Анализ истории развития международно-правовой регламентации режима морских пространств, выявление степени соответствия действующего законодательства положениям Конвенции ООН по морскому праву 1982 г
Конвенция 1982 года представляет собой международный договор РФ, правовой статус которого устанавливается в соответствии с Законом о международных договорах. Непосредственное действие Конвенции 1982 года на территории РФ продиктовано указанными выше нормами Конституции РФ и других норм законодательства РФ. Для установления статуса Конвенции 1982 года в правовой системе РФ в качестве международного договора РФ, необходимо проанализировать Конвенцию на предмет ее соответствия всем условиям непосредственного применения международных договоров РФ.
Первым условием является согласие РФ на обязательность для нее данного международного договора, причем в форме федерального закона. В соответствии со ст. 14 Венской Конвенции о праве международных договоров согласие государства на обязательность для него договора выражается ратификацией, если сам договор предусматривает, что такое согласие выражается ратификацией. Норма ст. 306 Конвенции 1982 года предусматривает ратификацию в качестве выражения согласия государства на обязательность для него Конвенции. Таким образом, с принятием Федерального закона от 26 февраля 1997 г. № 30-ФЗ «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций по морскому праву и Соглашения об осуществлении Части XI Конвенции Организации Объединенных Наций по морскому праву», Российская Федерация надлежащим образом выразила согласие на обязательность для нее Конвенции.
Второе обязательное условие непосредственного действия Конвенции 1982 года на территории РФ - вступление Конвенции в силу в международно-правовом смысле. Данное условие также выполнено, поскольку Конвенция 1982 года вступила в силу 16-го ноября 1994 года по истечении одного года с момента сдачи на хранение депозитарию Конвенции шестидесятой ратификационной грамоты в соответствии со ст. 308 Конвенции.
Третьим условием непосредственного действия и применимости международного договора на территории РФ согласно ч. 3 ст. 5 Закона о международных договорах является официальное опубликование договора. С момента ратификации и опубликования международный договор РФ становится составной частью правовой системы РФ. Официальный текст Конвенции 1982 года был официально опубликован в Собрании Законодательства РФ.
Четвертое условие непосредственного действия международных договоров РФ заключается в том, что международные договоры РФ в той мере подлежат непосредственному применению на территории РФ, в которой отсутствует необходимость в принятии внутригосударственного акта для их применения. Конвенция 1982 года представляет собой международный договор особого характера. Одной из ее особенностей является то, что она содержит как нормы прямого действия, так и положения, требующие принятия внутригосударственного акта для их применения.
Не все положения Конвенции 1982 года сформулированы таким образом, чтобы установить права и обязанности для граждан и юридических лиц государств-участников Конвенции. Заключение Конвенции 1982 года имело своей целью установление баланса экономических интересов, прав и обязанностей прибрежных государств, государств, не имеющих выхода к морю, а также всего мирового сообщества в вопросах использования морских пространств. Поскольку адресатами ряда положений Конвенции 1982 года являются, в первую очередь, государства и иные субъекты международного права, часть положений Конвенции не является самоисполнимым. Поскольку граждане, юридические лица, а также иные субъекты внутригосударственного права, не могут напрямую быть носителями всех прав и обязанностей, закрепленных в Конвенции 1982 года, государства обязаны применить средства внутригосударственной имплементации данного международного договора с целью наиболее добросовестного исполнения своих обязательств в соответствии с ним.
Исходя из вышеизложенного, следует сделать вывод, что положения Конвенции 1982 года в той мере непосредственно создают права и обязанности для субъектов внутригосударственного права РФ и подлежат непосредственному применению судами и иными правоприменительными органами РФ, в какой эти положения Конвенции не требуют для их применения издания внутригосударственного акта, т.е. являются самоисполнимыми. На основании приведенных аргументов и анализа законодательства РФ следует согласиться с точкой зрения, выдвигаемой в современной отечественной литературе по международному морскому праву, согласно которой Конвенция 1982 года имеет прямое действие на территории РФ и подлежит непосредственному применению судами и иными правоприменительными органами РФ.
Что касается статуса Конвенции в иерархии норм правовой системы РФ, то можно сделать следующий вывод. В соответствии с законодательством РФ (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ), в случае возникновения противоречия между положением международного договора РФ и нормой внутригосударственного законодательства, применению подлежит норма международного договора РФ. Ряд норм Конвенции 1982 года признаются основными принципами и нормами международного публичного права. Из этого обстоятельства вытекает соответствующий статус этих норм в правовой системе РФ. Такие нормы Конвенции 1982 года как, например, положения о понятии исключительной экономической зоны и континентального шельфа, автоматически, - в силу п. 4 ст. 15 Конституции РФ являются инкорпорированными в правовую систему РФ.
Статус этих обычных норм международного права определяется как приоритетный по отношению к нормам законов РФ. На практике отличие статуса международного договора и обычной нормы международного права с точки зрения Конституции РФ невелико. Последствия в отношении правового статуса и юридической силы данных норм для РФ несущественны, поскольку Российская Федерация является государством- участником Конвенции, а значит, связана ее положениями как международного договора.
1.4.3 Трансформация международных норм Конвенции 1982 года и их закрепление во внутреннем праве России
Конвенция 1982 года представляет собой комплексный международно-правовой договор, целый ряд положений которого требует для их осуществления (имплементации) принятия внутригосударственных правовых актов. Законодательство РФ разделяет международно-правовые договоры на самоисполняющиеся и договоры, требующие принятия внутригосударственного законодательства. Международный договор РФ, требующий специального внутреннего акта, не в состоянии создавать права и обязанности для граждан и юридических лиц, для реализации содержащихся в нем норм необходимо издать конкретизирующие правовые акты. Поскольку ряд положений Конвенции 1982 года не является самоисполнимыми, при имплементации ее положений в правовой системе РФ особое значение имеет имплементирующее законодательство.
Международно-правовые нормы Конвенции 1982 года, регулирующие права и обязанности государств, например, в исключительной экономической зоне и на континентальном шельфе, не являются самоисполнимыми и требуют, поэтому, для их реализации (имплементации) во внутригосударственных правовых системах принятия государствами специального имплементационного законодательства, воспроизводящего и развивающего соответствующие положения Конвенции. В качестве условия надлежащей имплементации норм Частей V и VI Конвенции 1982 года сама Конвенция выдвигает совместимость внутригосударственных законодательных мер с положениями Конвенции об исключительной экономической зоне и континентальном шельфе.
Не вызывает сомнения тот факт, что принимаемые в РФ нормативные акты, регулирующее правовой режим морских пространств, ориентируется на положения Конвенции 1982 года. Уже в 1984 году, практически сразу после подписания Конвенции, Советский Союз принял соответствующий правовой акт, регламентировавший ширину и правовой режим исключительной экономической зоны СССР в полном соответствии с положениями Конвенции 1982 года17. С момента вступления Конвенции 1982 года в силу и после ее ратификации РФ, правовая реальность для российского законодателя изменилась постольку, поскольку возникли конкретные международно-правовые обязательства РФ по имплементации международно-правовых норм в морском законодательстве РФ.
Конвенция опирается на нормы и терминологию Устава ООН, устанавливая в преамбуле, что кодификация и прогрессивное развитие морского права, достигнутые в Конвенции, будут способствовать укреплению мира, безопасности, сотрудничества и дружественных отношений между всеми государствами в соответствии с принципами справедливости и равноправия, а также содействовать экономическому и социальному прогрессу всех народов мира в соответствии с целями и принципами ООН, изложенными в ее Уставе. На положениях п. 3 ст. 2 и п. 2 с. 33 Устава ООН основываются и все положения Конвенции относительно обязанности государств - ее участников разрешать любой спор между ними только мирными способами. Кроме того, в соответствии с ст. 301 Конвенции 1982 года при осуществлении своих прав и выполнении своих обязанностей в соответствии с ней государства-участники обязуются воздерживаться от угрозы силой или ее применения против территориальной целостности или политической независимости любого государства или каким-либо иным образом, не совместимым с принципами международного права, воплощенными в Уставе ООН.
В настоящей главе было установлено, что Конвенция 1982 года, будучи надлежащим образом ратифицированным и опубликованным международным договором РФ, представляет собой часть правовой системы РФ, и в той мере непосредственно создает права и обязанности для субъектов внутригосударственного права РФ и подлежит непосредственному применению судами и иными правоприменительными органами РФ, в которой ее положения являются самоисполнимыми. Важнейшим выводом является также и то, что Конвенция имеет приоритет перед внутригосударственным законодательством РФ. В случае несоответствия нормы закона РФ положению Конвенции или наличия законодательного пробела, непосредственному применению подлежит соответствующее положение Конвенции 1982 года.
Необходимо отметить, что с момента вступления Конвенции 1982 года в силу для РФ был предпринят целый ряд законодательных шагов по имплементации ее положений во внутригосударственном праве РФ. Надлежащая имплементация Конвенции во внутригосударственном праве РФ немыслима без принятия специального законодательства, имплементирующего Конвенцию в правовой системе РФ. Основным требованием к характеру имплементации Конвенции в праве РФ выступает требование о совместимости принимаемых законодательных мер с положениями Конвенции 1982 года.
2 КЛАССИФИКАЦИЯ МОРСКИХ ПРОСТРАНСТВ
Пространства морей и океанов на нашей планете с международно-правовой точки зрения подразделяются на:
пространства, находящиеся под суверенитетом различных государств и составляющие территорию каждого из них;
пространства, на которые не распространяется суверенитет ни одного из государств.
Правовой статус какого-либо морского пространства оказывает большое воздействие на порядок установления и содержания правового режима, регулирующего деятельность в данном пространстве. При этом учитываются и иные обстоятельства, в частности значение соответствующего морского пространства для коммуникаций и различных видов сотрудничества между государствами.
В состав территории страны, имеющей морское побережье, входят части моря, расположенные вдоль его берегов именуемые внутренними морскими водами и территориальным морем (или территориальными водами оба термина равнозначны).
В состав территории государств, состоящих полностью из одного и более архипелагов, входят архипелажные воды, расположенные между островами внутри архипелага. Внутренние морские воды, территориальное море и архипелажные воды - лишь небольшая часть Мирового, океана. Огромные пространства морей и океанов за их пределами не входят в состав территории и не подчинены суверенитету ни одного из государств, то есть имеют иной правовой статус. Однако классификация морских пространств только на основании их правового статуса не носит исчерпывающего характера. Как показывает практика, два, а иногда и более, морских пространства, имеющих одинаковый правовой статус, тем не менее, имеют различные правовые режимы, которые регулируют в каждом из них соответствующую деятельность. Так, например правовой режим внутренних морских вод отличается от правового режима территориального моря, а правовой режим архипелажных вод не совпадает с правовым режимом ни внутренних вод, ни территориального моря, хотя все эти три части морских вод считаются соответственно водами прибрежного государства, то есть имеют единообразный правовой статус. Еще более пеструю картину можно наблюдать в рамках морских пространств, не подпадающих под суверенитет ни одного из государств и находящихся за пределами территориальных вод. Они состоят из районов, отличающихся друг от друга специфическим правовым режимом (прилежащая зона, исключительная экономическая зона, континентальный шельф). Указанные обстоятельства учитываются при классификации морских пространств. Отдельный вид морских пространств составляют проливы, используемые для международного судоходства. В их пределах находятся воды, имеющие не только различные правовые режимы, но и различный правовой статус. Поэтому сами эти проливы делятся на ряд категорий. Своеобразна ситуация с некоторыми важнейшими морскими каналами. Они, будучи искусственными сооружениями прибрежного государства и его внутренними водами, ввиду большого значения для международного судоходства подчинены специфическому международно-правовому режиму. Таким образом, правовая классификация морских пространств должна осуществляться с учетом правового статуса и особенностей правового режима конкретного морского пространства. Этот подход соответствует исторически сложившейся традиции и в своей основе опирается также на Конвенцию по морскому праву 1982 года.
2.1 Понятие внутренних морских вод
В состав территории каждого государства, имеющего морское побережье, входят внутренние морские воды.
Внутренние морские воды - это морские пространства, входящие в состав территории прибрежного государства и расположенные в сторону берега от исходных линий, от которых отсчитывается ширина территориального моря.
Внутренними морскими водами прибрежного государства считаются: 1) акватории портов, ограниченные линией, проходящей через наиболее удаленные в сторону моря точки гидротехнических и других сооружений портов; 2) моря, полностью окруженные сушей одного и того же государства (например, Аральское море), а также моря, все побережье которых и оба берега соединения с другим морем (или океаном) принадлежат одному и тому же государству (например, Азовское море. Белое море); 3) морские бухты, губы, лиманы и заливы, берега которых принадлежат одному и тому же государству и ширина входа в которые не превышает 24 морских миль. Если ширина входа в залив больше 24 морских миль, то для отсчета внутренних вод в этом заливе проводится прямая исходная линия в 24 морские мили внутри залива от берега к берегу, но таким образом, чтобы ею было отграничено как можно большее водное пространство. Это же правило применяется к морским бухтам, губам и лиманам. В состав государственной территории некоторых морских государств входят также исторические воды. В частности, Конвенция о территориальном море и прилежащей зоне и Конвенция ООН по морскому праву подтверждают международную практику, согласно которой некоторые заливы, независимо от ширины входа, считаются внутренними водами прибрежного государства в силу исторической традиции. Такие заливы называются «историческими».
Федеральный закон «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации» предусматривает, что внутренние воды составляют воды «заливов, бухт, губ и лиманов, морей и проливов с шириной входа в них более чем 24 морские мили, которые исторически принадлежат Российской Федерации, перечень которых устанавливается Правительством Российской Федерации и публикуется в Извещениях мореплавателям18».
К ним, например, относится залив Петра Великого на Дальнем Востоке России до линии, соединяющей устье реки Тюмень-Ула с мысом Поворотный (ширина входа 102 морские мили). Канада считает историческими водами Гудзонов залив (ширина входа около 50 морских миль); Норвегия – Варангер-фьорд (ширина входа 30 морских миль) и Вест-фьорд; Тунис - Габесский залив (ширина входа 50 морских миль).
Внутренние морские воды находятся под исключительным суверенитетом прибрежного государства. Правовой режим внутренних морских вод устанавливается прибрежным государством по его усмотрению. В частности, судоходство и рыболовство в таких водах, а также научная и изыскательская деятельность регулируются исключительно законами и правилами прибрежного государства, которое также устанавливает навигационные, портовые, таможенные, санитарные, фискальные и иные правила. В этих водах иностранцам запрещено заниматься любыми промыслами и исследовательской деятельностью без специального разрешения. Заход во внутренние воды иностранных судов производится в разрешительном порядке, за исключением вынужденного захода (при аварии, стихийном бедствии, для оказания срочной медицинской помощи больному).
На деяния, совершенные во внутренних водах на иностранных невоенных судах, распространяется юрисдикция прибрежного государства (если иное не установлено международным договором – например, соглашениями о торговом судоходстве). Иммунитетом от юрисдикции прибрежного государства пользуются лишь иностранные военные корабли, находящиеся во внутренних водах с согласия прибрежного государства.
2.1.1 Порядок захода иностранных судов в морские порты
Воды морских портов — часть внутренних морских вод прибрежного государства. Как сказано в ст. 11 Конвенции ООН по морскому праву, «наиболее выдающиеся в море постоянные портовые сооружения, которые являются составной частью системы данного порта, рассматриваются как часть берега». Ввиду этого акватория морского порта оказывается как бы окруженной берегами прибрежного государства. Прибрежное государство вправе само определять порядок доступа в свои порты судов других стран, а также правовой режим их пребывания там. Оно решает, открывать или нет те или иные из своих портов для захода иностранных судов. Это положение получило отражение в заключенной в 1923 году в Женеве Конвенции о режиме морских портов. В некоторых доктринах иногда встречается мнение о том, что морские торговые порты должны оставаться открытыми для всех государств, и торговые суда всех стран имеют право захода в любой морской порт, служащий для внешней торговли. Однако эта точка зрения не соответствует современному состоянию международного морского права. Практика государств основана на уважении полного суверенитета прибрежного государства над его внутренними морскими водами, включая морские порты. Именно этим объясняется то обстоятельство, что ни Конвенция о территориальном море и прилежащей зоне, ни Конвенция ООН по морскому праву, участники которой сознают, как отмечено в ее преамбуле, «тесную взаимосвязь проблем морского пространства и необходимость рассматривать их как единое целое», не устанавливают, тем не менее правового режима внутренних морских вод в целом или какой-либо их части. Установление указанного правового режима является суверенной прерогативой прибрежного государства. Такой же прерогативой является право прибрежного государства объявлять любой свой порт открытым или закрытым для захода иностранных судов. Однако в интересах поддержания и развития международных экономических и иных отношений прибрежные государства обычно открывают многие из своих портов для свободного захода иностранных невоенных судов без различия их флагов и дискриминации, а также заключают по некоторым вопросам, касающимся пребывания иностранных судов в них, международные соглашения. Как правило, для посещения открытых портов не требуется запрашивать у властей прибрежного государства разрешение на заход или направлять им уведомление об этом. В морские порты, не объявленные открытыми, заход иностранных судов допускается только с разрешения властей прибрежного государства, полученного в порядке, установленном этим государством. Исключение допускается, как показывает всеобщая практика и, следовательно, международный обычай, только в случаях вынужденного захода судна (авария, необходимость в медицинской помощи и др.). Положения о вынужденном заходе, содержатся в ст. 9 Закона о внутренних водах и в пп. 72–79 Правил мореплавания. Вынужденный заход иностранного судна, военного корабля или другого государственного судна в морской порт - заход, осуществляемый в силу следующих чрезвычайных обстоятельств: аварии, стихийного бедствия или сильного шторма, угрожающего безопасности иностранного судна, корабля или другого государственного судна; ледохода или ледовых условий, угрожающих этим судам и кораблям; буксировки поврежденного судна или корабля; доставки спасенных людей; необходимости оказания срочной медицинской помощи члену экипажа или пассажиру; других чрезвычайных обстоятельств.
Российское законодательство находится в полном соответствии с международным обычаем – правом вынужденного захода в морские порты пользуются все иностранные суда и корабли без какой бы то ни было дискриминации в соответствии с нормами международного права.
По прекращении действия обстоятельств, вызвавших вынужденный заход, иностранное судно (военный корабль) обязано покинуть морской порт после получения разрешения на выход у капитана морского порта по согласованию с должностным лицом ФПС ФСБ России и ФТС России.
В последние годы в связи с возникшей угрозой загрязнения морской среды, появлением судов с ядерными двигателями, возросшей интенсивностью морского судоходства и по некоторым другим соображениям прибрежные государства стали принимать правила, которые или ограничивают заход в открытые порты некоторых категорий иностранных судов, или же устанавливают определенные условия, без выполнения которых иностранное судно может быть не допущено в открытый морской порт. Так, законодательством Швеции, Дании, Финляндии, Марокко и других стран введен разрешительный порядок для захода в их порты государственных некоммерческих судов. Естественно, международное право не может вопреки согласию государств ограничивать законные проявления суверенной воли государств, включая их право на регулирование допуска иностранных судов в свои порты. Такое правомочие вытекает из п. 3 ст. 211 Конвенции ООН по морскому праву, который предусматривает право государств устанавливать «особые требования для предотвращения, сокращения и сохранения под контролем загрязнения морской среды в качестве условия для захода иностранных судов в их порты или внутренние воды и для остановки у их прибрежных терминалов». Это право закреплено также в ряде других международных соглашений, в частности в Международной конвенции по охране человеческой жизни на море 1974 года, гл. VIII которой требует, чтобы иностранные ядерные суда перед заходом в порт представляли прибрежному государству информацию о безопасности такого захода. Если прибрежное государство сочтет, что заход атомного судна представляет угрозу для водных путей или окружающей морской среды и т. д., то оно может не допустить такое судно в свой порт. Однако, характеризуя суверенное право прибрежного государства не допускать захода иностранных судов в его морские порты в порядке предупреждения любого нарушения условий, на которых эти суда допускаются им в свои порты и внутренние воды, нужно иметь в виду, что это право не осуществляется произвольно. Условия допуска иностранных судов в порты формулируются в соответствующих законах и правилах прибрежного государства, публикуемых им в «Извещениях мореплавателям» или иным должным образом. Естественно, что прибрежное государство не может выходить за рамки установленных им самим предписаний. Вместе с тем, поскольку прибрежное государство открывает свои порты для международного общения и в интересах развития международного сотрудничества, указанные законы и правила должны приниматься с учетом как общепринятых международных стандартов и практики, так и интересов международного сотрудничества, в том числе и в отношении регулирования допуска иностранных судов в порты и обращения с ними там без какой-либо дискриминации. В противном случае такие законы и правила не только не будут соответствовать интересам равноправного международного сотрудничества, но и способны причинить ему ущерб. Совершенно очевидно, что «выборочные» запреты на заходы иностранных судов в открытые для международного судоходства порты по политическим мотивам ведут к подрыву принципа международного сотрудничества и являются актами дискриминации, противоречащими принципу суверенного равенства и равноправия государств. На этом поприще, как известно, систематически проявляют себя США и некоторые из их союзников. На протяжении многих лет американские власти заносили в «черные списки» морские суда, посещавшие порты Кубы, и на этом основании не допускали их в порты США. В настоящее время в порты США запрещен доступ судов, плавающих под флагом Албании, Кубы, Кампучии, КНДР и Вьетнама, а для судов, имеющих национальность государств — участников Варшавского Договора, заход запрещен в 11 американских портов. При этом для судов ряда социалистических стран установлено требование заблаговременного запроса о разрешении на заход даже в открытые для них порты. Некоторые государства требуют получения предварительного разрешения для захода в свои порты научно-исследовательских или ледокольных судов. Указанные требования явно расходятся с положениями Конвенции ООН по морскому праву, которая устанавливает, что прибрежные государства принимают меры для облегчения доступа в свои гавани и содействия в предоставлении помощи морским исследовательским судам, соблюдающим положения конвенции (ст. 255).
Правовой режим пребывания иностранных торговых судов в порту определяется или соответствующим соглашением между государством флага судна и государством порта (о торговле и мореплавании) или нормами международного обычного права (на общих основаниях) без какой-либо дискриминации флагов. Договорный порядок предусматривает, как правило, один из двух видов режима: национальный режим (наравне с национальными судами государства порта) или режим наибольшего благоприятствования, когда представляются условия не хуже тех, которыми пользуются суда какого-либо третьего государства.
Иностранное торговое судно и экипаж (пассажиры) в порту подпадают под действие уголовной, гражданской и административной юрисдикции государства порта.
Договорная и обычная практика свидетельствует о том, что уголовная юрисдикция прибрежного государства не применяется, если: совершен проступок, затрагивающий лишь иностранное судно и его экипаж; последствия правонарушения не распространяются на территорию государства порта, не затрагивают общественный порядок и безопасность прибрежного государства; правонарушение по законам государства порта не является тяжким преступлением; правонарушение не связано с незаконной торговлей и распространением наркотиков и психотропных веществ; к местным властям не поступила просьба о помощи со стороны капитана судна или консула государства флага судна.
Иностранные суда не имеют права предоставлять убежище лицам, преследуемым местными властями за совершенные преступления. О применении уголовной юрисдикции в отношении судна и его экипажа (пассажиров) ставится в известность консул государства флага судна.
Гражданская юрисдикция может осуществляться по различным гражданско-правовым основаниям (возмещение ущерба, спасание имущества и судна, ненадлежащее исполнение договорных обязательств) и может включать в себя арест торгового судна в обеспечение исковых требований или исполнения судебных или арбитражных решений. Постановление о наложение ареста должно быть вынесено судом с информированием консула государства флага судна.
Административная юрисдикция осуществляется в отношении всех иностранных невоенных судов с учетом национальных правил и действующих международных конвенций, касающихся посадки и высадки пассажиров, погрузочно-разгрузочных работ, сбора пошлин и налогов, осуществления таможенного досмотра и санитарного контроля, предотвращения загрязнения морской среды19. Если судно, находящееся в порту, нарушает применимые международные нормы и стандарты, касающиеся годности судов для плаванья, и тем самым создают угрозу нанесения ущерба морской среде, местные власти принимают в той мере, в какой это практически осуществимо, административные меры, чтобы предотвратить выход данного судна в море. Ему может быть разрешено лишь перейти на ближайшую подходящую судоремонтную верфь для устранения причин нарушения, после чего судну немедленно разрешают продолжить свой путь20.
Что касается военных кораблей, то, как и в любую часть внутренних морских вод, в морские порты, в том числе открытые, указанные корабли могут заходить по получении предварительного разрешения или приглашения (например, нанести визит вежливости) прибрежного государства либо, если законодательство прибрежного государства это допускает, после предварительного уведомления. Прибрежное государство может устанавливать число и класс (равно как порядок и срок пребывания) иностранных военных кораблей, допускаемых в его порты. В Российском порту допускается одновременное пребывание не более трех иностранных военных кораблей до семи суток.
Уголовная и гражданская юрисдикция государства порта не распространяется на военные корабли и другие государственные суда, эксплуатируемые в некоммерческих целях. Военным кораблям, нарушающим правила порта, касающиеся порядка захода в порт и пребывания в нем, может быть предложено покинуть порт. Все споры между военным кораблем и местными властями решаются в дипломатическом порядке. Военный корабль освобождается от таможенного досмотра и санитарного контроля.
Следует отметить, что до настоящего времени нет единого мнения о праве захода судов в морские порты. Все суждения, высказанные по этому вопросу, можно разделить на две группы:
1. Прибрежное государство, обладая неограниченным суверенитетом над внутренними водами, может запретить заход иностранных судов в любой из своих портов, а также закрывать все свои порты в любое время. Исключение составляет лишь основанное на международно-правовом обычае право вынужденного захода при бедствии.
2. В мирное время морские торговые порты должны оставаться открытыми для внешней торговли. Согласно общепризнанному положению международного права торговые суда всех государств имеют право доступа в любой порт, служащий для внешней торговли. Как первая, так и вторая точки зрения имеют авторитетных сторонников21.
Развитие экономических связей и необходимость создания максимально благоприятных условий для торгового мореплавания заставляют прибрежные государства осуществлять свой суверенитет в портах с учетом сложившейся мировой практики, которая направлена на облегчение процедуры захода и пребывания иностранных торговых судов в порту.
2.2 Территориальное море и прилежащая зона
Понятие «территориальное море», или «территориальные воды», возникло в тот же исторический период, что и понятие «свободное море», или «открытое море». Распространение суверенитета прибрежного государства на примыкающий к его берегам морской пояс, называемый территориальным морем определили ряд обстоятельств.
Безопасность государства требует возможности защищать свои береговые владения со стороны моря. Для обеспечения своих коммерческих, фискальных и политических интересов прибрежное государство должно иметь возможность надзора над всеми судами, входящими в его территориальные воды, покидающими их или становящимися на якорь в этих водах. Государство также должно иметь исключительное право на эксплуатацию морских ресурсов в пределах территориального моря, которые необходимы для существования и благополучия населения, проживающего на его территории.
Территориальное море как институт международного права имеет длительную историю развития. Споры о правовом статусе и юридической природе территориальных вод шли с конца XIX в. Одни юристы-международники считали, что над территориальным морем прибрежное государство обладает правом полного суверенитета, другие же утверждали, что суверенитет ограничен. Женевская Конвенция о территориальном море и прилежащей зоне, разработанная в 1958 году, содержит обоснованные и отвечающие интересам прибрежных государств положения о том, что суверенитет государства распространяется за пределы его сухопутной территории и его внутренних вод на морской пояс, примыкающий к его берегу, называемый территориальным морем, а также на воздушное пространство над ним, равно как на поверхность и недра его дна (ст.1,2 Конвенции). Таким образом, Конвенция рассматривает территориальное море как составную часть государственной территории, что дает прибрежному государству четкие правовые основания для защиты его интересов. В то же время Женевская Конвенция учитывает заинтересованность других государств в использовании пространств территориального моря, в пределах которых находятся морские пути, весьма удобные для судов в навигационном и коммерческом отношении. Ввиду этого в Конвенции признается право мирного прохода иностранных судов через территориальное море при соблюдении установленных условий, гарантирующих уважение интересов прибрежного государства со стороны пересекающих его территориальное море иностранных судов (ст. 14-23 Конвенции). Положения Конвенции о правовом статусе территориального моря в дальнейшем не претерпели, по существу, никаких изменений и вошли в текст принятой в 1982 году Конвенции ООН по морскому праву, которая сохранила традиционный правовой