Xreferat.com » Рефераты по социологии » Утраты и обретения социологии

Утраты и обретения социологии

в подлинности взятых в чистом виде отдельных признаков какого-либо состояния общества, ситуации и типологического своеобразия современности. Суггестивная способность социологических образов освобождает от необходимости понятийно-концептуальной расшифровки. Кроме того, действует сила моды.

Основанием двойственности (амбивалентности) социологического мышления является изначальное раздвоение предметного содержания на персональное и социальное, а также разделение на два состояния: идеальное и реальное. Идеальное сводимо к создаваемым социологическим понятиям и концепциям, а реальное - к практикуемым образцам и способам социального действия. Смешение идеальных конструктов с реальным поведением служит почвой для постоянных аберраций, т. е. поступки, оценки и мнения людей выдаются за устойчивые социальные факты в духе Э. Дюркгейма. Сами социальные факты концептуализируются и формализуются. Реальная практика достижения конвенции в процессе межиндивидуального взаимодействия происходит на основе совмещения индивидуальных и групповых смыслов. Формальные и смысловые процедуры общения приобретают самостоятельное значение, социальную значимость и, соответственно, характер социальной ценности. Эвристическая сила социологических генерализаций на базе ценностных суждений оказывается большей, чем продуктивность выводов на основе простых констатаций. Между тем, ценностные суждения в социологии всегда подвергались отрицанию в качестве субъективных и ложных. Опыт российской дореволюционной социологии наглядно говорит об остром соперничестве между субъективной школой и объективистским подходом. В целом доминировал так называемый объективистский подход, опиравшийся на сходство социального знания с естественнонаучным. Иными словами, господствовал натурцентризм. Эволюция социологии показала достоинства культурцентризма, социоцентризма и антропоцентризма. В зависимости от основного методологического постулата выстраивается и ядро социологической концепции, которая может быть ориентирована на объяснение так называемых социальных закономерностей в объективистской натур- и социоцентристской парадигме, либо же на феноменологическую интерпретацию субъективных смыслов индивида и общности. Поэтому концептуальное разнообразие имеет собственные мировоззренческие и логические основания. Этот разброс не позволяет объективно оценить силу и слабость социологической теории, но дает возможность измерить охватываемый ею горизонт.

При наличии надежного номотетического метода главной задачей и раньше, и теперь остается определение характера происходящего в разных культурах и обществах, а также формулировка своего отношения к перспективам трансформации и развития собственного общества. Это было свойственно и российской дореволюционной социологии. По существу это - проблема самообоснования применяемой социологической теории. Фундаментальный характер ее состоит в том, что позиция социолога сознательно или бессознательно покоится не только на философско-методологических принципах научного познания, но и на ценностном основании, т. е. вненаучно заданных ценностных суждениях и установках. Амбивалентность социологического видения и социологической концептуализации обнаруживает себя в самых разнообразных формах, о которых следует говорить отдельно. В данном тексте освещается лишь следствие методологической амбивалентности в социологии, которое заключается в релятивизации получаемого так называемого объективного социального знания в зависимости от выбранных методологических принципов.

Методологические предпочтения равно важны и для добывания достоверных интерсубъективных данных, и для ценностного самоопределения, ибо они взаимообусловлены. Методологический ландшафт предваряет ситуацию социологического выбора предмета (тематики) исследования, языка изображения реальности и характер выдвигаемого проекта изменения (модернизации) российского общества. Нельзя заранее сказать, как конкретно сложится академическое поле социологии, но можно вполне достоверно предвидеть методологические следствия и ценностные суждения исповедуемой доктрины. Методологические расхождения принципиально двояки: либо методологический индивидуализм, либо социоцентризм. Иными словами, монадология или холизм, то же самое, по определению П. Б. Струве - сингуляризм или универсализм [11]. Выбор методологии задает предметную концептуализацию, исследовательскую интенцию, инструментарий и контуры будущих результатов.

Методологический индивидуализм направлен на прояснение перспектив общества с точки зрения действия отдельного деятеля (индивида), в то время как холизм (например, структурный функционализм) рассматривает социальную жизнь со стороны институтов (структурирующих общество функций). Эта антиномия в течение многих лет провоцирует противоположные ответы на перспективы развития общества. Ситуация в нынешнем российском обществе в этом смысле мало чем отличается от положения в других индустриальных или постиндустриальных странах. Вопрос открыт: с позиции методологического индивидуализма в России идет нормальный процесс раскрепощения персональной активности и создания для нее соответствующих благоприятных условий. В рамках институционализма (фукционализма) речь идет о поддержании и стабилизации социальной системы. Иными словами, методологический индивидуализм имплицитно включает анализ вытекающих из индивидуальной активности векторов изменения, а структурализм склонен к описанию процессов равновесия и устойчивости общества. Безобидное, казалось бы, расхождение ведет, тем не менее, к серьезным финальным результатам, разделяющим социологов на почти непримиримые, ищущие доминирования в академическом и политическом поле команды.

Современное состояние общего и частного социологического знания вызывает чувство растерянности. Социологический дискурс в ХХ веке претерпел небывалые метаморфозы. Особенно преуспело в этом отношении направление социологии постмодернизма. Социология постмодернизма при всем ее стремлении быть всеохватывающей, всеподавляющей преодолевается новым содержанием пост-постмодернистской социальной теории [12,13]. Двойное отрицание модернизма отнюдь не означает его новейшего утверждения. Скорее речь идет о преодолении, смущающем душу социолога концептуальном отчаянии, означающем утрату теоретического фундамента и замену его конвенцией о правомерности применения любой симпатичной социологу доктрины. Подобная интеллектуальная восприимчивость любых теорий не освобождает, тем не менее, от необходимости оценить исследовательские подходы с позиции соответствия предмету изучаемой реальности. Здесь скрыт камень преткновения. Считать ли любой выдвигаемый концепт, будь то структурный функционализм, структурализм, постструктурализм, постмодернизм, феноменология и т. д., достаточной объяснительной и понимающей конструкцией, или полагать, что они являются лишь локальным изображением (образом), порожденным очередной фантазией интеллектуала от социального знания? Эту дилемму можно запросто отвергнуть из-за ее якобы ложной постановки и бессодержательности. Но тогда приходится признать бесплодность вообще любой попытки строить социологические обобщения, объяснять и тем более понимать что-либо в социокультурном процессе свершающейся человеческой истории на любой территории. На такое может решиться, пожалуй, лишь полный скептик и нигилист. Эта позиция заводит в тупик.

На сегодняшний день выход из создавшегося положения видится в признании правомерности каждой из доктрин в рамках своей предметной области, допустимости присущего ей социологического дискурса при соблюдении права на самостоятельное существование других концептов и других дискурсов [14].

3. Национальные школы и мировое развитие: параллельное существование

Создание точного портрета современной социологии - это задача масштабной историко-социологической рефлексии. Но один аспект чрезвычайно любопытен: как сопрягаются и взаимодействуют между собой национальные школы в русле общего развития социологии.

Будем исходить из того, что национальные школы все-таки существуют. Можно непосредственно указать американскую, французскую, немецкую, английскую, польскую и другие в качестве национальных социологических сообществ. Речь не идет об используемом в социологии национальном языке, хотя это, безусловно, важный показатель существования национальной социологии. В данном случае важно подчеркнуть наличие признанных в каждой стране своих социологических концепций и авторов, которые также известны, признаны и используются за рубежом.

Достаточно заглянуть в учебники по истории социологии и в сводки по современной социологической теории, как становится ясным, что считается достижением современной мировой социологии. Сложился некий молчаливо признаваемый список имен и концепций, начинающийся с предклассиков и классиков: О. Конт, О. Спенсер, К. Маркс, Э. Дюркгейм, М. Вебер, П. Сорокин - и заканчивающийся нашими современниками: Д. Кулеман, Ю. Хабермас, Д. Александер, Н. Луман, Э. Гидденс, П. Бурдье, А. Турен и др. Почетный каталог заполняется в зависимости от вкусов аналитика. Но помимо образовательного стандарта есть реальное взаимодействие современных социологических направлений в различных регионах мира. Читают ли социологи разных стран труды друг друга? Хорошо известно доминирующее положение англоязычной социологической литературы. Можно даже говорить о ее заведомом приоритете. Но, с другой стороны, все заметнее становятся тенденции самостоятельного, несколько автаркичного развития различных национальных социологий. Проводятся конференции национальных социологических ассоциаций. Кроме того, например, ассоциация франкоговорящих социологов регулярно проводит свои конференции и конгрессы. Впервые проведут свой конгресс осенью 1998 г. немецкоговорящие социологи из Германии, Австрии, Швейцарии. Означает ли это размежевание по языковому признаку, или это только региональное сближение социологов? Любопытно также, насколько высок у социологов разноговорящих регионов интерес к социологической литературе друг друга. Внутренние национальные проблемы актуальны , прежде всего, для социологов своей страны, и в меньшей мере для зарубежных социологов. Глобальные проблемы время от времени оттесняют локальные задачи. Однако без решения этих задач социологи явно были бы не у дел в своей стране. Поэтому усилия местного социологического сообщества сводятся, так или иначе, к прояснению ситуации на своей территории, в своей культуре.

То же самое приложимо к истории и современному состоянию социологии в России. Несмотря на горькие перипетии судьбы отечественной социологии, безусловно, был и остается шанс преуспеть на ниве социальных исследований, социальной рефлексии, критики и конструирования. Если при этом сохранять трезвый взгляд на сделанное и предстоящее, возникает законный вопрос о способности социологов действительно помочь обществу, а не только употреблять красивые образы, термины и теории. Многообразие последних свидетельствует как о плодовитости социологического ума, так и о слабой укоренности в социальной реальности. Игра социологического разума оказывается столь же необузданной, сколь и малопродуктивной, несмотря на реализацию некоторых проектов, нацеленных на эмпирическое описание изменений в экономике, системе групповых и индивидуальных ценностей.

Институционализация обеспечила социологии общественное признание и профессиональное утверждение, но одновременно ведет к консервации определенных направлений в лице сплоченных профессиональных групп исследователей и преподавателей в различных отраслях социальных наук - как внутри национального сообщества, так и за его пределами. Цеховая организация в социологии, при всей ее открытости, уже давно является фактом. Разделение на так называемые национальные и внутринациональные школы говорит о позитивном расширении поля социологии, но также и о том, что подобная автономия обособляет и даже изолирует социологов. Конечно, это не что иное, как борьба за лидерство в научном мире, борьба за самосохранение, за престиж. За скобками соперничества и выживания остается большая толика реальных общественных проблем, требующих вмешательства социологов, но остающихся без их внимания, поскольку складывающиеся традиции и кодекс поведения ориентированы чаще всего на свой круг единомышленников, а не на обнаружение объективной картины, не на поиск средств решения злободневных социальных проблем и проработку социальных стратегий.

Социология в России начиналась примерно так же, как и в других европейских странах. Сходными были цели и задачи, надежды и разочарования, поиски концептуальных схем и эмпирических описаний социальной реальности. Русские социологи были открыты для новых идей. Они тесно общались с европейскими, в особенности французскими коллегами. Немало русских социологов жили и творили в эмиграции в Европе. Например, Евгений Де-Роберти, Григорий Вырубов, Яков Новиков, Максим Ковалевский и другие опубликовали более 300 работ по-французски. Имеется также несколько десятков публикаций по-немецки. О дореволюционной российской социологии в 1915 г. была издана первая крупная сводная работа Д. Геккера. Помимо того, что в России активно читали иностранных социологов на их родных языках, что видно по обсуждению в российских журналах и книгах, зарубежная социология была довольно широко представлена в переводах [15]. В советский период, начиная со второй половины 20-х годов, социология как наука и как область образования подверглась резекции. Можно сказать, что до 60-х годов в социологии не было необходимости, хотя в обществе накапливались крупные и малые проблемы, требующие глубокого критического осмысления. В дальнейшем были открыты научно-исследовательские учреждения, лаборатории, институты. С 1985 г. были открыты отделения прикладной социологии в Московском и Ленинградском университетах, а с 1989 г. - факультеты социологии в ряде университетов. Общество в лице политической власти признало потребность в социальном критическом объяснении своих реалий. Однако материальных и профессиональных ресурсов для становления новой социальной науки явно недоставало. С наступлением этапа радикальных экономических и политических перемен в 90-х годах ситуация еще более обострилась. Значительное число молодых специалистов ринулось в более выгодные области деятельности - торговую и финансовую сферы, предпринимательство, так как в науке и образовании работать стало невыгодно по чисто материальным соображениям.

В этих условиях поддержка со стороны Европейского сообщества оказалась действительно не просто материальной помощью малообеспечиваемой сфере образования России, в частности, в области социологии, но стала целой сетью научного, культурного, учебного обмена и обеспечила новое поле научных исследований. Более того, различного рода российские и иностранные фонды и программы, например, Темпус (Тасис) программа, создали совершенно новую основу межличностных контактов и гуманитарного сотрудничества.

Каждая эпоха требует своей концептуализации. Хронотоп общества требует своего социального образа, теоретически внятного представления о себе самом, в которых социальная ситуация могла бы быть адекватно воспроизведена во всех фрагментах. Это постоянная задача социологии. Ее многомерное наблюдающее око, накопленный ею интерпретативный потенциал являются мощным инструментом более или менее объективного изображения изменяющейся российской действительности и ситуации человека в ходе перемен, объяснения сложного переплетения национального и мирового событийного ряда. Кризисное состояние, разлом российского общества и его трансформация дают богатую пищу для социологических изысканий и одновременно для интеллектуального оправдания собственного существования. Социология используется прагматически, но в своих плодах она порождает новую смысловую реальность. Отсюда и вытекает социальная ответственность растущего класса ученых и преподавателей на ниве социологии.

Таким образом, накопленное в мировой социологии богатство социологического знания не устраняет задачи углубленного и пристрастного изучения своего социума и культуры, а, напротив, обеспечивает его успешное осуществление. Точно так же, на мой взгляд, обстоит дело с другими национальными социологическими школами. Конечно, социологическое сообщество самоорганизуется для решения этой задачи из чисто профессиональных побуждений, но очевидно, что при сложившейся институционализации социологии необходимы дополнительные усилия для мобилизации ресурсов в больших индивидуальных и групповых исследовательских проектах.

4. Социальное развитие и антропологические основания социологии: возврат к субъекту

Насущной темой социологии всегда была проблема совпадения и расхождения индивида и социального мира. Как только мы говорим о развитии социума, мы сразу же в силу перманентной изменчивости утрачиваем возможность схватить текучесть происходящего и вынуждены произвольно структурировать реальность, то есть онтологизировать социальный мир, остановить его мимолетную процессуальность. Но при этом наши представления непременно выдаются за саму реальность. Избежать подобного искушения непросто, да порой и невозможно. Полагаю, данное замечание предостережет меня от попытки выдать свои представления за реальный процесс развития и, в то же время, позволит дать образ социального развития с социологической точки зрения, то есть образ саморефлектирующей концепции социального развития.

Социальное развитие предстает с двух сторон: со стороны социальных конвенций и со стороны социальных конфликтов. Этот подход может быть назван поэтому конфликтно-конвенциальной теорией социального развития. Совершенно не очевидно, можно ли называть социальным развитием любое структурное изменение общества, охватывающее общество в целом, группы и индивидов, например, новые хозяйственные формы и способы деятельности, территориальное перераспределение населения, смену политической структуры. Под социальным развитием я понимаю либо изменение (нарушение) социального (общественного) договора, либо поддержание социальной конвенции в пользу какой-либо группы или каких-либо групп и, соответственно, им принадлежащих индивидов. Подобное изменение может происходить в силу различных обстоятельств, зависящих от расклада социальных сил и от реального положения индивида в данном обществе. Иными словами, социологическое восприятие социального развития складывается из наблюдения множества социальных структур и представлений о природе современного ей человека, т. е. социологического образа человека.

Все это порождает вполне определенное изменение сложившегося в обществе явного публичного или скрытого социального контракта. Социальный контракт, несомненно, всегда имеет легитимность или подлежит легитимации в рамках существующих политико-правовых структур. Именно это обстоятельство заставляет господствующие (доминирующие) слои постоянно искать надежные основания и правила легитимации своего представления о социальном контракте, лежащем в основе существующего социального порядка. В социальном контракте зафиксированы интересы различных групп, их влияние, результативность их активности, их вклад, распределение ресурсов и благ.

Различие между вкладом

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: