Социальный прессинг в малой научной группе
Шеф - Не надо! ... Не надо этим заниматься. КЛАССИК - основатель советской экономической географии. Он сам ожидал ареста в 37 году. Мне X рассказывал об этом. Так что не надо. - Говорится все несколько испуганным голосом.
От включенного наблюдателя
Шеф верит и очень боится того, что я могу раскопать эту историю со становлением советской экономической географии. В основном боится прямых улик. Для людей такого типа только они действенны. В рамках советской системы мировосприятия иное малозначимо. Сам не верит в легенды о борьбе с "леваками", но столько раз их повторял, что сам факт рефлексии по этому поводу приводит в ужас. Существование советской экономической географии уже не мыслится без этого.
Для географов старшего поколения в целом характерна боязнь изучения материала периода 1920-50-х годов и рефлексия в целом. Новым поколениям в принципе все равно. Сами не будут копаться в этих смутных временах. Если кто-то напишет, прочтут, но не более. Не стоит ломать карьеру из-за неопределенного прошлого. Научное сообщество злопамятно и не простит такого поведения.
Несомненно, что историей советской экономической географии 1920-40-х годов нужно заниматься. Но нужно это делать осторожно. Пока слишком много коллег, которые задушат и не поморщатся. Готовы идти на крайности. Нужно собирать материал. Все всплывет, но за это нужно бороться.
Шеф боится меня. Понимает, что я вышел из игры по охлократическим правилам и могу пойти на крайности. Некоторые столичные коллеги также чувствует это, и держат дистанцию. Это интересно с точки зрения того, как реагировать на маргинала в неравновесный период. Для охлократического научного сообщества такая ситуация достаточно сложна. Все рычаги воздействия держатся на подчинении правилам охлоструктуры и/или внешнем давлении, как в сталинский период. Если этого нет, то очень сложно воздействовать на неуправляемого человека.
21.12.1987.
Состоялось заседание кафедры. Помимо всего прочего рассматривался не включенный в повестку вопрос о моем семинаре по доказательствам в обществоведении и мое поведение в целом. Не буду пересказывать все что говорилось. Традиционный для шефа набор фраз и ужимок. С ним предварительно переговорили, вероятно, доцент 4, один из профессоров факультета (большой любитель КПСС, хотя по специальность гидролог) и другие. Сказали, что поведение антисоветское. Кафедра должна реагировать.
Интересны модели поведения членов кафедры.
1 группа - шеф, доценты 4 и 2 - очень агрессивны. Чувствуют мощь своей власти. У этой кампании контрольный пакет акций за принятие любого решения на кафедре. Позволяют себе быть ироничными и говорить с высока, как о напроказившем мальчике, который, однако, стал уже утомлять. Объяснять что-либо рационально им бесполезно. Для них любой ветер попутный и их суть в поддержании спокойствия, равновесия в охлократической группе и экономико-географическом сообществе в целом.
2 группа - доценты 3 и 5 молчали. Время от времени вставляли слова. Вероятно, все еще сказываются личные симпатии. Эти понимают глупость официальной доктрины, но сами никогда не скажут слова против нее, даже если будет разрешено лягнуть официоз. Конформизм весьма доброжелательный относительно маргинала. Это категория людей, которые заботливо поправят веревку на вашей шее, чтобы не так давило, когда первая группа решит вас повесить. Все делается искренне.
3 группа - ассистент 1. Молчит. Считает, что я прав. Но при шефе никогда не выступит в защиту. Может помочь в отдельных случаях, но только как частное лицо и без какой бы то ни было гласности.
Итоги заседания следующие. Вынесли устное решение предупредить меня, что кафедра будет следить за мной. Если не изменю поведения, могу пенять на себя. Изменю я его? Да, товарищи, изменю. Борец из меня плохой. Не вижу конечной цели и не верю в нее. А для общественного деятеля это главное. Значит я не общественный деятель.
Докторантура накрывается. Профессор факультета, не работающий на кафедре, против. Шеф также против. Доценты 2 и 4 потирали руки и говорили о том, что моей докторантуры допустить нельзя. Шеф - "на государственный счет писать антисоветскую диссертацию не позволим". При чем здесь диссертация осталось непонятным.
Уже прошло два дня, а настроение скверное. Контакт с охломонами всегда носит деструктивный характер. На меня это действует довольно сильно. Появилась потребность писать о себе. Никогда раньше этого не было. Это результат того, что не с кем поговорить. Экзистенциалисты правы. Человек изначально одинок. Можно добавить только что речь идет не об охломонах.
От включенного наблюдателя
В советском научном сообществе на протяжении всего периода его существования проявляется поразительное смешение научного содержательного аспекта и формального, идеологического. Наука не существует сама по себе. Она может существовать только в контексте определенной модели общественного поведения. Это касается не только периода сталинизма, но и периода застоя. Перестройка не внесла ничего нового. Только появился иной аспект антикоммунистический. В рамках информационного общества это приводит к очень серьезному отставанию от переднего края науки и чем дальше, тем сильнее будет сказываться. Советская наука обречена на отставание. Причины в непродуктивности ее социальной организации.
В этом контексте совершенно естественна корпоративность принятия решений. Так уход человека в докторантуры не связан с чисто научными его достижениями и возможностями малой группы, к которой он принадлежит. Это дело общественное. И если кто-то из представителей факультета против, то он может активно вмешаться в этот процесс. Причины, как правило, связаны с тем, что нарушается охлократическая иерархия и/или у претендента на научные занятия недостаточно советский стандарт поведения.
Интересно и то, что советские ученые никогда не стесняются брать на себя контрольные функции за социальным поведением коллеги. Функции НКВД дублируются и на уровне любой охлократической группы. Она зорко следит за тем, чтобы все соблюдали принятые на данный момент стандарты поведения. Чекист сидит в каждом советском человеке и ученые не исключение.
Наиболее поразительное в этом то, что эти люди не имеют прямой выгоды от перевоспитания маргинала. А может быть будут иметь и некоторые хлопоты. Но они сознательно идут на этот шаг. Причины в том, что такой стандарт поведения заложен в менталитете. Это резидентная программа, которая неизбежно вызывается у охлократической малой группы при определенной ситуации. Обычно она связана с появлением маргинала.
29.12.1987.
Из дневника маргинала
С утра сел работать. Очень скверно на душе. Читаю и пишу одно, а думаю про другое. Постоянно в потоке сознания врываются куски из прошлых диалогов. При этом активно и охотно переключаюсь на подобные прокручивания прошлого. Приходится силой возвращаться к делу.
Работа в университете носит для меня разрушительный характер. Нельзя молчать. Но нельзя и выступать против. Это приводит к колоссальной трате сил. В итоге становишься выжатым лимоном. Мне нужна работа с бумагами. С людьми нельзя контактировать. Особенно вредна преподавательская работа. Это путь, который приведет или в лагерь или в психбольницу. Причиной в обоих случаях станет конфликт с охломонами. Нужно уходить. Для этого необходимо определенное мужество. Но это разумный шаг.
От включенного наблюдателя
Для СССР характерно то, что очень большое количество людей имеющих ученые степени работают в вузах. Точных цифр не знаем, но таких очень много. Итогом этого становится жесточайшая школа конформизма для специалистов. Советская система высшего образования очень гармонична советской охлократической системе в целом. Подобно тому, как основная функция Советской армии не столько защита от внешних врагов, сколько воспитание мужской части населения в определенном духе и основная функция системы высшего образования в СССР не столько воспитание специалистов и проведение исследований, сколько воспроизводство советской социальной структуры. Вне этой функции наука в советских вузах не существует.
Итогом такого функционирования является то, что научное сообщество носит последовательно охлократический характер.
1988 год
Прошел год. За это время было очень много написано по теории географии и теории науковедения. Общение с коллегами по кафедре было эпизодическим и очень отрывочным. В основном все ограничивалось уровнем “здравствуйте - до свидания”.
19.11.1988.
После того как шефу сообщили о моем заявлении в профком, суть которого в просьбе разобраться с инцидентом по поводу плана изданий, он дико кричал. Информация об этом по слухам. Высказал настойчивое желание со мной побеседовать. Даже хотел забрать у машинистки мои рукописи, которые она в это время печатала. Машинистка сказала, что рукописей уже нет. Сказала не правду.
Позднее состоялся разговор. Было много слов. Они не столь важны, так как много повторений, эмоций и прочего. Важен тон. Он совершенно безапелляционный. Все решено. Суть в том, чтобы сообщить мне решение. Предъявлены следующие обвинения.
1. Оклеветал доцента 2.
2. Оскорбил шефа, задав вопрос, знал ли он об исключении моей заявки на издание работы. Конечно, он не знал. И не верит в то, что это было. Доцент 2 отрицает факт. Вернее дает совершенно иную его интерпретацию.
3. Игнорирую кафедру, так как не прихожу туда.
4. Оскорбил его и коллектив, не предложив участвовать в сборнике, готовящемся в Казанском университете, где я один из редакторов.
5. Занимаюсь черными делами под прикрытием кафедры. И так далее и тому подобное.
После разговора каждый остался при своем мнении. Когда все было сказано, шеф перешел на смертельные обиды. Во время избрания ректора СГУ я оскорбил недоверием обкомовского деятеля, который затем стал ректором, а перед этим выдвигался как кандидат на этот пост. Это мне шеф не простит. "Это ли гласность!?". И сам ответил - "Нет. Это не гласность". Что это осталось неясным. Скорее всего, антисоветская вылазка. Диалоги как в кино.
Открыто угрожает. Сообщил, что когда мне понадобится характеристика, для предоставления докторской диссертации, он такое напишет, что меня в тюрьму не примут, не говоря уже об ученом совете (цитата). Это весьма характерная деталь. Для защиты докторской диссертации важную роль играет общественная работа и общественное лицо соискателя. Научная работа уже потом. Соискатель реально зависим от таких феноменов как характеристика. И это в конце 20 века. Но для охлократического сообщества это норма.
Стенограмма протокола
заседания кафедры ... Государственного Университета имени ...
и профбюро ... факультета СГУ от 3.12.1988 г.
Стенограмма сделана Маргиналом. Запись велась во время заседания. Данный текст отпечатан через 2 часа после завершения заседания.
Присутствовали: все лица, поименованные в списке участников пошлой пьесы.
Начало представления
Доцент 8: зачитывает заявление Маргинала.
Заявление.
В профсоюзный комитет ... факультета СГУ им. М.В. Фрунзе
от Маргинала
Уважаемые товарищи! Прошу вас разобраться в следующем случае. К 20 сентября 1988 года в издательский отдел СГУ были сданы заявки на учебные пособия. Напомню, что ежегодно от факультета может подаваться две заявки. К положенному сроку были представлены со всеми полагающимися документами две заявки: 1) Шеф с соавторами; 2)Маргинал. Они были приняты издательским отделом.
Через некоторое время я случайно узнал, что доцент 2, исполняющий в это время обязанности декана факультета, вычеркнул мою заявку и вписал свою работу. При этом никто не поставил меня в известность. Если бы не случай, я узнал бы об этом примерно через год, когда подготовил бы окончательный вариант рукописи в 5 п.л.
Я попытался разобраться в этом инциденте. Зав. Издательским отделом отмечает, что она имеет дело обычно с деканами факультетов. А решать, какие работы будут представлены, - это дело самого факультета.
Декан географического факультета доцент 6, со слов доцента 4, считает, что это дело кафедральное. На кафедре экономической географии не поделили заявки, пусть сами и разбираются.
Председатель методической комиссии географического факультета доцент 4 вполне резонно отмечает, что в задачи комиссии входит отбор учебных пособий к публикации. Это не делается в течение ряда лет, но в данной ситуации методическая комиссия ничего сделать не может.
Зав. кафедрой экономической географии и доцент 2 ничего не хотят мне объяснять. Прошло уже достаточно времени, но они хранят полное молчание.
Сразу хочу отметить, что свое учебное пособие я взял из издательского отдела. Заявку на него подаю уже третий раз. Несмотря на наличие положительных рецензий от ведущих советских специалистов в этой области, не могу пробиться через местные барьеры. Ценность учебного пособия сомнений не вызывает. Это первая работа подобного типа в советской географической науке. Ряд ее положений нашел отражение в готовящейся докторской диссертации.
В этих условиях я считаю бессмысленным в дальнейшем публиковать что-либо через СГУ и обращусь за помощью к коллегам из других университетов. Сейчас меня интересует моральная и правовая сторона этой истории.
1. Имеет ли право декан или и.о. декана факультета по собственному произволу исключать заявку преподавателя после того, как она принята издательским отделом?
2. Имеет ли право декан или и.о. декана по собственному желанию включать свое учебное пособие в издательский план, исключая при этом работу другого автора? Должен ли он при этом сообщать о своем решении данному автору и преподавателям факультета или это частное дело декана?
3. Имеет ли право декан или и.о. декана задним числом оформлять выписку из решений заседания кафедры, в которой якобы рекомендуется к изданию его работа? Должны ли преподаватели кафедры знать об этом или это частное дело декана?
4. Должен ли зав. кафедрой знать о том, что один преподаватель его кафедры подпольно исключает работу другого из издательского плана и ставит свою? Если должен, то знал ли шеф о действиях доцента 2?
5. Согласуются ли подобные действия доцента 2 со званием преподавателя университета и элементарными принципами человеческой этики? Согласуется ли подобная деятельность доцента 2 с попытками демократизировать принятие решений в СССР и придавать их гласности?
Прошу ответить мне на поставленные вопросы. Вынужден обратиться за помощью в профсоюз и придать это дело гласности, так как считаю, что это не случайность, а закономерный результат целенаправленных действий доцента 2, направленных против меня, то есть элементарного подсиживания. Я мог бы привести немало примеров подобного рода некорректного поведения, но, думаю, этого делать не стоит. Прошу разобраться в данном конкретном случае.
С уважением, Маргинал
* * *
В протокол заседания кафедры экономической географии СГУ от 3.12.1988 г. Дополнительные материалы от Маргинала.
“Ввиду того, что нет возможности пригласить на заседание зав. издательским отделом СГУ, прошу отложить рассмотрение инцидента между мною и