Федор Степун: русский философ против большевизма и нацизма
И все же надолго терпения нацистов не хватило. И в "Современных записках", и в "Новом граде" он писал свои русские, злые и аналитические статьи о гитлеровской Германии, но нечто подобное он говорил и в своих лекциях немецким студентам. Конечно же, он дождался доноса. Как и большевики, нацисты терпели его ровно четыре года своего режима, пока не увидели, что перековки в сознании профессора Степуна не происходит. В доносе 1937 г. говорилось, что он должен бы был переменить свои взгляды "на основании параграфов 4-го или 6-го известного закона 1933 г. о переориентации профессионального чиновничества. Эта переориентация не была им исполнена, хотя прежде всего должно было ожидать, что как профессор Степун определится по отношению к национал-социалистическому государству и построит правильно свою деятельность. Но Степун с тех пор не предпринял никакого серьезного усилия по позитивному отношению к национал-социализму. Степун многократно в своих лекциях отрицал взгляды национал-социализма прежде всего по отношению к целостности национал-социалистической идеи, как и к значению расового вопроса, точно так же и по отношению к еврейскому вопросу, в частности, важного для критики большевизма" 42.
Более того, именно "русскость" Степуна ставилась ему отныне в вину: "Степун, несмотря на свое немецкое происхождение, не может рассматриваться как "зарубежный немец" (Auslandsdeutscher), его близость с русскостью (Russentum) много теснее, нежели с немецкостью (Deutschentum). Он сам определяет себя как немецкого русского, но во всяком случае нигде не исповедует своей немецкости. Его близость к русскости выясняется и из того, что он русифицировал свое исходно немецкое имя Фридрих Степпун (Steppuhn), получил русское гражданство и в исполнение соответствующих гражданских обязанностей сражался в русском войске против Германии, а также женился на русской. Также будучи немецким чиновником, чувствовал он и далее свою связь с русскостью и в дрезденской русской эмигрантской колонии играл выдающуюся роль прежде всего как председатель общества Владимира Соловьева" 43.
Степун был уволен с мизерным выходным пособием и крошечным пенсионом (профессоров нацисты старались по возможности не трогать), но он продолжал нарываться: печатался в русской эмигрантской прессе, читал доклады о русской философии и культуре, печатал по-немецки статьи о России в журнале "Hochland" и дружил с его издателем Карлом Мутом, одним из создателей знаменитой немецкой антифашистской организации "Белая роза". Но Степун уцелел. Не случайно современники называли его любимцем Фортуны. Роль творцов идей, определявших судьбу человечества, досталась большевизму и фашизму. Русские европейцы, видевшие крах родившегося пять столетий назад в Возрождении христианского гуманизма, чувствовавшие надвигающееся новое Средневековье, пытались найти идеологию, чтобы сызнова пробудить пафос подлинно всеевропейского Возрождения. Задача по-своему грандиозная. Но решать ее приходилось в ужасе войны и гибели людей, в зареве пожаров от горевших домов и книг, в очевидной перенасыщенности интеллектуального пространства смыслами, которым уже никто не верил. Они попали в ситуацию, как называл ее Степун, "никем почти не осознаваемой метафизической инфляции".
Послевоенное признание
После разгрома гитлеризма он получает кафедру в Мюнхене. Хотя еще в 1949 г. он думал об эмиграции в США. В Бахметевском архиве сохранилось его письмо архиепископу Иоанну Сан-Францисскому (Шаховскому): "В Вашем последнем письме Вы писали мне, что если бы я мог найти какие-нибудь тропочки, чтобы перебраться из Германии в Америку, то было бы правильно перебираться. По причине моего довольства здешней моей жизнью, по какой-то усталости и жажде окончательной формы жизни, я до сих пор как-то отстранял от себя мысль о переезде за океан. Но тучи уж очень грозно собираются на горизонте. В душу невольно закрадывается тревога, и с каждым днем все определеннее чувствую себя сидящим на стуле с подпиленной ножкой. Так созрело во мне решение попытаться при случае перебраться в новый мир. Слышу, что у Вас там устраивается богословский институт, ближайшими сотрудниками в который привлекаются, кажется, Карпович, Федотов, о. Георгий Флоровский и Арсеньев. Я, конечно, не богослов, но все же мог бы читать, быть может, историю русской философии, историю русской литературы, социологию или что-либо в этом роде. Но может быть (Вам виднее) осуществимы и еще какие-нибудь формы моего существования. Быть может, кроме богословского Института существуют у Вас еще какие-нибудь другие ученые общества или организации, при которых можно хотя бы впроголодь кормиться. Я всю жизнь прожил весьма самостоятельным человеком, и потому мне очень не хотелось бы на старости лет ходить с ручкой и просить редакцию напечатать статейку. Не знаю я также, как вообще попадают в Америку и какие русские организации могут в этом деле мне помочь" 44.
Но тут ситуация меняется. С конца сороковых годов и до самой своей смерти он работает в мюнхенском университете на кафедре русской духовности и культуры, специально для него созданной. Любой профессор мог рассчитывать, как вспоминают его коллеги, не более чем на 30 слушателей, Степун собирал аудиторию в 300 человек. Приведу еще одну оценку его деятельности из посмертного некролога (кстати, замечу в скобках, что практически все немецкие газеты откликнулись на его смерть, либо некрологами, либо большими статьями): "Кто был знаком со Степуном, понимал уже при первом с ним столкновении, что он не мог предаваться ни бесплодной страдальческой тоске изгнанника, ни горечи политической тщеты, ни отчаянию из-за неконтактности иноземцев. Поскольку, хотя он и любил Россию, у нас он был у себя дома. Не только потому, что отец его был немцем по происхождению, не только потому, что годы учения он провел в Хайдельберге под руководством Виндельбанда – это очевидно. Волевым актом он из своей собственной ситуации как из некоей модели сделал историософские выводы и отправился на поиски Европы, в которой Восток и Запад находятся в одном ранге и в сущности должны быть представлены как однородные части Европы, где Россия была форпостом против Азии, а не азиатским клином, вбитым в Европу"45.
Если для своих российских соплеменников он выступал как представитель германской культуры, то перед немцами он выступил проповедником и толкователем культуры русской. Его историософская книга "Большевизм и христианская экзистенция" (1959, 1962) вызвала буквально шквал рецензий в немецкоязычной печати. Их смысл (усвоенный у Степуна) был прост: Россия не азиатский аванпост в Европе, а – европейский в Азии. А затем Степун глубоко уходит в прошлое, пытаясь понять свой век и причины его катастрофы. Душой и памятью он снова жил в России, писал свои блистательные мемуары, давшие ему многократно повторенное всеми журналами и газетами имя "философа-художника". Писал в основном по-немецки, но после публикации на немецком языке трехтомных мемуаров, сам сделал русский двухтомник ("Бывшее и несбывшееся") и сумел его опубликовать.
Эта книга своими идеями еще раз подтвердила его право на пребывание среди избранных умов Европы. Такое избранничество решается не прижизненной сумасшедшей славой (политической или шоу-мейкерской), а сложным переплетением культурных и исторических потребностей, которые сохраняют подлинные, экзистенциально пережитые идеи. И мыслителю, быть может, достаточно, что он произнес свое Слово.
Список литературы
1 Штаммлер Андрей В. Ф.А. Степун // Русская религиозно-философская мысль ХХ века. Сборник статей под редакцией Н.П. Полторацкого. Питтсбург. 1975. С. 329.
2 Федотов Г.П. Новый Град // Федотов Г.П. Россия, Европа и мы. Paris. YMKA-PRESS. 1973. С.136, 137, 139. (Соиздателями журнала были И. Бунаков-Фондаминский, Ф. Степун и Г. Федотов).
3 Степун Федор. Мысли о России. Очерк X. Демократия и идеократия; буржуазная и социалистическая структура сознания; марксистская идеология как вырождение социалистической идеи; религиозная тема социализма и национально-религиозное бытие России // Степун Ф.А. Сочинения. М.: РОССПЭН, 2000. С. 354 (курсив Ф. Степуна).
4 Степун Ф. Мысли о России. Очерк V // Там же. С. 272 (курсив Ф. Степуна).
5 Columbia University Libraries, Bakhmeteff Archive. Ms Coll Fedotov. Stepun, Fedor Avgustovich. ToGeorgijPetrovichFedotov
6 Степун Ф. Мысли о России. Очерк IV // Там же. С. 242.
7 Федотов Г. Демократия спит // Новый Град. 1933. № 7. С. 25.
8 Шлегель Фридрих. Эстетика. Философия. Критика. В 2-х т. Т. 1. М., 1983. С.313.
9 Степун Федор. Бывшее и несбывшееся. (I - II). London. Overseas Publications Interchange Ltd., 1990. Т.II. С. 19.
10 Там же. Т.I. С. 105.
11 Чаадаев П.Я. Сочинения. М., 1989. С. 457.
12 Там же. С.106.
13 Там же. С. 133.
14 Киреевский И.В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 251.
15 Степун Федор. Бывшее и несбывшееся. Т.I. С. 280.
16 [Гессен С., Степун Ф.] От редакции // Степун Ф.А. Сочинения. С. 792.
17 Там же. С. 791.
18 Степун Ф. Мысли о России. Очерк IV // Там же. С. 248.
19 Степун Федор. Прошлое и будущее славянофильства // Там же. С. 834 (курсив Ф. Степуна).
20 Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989. С.19.
21 "Ratio в своем последовательном завоевании европейской мысли приводит таким образом к пышному, яркому расцвету универсального меонизма. Этот расцветший в Беркли и Юме меонизм принципиально и окончательно закрепляется в трансцендентализме Канта" (Эрн В.Ф. Нечто о Логосе, русской философии и научности. // Эрн В.Ф. Сочинения. М.: 1991. С. 77-78).
22 Флоренский П.А. Разум и диалектика. // Флоренский П.А. Соч. В 4-х т. Т. 2. М., 1996. С. 135.
23 Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. С. 34.
24 Ленин В.И. П. с. с. Т. 18. С. 138.
25 Степун Ф. Мысли о России. Очерк IV // Степун Ф.А. Сочинения. С. 249-250.
26 Степун Ф. Мысли о России. Очерк I // Степун Ф.А. Сочинения. С. 205 (Курсив Ф. Степуна, выделено мной. – В.К.).
27 Степун Федор. Бывшее и несбывшееся. Т. II. С. 275-279.
28 Ленин В.И. П. с. с. Т. 54. С. 198.
29 Степун Ф. Мысли о России. Очерк VI (Большой смысл и малые смыслы. Коммунистическая идеология и современная литература. Эмигранты и большевики) // Степун Ф.А. Сочинения. С. 283.
30 Степун Ф. Религиозный смысл революции // Там же. С. 386.
31 Степун Ф. Мысли о России. Очерк IX (Национально-религиозные основы большевизма: большевизм и Россия, большевизм и социализм; социалистическая идея и социалистическая идеология; Маркс, Бланки, Бакунин, Ткачев, Нечаев, Ленин) // Там же. С. 347 (курсив Степуна).
32 Степун Ф. Мысли о России. Очерк VIII // Там же. С. 327.
33 Степун Ф. Мысли о России. Очерк IX // Там же. С. 344.
34 Степун Ф. Мысли о России. Очерк IV // Там же. С. 349.
35 Бердяев Н.А. Самопознание. (Опыт философской автобиографии). М., 1991. С. 231.
36 Германия // Современные записки. 1930. Кн. 42. С. 413-427; Письмо из Германии. Формы немецкого советофильства // Современные записки. 1930. Кн. 44. С. 448-463. (Подп. – Николай Луганов); Письмо из Германии. (Национал-социалисты) // Современные записки. Париж. 1931. Кн. 45 (ХLV). С. 446-474. (Подп.: Николай Луганов) и др.
37 Степун Ф. Письмо из Германии. (Национал-социалисты) // Степун Ф.А. Сочинения. С. 890.
38 Степун Ф. Германия "проснулась" // Там же. С. 484.
39 Степун Ф. Письмо из Германии. (Национал-социалисты). С. 900 (курсив мой. – В.К.).
40 Там же. С. 902.
41 Жиглевич Евгения. На путях эмигрантских. Безмолвные встречи со Степуном // Степун Федор. Встречи и размышления. Overseas Publications Interchange Ltd. London, 1992. С. 30-31.
42 Treiber Hubert – Fedor Steppuhn in Heidelberg (1903-1955). Ьber Freundschaft- und Spдtbьrgertreffen in einer deutschen Kleinstadt // Treiber Hubert & Sauerland Karol (Hrsg.). Heidelberg im Schnittpunkt intellektueller Kreise. Zur Topographie der "geistigen Geselligkeit" eines "Weltdorfes": 1850-1950. Opladen, Wesdeutscher Verlag GmbH. 1995. S. 98.
43 Ibidem. S. 97-98.
44 Columbia University Libraries, Bakhmeteff Archive. Ms Coll Fedotov. Stepun, Fedor Avgustovich. ToVladykaIoann. Письмо машинописное с рукописными вставками.
45 DieWelt, 26.02. 1965 (Hamburg).