Xreferat.com » Рефераты по биографиям » Климент Аркадьевич Тимирязев

Климент Аркадьевич Тимирязев

науки. Он считал, что прошлое надо знать для того, чтобы правильно действовать в настоящем и верно прогнозировать будущее. Ученый, по мысли Тимирязева, не только должен быть информирован о последних достижениях науки своего времени, но и заглядывать в глубь веков. Это позволит ему быть на уровне передовых научных идей и требований современности.

Перу Тимирязева принадлежат такие фундаментальные работы по истории человеческой мысли, как «Наука. Очерк развития естествознания за 3 века (1620...1920)», «Основные черты развития биологии в XIX столетии» и «Главнейшие успехи ботаники в начале XX столетия». Ученый написал также большое число статей о всемирно известных ученых для словаря братьев Гранат, журнала «Летопись», редактируемого М. Горьким, и других изданий. Среди них – очерки о Луи Пастере, Исааке Ньютоне, Чарлзе Дарвине, Роберте Майере, Германе Гельмгольце, Антуане Лавуазье и многих, многих других.

Работы Тимирязева, посвященные своим соратникам по науке, очень далеки от равнодушного протокольного рассказа о том, как жили и что сделали данные ученые. Это всегда взволнованное повествование о развитии цивилизации и об успехах человеческой мысли, но степень эмоциональности изложения, конечно, различна в зависимости от того, пишет ли ученый о творцах науки, живших в прошлом или о тех, кого он хорошо знал.

Вот небольшой отрывок из статьи Тимирязева «Гёте – естествоиспытатель».

«Гёте представляет, быть может, единственный в истории человеческой мысли пример сочетания в одном человеке великого поэта, глубокого мыслителя и выдающегося ученого. «Его здоровый и свободный от предрассудков ум, совмещающий всю полноту культуры своего времени» (Гельмгольц), не только был открыт для всех завоеваний современной науки, но и двигал ее вперед, т.е. обнаруживал в ней такую же творческую деятельность, как и в области поэзии. При этом должно заметить, что обе деятельности не были разделены во времени, не относились к различным периодам его долгой жизни; наоборот, годы наиболее плодотворного научного творчества совпали с годами высшего развития творчества поэтического... Гёте не находил неуместным результаты своих научных работ и свои воззрения на научный метод излагать в поэтической форме своих звучных стихов, как всегда поражающих точностью мысли и лаконичностью выражения».

А вот совершенно иной эмоциональный настрой статьи «Смерть Лебедева»: «Лебедев умер... Мог ли я, годившийся ему в отцы, подумать, что дрожащей, старческой рукой буду когда-нибудь выводить эти слова? Мог ли я подумать, что глаза, которые застилают старческие слезы, увидят гроб того, кто и теперь живо встает в моей памяти молодым, жизнерадостным, красавцем в полном смысле слова, могучим богатырем, видевшим в каждом препятствии только вызов к борьбе? Той же красотой и богатырской мощью были отмечены и все его научные труды. К сожалению, не с одной только природой пришлось вести борьбу молодому ученому.

Встретив в Столетове, угадавшем его талант, искреннюю, дружескую поддержку, он мог продолжать в Москве, еще успешнее, чем за границей, начатую научную деятельность. Но умер Столетов, и молодому ученому пришлось выдержать иную, незнакомую ему борьбу, – с людьми, с их интригами. Если будущий историк русской культуры заглянет когда-нибудь в университетский архив, он узнает, что был момент, когда я выступал единственным защитником, – момент, когда он готов был бросить Московский университет и бежать в Европу. Не раз повторял я с гордостью, что сохранил его России, а теперь повторяю с ужасом: не лучше ли было сохранить его для науки?.. Эта новая жертва снова и снова приводит на память невольный крик, когда-то вырвавшийся из наболевшей груди Пушкина, – крик отчаяния, крик проклятия родившей его стране: «Угораздило же меня с умом и с сердцем родиться в России».

В этой статье, посвященной памяти Петра Николаевича Лебедева, великого физика, который первым обнаружил и измерил давление света, отчетливо звучат политические нотки. Намекая на революцию 1905 г., Тимирязев в конце статьи пишет: «...страна, видевшая одно возрождение, доживает до второго... Тогда и только тогда людям «с умом к с сердцем» откроется, наконец, возможность жить в России...»

Тимирязев никогда не чурался политики. «Дело ли ученого пускаться в политику?» – спрашивает он и отвечает на этот вопрос словами Бертло из его статьи «Наука и нравственность»: «Часто приходится слышать, что ученый не должен заниматься политикой. Эта избитая аксиома пущена в ход каким-нибудь царедворцем в неограниченной монархии в эпоху, когда частная интрига успевает всем завладеть, руководствуясь соображениями личного произвола, одинаково чуждыми указаниям общественного блага и методам науки».

Тимирязев не ограничивал свою деятельность наукой, так как был гражданином своей страны. Он прекрасно сознавал реакционную сущность политики царского правительства и не мог не протестовать против нее. Даже выступая по чисто научным вопросам, он стремился раздвинуть рамки статьи, и она приобретала боевой, наступательный характер. А иногда ученый высказывался и непосредственно по общественно-политическим вопросам. (Кстати, первая печатная работа Тимирязева, опубликованная в 1862 г. в журнале «Отечественные записки», была посвящена Гарибальди, которого автор называл «величайшим, почти легендарным, героем наших дней».)

Среди ряда «ученых» бытовало мнение, да и сейчас некоторые считают, что Тимирязев – больше популяризатор науки, чем ее творец, но это не так. Он был настоящим ученым. Работы по фотосинтезу принесли Тимирязеву мировую славу и обессмертили его имя.

Ученый был избран членом Лондонского королевского общества, почетным доктором университетов Кембриджа, Глазго и Женевы, членом Эдинбургского и Манчестерского ботанических обществ. Правда, на родине Тимирязева избрали только членом-корреспондентом Петербургской Академии наук, но здесь дело было не в науке, а в политике. Власть имущим претил революционный настрой ученого.

В 1892 г. после введения в Петровской академии реакционного устава и преобразования ее в Сельскохозяйственный институт Тимирязев был уволен из этого высшего учебного заведения за свой неукротимый «крамольный» дух и пропаганду дарвинизма. В 1898 г. он был уволен также из числа штатных профессоров Московского университета. Некоторое время он еще читал лекции внештатно, а в 1902 г. совсем прекратил преподавательскую деятельность, оставшись лишь заведующим ботаническим кабинетом. В 1911 г. вместе с рядом других прогрессивно настроенных профессоров Тимирязев ушел из университета, протестуя против реакционной политики тогдашнего министра просвещения Л.А. Кассо. «В настоящем (1911) году, – писал ученый, – я могу праздновать своеобразный юбилей: 50 лет тому назад я был вынужден уйти из Петербургского университета, как студент, в настоящем – я вынужден уйти из Московского, как профессор».

Оказавшись вне стен университета, лишившись созданной своими руками лаборатории, так необходимой ему, теоретику-экспериментатору для работы, Тимирязев еще с большей страстью отдался популяризации – делу, которому он служил всю жизнь.

В эти годы он пишет статьи «Отповедь виталистам», «Успехи ботаники XX века», «Наука и демократия» и другие, сотрудничает в Энциклопедическом словаре Гранат, одним из редакторов которого он был, и в журнале «Летопись», основанном Максимом Горьким.

В 1915 г. Алексей Максимович прислал Тимирязеву письмо: «К Вам обращается человек очень многим обязанный в своем духовном развитии Вашим мыслям, Вашим трудам... Я прошу Вашей помощи делу, которое мне удалось организовать, и я позволю себе надеяться, что Вы не откажете доброму делу». Горький просил Тимирязева написать для «Летописи» статьи о культурном значении экспериментальной науки, о Мечникове и ряд других. «Для нас наука естествознания – тот рычаг Архимеда, который единственно способен повернуть весь мир лицом к солнцу разума». Конечно, Тимирязев не мог остаться в стороне от благородного дела и включился в работу.

С первых дней февральской революции Тимирязев читал большевистские газеты и сразу же стал на сторону партии Ленина. Он был одним из первых ученых, кто понял и принял политику большевиков, кто верно оценил и приветствовал Апрельские тезисы Ленина. (Номер «Правды», где были напечатаны эти тезисы, прямо-таки испещрен его восторженными замечаниями.)

После Октября 1917 г. ученый был восстановлен в должности профессора Московского университета, но не смог читать лекции по состоянию здоровья. Он пишет общественно-политические статьи, посвященные текущему моменту, и исторические статьи. «Всегда я увлекался историей, – отмечает он в статье о Робеспьере (1919). И особенно останавливали на себе мое внимание трагически величавые образы борцов за правду и свободу во всех ее видах, которые роковым образом падали жертвами этой борьбы: Гракхи, Гус, Мор, Бруно, Галилей, Робеспьер вплоть до завершивших этот печальный список на наших глазах Жореса и Кэзмента*».

* Кэзмент – деятель ирландского национального движения, казненный англичанами в 1916 г.

Тимирязев в это время тяжело болел.. В ночь на 28 апреля его не стало.

Имя Тимирязева носит бывшая Петровская академия. А в Москве у Никитских ворот стоит памятник, на котором выбиты слова: «К.А. Тимирязеву. Борцу и мыслителю».

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: