Xreferat.com » Рефераты по уголовному праву и процессу » Допустимость доказательств в уголовном процессе

Допустимость доказательств в уголовном процессе

УПК РСФСР, 216 проекта УПК).

Не имеет доказательственной силы заключение экспер­та, не предупрежденного при поручении экспертизы об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Производство экспертизы в отношении обвиняемого или подозреваемого в медицинском учреждении предусматри­вает особый порядок.

Если при производстве судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы возникает необхо­димость в стационарном наблюдении, следователь помещает обвиняемого или подозреваемого в соответ­ствующее медицинское учреждение, о чем указывает­ся в постановлении о назначении экспертизы.

Помещение в лечебно психиатрическое учреждение обвиняемого или подозреваемого, не содержащегося под стражей, производится с санкции прокурора или его заместителя.

Если в судебно-медицинское учреждение в связи с производством экспертизы направляется подозревае­мый, то ему предоставляются права, установленные статьями 184 и 185 настоящего Кодекса (статья 188 УПК РСФСР, часть 1 статьи 221 проекта УПК).

Стационарная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении потерпевшего и свидетеля может быть проведена только с их согласия.

б) Производство экспертизы вне экспертного учреждения

Если экспертиза производится вне экспертного уч­реждения, следователь после вынесения постановления о назначении, экспертизы вызывает к себе лицо, кото­рому поручается экспертиза, удостоверяется в его личности, специальности и компетентности, устанав­ливает отношение эксперта к обвиняемому, подозре­ваемому и потерпевшему, а также проверяет, нет ли оснований к отводу эксперта.( В отличие от УПК РСФСР по проекту УПК РФ перечисленные действия следователь должен выполнять не после, а до вынесения по­становления о назначении экспертизы (часть 1 статьи 217).)

Следователь вручает эксперту постановление о на­значении экспертизы, разъясняет эксперту права и обя­занности, предусмотренные статьей 82 УПК РСФСР (статьей 56 проекта УПК), и предупреждает его об ответственности за дачу заведомо ложного заключе­ния. О выполнении этих действий следователь делает отметку в постановлении, о назначении экспертизы, которая удостоверяется подписью эксперта.

Если эксперт делает какие-либо заявления или воз­буждает ходатайство по делу, следователь обязан со­ставить протокол с соблюдением требований статей 141 и 142 настоящего Кодекса (статья 189 УПК РСФСР, статья 217 проекта УПК РФ).


Порядок фиксирования хода и результатов экспертизы


После производства необходимых исследований экс­перт составляет заключение, в котором, должно быть указано: когда, где, кем (фамилия, имя и отчество, образование, специальность, ученая степень и звание, занимаемая должность), на каком основании была про­изведена экспертиза, кто присутствовал при. произ­водстве экспертизы, какие материалы эксперт исполь­зовал, какие исследования произвел, какие вопросы были поставлены эксперту и его мотивированные ответы Если при производстве экспертизы, эксперт устано­вит обстоятельства, имеющие значение для дела, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе указать на них в своем заключении..

Заключение дается в письменном виде и подписыва­ется экспертом (статья 191 УПК РСФСР, статья 222 проекта УПК)

Следователь вправе допросить эксперта для разъяс­нения или дополнения данного им заключения. Эксперт вправе изложить свои ответы собственноручно. Про­токол допроса эксперта составляется с соблюдение требований статьи 142 УПК РСФСР (статья 192 УПК РСФСР, часть 1 статьи 223 УПК).

Эксперт может допрашиваться только после дачи заключения, поскольку его показания являются состав­ной частью (продолжением) заключения, а не самостоя­тельным видом доказательства.

В проекте УПК РФ (в части 2 статьи 223) прямо указа­но: «Допрос эксперта до представления им заключе­ния не допускается».

Заключение эксперта или его сообщение о невозмож­ности дать заключение, а также протокол допроса эксперта предъявляются обвиняемому, который име­ет право дать свои объяснения и заявить возражения, а также просить о постановке дополнительных воп­росов эксперту и о назначении дополнительной или повторной экспертизы. О выполнении указанных, дей­ствий отмечается в протоколе допроса обвиняемого.

Правила настоящей статьи применяются и в слу­чаях, когда экспертиза была произведена до привлече­ния лица в качестве обвиняемого (статья 193 УПК РСФСР, статья 224 проекта УПК РФ).


Недозволенные приемы и методы производства экспертизы


В соответствии с положениями статьи 21 Конституции РФ при производстве экспертизы никто не должен под­вергаться жестокому или унижающему человеческое дос­тоинство обращению; никто не может быть без доброволь­ного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам.

Частью третьей статьи 220 проекта УПК РФ предус­мотрено, что при получении образцов для сравнительного исследования не должны применяться методы, опасные для жизни и здоровья человека или унижающие его честь и достоинство.


3.12 Проверка показаний на месте


Проверка показании на месте как следственное дей­ствие довольно-таки часто используется органами дозна­ния и предварительного следствия, однако действующий УПК такого следственного действия не предусматривает.( В проекте УПК РФ (в статье 211) проверка показаний на место предусмотрена как самостоятельное следственное действие.)

На первый взгляд, казалось бы, здесь не должно было бы возникать каких-либо проблем: поскольку перечень след­ственных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, имеет исчерпывающий характер и расширительному толкованию не подлежит, получение доказательств путем проведения следственных действий, не предусмотренных законом, должно быть признано не­допустимым.

Так и поступали, например, ростовские судьи в первые годы деятельности суда присяжных.

Однако затем следователи стали именовать протоколы проводимой проверки показаний на месте названиями тех следственных действий, которые предусмотрены в УПК Например, осмотр места происшествия, следственный эк­сперимента и т.п.), и такие протоколы уже в суде не ис­ключались.

Попытки защитников вскрыть такую маскировку непре­дусмотренного законом следственного действия к измене­нию судебной практики не привели.

Такая практика, с молчаливого согласия Верховного Суда РФ, в настоящее время стала общепринятой.

Представители прокуратуры также признают такую практику допустимой

Обсуждая вопрос о допустимости протоколов провер­ки показаний на месте нельзя не привести и аргументы противников сложившийся судебной практики.

Критикуя как практику использования протоколов про­верки показаний на месте, так и авторов проекта УПК РФ, профессор М.А. Ларин, в частности, отмечает: «В статье 211 проекта в качестве следственного действия предлага­ется новшество не первой свежести — так называемая про­верка показаний на месте, на протяжении ряда лет неза­конно практиковавшаяся некоторыми следователями, оперативными работниками органов милиции и безопасно­сти. Это действие представляет собой не поддающийся чет­кой правовой регламентации конгломерат повторного доп­роса, осмотра, следственного эксперимента, предъявления для опознания неподвижного объекта. Фактически цель «проверки на месте» состоит в том, чтобы обвиняемый по­вторил свое признание в преступлении при понятых и не решился затем от него отказаться — независимо от прав­дивости или ложности этого признания, а также в том, чтобы искусственно создать свидетелей путем допроса по­нятых, присутствовавших при этом мероприятии».1


3.13 Явка с повинной


Явка с повинной представляет собой добровольное за­явление лица о совершенном им преступлении.

В соответствии со статьей 111 УПК РСФСР в случае явки с повинной составляется протокол, в котором подробно излагается сделанное заявление.

Вопрос допустимости протоколов явок с повинной дол­жен разрешаться путем проверки:

  1. добровольности сде­ланного заявления;

2) соблюдения порядка фиксации его;

3) законности получения заявления

Протокол явки с повинной используется в уголовном процессе в качестве доказательства, хотя такой протокол в перечне доказательств, предусмотренном частью 2 ста­тьи 69 УПК РСФСР, отсутствует. И в судебной практике, и в процессуальной теории общепризнанной является точ­ка зрения, согласно которой протоколы явок с повинной рассматриваются как «иные документы».

Дискуссионным остается вопрос о возможности исполь­зования протоколов явок с повинной в качестве доказа­тельства обвинения, И тем не менее протоколы явок с по­винной чаще всего именно в таком качестве и используются.

Ряд ученых1 и судей2 признают такую практику не­допустимой.

Они полагают, что сам по себе факт явки с повинной не может рассматриваться как доказательство виновнос­ти лица или использоваться как признание обвиняемым своей вины. Явка с повинной (на основании статьи 108 УПК РСФСР) является лишь поводом к возбуждению уго­ловного дела. Фактические данные, сообщенные обвиняе­мым (подозреваемым) и которые в дальнейшем могут быть использованы в качестве доказательств, должны быть за­фиксированы только в протоколах допросов обвиняемого (подозреваемого). Протоколы явок с повинной в случаях, когда подсудимый в суде не признает себя виновным, мо­гут свидетельствовать о вынужденности сделанного заяв­ления и, кроме того, усиливают функцию обвинения. Су­дьи, допускающие такого рода протоколы в качестве доказательств обвинения, невольно способствуют незакон­ной практике органов предварительного следствия.

В случаях же, когда обвиняемый последовательно дает показания, подтверждающие зафиксированное в протоко­ле явки с повинной признание, нет оснований исключать этот документ из совокупности всех доказательств, тем более, что именно он служит основанием для смягчения осужденному наказания.

Вот как мотивировала Н.В. Григорьева свои решения об исключении протоколов явок с повинной из разбирательства по конкретным делам.

Безусловно являются недопустимыми разного рода «чи­стосердечные признания» и «заявления» на имя следова­теля или прокурора. В этих случаях происходит преобра­зование такого вида доказательств, как «показание подозреваемого (обвиняемого)» в доказательство другого вида — «иные документы». Такие «преобразования» свя­заны с нарушением процессуального порядка получения определенного вида доказательства — показаний обвиня­емого (подозреваемого) и с созданием искусственных до­казательств обвинения.


Часть 4

Недопустимость доказательства, если оно получено на основании другого доказательства, добытого с нарушением закона.


Если на основании незаконно добытых доказательств были получены другие доказатель­ства, то они исключаются из разбирательства дела как являющиеся производными от незаконно полученных до­казательств (как плоды отравленного дерева). Чаще всего по правилу «о плодах отравленного дерева» исключаются доказательства, полученные на основании произведенных с нарушением закона изъятии различных предметов, являющихся вещественными доказательствами.

Так, если какие-либо предметы изымались в ходе обыс­ков, выемок или осмотров с нарушением закона, то исклю­чаются из дела не только соответствующие протоколы обыс­ков, выемок или осмотров, но и изъятые таким образом предметы — вещественные доказательства, а также заклю­чения экспертов по исследованию этих предметов.

Органами предварительного расследования Каменеву предъяв­лялось обвинение в получении взятки и незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия и боеприпасов (часть 3 статьи 173 и часть 1 статьи 218 УК РСФСР).

Судом присяжных Московского областного суда Каменев был оправдан.

В кассационном протесте прокурор просил об отмене приговора в связи с существенными нарушениями требований УПК РСФСР, одно из которых, по его мнению, выразилось в следующем: судья необоснованно исключил из разбирательства дела протокол обыска в служебном кабинете Каменева, вещественные доказательства — гранату и два стреляющих устройства, заключения экспертов, про­водивших баллистическую и взрывотехническую экспертизы.

Кассационная палата Верховного Суда РФ оправдательный при­говор оставила без изменения, указав относительно исключения указанных доказательств следующее.

Доводы прокурора, изложенные в кассационном протесте, о том, что судья необоснованно исключил из разбирательства дела часть доказательств, противоречат действующему законодательству.

Судья правильно исключил из разбирательства дела такие дока­зательства, как протокол обыска в служебном кабинете Каменева, гранату ф-1, два металлических предмета в виде авторучек, при­знанных огнестрельным оружием, заключения баллистической и взрывотехнической экспертиз, так как эти доказательства получе­ны в нарушение закона.

Указав на те нарушения требований УПК, которые были допу­щены при обыске в кабинете Каменева, кассационная палата отме­тила следующее.

Учитывая, что в данном конкретном случае изъятие предметов произведено с нарушение закона, судья правильно исключил из раз­бирательства дела вещественные доказательства и заключения экс­пертов по ним.1


Часть 5

НЕДОПУСТИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, СОДЕРЖАЩИХ СВЕДЕНИЯ НЕИЗВЕСТНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ


Доказательство признается допустимым, если оно содержит сведения, происхождение которых извес­тно и которые могут быть проверены.

Не могут служить доказательством фактические данные, сообщаемые свидетелем (потерпевшим), если он не может указать источник своей осведомленности. (статья 74, часть 2 статьи 75 УПК РСФСР, часть 2 статьи 75 и часть 2 статьи 76 проекта УПК РФ)

Профессор В.И. Зажицкий, в частности, писал. «Источники осведомленности представляют собой объек­тивную основу, на которой возникают, формируются фак­тические данные, являющиеся содержанием уголовно-процессуальных доказательств. Источник осведомленности обнаруживается при возникновении и формировании всех видов доказательств».1

Выше, при рассмотрении вопросов о допустимости ве­щественных доказательств и документов, полученных в результате осмотров, выемок, обысков, а также получен­ных в ходе непроцессуальной деятельности, отмечалось, что неясность по поводу того, как, где и при каких обсто­ятельствах получен тот или иной предмет или документ, несущий ту или иную информацию, лишает его доказа­тельственной силы.

В этой связи хотелось бы обратить внимание и на то обстоятельство, что наша прежняя судебная практика так­же шла по пути исключения доказательств, содержащих сведения неизвестного происхождения.

В Англии и США существует положение, имеющее не­которые черты, сходные с правилом о недопустимости до­казательств, содержащих сведения неизвестного происхож­дения. Здесь имеется в виду правило о «Показаниях с чужих слов» или о «Доказательстве по слуху (hearsay evidence).2

Показаниями с чужих слов признаются показания лица по какому-либо факту, который стал известен этому лицу от кого-либо (пересказанная информация).

Как в Англии, так и в США показания с чужих слов, как правило, исключаются по следующим основаниям.

«Человек, являвшийся первоисточником сообщения о каком-либо обстоятельстве, не присутствует в суде и не приводится к присяге; защита не имеет возможности про­верить правильность сообщения, подвергнув свидетеля перекрестному допросу; нарушается право обвиняемого встречаться лицом к лицу со свидетелями, выставляемы­ми против него; при передаче сведения от одного лица к другому может произойти ошибка в изложении факта».3

Исходя из общей тенденции широкого использования опыта США в российском уголовном судопроизводстве, некоторыми учеными предлагается правило «о показани­ях с чужих слов» использовать в нашем процессе. По существу такое предложение было сделано авторами про­екта Общей части УПК РФ, подготовленного Государствен­но-правовым управлением Президента РФ (в части 3 ста­тьи 153).4

Будет ли правило о показаниях с чужих слов воспринято новым российским УПК, покажет время. Что же касается судебной практики, то она должна соответствовать действу­ющему УПК, согласно которому не могут использоваться лишь те доказательства, которые содержат сведения неиз­вестного происхождения. При этом нам следует помнить и слова профессора И.Я. Фойницкого о том, что «относясь чересчур отрицательно к свидетельству по слуху (hearsay), английское право ставит в опасность правосудие; и гораздо вернее решает вопрос русское законодательство, которое отсекает лишь свидетельские показания по слухам неизвес­тного происхождения (статья 718 УУС), которые не могут быть проверены по неуказанию источника».1



Часть 6

НЕСПРАВЕДЛИВОЕ ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ


1. Понятие и содержание правила о несправедливом предубеждении


Доказательственную силу проверяемого доказа­тельства не должно существенно превышать опас­ность несправедливого предубеждения.

В российской судебной практике это правило стало применяться с первых же процессов суда присяжных и уже к концу первого года деятельности этого суда прави­ло о несправедливом предубеждении было закреплено в Постановлении Пленума Верховного Суда России.

В пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 9 ука­зано: «Установив, что исследование того или иного дока­зательства может повлиять на объективность и бесприст­растие присяжных заседателей, председательствующий в соответствии со статьей 243 УПК РСФСР вправе устра­нить такое доказательство из судебного разбирательства с обязательным приведением в постановлении мотивов принятого решения».2

Часть 6 «о несправедливом предубеждении» направлено на то, чтобы оградить присяжных заседателей от влияния доказательств, которые могли бы отрицательно сказаться на степени их объективности и привести к противозакон­ным решениям, т.е. к таким решениям, которые принима­ются не на надлежащих принципах, а на основе эмоций, несправедливом предубеждении.

Любое доказательство, представленное стороной обви­нения против подсудимого, имеет целью ослабить позицию подсудимого на суде и убедить присяжных и судью в виновности подсудимого. Это справедливо и соответству­ет сущности состязательности. Однако в тех случаях, ког­да доказательства могут вызвать несправедливую преду­бежденность, они подлежат исключению.

Как правило, такими доказательствами являются фото­графии, прилагаемые к протоколу осмотра места проис­шествия, на которых запечатлены изуродованные трупы. Такие фотографии способны вызвать слишком сильные эмоции присяжных и помешать им объективно и бесприс­трастно (как того требует закон) оценить имеющиеся по делу доказательства и решать вопрос о виновности подсу­димого. Вместо предъявления таких фотографий присяж­ным достаточно будет просто огласить протокол осмотра трупа, допросить лиц, присутствовавших при обнаруже­нии трупа.

Однако, если на фотографиях видны следы преступле­ния (в чем и заключается их доказательственная сила), такие фотографии могут быть предъявлены присяжным. Это безусловно необходимо делать, когда между сторона­ми возникает спор относительно следов преступления и когда такие фотографии могут снять этот спор.


Правило о несправедливом предубеждении и исследование данных о личности подсудимого


Согласно части 6 статьи 446 УПК РСФСР, с участием присяжных заседателей не исследуются обстоятельства, связанные с прежней судимостью подсудимого.

Проект нового УПК это положение развивает и, по су­ществу, формулирует правило о несправедливом преду­беждении в части, касающейся исследования данных о личности подсудимого. Так, в части 5 статьи 383 проекта УПК РФ указано: «данные о личности подсудимого ис­следуются с участием присяжных заседателей в той мере, в какой они проявились в деянии, в совершении которого он обвиняется. Запрещается исследовать факты прежней судимости, признания хроническим, алкоголиком, а также иные данные, способные вызы­вать необоснованное предубеждение присяжных в ви­новности подсудимого».

Вопрос о том, возможно ли в суде присяжных прово­дить исследование данных о личности подсудимого, моти­вов его деятельности и прошлого его поведения возник не сегодня и не у нас. Во Франции данные о личности подсу­димом исследуются без какого-либо ограничения, а в Ан­глии — такое исследование весьма ограничено, что объяс­няется своеобразными историческими условиями английского процесса, по которому присяжные заседате­ли не принимают никакого участия в решении вопроса об обстоятельствах, могущих влиять на наказание, и не име­ют права признания снисхождения. Поскольку в нашем суде присяжные заседатели принимают активное участие в решении указанных выше вопросов, проблема с допус­тимостью исследования данных о личности подсудимого требует самостоятельной разработки. В этой связи пред­ставляет определенный интерес практика нашего прежне­го суда присяжных и мнения по этому вопросу русских ученых-юристов.

Первоначально Уголовный Кассационный Департамент Правительствующего Сената запрещал исследование дан­ных о личности. Так, в своем решении по делу Палем 1895 года № 17 он указал: «учинение преступного деяния дает судебной власти право и даже обязанность привлечь его (обвиняемого, — В.3.) к уголовной ответственности, но не лишает привлекаемого общих гражданских прав, а потому и не дает основания исследовать такие обстоя­тельства его прошлой жизни, его семейных и обществен­ных отношений, которые, не состоя в связи с преступле­нием, кладут в том или другому отношении нравственную тень на его личность». «Этот взгляд, — писал Розин, — является единственно правильным и отвечающим задачам правосудия и интересам ограждения личности. При ином решении эти блага приносятся в жертву общей уголовной политике и на суд возлагаются задачи, которые, по приро­де своей, должны быть возложены на органы исполнения судебного приговора».1

Затем Н.С. Таганцев и В.К. Случевский обосновали иной подход к данной проблеме. Так, В.К. Случевский считал, что «исходя из того взгляда, что преступное действие лица служит конечной целью действий уголовного суда, необ­ходимо вывести заключение, что личность подсудимого только настолько должна подлежать этому исследованию, насколько она проявилась в этом действии»2. «Нередко в судебной практике, — отмечал далее Случевский, — проявляется склонность рыться в тайниках души преступ­ника и выводить на свет Божий такие стороны его лично­сти, которые никакой пользы в оценке данного преступно­го деяния оказать не могут. Провести точное a priori разграничение между мотивами и личными свойствами ви­новника преступления, подлежащими исследованию, и теми, которые должны стоять за этими пределами, невоз­можно при помощи какого-либо определенного критерия. Индивидуальные обстоятельства каждого отдельного дела, а также разумность и добросовестность знакомого с жиз­нью судьи должны при этом служить единственною руко-водною нитью».

И.Я. Фойцицкий сделал еще один шаг к расширению возможности суда в исследовании данных, характеризую­щих личность подсудимого. Фойницкий пришел к выводу о том, что «личность подсудимого вообще, в частности, ее прежняя судимость, может быть предметом судебно-уголовного исследования, насколько она вкладывается не толь­ко в преступное деяние, но и в наказание, подлежащее применению».1

Настаивая именно на таком подходе к проблеме ис­следования данных о личности подсудимого, А.Ф. Кони писал: «Ознакомление с личностью подсудимого в значи­тельной степени спасает от судебной ошибки, которая одинаково возможна как в случаях осуждения только на основании сведений о дурном характере подсудимого, так и в случаях осуждения только на основании преступного факта».2

Правило о недопустимости исследования при присяж­ных заседателях данных о личности подсудимого, как и «правило о несправедливом предубеждении», в целом, имеет своей целью оградить присяжных от предвзятого отношения к подсудимому; и здесь, прежде всего, имеется в виду исследование обстоятельств, свидетельствующих о совершенных подсудимым в прошлом преступлениях, от­рицательных качествах личности подсудимого.

Но может ли этот запрет быть абсолютным?

1. Имеются преступления, которые вообще не могут быть установлены без исследования данных о личности подсудимого. Например, преступления связанные со зло­стными уклонением от уплаты средств на содержание де­тей или нетрудоспособных детей (статья 157 УК РФ).

2. Имеются обстоятельства, которые уменьшают сте­пень виновности либо изменяют ее характер, и к таким обстоятельствам вполне могут относиться и те, которые связаны с данными о личности подсудимого. Вопросы по таким обстоятельствам, в соответствии с частью 2 статьи 449 УПК РСФСР, могут быть поставлены перед присяж­ными, а если о постановке таких вопросов ходатайствуют участники процесса, то председательствующий судья, в соответствии с частью 1 статьи 450 УПК РСФСР, даже обязан их поставить.

3. Подсудимый, на основании предоставленного ему статьей 46 УПК РСФСР права, может защищать свои пра­ва и законные интересы любыми средствами и способами, не противоречащими закону. Может ли ссылка на свою хорошую, безупречную репутацию признаваться средством или способом, противоречащим закону? Представляется что нет.

Во всех приведенных случаях без исследования при присяжных заседателях данных о личности подсудимо­го нельзя обойтись. Однако в двух последних случаях исследование таких данных возможно только по иници­ативе стороны защиты. И в этих случаях сторона обви­нения (как гос. обвинитель, так и потерпевший) не мо­жет быть связана запретом на исследование данных о личности подсудимого и ей должна быть предоставлена возможность привести доказательства, характеризующие подсудимого. Американцы это право стороны обвине­ния назвали «правилом открытых дверей»: если защита открыла двери в запретное место, то пройти туда могут и другие.

Есть четвертый случай, когда, на наш взгляд, допус­тимо исследовать данные о личности подсудимого при присяжных. Это тот случай, когда стороной защиты бу­дет затронута с отрицательной стороны личность потер­певшего.

В российском уголовно-процессуальном законодатель­стве этот вывод вытекает из толкования принципов равноправия сторон и состязательности. В Англии же это положение непосредственно закреплено в законе, а имен­но в разделе 31 Закона об уголовном правосудии и обще­ственном порядке от 1994 года.


1 Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за 4 квартал 1993 года

1 Ахив Ростовского областного суда, дело № 2-269/97

1 Под термином «источник» в данной работе подразумевается юридическая форма доказательств.

2 Уголовный процесс. Под редакцией Лупинской П.А., М., 1995, С. 163

3 Там же, С. 167

4 Там же, С. 174

5 Там же, С. 174

6 Там же, С. 169

1 Уголовный процесс. Под редакцией Лупинской П.А., М., 1995, С. 176

2 Сборник постановлений президиума и определений судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974 – 1979 г.г., М., 1981, С. 54

3 Там же, С. 386

4 Там же, С. 351

5 Пашин С.А. Доказательства в Российском уголовном процессе. Состязательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. Часть 2, М., 1996, С. 319 - 320

6 Ларин А.М. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК 1997. Российская юстиция, 1997, №10, С. 124

1 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу. Под редакцией Лебедева В.М., издание второе, М., 1998, С. 172

1 Уголовный процесс. Под редакцией Лупинской П.А., С. 185 - 186

2 Там же, С. 189

1 Комментарий УПК, С. 180

2 Там же, С. 181

3 Там же, С. 182

4 Сборник постановлений, С. 15

5 Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973, С. 658

6 Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе, Волгоград, 1988, С. 36

7 Пашин С.А. Указ. Соч., С. 60

8 Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995, С. 60

1 Лупинская П.А. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных., С. 115 - 116

2 На основании п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 25 июня 1996 года №5 «О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» Сборник постановлений, С. 546

3 На основании п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 27 мая 1998 года №9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами». БВС РФ, 1998, №7, С. 4

4 На основании п. 7 Постановления Пленума ВС СССР от 29 июня 1979 года №3 «О практике применения судами общих начал назначения наказания». Сборник постановлений, С. 158

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства., т. 2, СПб., 1996, С. 273 - 274

2 Уголовное судопроизводство. Петроград, 1916, С. 406

3 Лупинская П.А. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных. С. 100

1 Сборник постановлений, С. 535

2 Сборник постановлений, С. 545

1 П. 3 Постановления Пленума ВС СССР от 3 декабря 1976 года №16 (Сборник постановлений, С. 136)

2 П. 8 Постановления Пленума ВС СССР от 16 июня 1978 года №5 (Сборник постановлений, С. 136)

3 Научно-практический комментарий к УПК РСФСР. Под редакцией Лебедева В.М. С. 93

4 Радутная Н.В. Коллизии норм уголовно-процессуального законодательства и возможности их преодоления в судебной практике. Комментарий Российского законодательства. М., 1997, С. 151

1 Российская газета, 18 февраля 1997 года

2 П. 13 Постановление пленума ВС СССР от 16 июня 1978 года, №5 «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту». (Сборник постановлений, С. 137)

1 Сборник постановлений, С. 137

2 Там же, С. 453

3 Вестник ВС СССР, 1001, №1, С. 20

1 Алексеева Л.В. Применение судами международных норм в области прав человека и Конституции РФ. Комментарий Российского законодательства. М., 1997, С.27

2 Щепловитов С.Г. Судебные уставы императора Александра 2. Устав уголовного судопроизводства. СПб., 1998, С. 496

1 Научно-практический комментарий к УПК, С. 40

2 Комментарий Российского законодательства. М., 1997, С. 22

1 Пашин С.А. Указ. Соч., С. 344

2 Доклад Комиссии по правам человека при Президенте РФ «О соблюдении прав человека и гражданина в РФ за 1993 год». М., 1994, С. 5

3 Полиграф (Детектор лжи) – прибор, который непрерывно измеряет изменения кровяного давления, частоты пульса, влажность кожи и др. При внутреннем напряжении, например при ответах на неприятные вопросы или ложном показании, эти переменные достигают значений, которые существенно отличаются от нормальных. После оценки результатов измерений делаются выводы о степени истинности показаний.(Криминологический словарь. М., 1993, С. 30).

1 Комиссаров В. Использование полиграфа. Законность, 1995, №11, С. 44 - 45

2 Ларин А. М. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК – 1997. Российская юстиция, 1997, №9, С. 9 - 10

1 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971, С. 310 - 311

2 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, С. 258. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс, 1962, С. 260

3 Савицкий В.М. Указ. Соч., С. 310 - 316

4 Научно-практический комментарий к УПК, С. 154 - 155

1 П. 18 Постановления Пленума ВС РФ от 31 октября 1995 года, №8 (Сборник постановлений, С. 535)

2 Друзин В.Е. Вопросы применения статьи 51 Конституции РФ в уголовном судопроизводстве, Саратов, С. 102

3 Панкратов В. О свидетельском иммунитете законных представителей. Российская юстиция, 1993, №7, С. 25

4 Шурыгин А.П. Защита в судоустройстве с участием коллегии присяжных заседателей. Российская юстиция, 1997, №9, С. 5

1 Законность, 1997, №6, С. 21

2 Законность, 1994, №9, С. 30

3 Пашин С.А. Указ. Соч., С. 343

1 Научно-практический комментарий к УПК, С. 298

1 Комиссаров В. Предъявление для опознания живых лиц. Законность, 1994, №9, С. 33

1 Радутная Н.В. Коллизии норм уголовно-процессуального законодательства и возможности их преодоления в судебной практике. Комментарий Российского законодательства. М., 1997, С. 150

2 Пашин С.А. Указ. Соч., С. 342

1 Законность, 1997, №3, С. 55

2 Лупинская П.А. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных, С. 103. Радутная Н.В. Коллизии норм уголовно-процессуального законодательства и возможности их преодоления в судебном порядке, С. 153

1 Научно-практический комментарий к УПК РСФСР. Под редакцией Лебедева В.М., С. 319

1 Относительно возможности получения образцов для сравнительного анализа у потерпевшего и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: