Царь Агесилай
Весть о поражении при Левктрах пришла в Спарту во время праздника. Город был полон иностранцев, слушавших в театре состязания певцов. Эфоры приказали продолжать праздник, как если бы ничего не произошло.
Наутро, когда стали известны имена павших и уцелевших воинов, родственники убитых сошлись на городской площади, гордо приветствуя друг друга, так как их сыновья, мужья и братья пали за родину. Матери уцелевших воинов ожидали возвращения сыновей, печальным молчанием выражая сочувствие родственникам погибших.
Поражение при Левктрах было сигналом к отпадению союзников от Спарты. Спартанцам теперь приходилось сражаться в одиночестве против многочисленных врагов. Опасались, что Эпаминонд вторгнется в Пелопоннес. Агесилай и эфоры не решились, по обычаю, заклеймить позором и лишить гражданских прав всех воинов, оставшихся в живых после поражения; их было слишком много, и эфоры боялись восстания. Тем не менее граждане подвергали возвратившихся оскорблениям и издевательствам; девушки считали позором выходить за них замуж. Агесилай же принял их вновь на военную службу и поскорее удалил из города.
Между тем Эпаминонд во главе сорокатысячного войска вступил в Лаконику и опустошил ее. В течение шести столетий земля спартанцев не видала врагов: никто не осмеливался вторгнуться сюда, хотя столица - Спарта - не имела стен. Спартанцы всегда хвалились тем, что лучшая их защита - доблесть граждан.
Агесилай понимал, что открытая борьба с превосходящими силами врага невозможна. Он укрепил город валами и рвами, на дорогах устроил завалы; наиболее важные высоты заняли отряды гоплитов. Пришлось даровать свободу илотам, которые добровольно вступят в армию. Более 6000 илотов получили свободу и были приняты в войско.
При виде множества врагов, расположившихся лагерем у Спарты на другом берегу Еврота, стариков и женщин охватил страх. Многие стали обвинять Агесилая во всех несчастьях; они говорили, что при вступлении его на престол Спарта находилась на вершине могущества, теперь же родина на краю гибели. Вспоминали гордые слова Агесилая о том, что никогда ни одна спартанка не видела дыма от огней врагов. Передавали, что один афинянин сказал спартанцу: "Мы не раз прогоняли вас от берегов Кефиса!" (река, протекающая через Аттику). "Зато мы, - возразил спартанец, - никогда не прогоняли вас с берегов Еврота!"
Эпаминонд не решился из-за весеннего разлива Еврота перейти на другой берег и напасть на Спарту. Он отступил и к зиме очистил территорию Лаконики. Спарта была спасена.
Следующей весной война возобновилась. На сторону спартанцев из боязни могущества фиванцев перешли афиияне. Среди союзных с Фивами городов Пелопоннеса начались раздоры, и Эпаминонду пришлось несколько раз совершать походы в Пелопоннес, чтобы силой оружия удержать союзников от отпадения.
В последний раз (362 г. до н. э.) Эпаминонд едва не захватил самой Спарты. Жители аркадского города Мантинеи обратились за помощью к спартанцам. Агесилай выступил с войском на поддержку мантинейцев.
Узнав об этом, Эпаминонд ночью незаметно отступил от города Тегеи в Аркадии, который он осаждал, и быстро двинулся прямо на Спарту, не замеченный Агесилаем. Какой-то критянин дал знать Агесилаю о движении Эпаминонда, и царь поспешно направился к столице. Эпаминонду между тем удалось переправиться через реку Еврот.
Фиванцы бросились на приступ, но тут подоспел Агесилай со своим войском. Врагам удалось, однако, ворваться в город, они дошли даже до городского рынка и заняли на правом берегу Еврота возвышенности, господствующие над городом. Но в других пунктах нападение было отбито разъяренными спартанцами, сражавшимися с мужеством отчаяния; сам царь Агесилай, уже глубокий старец, сражался в первых рядах как лев. Каждая улица, каждый дом в Спарте были превращены в крепость, женщины и дети бросали на головы врагов камни и черепицы с крыш.
Спартанцам удалось продержаться до прибытия подкреплений от союзников, и Эпаминонду пришлось отступить.
В бою за спасение родного города многие спартанцы проявили неустрашимое мужество. Так, один молодой спартанец выбежал из дома голый с копьем и мечом и бросился на врагов. Он пробился через толпу сражавшихся, рубил и сбивал с ног всех попадавшихся ему врагов, пока те не обратились в бегство. После сражения эфоры наградили его за храбрость венком и вместе с тем подвергли штрафу за то, что он сражался без панциря.
Через несколько дней произошло решительное сражение при Мантинее (362 г. до н.э.). Фиванцы победили, но слишком дорогой ценой: великий вождь Эпаминонд был смертельно ранен копьем. Его отнесли в палатку, и он продолжал следить за ходом боя. Когда сообщили о победе фиванцев, Эпаминонд сказал: "Умирая, я оставляю двоих бессмертных дочерей - Левктру и Мантинею". С этими словами он вырвал из раны обломок копья и скончался.
После сражения при Мантинее фиванцы не смогли из-за больших потерь продолжать войну. Был заключен мир на тяжелых для Спарты условиях: она потеряла почти все владения в Пелопоннесе, кроме Лаконики. Попытки Агесилая сохранить область Мессению окончились неудачей.
После заключения мира Агесилай, участник стольких битв, не мог спокойно сидеть в городе, ожидая смерти. Восьмидесятилетним старцем, но еще полным энергии он отправился во главе наемников в Египет на помощь восставшему против персов правителю Таху.
Через некоторое время Агесилай покинул Таха и перешел на сторону восставшего племянника правителя, Нектанебида. Он оказал помощь Нектанебиду и утвердил его правителем Египта.
Затем Агесилай стал готовиться к возвращению в Спарту. По дороге в Грецию он скончался в гавани Менелая (в Западном Египте), 85 лет от роду (361/60 г. до н.э.).
Царя, по спартанскому обычаю, нужно было хоронить в Спарте. Спутники Агесилая облили его тело воском и привезли в Спарту для погребения. Его потомки еще свыше ста лет царствовали в Спарте.