Уголовный процесс
Если проанализировать оправдательные решения присяжных по категориям дел, то процент оправданий был значительно выше по делам, носившим «политический оттенок»: о сопротивлении властям, насильственных против них действиях, нарушении паспортных правил и др. Дела о государственных преступлениях, о преступлениях должностных лиц были с самого начала предусмотрительно изъяты составителями уставов 1864 г. из ведения суда присяжных. Ведь отношения профессиональных судей и представителей общества в суде к одному и тому же преступлению может быть различно. Над последними не довлеют профессиональные знания, служебный долг, у них может быть свое понимание правды и справедливости. Представители общества, ощущая на себе в повседневной жизни экономические трудности, социальную несправедливость, политическую нестабильность, имеют полное право выразить свое отношение к существующим порядкам в форме оправдательного вердикта – оправдывая преступление они тем самым осуждают правительство. Чем сложнее ситуация, складывающаяся в обществе, тем более непредсказуемый характер могут приобрести вердикты присяжных.
У суда присяжных были защитники, были и противники. Одни называли его «судом общественной совести», другие – «судом улицы», «судом черни», «игрушкой в руках защиты». Отношения в обществе к этому институту было неоднозначно.
Суд присяжных был упразднен вместе с другими судебными органами декретом о суде № 1, принятым Совнаркомом 22 ноября 1917 года.
1.3. Военный суд присяжных.
Военный суд присяжных – уникальное явление в мировой практике. Действовал в России чуть более полугода в период первой мировой войны при Временном правительстве. Необычность ситуации заключается в том, что в ходе мировой войны в 1914-1918 гг. во многих странах подсудность дел суду присяжных была существенно ограничена, а в некоторых государствах этот институт вообще был упразднен. В России же Временное правительство пошло по иному пути: компетенция присяжных была расширена, отменялись сословные, религиозные и прочие разграничения, обсуждался вопрос о допущении женщин в число заседателей и т.п. Более того, демократизация общественной жизни отразилась и на армейском судопроизводстве – постановлениями Временного правительства от 6 и 28 мая 1917 года в стране вводился военный суд присяжных.12
Были созданы временные военно-морские суды в Петроградском, Свеаборгском, Ревельском, Севастопольском и Владивостокском портах для разбора дел о воинских преступлениях и преступлениях служебных, совершенных чинами флота и морского ведомства. Если в пределах Европейской России, Прибалтики и Дальнего Востока военно-морским судам общеуголовные дела не были подсудны, то в Финляндии, где русских судебных установлений не было, в их компетенцию входило рассмотрение вообще всех уголовных дел (о кражах, грабежах, убийствах и пр.). При рассмотрении каждого дела состав присутствия кроме председательствующего (одного из постоянных судей местного военно-морского суда) и двух выборных судей (из матросов или солдат) входили 6 присяжных заседателей. Правительство учитывало революционность армии и, чтобы не вызывать недовольство, установило определенный паритет: половина присяжных избиралась из числа офицеров, другая - из солдат и матросов. На три месяца советами депутатов соответствующих портов составлялись списки заседателей из 24-х человек, из которых путем жеребьевки для конкретного дела выбирались двое судей, двое запасных и шестеро присяжных заседателей.
Более четко было разработано постановление о введении присяжных заседателей в состав военно-окружных и временных военных судов. Военно- морские суды создавались как временные, военно-окружные с присяжными как постоянные, рассчитанные не только на военное, но и на мирное время. Подсудность сухопутных военных судов была такой же, как и морских, но в районе театра военных действий она расширялась - в их компетенцию переходило решение всех преступных деяний, совершенных как солдатами и офицерами, так и гражданским населением.
Для избрания военных заседателей оставлялись два отдельных списка- офицерский и солдатский. В первой вносились генералы, штаб-офицеры, обер-офицеры и чиновники, находящиеся на службе в войсковых частях. Исключение составляли командиры корпусов, полков и т.п., так как их нецелесообразно было отвлекать от исполнения прямых обязанностей.
Во второй список вносились все солдаты, состоящие в списках выборщиков в полковые судьи. В общие списки не могли попасть лица, опороченные судом, следствием или ограниченные в правах и преимуществах по службе; неграмотные, оказавшиеся несостоятельными должниками (так как на них кредитору легко было оказать давление), а также находящиеся на службе менее одного года в мирное время и менее трех месяцев в военное. Последнее вызывалось тем, что только человек, прослуживший в армии определенное время, в состоянии полностью понять смысл и последствия совершенного военного преступления или поступка. В мирное время общие списки составлялись на 6 месяцев, в военное - на особые сроки, в зависимости от сложившейся обстановки. После различных проверок общие списки утверждались военным судом в распорядительном заседании корпусного комитета. Тогда же назначались сроки сессии, которая должна была длиться не более двух недель.
Незадолго до открытия сессии публично проводилась жеребьевка- из общих списков избирались 10 солдат и 10 офицеров (в районе военных действий – по 8). За участие в суде присяжные получали денежное довольствие, предусмотренное особыми правилами военного ведомства, при этом солдаты приравнивались к младшим офицерам.
Судебные заседания с участием военных присяжных проходили публично, за исключением дел, где были затронуты религиозные чувства или нравственность. Сессия начиналась с привода заседателей к присяге и объяснения им их прав и обязанностей. Имеющие на то законные причины могли быть уволены от участия в суде. Далее прокурору или подсудимому (или его адвокату) предъявлялись списки присяжных для отвода, которые стороны могли производить немотивированно. Прокурору и защитнику разрешалось отвести не более чем по 2 человека, причем только по одному офицеру и одному солдату. В морских судах отвести можно было лишь по одному заседателю. После отводов в сухопутных судах должно было не менее 12, в районах военных действий – не менее 10 заседателей. Из их числа по жребию избиралось 10 (8) комплектных и 2 запасных присяжных, причем солдат и офицеров должно было быть поровну.
Судопроизводство с военными заседателями происходило так же, как и в гражданских судах – в соответствии с Уставом уголовного судопроизводства. Дело разбиралось устно, проводилось судебное следствие, имело место состязательность сторон и т.д. Затем присяжные удалялись в совещательную комнату, где решали вопрос о виновности или невиновности подсудимого. Интересно, что для морских судов была разработана процедура, отличающаяся от норм Устава уголовного судопроизводства: присяжные давали ответ на поставленные вопросы не устно, а путем тайной подачи голосов.
При оправдательном вердикте обвиняемого сразу же освобождали из – под стражи и объявляли свободным. В противном случае проводились прения относительно последствий виновности подсудимого. Далее следовало любопытное нововведение, которого ранее российские законы не предусматривали. Вместе с присяжными в совещательную комнату удалялся председатель суда для определения подсудимому наказания.
Временное правительство лишь воспользовалось накопленным багажом и узаконило то, что давно назрело. Председатель суда объяснял заседателям, какое наказание полагается по закону за преступление, совершенное подсудимым, и в каких пределах его можно увеличить или смягчить. Вопрос об избрании наказания определялся совместно присяжными и председателем. Кстати, он имел право лишь совещательного голоса. Решение выносилось большинством голосов, а при его равенстве принималось то, которое было в пользу обвиняемого.
Приговоры военных и морских судов с участием присяжных заседателей являлись окончательными и подлежали обжалованию только в кассационном порядке. В исключительных случаях суд мог направить на имя военного министра или командующего армией ходатайства о помиловании или смягчении наказания подсудимому.
С июня 1917 года военный суд присяжных стал реально действовать в России. Практика показала некоторое несовершенство законодательства. Так, оказалось, что предусмотренное законом число солдат и офицеров, избранных из общих списков (по 10 человек), слишком мало. По – видимому, условия военного времени приводили к тому, что многие из заседателей были не в состоянии явиться в суд и их наличное число оказывалось менее требуемого, а это делало, в свою очередь, судопроизводство невозможным. 5 августа 1917 года было издано постановление Временного правительства «Об увеличении числа военных присяжных заседателей…». Теперь во время войны избирались из общего списка 30 присяжных (15 офицеров и 15 солдат), а в районе военных действий – 24 (по 12 солдат и офицеров).
Закончил свое недолгое существование военный суд присяжных вскоре после Октябрьской революции. Декретом Совнаркома о суде № 1 от 22 ноября (5 декабря) 1917 года упразднялись «доныне существующие общие судебные установления, как – то: окружные суды, судебные палаты, … военные и морские суды всех наименований». Соответственно, был уничтожен и институт присяжных заседателей (гражданских и военных), действовавший в этих судах.13
Глава II
Развитие суда присяжных на современном этапе.
2.1. Особенности производства в суде присяжных.
Попытка возрождения суда присяжных – это возвращение к российской судебной реформе 1864 года. Ее цель, как об этом писал в докладе правительственному Сенату император Александр II, «водворить на русской земле суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных».14Такой суд в России появился. И просуществовал более пятидесяти лет. Исчез же он, как только в России возникла «революционная законность», а вместе с ней – судебные «тройки» и лагеря для политзаключенных.
Главная, коренная черта суда присяжных – обеспечение принципа состязательности двух сторон – защиты и обвинения. Бремя ответственности в этом суде лежит не на председательствующем, а на сторонах защиты и обвинения. Присяжные же, выносящие свой вердикт, подлинно независимы. Не только от телефонного права и других попыток влиять на решение суда, но и от так называемой профессиональной деформации, когда уставший от конвейера уголовных дел судья чуть ли не в каждом подсудимом, еще до рассмотрения всех обстоятельств происшедшего, видит преступника. И именно поэтому – не обращает внимания на натяжки, а то и грубую фальсификацию в работе следователя.
В суде присяжных подсудимый надежно защищен от обвинительного уклона профессионального судьи тем, что решение основных вопросов о фактической стороне, виновности (доказано ли, что соответствующее деяние имело место; доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; виновен ли подсудимый в совершении этого деяния) отнесено к компетенции не судьи – профессионала, а коллегии присяжных заседателей (ст.449 УПК РСФСР). Согласно ст.452 УПК, вердикт по этим вопросам присяжные выносят в совещательной комнате в условиях, обеспечивающих тайну совещания, без участия председательствующего судьи и других лиц, что ограждает присяжных от обвинительного уклона судьи-профессионала, его психологического давления и внешних влияний заинтересованных лиц.
Следует отметить, что в некоторых странах, например во Франции, присяжные заседатели и профессиональные судьи образуют единую судебную коллегию при вынесении вердикта. Такая форма судопроизводства не обеспечивает надежной защиты внутреннего убеждения присяжных заседателей от психологического давления профессиональных судей при разрешении вопросов о виновности.15
Как отмечают С. В. Боботов и Н. Ф. Чистяков, после того, как во Франции в 1945 году жюри присяжных и судей объединили в единую судебную коллегию, «влияние профессиональных судей стало решающим, вплоть до того, что в ряде случаев обвинительный приговор навязывался присяжным вопреки мнению большинства».16
К счастью, процессуальная форма нашего суда присяжных исключает возможность оказания на присяжных такого психологического давления со стороны судьи-профессионала.
В соответствии с ч. 6 ст. 80 Закона «О судоустройстве РСФсР» и ч. 4. ст. 438 УПК председательствующий судья освобождает от исполнения обязанностей присяжного заседателя по конкретному делу всякого, чья объективность вызывает обоснованные сомнения, вследствие оказанного на это лицо незаконного воздействия, наличия у него предвзятого мнения, знания им обстоятельств дела из непроцессуальных источников, а также по иным причинам.
Представляется, что для обеспечения защиты неповинных людей, заподозренных в совершении опасного преступления, по указанному основанию необходимо освобождать от исполнения обязанностей присяжных заседателей прежде всего кандидатов, обладающих следующими социально – психологическими особенностями, ставящими под сомнение их способность быть беспристрастными:
- лиц, которые сами (или их родственники, близкие им люди) пострадали от преступления, аналогичного или сходного рассматриваемому, поскольку они психологически повышенно предрасположены к формированию хотя бы подсознательной обвинительной установки;
- лиц, одобряющих смертную казнь. (Как отмечает известный американский психолог Дэвид Майерс, в уголовном процессе людям, которые ничего не имеют против смертной казни, более свойственно встать на сторону обвинения, ощущать, что суд «нянчится с преступником»17);
- лиц, подверженных влиянию негативных стереотипов общественного сознания, различных предрассудков. «Предрассудки по отношению к известным сословиям или профессиям, расам или религиям, пристрастие к некоторым чертам характера, антипатия к некоторым физиономиям…- все это может нанести тяжелый удар объективности судопроизводства, несмортря на наличность нормальной доброй воли со стороны судьи». 18
Вот беспристрастная статистика: у судов присяжных до 40% приговоров – оправдательные. У обычных судов – «троек» (судья и два заседателя) – до 1-го процента.
Сейчас я приведу схему, полученную в результате опроса присяжных и экспертов на тему «какими качествами должен обладать государственный обвинитель» (в эксперименте участвовали 15 присяжных заседателей и 15 экспертов, в качестве последних выступили работники прокуратуры, имеющие непосредственное отношение к Управлению по надзору за законностью судебных постановлений по уголовным делам прокуратуры Алтайского края).19
Ранги качеств государственного обвинителя, данные присяжными и экспертами.
Группа присяжных группа экспертов
| Профессионализм, поведение, внешние признаки | 1 | Профессионально значимые психологические качества |
| Сдержанность осмотрительность в поведении | 2 | Рационализм и внешняя выразительность |
| Волевой характер и прямота в общении | 3 | Самоконтроль |
| Убежденность в правоте | 4 | Предусмотрительность |
| Активность в позиции | 5 | Коммуникативная компетентность |
| Умение быть интересным | 6 | Способность вызвать доверие |
Несмотря на определенные сходства структур восприятия присяжных и экспертов полученные результаты указывают на преобладание различий, что прежде всего выражено в факте доминирования в восприятии присяжных внешних поведенческих качеств над объективными критериями оценки, следствием чего является подмена одних другими. Если для экспертов в генеральный фактор вошли четко профессионально – значимые психологические характеристики, то для присяжных они оказались разбавленными признаками внешнего поведения и антропометрическими свойствами. Этим, на мой взгляд, полностью объясняется тот факт, что оправдательные приговоры в суде присяжных выносятся примерно в 50 случаях из 100, т.е. по сути каждый второй приговор оправдательный. То, что в нем постановляется сравнительно больше оправдательных приговоров, имеет свои объективные причины. Так, с участием присяжных заседателей запрещено исследовать обстоятельства, связанные с прежней судимостью подсудимого, даже упоминать о фактах судимости и признания подсудимого особо опасным рецидивистом (ст. 446 УПК РСФСР). В новом УПК РФ, вступающим в действие с 1 июля 2002 года, дополнительно запрещено исследовать факты «признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иные данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого» (ст. 335 ч.8 УПК РФ). Но ведь следователь и прокурор обязаны доказывать и такого рода обстоятельства (ст. 68 УПК РСФСР, ст. 73 ч. 3 УПК РФ). Кроме того, в суде присяжных запрещено упоминать о существовании доказательств, исключенных председательствующим судьей из разбирательства дела (ст. 435 УПК РСФСР). Поэтому, когда вопрос о виновности на стадии предварительного расследования решают следователь и прокурор, они используют иной объем информации, в отличие от того, что имеется у присяжных. Если же в деле содержится, например, информация о фактах прежней судимости обвиняемого, то очевидно, что следователю и прокурору легче достичь внутреннего убеждения в виновности обвиняемого и передать дело в суд, чем присяжным достичь внутреннего убеждения в виновности подсудимого и проголосовать за обвинительный вердикт.20
Длительное время в уголовно – процессуальной науке и судебной практике под основаниями постановления оправдательного приговора подразумевались случаи, указанные в ч.3 ст.309 УПК РСФСР. После дополнения УПК главами, регламентирующими производство в суде присяжных, создалась ситуация, когда в ч.1 ст.461 указан иной набор случаев вынесения оправдательного приговора: «Разбирательство дела в суде присяжных председательствующий судья заканчивает одним из судебных решений, вынесенных соответственно по правилам, предусмотренных ст.261 или главой 25 настоящего Кодекса, а именно: …2) оправдательным приговором … когда коллегия присяжных заседателей дала отрицательный ответ хотя бы на один из трех основных вопросов, указанных в ч.1 ст.449 настоящего Кодекса, либо когда председательствующий судья признал отсутствия в деянии состава преступления…». Создалась двойственная ситуация. Во – первых, наборы оснований вынесения оправдательного приговора, указанные в ст.309 и в ст.461 УПК РСФСР, не совпадают ни по количеству, ни по содержанию. Во – вторых, законодатель, с одной стороны, дал в ч.1 ст.461 УПК РСФСР исчерпывающий перечень случаев вынесения оправдательного приговора в суде присяжных, а с другой – здесь же предписал председательствующему судье при постановлении оправдательного приговора следовать правилам главы 25 УПК РСФСР (а значит и ч.3 ст.309 УПК). Это осложняет для председательствующего в суде присяжных выбор в каждом конкретном случае адекватного основания оправдания.21
А теперь будет уместно рассмотреть вопрос о том, каким образом и из кого формируется этот «гуманный» суд.
Формирование скамьи присяжных заседателей – сложная процедура, включающая в себя как организационные (составление списков присяжных заседателей, приглашение их в судебное заседание), так и процессуальные меры (выявление судьей объективности и непредвзятости при рассмотрении данного дела у приглашенных в суд присяжных заседателей, заявлении присяжными самоотводов, использование сторонами права на мотивированный и безмотивный отвод присяжных заседателей). В результате остаются 12 основных и два запасных присяжных заседателя. По предложению председательствующего они принимают присягу следующего содержания: «Клянусь исполнять свои обязанности честно и беспристрастно, принимать во внимание все рассмотренные в суде доказательства, доводы, обстоятельства дела и ничего, кроме них, разрешать дело по своему внутреннему убеждению и совести, как подобает свободному гражданину и справедливому человеку» (ч.1 ст. 443 УПК).22
Клятва конечно это очень хорошо, но страшно видеть, когда присяжные приходят в процесс в пьяном виде. Или с синяком под глазом. Или в таком виде, который свидетельствует, что ночевал он не дома, а где то . . . Сегодня мы сталкиваемся с такими фактами. Почему? Списки присяжных заседателей формируются очень формально. И не судьями, а губернаторами краев, администрациями и т.д. Так вот, до тех пор, пока на этой стадии не поставят препятствия для проникновения в правосудие людей, которые вообще не должны присутствовать в суде, до тех пор мы будем иметь несправедливые вердикты.
В идеале суд присяжных – уменьшенная модель общества. В присяжные заседатели граждане попадают на основе случайной выборки, независимо от социального статуса, национальной принадлежности, пола, образования. Законодатель заботится о том, чтобы в присяжные заседатели попадали те граждане, которым можно доверить выполнение этой обязанности. Отсюда требования гражданской зрелости (25-летний возраст), дееспособности, отсутствия судимости. Препятствиями к участию в суде в качестве присяжного заседателя могут служить неправильное восприятие происходящего в ходе судебного разбирательства (лица, не владеющие языком, на котором ведется судопроизводство, немые, слепые и глухие), состояние здоровья (инвалидность, возраст выше 60 лет), профессиональный долг (врачи, учителя, пилоты авиалиний), другие основания, перечень которых в законе не является исчерпывающим и которые судья признает уважительными (ст. 80 Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР»).
На деле же все обстоит «немного» иначе. Судья краевого суда Карпенко Надежда Анатольевна заявляет, что если к ней в процесс из 250 или 300 вызванных пришло 50 человек, из них она просто никого не может выбрать, потому что видит списки и заполненные анкеты. Видит, здесь разве что человек 5 действительно смогут работать, и тогда будет справедливый вердикт. Не обвинительный или оправдательный, а справедливый. А судья должен оставить не только этих пятерых, а должен оставить, как минимум, двадцать, чтобы жребий был.23
В итоге мы имеем ситуацию: женщины – присяжные рыдают, когда подсудимый, убивший трех человек, бьет себя кулаком в грудь: «Да что вы, посмотрит, какой я хороший! Какой я красивый! Разве я мог?!» Он рыдает, присяжные рыдают рядом. И все, они уходят в совещательную комнату. Что дальше? Ну хорошо, если прокурор умный, грамотный. Ведь хоть и звучат упреки в адрес председательствующего, но судьи в суде присяжных жестко связаны рамками уголовно-процессуального закона. Никоим образом судья не имеет право, во всяком случае формально, показать свое отношение к делу. И очень важно, как ведет себя прокурор. Если он сумеет эмоционально, четко, даже при том минимальном перечне доказательств, которые у него есть, убедить присяжных, что да, этот человек виновен, то – конечно, при наличии доказательств виновности – скорее выносится правильный вердикт. А когда нет такого обвинителя, когда адвокат – опять-таки, имеется в виду ситуация, когда имеются доказательства виновности – более красноречиво убеждает присяжных, что человек невиновен, выносится совсем другой вердикт.
На мой взгляд, самое большое впечатление на присяжных производят потерпевшие: конкретные люди, которым причинено горе. И если в процессе есть потерпевший, и присяжные видят, как он переживает, плачет – это очень важно. Потому что, присяжные понимают, что государственный обвинитель просто выполняет свою работу, как бы хорошо он ее не делал, а вот если нет потерпевшего или потерпевший сам сомневается, его ли родственника это труп – такие случаи тоже бывают – то, конечно, судьба вердикта в таком случае очень сомнительна.
Хочу обратить внимание на то обстоятельство, что в законе о суде присяжных не совсем понятен один момент. Оправдательный вердикт, абсолютно обязателен для председательствующего, тут же освобождается подсудимый из-под стражи. А с обвинительным вердиктом председательствующий может и не согласится. Но мне не совсем ясно, почему закон не дал такой же возможности не согласиться с оправдательным вердиктом.
Чем лучше буде обеспечена соответствующими администрациями в контакте с судами организационная стадия формирования скамьи присяжных заседателей, тем легче будет судье в ходе судебной процедуры. К тому же многие основания для самоотводов, заявляемых присяжными заседателями, нуждаются в подтверждении соответствующими документами, в предварительной проверке, что входе судебной процедуры осуществить невозможно. Следует максимально использовать возможности органов исполнительной власти и местного самоуправления при составлении списков присяжных заседателей, чтобы в ни вносились лица, имеющие и право, и возможность участвовать в судебном разбирательстве в качестве присяжных заседателей.24
Негативное отношение к суду присяжных со стороны многих работников правоохранительных органов, среди которых распространено мнение о том, что эта форма судопроизводства затрудняет борьбу с преступностью (с этим я, пожалуй, соглашусь), обусловлено тем, что суд присяжных предъявляет повышенные требования к качеству предварительного и судебного следствия, прений сторон, не прощает ошибок, нарушений уголовно-процессуального закона при собирании доказательств.
Как отмечает А.П.Шурыгин, «новая форма судопроизводства осложнила борьбу с преступностью тех, кто борется с ней «неумеючи», то есть, не зная, либо сознательно нарушая действующие уголовно-процессуальные нормы закона, считая их пустой формальностью».25
Почему обвиняемые выбирают такую форму судопроизводства, как суд присяжных? Потому что имеют глаза и уши, им в СИЗО подскажут, где больше шансов быть оправданным. Подскажут адвокаты, в каком процессе более 30 % подсудимых оправдывают, а в каком и полпроцента не наберется. В суде присяжных шанс уйти от уголовной ответственности налицо, и тут, по-моему, комментарии не нужны.
Таким образом «аллергия» работников правоохранительных органов на суд присяжных – это нормальная психологическая реакция обыкновенных следователей, прокуроров, судей и адвокатов. В условиях недостаточного финансирования правоохранительных органов сотрудники этих органов психологически предрасположены относиться к недавно возрожденному в России суду присяжных как к «подброшенному с сытого Запада» прожорливому растущему ребенку, для содержания которого необходимо себе отказывать в самом необходимом.26
Заключение.
Споры о суде присяжных не только не смолкают, но и приобретают иное звучание в преддверии вступления в действие нового УПК и в свете реализации государственной политики по борьбе с организованной преступностью в России. Несмотря на