокойно проваливать одно дело за другим. Вкусивший благ Системы из номенклатуры уже не выпадает. Разве что за нарушение законов “внутреннего распорядка” и номенклатурной этики. Проштрафившегося передвинут по горизонтали на другою, не менее ответственную должность”.
Рассмотрим характерные черты изменяющейся за годы советской власти политической элиты.
Принадлежность к наиболее важным в политическом отношении лидерам страны являлось членство ЦК - свидетельство политического статуса человека. Принадлежность к партийной номенклатуре открывало пути в политическую элиту.
В национальный - “героический” период советской власти (1917 - 1921 гг.) члены правящего страной ЦК избирались делегатами на съездах партии, причем, критериями избрания служили личные революционные и политические заслуги. С начала 20-х и до 90-х годов существовала практика отбора “сверху”, в этот период в ЦК были представлены “не отдельные личности, а посты и роли”. Основные министры, секретари партийных органов важных областей, редакторы центральных газет, старший армейский генералитет почти постоянно отбирались в ЦК, при этом личность человека не являлась критерием отбора.
Хронологически временные группы элиты можно разделить на пять политических периодов:
Сталинский - 39/82 гг.;
Хрущевский