Xreferat.com » Рефераты по уголовному праву и процессу » Понятие превышения пределов необходимой обороны

Понятие превышения пределов необходимой обороны

формально законной.

В случаях, когда действия должностных лиц по суще­ству законные, но формально незаконные, т.е. хотя и не вышли за пределы служебной компетенции данного должно­стного лица, но были предприняты без соблюдения опреде­лённых, требуемых законом форм, по нашему мнению, не­обходимая оборона от таких действий вполне допустима.

Мы полностью разделяем мнение Т.Г. Шавгулидзе, ко­торый отмечает, что «если должностное лицо при осущест­влении определённых служебных обязанностей нарушает предусмотренную для них форму, то такое действие не только Формально является незаконным, но и по существу становится таковым.»1.

Другое дело, в случаях, когда должностными лицами совершаются действия по существу незаконные, но с соблю­дением предусмотренных формальностей, то тогда, на наш взгляд, не может быть допущена необходимая оборона. В таких случаях закон предоставляет гражданам иные пути и возможности восстановления нарушенных прав и интересов.


2. Наличность посягательства.

Вторым непременным условием правомерности акта необ­ходимой обороны относящимся к посягательству, является наличность посягательства. Слово "наличность", исходя из его смыслового значения, означает, что нападение должно быть налицо, то есть его осуществление должно уже начаться и не быть ещё оконченным. Начавшееся - значит; что уже наступила непосредственная угроза его осуществления. Она должна быть настолько очевидной, что охраняемые законом права и интересы поставлены в непосредственную опасность.

Для признания акта обороны правомерным нельзя требо­вать, чтобы нападение уже началось2.Такое условие поста­вило бы лицо, обороняющееся от преступного посягательства, в положение, при котором оно вынуждено терпеливо ждать нанесения ему первого удара нападающим. Старая русская пословица гласит: «Искру гаси до пожара, беду отводи до удара». Непосредственная угроза посягательства делает обо­рону правомерной. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 4 декабря 1969 года «0 практике применения судами законодательства о необходимой обороне» было специально указано, что в ряде случаев суды не признают состояния необходимой обороны при наличии реальной угрозы посягательства, либо когда обороняющемуся по обстоятельствам дела не был ясен момент окончания посягательства. В связи с этим Пленумом Верховного Суда СССР в упомянутом Постановлении дано судам следующее указание: «Состояние необходимой обороны наступает не только в самый момент нападения, но и в тех случаях, когда налицо реальная угроза нападения.»1.

Следовательно, оборона возможна при наличии реальной угрозы посягательства. Не все авторы считают термин «наличность» обоснованным применительно к институту не­обходимой обороны. Так, И.С. Тишкевич говорит о ненужности этого понятия и о необходимости замены его более правиль­ным требованием - своевременной обороны, ссылаясь при этом на высказывание Н.Н. Паше-Озерского: «Наличное пося­гательство обычно понимается в смысле посягательства «осуществляемого» и «непосредственно предстоящего», но понятие «наличности непосредственно предстоящего посягательства» содержит внутреннее противоречие»2.

Далее Н.Н. Паше-Озерский предлагает вести речь о на­чальном моменте посягательства.

М.И. Якубович полагает, что «требование наличности нападения весьма существенно, так как с ним связано определение границ возможного использования права необходимой обороны во времени»3.

А.А. Пионтковский в качестве обязательного условия правомерности необходимой обороны выдвигает «наличность посягательства»4.

Думается, что спор здесь не носит принципиального характера - авторы, уточняя терминологию, просто стара­ются определить границы возможного использования права необходимой обороны во времени.

Состояние необходимой обороны может наступать ещё раньше, чем нападение начнется, так как есть реальная угроза немедленного нарушения право охраняемого интереса.

Вопрос о том, началось ли посягательство, решается с учётом как субъективного представления лица, осущест­вляющего оборону, так и объективных данных, на основе которых сложилось это субъективное представление. Други­ми словами, субъективное представление лица о том, что посягательство уже началось или начнется немедленно, должно быть основано на Фактической обстановке, на дей­ствиях посягающего, создающих реально угрозу для общественного или личного интереса. Проиллюстрируем это примером:

6 января 1997 года гр-н Заборский будучи в состоянии алкогольного опьянения пришёл к дому 15-летней В. В г. Н - ск. Выбив в окне стёкла, он заявил находившейся одной в доме В., что изнасилует её. На предложение В. Оставить её в покое Заборский не реагировал. Выражаясь нецензурной бранью, он в циничной форме подтвердил своё намерение, а затем выбил и раму. Видя, что Заборский проникнет к ней в дом и, не имея возможности защитить себя, в тот момент, когда Заборский пытался проникнуть в дом через оконный проём, В. Плеснула ему в лицо уксусную кислоту, причинив Заборскому тяжкий вред здоровью. Органами следствия действия В. признаны совершёнными в состоянии необходимой обороны и уголовное преследование в отношении неё было производством прекращено. Из анализа сложившейся обстановки следует, что у В. Были все основания полагать, что ворвавшийся в её дом в ночное время пьяный мужчина может изнасиловать её, лишить жизни или причинить вред её здоровью1.

Говоря о наличности посягательства, необходимо за­тронуть вопрос о том, можно ли рассматривать как реальную угрозу нападения и предполагаемое, предстоящее в буду­щем посягательство ? Этот вопрос в уголовно-правовой литературе решается отрицательно. Лицо, задумав­шее совершить преступление, ничего не предприняло для этого, а лишь тем или иным образом (на словах, в письме) обнаружило своё намерение, то нет ещё и преступной дея­тельности, а, следовательно не может быть необходимой обороны от неё. В самом деле, обнаружение умысла само по себе не является общественно опасным деянием, и потому не может вызвать уголовной ответственности, ибо оно не создаёт реальной опасности для общест­венных интересов. А вот угроза, в отличие от обнаружения умысла, является общественно опасной, так как оная явля­ется психическим насилием, и поэтому, когда по обстоятельствам дела очевидно, что посягательство должно немедленно последовать вслед за угрозой, в таком случае может воз­никнуть состояние необходимой обороны.

В юридической литературе высказывается мнение, что «в тех случаях, когда необходимая оборона направлена про­тив объективно общественно опасного посягательства и одновременно преступного деяния, такая оборона возможна не только против самого преступного деяния, но и против покушения на него, а равно и против приготовления»2. Этой же точки зрения придерживаются И.С. Тишкевич , С.А. Домахин и И.И. Слуцкий.

Наиболее правильным нам представляется мнение В.Ф. Кириченко, который писал: «Приготовительные к престу­плению действия, выражающиеся в привлечении или приспо­соблении орудий, средств и создание условий преступления ... не могут считаться нападением, так как они не создают непосредственной опасности нарушения правоохранных интересов»3. С этим мнением можно полностью согласиться, ведь проведение оборонительных действий против подготавливае­мого преступления значительно бы расширило понятие необходимой обороны и дало бы почву для нарушения закона. Иногда граждане в целях охраны имущества от воров, устраивают различного рода защитительные приспособления предназначенные для пресечения посягательства путём при­чинения вреда нападающему. С точки зрения нашего уголов­ного закона, устройство таких защитительных приспособле­ний не может рассматриваться как необходимая оборона. Защитительные приспособления, как правило, пред­назначаются для причинения вреда в будущем, и действует вне зависимости от воли установившего их лица, механи­чески. Тем самым, они ставят в опасность жизнь и здо­ровье любого человека, могущего соприкоснуться с ними, например, прохожего, случайно наткнувшегося на это приспособление. Нельзя не согласиться с мнением А.А. Пионтковского, который считает: «Установку механизмов, которые могут причинить повреждение и нападающим и другим посторонним лицам, или причинить вред, (смерть или тяжкое телесное повреждение), явно не соответствующий значению охраняе­мого блага, нельзя оправдать правом осуществления необходимой обороны»1.

Однако, сказанное не означает, что вообще нельзя пользоваться защитительными приспособлениями. В случаях, когда защитительные приспособления действуют в момент посягательства на право охраняемые объекты, и тем самым причинят посягающему вред такой, который допустим при необходимой обороне, то в этом случае, на наш взгляд, защитительные устройства могут рассматриваться как необходимая оборона.

Думается, было бы целесообразным в качестве средств защиты имущества, помимо общих, назвать и технические средства. Однако последние не должны предназначаться для причинения смерти или заведомо создавать значительный риск причинения смерти или тяжкого вреда здоровью.

Таким образом, причинение вреда посягающему путём установки автоматически действующего приспособления может рассматриваться как необходимая оборона или пре­вышение её пределов только в том случае, когда при­способление установлено для пресечения общественно опасного посягательства в момент его совершения.


3.Действительность посягательства.

Третьим условием правомерности акта необходимой обороны, относящимся к нападению, является действитель­ность посягательства. Совершенные в состоянии необходи­мой обороны действия лишь тогда устраняют общественную опасность совершенного, когда посягательство было реальным, существующим в действительности, а не только в воображении субъекта2. Поэтому, установление действительности посягатель­ства для признания наличия необходимой обороны, являет­ся обязательным.

Иную позицию по данному вопросу занимает В.Ф. Кири­ченко. Он считает, что установление действительности посягательства является бесполезным, так как оно сво­дится к утверждению, что «нападение должно быть нападением.»1

Позицию В.Ф. Кириченко оспаривают А.А. Пионтковский и М.И. Якубович, справедливо ссылаясь на то, что известны случаи предпринимаемой обороны для отражения кажущегося нападения. М.И. Якубович пишет: «Против несуществующего нападения необходимая оборона недопустима. Когда в действительности не было никакой угрозы осуществления общественно опасного действия, тогда совершенное являет­ся объективно не только обязательно полезным, но и общественно вредным действием».2

«Но, - как совершенно правильно отметил профессор А.А. Пионтковский,- однако только признак действительном нападения позволяет провести разграничение между необхо­димой обороной и так называемой «мнимой обороной», ответ­ственность за которую определяется не только по правилам о необходимой обороне, но и по правилам о фактической ошибке».3

Нам представляется, что А.А. Пионтковский и М.И. Яку­бович правы. Действия лица, находящегося в состоянии обороны от несуществующего посягательства всегда объек­тивно общественно опасны, так как причиняется вред не­виновному лицу.

Итак, от необходимой обороны следует отличать так называемую «мнимую оборону». По вопросу о самом понятии мнимой обороны в советской уголовно-правовой литературе нет единства взглядов. Так, по мнению Н.Н. Паше-Озерского, «мнимая оборона» - это оборона против воображаемого,

кажущегося, но в действительности (объективно) не существующего посягательства, т.е. результат ошибки»4.

С таким определением понятия мнимой обороны не согласен Т.Г. Шавгулидзе, который считает, что данное определение нуждается в уточнении «Дело в том, - отме­чает автор, - что вопрос о мнимой обороне (в уголовно-правовом смысле) ставится не во всех случаях, когда лицо обороняется от несуществующего нападения, а лишь тогда, когда лицо в результате такой «обороны» причиняет вред «посягающему»5.

Наиболее удачное, по нашему мнению, понятие мнимой обороны даёт профессор Н.Д. Дурманов, когда включает в понятие мнимой обороны момент причинения вреда мнимо «посягающему». Он, в частности, пишет: «Мнимая оборона выражается в причинении вреда человеку, которого лицо, причинившее вред, считает совершившим посягательство, чего в действительности нет»1.

Точку зрения Н.Д. Дурманова о понятии мнимой обо­роны, разделяют большинство криминалистов2.

Раскрывая понятие мнимой обороны, нельзя согла­ситься с М.И. Якубович, который считает, что «мнимая оборона может считаться лишенной опасности и исключить ответственность лица за совершенные действия».3

Мнимая оборона направлена на отражение несуществую­щего в действительности посягательства, а потому не слу­жит действительной защитой конкретных общественных отношений. Исходя из этого, действия лица, находящегося в состоянии мнимой обороны, являются общест­венно опасными.

При необходимой же обороне, действия лица, направ­ленные на пресечение общественно опасного посягательства, рассматриваются как общественно полезные. В этом заключа­ется существенное отличие мнимой обороны от необходимой. О мнимой обороне можно говорить лишь тогда, когда лицо причиняет вред другому лицу, которого он ошибочно принял за нападающего, с целью защиты конкретных правовых интересов.

В некоторых случаях суды допускают ошибки при ква­лификации действий, совершаемых при мнимой обороне. В связи с чем Пленум Верховного Суда СССР в своём постановлении от 4 декабря 1969 года «О практике применения судами за­конодательства о мнимой обороне», дал судам указание о том, что они «должны различать состояние необходимой обороны и так называемой мнимой обороны, когда отсутству­ет реальное общественно опасное посягательство, и лицо лишь ошибочно предполагает наличие такого посягательства. В этом случае, в зависимости от обстоятельств дела, лицо может отвечать либо за неосторожные действия, либо вообще не подлежит привлечению к уголовной ответствен­ности. Однако необходимо иметь в виду, что мнимая обо­рона исключает уголовную ответственность лишь в тех случаях, когда вся обстановка происшествия давала до­статочное основание полагать лицу, применившему сред­ства защиты, что имело место реальное посягательство, и оно не сознавало ошибочность своего предположения».4

Синюков, будучи в состоянии алкогольного опьянения, желая попасть в ночное время в дом своей знакомой, ошибочно проник через окно в дом гражданина Демидова, проживающего по улице Димитрова г. Н-ска, стал стаскивать с Демидова, который спал, одеяло. Проснувшись, Демидов принял Синюкова за грабителя, нанёс последнему подставкой от цветов менее тяжкие телесные повреждения.

Из данного примера видно, что у Демидова были все основания полагать, что в его квартиру проник преступник, поэтому его действия были признаны как совершенные в состоянии мнимой обороны, за которые он ответственности нести не должен.1


Б) Условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к защите.

1.Активность отражения общественно опасного посягательства.

В статье 37 УК РФ говорится, что необходимая обо­рона выражается в причинении посягающему вреда и не является преступлением. Отсюда можно сделать вывод, что необходимая оборона всегда пред­полагает причинение вреда посягающему, всегда имеет активный характер. Защита при необходимой обороне есть отражение общественно опасного посягательства, т.е. дейст­вие, противопоставленное реально грозящей опасности. По мнению профессора Н.Н. Паше-Озерского, «защита при необходи­мой обороне должна быть - и всегда бывает - активным дей­ствием. Защищаться при необходимой обороне путём бездей­ствия нельзя, немыслимо».2

Таким образом, особенностью защиты, при необходимой обороне, является её активный характер, выражающийся в причинении вреда посягающему.

Защита при необходимой обороне может представлять собой не только собственно отражение общественно опасного посягательства. «Она может, - как, совершенно справедливо, отметил Н.Н. Паше-Озерский, - переходить в контрнаступления в контр нападение, в принуждение посягающего лица путём применения к нему насилия».3

Нельзя согласиться с профессором А.А. Герцензоном, который пишет: «Защита должна быть единственно возможным в данных условиях средством отражения нападения. Если же имеется возможность пресечь нападение путём обращения к представителю власти, то использование этого средства исключает необходимую оборону».4

Эту точку зрения справедливо подвергли критике такие советские учёные как В.Ф. Кириченко5 и А.А. Пионтковский6. Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 4 декабря 1969 года специально отметил, что отдельные суды, неправильно понимая закон, полагают, что лицо, подвергшееся нападению, не вправе активно защищаться, если имеется возможность спастись бегством, обратиться за помощью к гражданам, к органам власти или избрать какие-либо иные способы, не носящие характера активного противодействия посягающему». Такая точка зрения как указывал Пленум, «чужда принципам советской морали и социалистическому правосознанию».1


2. Причинение вреда посягающему.

При необходимой обороне вред должен быть причинён только посягающему, как непосредственному источнику опасности, а не третьим лицам.

Это требование в уголовно-правовой литературе признается всеми учёными-правоведами. Это поло­жение вытекает из закона, так, в ст. 37 УК РФ, сказано, что не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства.

При необходимой обороне причинение посягающему вре­да не только не наказуемо, но и лишено общественно опасного характера. Причём вред, причинённый нападающе­му при определённых условиях, может быть равный и даже больший, чем тот, которым он угрожает. Иногда только причинение вреда может явиться единственным эффективным средством защиты. Вот один из примеров:

17-летний Дурных Павел, крайне отрицательно харак­теризующийся, проживая в г. Н-ск неоднократно избивал свою мать и братьев (в том числе и четырехлетнего братишку), покушался на жизнь своего престарелого отца. Всем соседям Павел заявлял, что совершит убийство своих родителей. 1 февра­ля 1976 года в первом часу ночи, будучи в нетрезвом состоянии. Дурных подверг беспричинному избиению ногами своего отца и 14-летнего брата Василия, а также свою мать, пытавшуюся как-то защитить своего младшего сына.

Во время избиения матери Павлом, Василий убежал босиком из дома на улицу. В то время, когда Павел погнался за братом и выбежал на улицу, родители закрыли на крючок дверь. Вернувшись через минуту, Дурных выбил в доме лопатой стекла, пообещал родителям, что, проникнув в избу, убьёт их. Пытаясь выполнить свою угрозу, он дей­ствительно вооружился ружьем и ворвался в избу.

Отец, видя, что Павел передергивает затвор находившегося в его руках ружья, сейчас же приведёт свою угрозу в исполнение, опередил его, выстрелом из охотничьего ружья 16-го калибра убил сына.2

В данной обстановке только убийство посягающего могло спасти жизнь обороняющемуся и его жене.

Пределы необходимости определяются с учётом соразмерности средств защиты со средствами посягательства, соразмерности интенсивности защиты и интенсивностью по­сягательства, соразмерностью между благом защищаемым и благом нарушаемым.

Защита, при осуществлении необходимой обороны, выражающаяся в различных формах, причинения вреда нападающему, должна быть направлена только на пресечение общественно опасного посягательства. Недопустимо причи­нения вреда при осуществлении необходимой обороны третьим лицам.

Последним условием необходимой обороны, относящимся к защите, является требование о том, чтобы защита не превышала пределы необходимой обороны. Этот вопрос и будет освещен в последующих главах.


ГЛАВА 2

ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ПРЕВЫШЕНИЯ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ.

§1.Понятие превышения пределов необходимой обороны.

Необходимая оборона признаётся обстоятельством, исключающим общественную опасность совершенного деяния, только в том случае, когда защищающимся не было допущено превышение пределов необходимой обороны. Превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно несоответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства ( ст. 37 п.3 УК РФ).

Содержание этого требования в юридической литерату­ре раскрывается по разному: защита по своей интенсивно­сти должна находиться в соответствии с нападением1; защита должна быть единственно возможным в данных условиях средством отражения нападения2; средства защиты должны соответствовать средствам нападения3; защита должна осуществляться своевременно4. Нарушение указан­ных условий, по мнению некоторых авторов, давало основание рассматривать действия защищающегося как превышение пределов необходимой обороны.

Отдельные криминалисты в ограничении пределов правомерности необходимой обороны пошли ещё дальше.

Так, Г.А. Мендельсон и Ю. Ткачевский указывали, что «если обороняющийся причинит нападающему не минимально возмож­ный вред, достаточный вместе с тем для прекращения напа­дения, а более серьёзный, интенсивность защиты будет превышать интенсивность нападения».5

Ещё яснее эту позицию изложил В.Ф. Кириченко, «мы полагаем, писал он, - что в тех случаях, когда лицо при­чиняет какой-либо результат, формально не выходящий за пределы необходимой обороны, но заведомо для этого лица не являющийся необходимым, можно говорить о превышении пределов необходимой обороны».1

Следует отметить, что большинство из выдвинутых кри­териев не соответствовало содержанию необходимой обороны как объективной Формы борьбы с преступностью, в связи с чем подверглось решительной критике.

Основы уголовного законодательства 1958 года устра­нили имевший по этому вопросу пробел в законодательстве и предусмотрели определение понятия превышения пределов необходимой обороны. Согласно ч.2 статьи 13 Основ, превы­шением пределов необходимой обороны являлось явное не­соответствие защиты характеру и опасности посягательства. Указание на явность, т.е. на значительный, очевидный, бесспорный разрыв между характером защиты и опасностью посягательства, вносит ясность в понятие превышения пределов необходимой обороны.

Пропорциональность характера защиты и характера посягательства, которую ранее считали критерием разграни­чения необходимой обороны и её применения2, теперь уже не может быть даже темой спора.

Безусловно прав профессор М.И. Якубович, который пишет, что «не должно предъявляться требование об обяза­тельной соразмерности между причинённым вредом, так как это привело бы на практике к невозможности прибегать к необходимой обороне. При таком положении лицо не могло бы защищать своё имущество от преступного на него пося­гательства путём причинения посягающему телесных повреж­дений, а женщина, на которую имеет место посягательство с целью её изнасилования, лишена была бы возможности предотвратить изнасилование путём причинения, в частно­сти, такого вреда, как тяжкое телесное повреждение или даже лишение жизни».3 Требование соразмерности причи­няемого вреда, как справедливо считает И.С. Тишкевич, противоречит целям института необходимой обороны.4

В условиях защиты от нападения, которое обычно является внезапным и вызывает волнение обороняющегося, тщательное обдумывание способов и методов защиты весьма затруднительно, а в большинстве случаев и вообще невоз­можно. Отсюда, вред, причинённый при необходимой обороне, на наш взгляд, не должен быть минимально возможным.

К сожалению, практика не всегда учитывает эти обсто­ятельства, что приводит к необоснованному осуждению за действия, не вышедшие за пределы необходимой обороны, или совершённые при превышении пределов необходимой обороны, как за умышленной убийство или причинение телесных повреждений. Явным может быть признано лишь такое несоответствие, которое очевидно, бесспорно, так, например, Троицким районным народным судом Челябинской области Алешенцев осуждён по ч. 2 ст.108 УК. Он признан виновным в том, что 7 июля 1992 г. в состоянии алкогольного опьянения в ходе ссоры, переросшей в драку, умышленно нанёс Хваткову удар топором по голове. От полученного тяжкого телесного повреждения потерпевший скончался в больнице.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об изменении приговора и переквалификации действий Алешенцева на ст. 111 УК.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ 2 августа 1994 г. протест удовлетворила по следующим основаниям.

По делу установлено, что Алешенцев, посорившись с Шумаковым на вокзале уехал к себе в село, куда через непродолжительное время явились на двух автомобилях Шумаков, Хватков и ещё пять человек, которые стали избивать Алешенцева.

Алешенцеву удалось вырваться от избивавших его, и он попытался убежать. Однако нападавшие догнали его и жену, вновь стали избивать их. Алешенцев схватил топор и нанёс им удар по голове Хваткова. Суд не согласился с доводами, о том, что Алешенцев действовал в состоянии необходимой обороны, сославшись на то, что братья Мустафины держали Хваткова, прижав его к забору, и в этот момент Алешенцев ударил его топором. По мнению суда, жизни и здоровью Алешенцева и его близких в это время ничего не угрожало. Судом было принято во внимание также и то, что в момент ранения Хваткова нападение группы лиц на Алешенцева не было окончено. Но, в связи с тем, что Мустафины держали Хваткова, применение топора явно не соответствовало характеру и опасности посягательства. Таким образом, Алешенцев действовал в состоянии необходимой обороны, но превысил её пределы. Действия Алешенцева переквалифицированы с ч. 2 ст. 108 на ст. 111 УК1.

Было ли явное несоответствие защиты характеру и опа­сности посягательства, устанавливается судом на основании конкретных обстоятельств дела.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 4 де­кабря 1969 года «О практике применения судами законодательства о необходимой обороне» превышение пре­делов необходимой обороны определил как такую деятель­ность обороняющегося, при которой он «прибегнул к защите такими средствами и методами, применение которых явно не вызывалось ни характером и опасностью посягательства, ни реальной обстановкой, и без надобности причинил посягающему тяжкий вред1».

Пленум Верховного Суда СССР в своём постановлении № 14 от 16 августа 1984 г. разъяснил, что «превышением пределов необходимой обороны признаётся лишь явное, очевидное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, когда посягающему без необходимости умышленно причиняется вред, указанный в ст. ст. 105 и 111 УК РСФСР2.

Таким образом, основной признак превышения пределов необходимой обороны усматривается в ненадобности, неце­лесообразности причинения тяжкого вреда.

Эксцесс обороны почти аналогично определяется и в юридической литературе. «Превышение пределов необходимой обороны налицо, - указывается в учебнике уголовного права, - когда обороняющийся без надобности причиняет посягающему явно ненужный вред3».

В.И. Ткаченко считает указанные определения неудач­ными. Он пишет: «Определение понятия превышения пределов необходимой обороны как причинение посягающему ненужного, нецелесообразного вреда имеет тот недостаток, что оно, прежде всего, даёт возможность непомерно расширить пределы необходимой обороны. Если, например, грабитель упорно пытается отнять какую-то вещь, не представляющую большой ценности, и не отказывается от своего намерения, несмотря на поднятую тревогу и даже нанесение ему ударов, побоев, телесных повреждений, то такому преступнику, исходя из критерия надобности и целесообразности, можно причинить любой вред, вплоть до лишения жизни4».

Однако В.И. Ткаченко здесь же делает оговорку, что сведение превышения пределов необходимой обороны к при­знаку целесообразности и достаточности вреда ведёт к противоположенной крайности - к резкому сужений пределов необходимой обороны, поскольку выдвигается требование, согласно которому обороняющийся вправе причинить посяга­ющему минимальный вред.

В юридической литературе превышение пределов необ­ходимой обороны нередко определяется как явное несоответствие средств защиты и нападения5 и как явное несоответствие интенсивности защиты и нападения6.

«Однако было бы ошибочным считать, - пишет В.И. Ткаченко, - явное несоответствие средств защиты и посягатель­ства в качестве самостоятельного признака превышения пределов необходимой обороны... Если превышение пределов необходимой обороны сводить к явному несоответствию средств защиты и нападения, то окажется, что против невооруженного насильника, убийцы, диверсанта нельзя применять эффективных средств защиты. Будет также пре­ступным применение огнестрельного оружия при обороне против нападающих, вооруженных палкой, камнем...С дру­гой стороны по этому правилу может считаться правомерным убийство путём нанесения ударов руками или ногами вооруженного преступника, стремящегося заведомо для обороняющегося нанести лишь побои или причинить лёгкие телесные повреждения1».

Следовательно, средства защиты и посягательства не могут быть самостоятельными критериями при решении вопроса о правомерности обороны. Их роль сводится к оценке намерений противодействующих сторон.

Несоответствие интенсивности посягательства и защи­ты, как нам представляется, также не может быть само­стоятельным признаком превышения пределов необходимой обороны. В понятие «интенсивность нападения и защиты» в уголовно-правовой литературе включается самое разнообраз­ное содержание. В частности, под интенсивностью мыслится средство посягательства и защиты2, способ применения средств нападения и защиты3, способ действия4, причинённый вред5.

Нам думается, что В.И. Ткаченко прав, полагая, что интенсивность не может пониматься как орудия или средст­ва защиты и посягательства, ибо это различные по со­держанию понятия. Не может она сводиться и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: