Немецкая классическая философия
Свою философию Фихте называет «первой системой свободы», которая освобождает человеческое «Я» от оков вещей в себе, от внешнего диктата. Философия, по его мнению, не мировоззрение, а самосознание, связанное с характером, образом мыслей, практическими действиями личности.
Фихте подвергает критике философию Канта. Он не согласен с утверждением о непознаваемости вещей в себе. Эта критика ведется справа — с позиций более последовательного субъективного идеализма. Первичной реальностью Фихте называет абсолютное человеческое «Я», которое включает в себя все, что можно мыслить. «Я» — мыслящий субъект, обладающий большой активностью. Его деятельность выливается в диалектический процесс: происходит движение от первоначального положения (утверждение) к противоположному положению (отрицание), а от него — к третьему положению (единство, синтез первых двух положений).
Кроме «Я» существует «не-Я», или некий объект природы, окружающей действительности. Он воздействует на «Я» и даже определяет в какой-то мере его деятельность. По словам философа, понять разумом механизм этого воздействия невозможно его можно только прочувствовать. Наряду с теоретической деятельностью «Я», мышлением, философ признает и деятельность бессознательную. К бессознательной деятельности относится нравственное поведение субъекта: исполнение им долга, повиновение законам морали и права.
«Не-Я» не только существует, но и воздействует на «Я». Физическая природа человека, его естественные склонности, составляющие «не-Я», побуждают «Я» к действию и в то же время искажают проявления нравственности, противодействуют проявлениям морального долга. Чем сильнее воздействие «не-Я», или чувственной природы человека, тем труднее для «Я» выполнять свой этический долг.
Фихте правильно схватывает то противоречие, которое действительно существует между чувством и долгом. Но что же все-таки надо понимать под категорией «не-Я»? Может создаться впечатление, что, пользуясь своеобразной терминологией, Фихте высказывает обычные материалистические взгляды на соотношение субъекта и объекта, сознания и природы. Однако это впечатление обманчиво. Фихте сознательно дистанцируется не только от материализма как философского мировоззрения, но и от половинчатых взглядов Канта, признававшего объективно-реальное существование вещей в себе. Как подчеркивает Фихте, «не-Я» нельзя отождествлять с вещью в себе в кантовском смысле. Категория «не-Я» — это результат деятельности сознания, т.е. продукт «Я». Обыденному сознанию кажется, что окружающие его вещи, природа, весь мир существуют независимо от человеческого сознания. Фихте убежден, что мы имеем дело с иллюзией, которая преодолевается философским мышлением. Одним словом, первичен субъект, «Я». Его активная деятельность, носящая, правда, духовный характер, творит объект, внешний мир.
Нетрудно обнаружить, что в рассуждениях Фихте наличествует логический круг: «Я» порождает «не-Я», а «не-Я» порождает «Я». Пытаясь вырваться из этой логической круговерти, философ вводит еще одну категорию— интеллектуальное созерцание», или «интеллектуальная интуиция». Она призвана устранить противоположность субъекта и объекта, но противоположность эта все же остается, а ее преодоление превращается в бесконечно далекую, недостижимую цель.
Интеллектуальная интуиция принадлежит не теоретическому мышлению, а «практической деятельности», под которой Фихте понимает сферу нравственности, морального «действования» и «долженствования», этических оценок, что очень похоже «практический разум» в философии Канта. Здесь возникает еще одно противоречие в философской системе Фихте. С одной стороны, он провозглашает всесилие разума, свое учение он называет «учением о науке», наукоучением» (Wissenshcaftslehre). Философия есть наука о науке, высшее и безусловное основоположение для всех наук, универсальный метод познания. С другой стороны, теоретический разум подчиняется «практическому», т.е. нравственному сознанию и воле, которые постигаются интуитивно, представляют собой сферы, закрытые для теоретического разума.
Философия Фихте обременена и другими противоречиями, неизбежными для субъективного идеализма. Если исходить из его посылок и быть последовательными, субъективный идеализму неизбежно приводит к солипсизму, т.е. утверждению, что существует одно-единственное мое «Я», а весь окружающий мир — его порождение. Фихте пытается дедуктивным путем вывести из исходного «Я» возможность существования множества других свободных индивидов, других «Я». По мнению философа, данная дедукция обусловлена и нормами права. Если признать существование одного «Я», то ни о каком праве и законности не может быть и речи. Разумеется, это так, но тогда рушатся исходные посылки субъективного идеализма как монистической философии. Фактически, Фихте переходит на позиции идеалистического плюрализма типа монадологии Лейбница. Однако этот путь не привлекает Фихте, и он склоняется к объективному идеализму, сочетая его с субъективным.
По сути дела Фихте использует два значения понятия «Я»: 1) «Я», тождественное индивидуальному сознанию и 2) «Я», не: тождественное индивидуальному сознанию, абсолютное «Я», т.е. сознание сверхчеловеческое. А это уже и есть объективный идеализм. Философ не всегда предупреждает, в каком смысле он употребляет понятие «Я», что создает трудности для понимания его мысли. Оба значения то совпадают, то расходятся, и в этом философ усматривает движущий принцип мышления, ядро диалектики.
Следует учитывать эволюцию взглядов Фихте. После 1800 г он внес существенные коррективы в свою философию. В первый период в ней преобладал субъективный идеализм. Абсолютное «Я» рассматривалось как недостижимая цель деятельности субъекта, как потенциальная бесконечность. Во второй период абсолютное «Я» трактуется как актуальное бытие, равноценное Богу, а все, что находится вне этого абсолюта, есть его порождение, образ, схема. Такая трактовка близка к платонизму, является объективным идеализмом. В первом периоде деятельность субъекта отождествлялась с нравственностью, в духе протестантской этики активизм расценивался как добродетель. Во втором периоде деятельность и нравственность были разъединены, поскольку они не всегда совпадают, а активность может быть и не добродетельной.
Подверглись изменению и социально-политические взгляды: от буржуазного либерализма был совершен переход к национал патриотизму.
Фихте внес вклад в разработку диалектического метода. Правда, свой метод он называет не диалектическим, а антитетическим. В отличие от Гегеля, антитезис выводится у Фихте не из тезиса, а сопоставляется с ним, образуя единство противоположностей. «Я» приводится в движение и побуждается к действию чем-то противоположным. Субъект деятельности — это «Я», взаимодействующее с «не-Я». Возникает противоречие между деятельностью и выполняемой ею задачей. Разрешение данного противоречия ведет к возникновению нового и так без конца.
Центральной категорией «практической философии» Фихте считает свободу. Как и Спиноза, Фихте полагал, что человек подчинен закону причинности, т.е. необходимости. Случайность трактуется им как субъективная категория; случайно то, причина чего нам неизвестна. Но поскольку все причинно обусловлено, то все и необходимо. В историческом процессе свобода возможна и она достигается осознанием необходимости, что дает возможность поступать со знанием делай обстоятельств. Поэтому свобода состоит в активной деятельности в рамках познанной необходимости. Практически-деятельное отношение к предмету предшествует теоретически созерцательному. Диалектика активной деятельности субъекта — важнейшая черта философии Фихте, оказавшая влияние на дальнейшее развитие классической немецкой философии.
Много внимания Фихте уделял учению о праве. Наука о праве касается внешних отношений между людьми и тем отличается от этики, которая изучает внутренний мир человека, основанный на свободе. Таким образом, право и этика несопоставимы. Право опирается на отношения взаимности, на добровольное подчинение каждого гражданина установленному в обществе закону. Закон же есть договор о гражданском общежитии.
Государство как политическая организация может функционировать только там, где есть собственность. Люди делятся на собственников и не собственников, государство же есть организация собственников. Безусловно, это догадка о зависимости права :. и государственного устройства от экономических отношений, от института собственности. В труде «Замкнутое торговое государство» (1800) Фихте ратует за право на труд и трудовую частную собственность. Задача государства — охранять эти социальные институты. Фихте стоит за активное вмешательство государства в экономическую сферу. Оно должно регламентировать денежную систему, ограничивать свободу торговли и конкуренции, « дабы защитить интересы своих граждан, оградить их от торгово-финансовой экспансии со стороны более сильных держав. Эти требования могут быть поняты только в контексте конкретно-исторических условий, в которых находились германские государства в начале XIX столетия.
Философия Фихте — не просто связующее звено между философией Канта, с одной стороны, и философией Шеллинга и, Гегеля — с другой. Она имеет большое самостоятельное значение как своеобразное выражение прогрессивных устремлений радикальных слоев немецкого общества, как философия человеческой свободы и активного практического действия.
§ 5. Натурфилософия Шеллинга
Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг (1775—1854) родился в семье священника, окончил духовную семинарию и Тюбингенский университет, где учился вместе с Гегелем. В молодости Шеллинг выражал симпатии Французской революции, преимущественно жирондистскому ее крылу. В 90-х годах опубликовал труды по проблемам натурфилософии, которые были с интересом приняты учеными и философами. По рекомендации Гете Шеллинг был приглашен профессором в Иенский университет. В этот период он общается с Гете, Шиллером, Фихте, Гегелем.
Шеллинг прожил долгую жизнь. Его творчество включает ряд этапов. Особенно плодотворным был, видимо, первый, связанный с осмыслением диалектики природы. К традиционной философии природы, или натурфилософии Шеллинг подошел как диалектик. При этом он опирался на крупные открытия, сделанные к тому времени в физике, химии, биологии такими учеными, как Лавуазье, Гальвани, Броун, Вольт, Пристли.
Шеллинг выступает против метафизического разрыва «материи» и «силы», а также представлений о существовании особой «жизненной силы». Он не согласен и с мнением о том, что свет нематериален. Философ рассматривает природу как динамический процесс, который включает в себя эволюцию неорганической и органической материи. Он высказывает плодотворную идею о внутреннем единстве природы. С этих позиций Шеллинг критикует механистические представления, распространенные в естествознании того времени.
Среди классиков немецкой философии Шеллинг ближе всех подошел к пониманию философии природы как диалектики природы. Правда, понимал он эту диалектику на идеалистический манер. Природа, с его точки зрения, есть целесообразное целое, а также форма бессознательной жизни разума.
Изначально заложенной целью природы является порождение жизни, способной познавать саму себя, т.е. наделенной самосознанием. Природа, говорил Шеллинг, «это Одиссея духа».
В природных процессах Шеллинг усматривает выражение принципа дифференциации первоначального единства; всякое тело есть продукт взаимодействия противоположно направленных сил (притяжение и отталкивание, положительное и отрицательное электричество, полюсы магнита и т.п.). Полярность, раздвоенность и в то же время единство противоположных сторон есть универсальный принцип природы.
В явлениях и процессах природы Шеллинг открывает диалектику, а именно единство таких противоположных начал, как необходимость и случайность, целое и часть, внутреннее и внешнее, конечное и бесконечное. Преодолевая механистические представления об эволюционных процессах, он указывает на появление качественно нового в ходе развития. Динамический процесс природы состоит из качественно отличающихся друг от друга ступеней. Высшие ступени, или формы, природы представляют собой возведенные в степень низшие. Иными словами, количественное увеличение приводит к новому качеству.
Каждая ступень развития содержит все нижестоящие ступени в «снятом» виде. Шеллинг подходит к формулировке закона отрицания отрицания, наиболее полно и последовательно разработанного Гегелем.
Своеобразны взгляды Шеллинга на развитие форм мышления. Традиционное мышление, подчиняющееся законам и правилам формальной логики, есть сфера рассудка, который не способен вскрыть суть явлений. Это может сделать только разум, не опираясь при этом на обычные умозаключения, а путем непосредственного созерцания предмета при помощи интеллектуальной интуиции. Разум усматривает потаенную суть вещей — единство противоположностей. Но разум не рядовой, не обычный, а «философский и художественный гений»,
Положительной стороной натурфилософских взглядов Шеллинга была борьба с метафизическим, механистическим мировоззрением, утверждение диалектического способа мышления. Однако, как и всякий натурфилософ того времени, он не всегда считался с конкретными данными и выводами естественных наук, входил с ними в противоречие.
На рубеже XVIII и XIX столетий Шеллинг сосредоточил свои усилия на разработке «трансцендентальной философии». В ней он видел вторую важнейшую часть своей системы. Если первая рассматривает с философских позиций природу, то вторая — субъективный мир, историю сознания от низших его проявлений до высших форм, до самосознания.
Хотя субъективный момент провозглашается единственной основой всего сущего, Шеллинг полагает, что трансцендентальный идеализм нельзя считать разновидностью субъективного идеализма. Субъективное ведь сводится им не к субъективному чувствованию или мышлению индивидуального субъекта, а к непосредственному созерцанию разумом сути вещей. Но на такую интеллектуальную интуицию способен не рядовой субъект, а «гений», выражающий абсолютный разум.
«Трансцендентальный идеализм» Шеллинга представляет собой объективный идеализм, основанный на понятии тождества духа и природы. Дух — не индивидуальное сознание, а абсолютный сверхчеловеческий разум, самосознание Бога. Абсолютный разум — это единственная реальность, в которой стираются различия субъективного и объективного, совпадают все противоположности, сосредоточены возможности всего, что может быть. Абсолютный разум порождает Вселенную и ничего, кроме, него, во Вселенной нет. Абсолютный разум — это не дух и не природа, а «безразличие обоих», подобное безразличию полюсов в центре магнита. Такие взгляды можно считать панлогизмом, но еще ближе они стоят к неоплатонизму.
Примерно с 1801 г. и до конца жизни Шеллинг проповедует философиютождества, которая переросла у него в философию откровения. Философ отказывается от своих юношеских увлечений, когда он проявлял некоторый радикализм и свободомыслие, обосновывал, к примеру, необходимость исторического и критического подхода к изучению Библии.
Философия откровения выходит далеко за пределы философского критицизма и рационализма, свойственных классической немецкой философии. Более того, она выходит за рамки, традиционные для философии вообще, и переходит в теософию и мистику. Шеллинг всерьез рассуждает о том, что в понятии Бога есть две части, одна — это собственно Бог, а вторая — какая-то неопределенная основа, «бездна», «безосновность», иррациональная воля. Раздвоение абсолюта есть над временной и недоступный человеческому пониманию акт.
Прусский король пригласил Шеллинга в Берлинский университет. Однако лекции Шеллинга по философии откровения разочаровали аудиторию и вызвали протесты со стороны прогрессивной немецкой общественности. Философ явно пережил свою славу и не смог достойно заменить на философской кафедре Гегеля.
§ 4. Система и метод философии Гегеля
Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831) родился в семье крупного чиновника. Учился в Тюбингенском теологическом институте. Некоторое время работал домашним учителем. Служил директором гимназии в Нюрнберге. С 1801 г. преподавал в Иенском университете. В это время он вместе с Шеллингом издает «Критический философский журнал». С 1816 г. Гегель — профессор Гейдельбергского университета, а с 1818 г. — Берлинского. Некоторое время был его ректором.
Творчество Гегеля считается вершиной классической немецкой философии. В нем нашли продолжение диалектические идеи, выдвинутые Кантом, Фихте, Шеллингом. Но Гегель пошел значительно дальше своих великих предшественников. Он первым представил весь естественный, исторический и духовный мир в беспрерывном развитии. Он открыл и обосновал с позиций объективного идеализма основные законы и категории диалектики. Он сознательно противопоставил диалектику как метод познания ее антиподу — метафизике. Соглашаясь с необходимостью исследования предпосылок познания, на чем настаивал Кант, Гегель справедливо упрекал его в том, что он пытался представить их вне истории познания, в отрыве от мыслительной деятельности человека. Кант, как известно, выдвигал требование: познай способности познания до того, как начнешь что-то познавать. Это похоже на анекдот, который рассказывают о схоластике, не желавшем войти в воду раньше, чем он научиться плавать, иронизирует Гегель.
Гегель — противник кантовского агностицизма и априоризма. Он не согласен с метафизическим разрывом между сущностью и явлением, на чем настаивал Кант. Явление, по Гегелю, не менее объективно, чем сущность. Сущность является, т.е. обнаруживается, в явлении, а явление выступает носителем сущности. Это единство противоположностей, которые не могут существовать друг без друга. Поэтому несостоятельны утверждения Канта о принципиальной непознаваемости вещей в себе. Вещь в себе, учит Гегель — это лишь первоначальный момент, лишь ступень в развитии вещи. «Так, например, человек в себе есть ребенок, росток — растение в себе... Все вещи суть сначала в себе, но на этом дело не останавливается».
Вопреки Канту, вещь в себе, во-первых, развивается, вступая в многообразные отношения, и, во-вторых, познаваема, поскольку обнаруживает себя в явлениях.
Критикуя кантовский субъективизм и агностицизм, Гегель признает возможность адекватного познания мира на базе тождества мышления и бытия. Несостоятельна, считает Гегель, и попытка Фихте вывести всю природу и общество из «Я», т.е. из индивидуального сознания. Шеллинга он критиковал за склонность к интуитивизму, за недооценку роли разума и логики. Однако общим для Гегеля и его предшественников было идеалистическое решение вопроса о соотношении сознания и природы, материи. Различия между ними в этом вопросе — это различия между объективным и субъективным идеализмом.
Философия Гегеля — максимально рационализированный и логизированный объективный идеализм. В основе всего сущего лежат законы мышления, т.е. законы логики. Но логики не формальной, а совпадающей с диалектикой — диалектической логики. На вопрос о том, откуда взялись эти законы, Гегель отвечает просто: это мысли Бога до сотворения мира. Логика есть «изображение Бога, каков он есть в своей вечной сущности до сотворения природы и какого бы то ни. было конечного духа».
Философская система
Философская система делится Гегелем на три части: 1) логика, 2) философия природы, 3) философия духа. Логика, с его точки зрения, есть система «чистого разума, совпадающего с божественным разумом. Однако откуда бы Гегель смог узнать мысли Бога, да еще до сотворения мира? Этот тезис философ просто постулирует, т.е. вводит без доказательств. Фактически же свою систему логики Гегель черпает не из священных книг, а из великой книги самой природы и общественного развития. Поэтому самая, казалось бы, мистическая часть его философии — логика — опирается на огромный естественнонаучный, исторический материал, который был в распоряжении энциклопедически образованного мыслителя.
«Мыслями Бога» оказываются наиболее общие законы развития природы, общества и мышления. Диалектический идеализм Гегеля именно в логике ближе всего стоит к диалектическому материализму. По сути дела это перевернутый и поставленный с ног на голову материализм. Дело, разумеется, нельзя сводить к простому «переворачиванию». Между идеалистической диалектикой Гегеля и материалистической диалектикой имеются существенные различия, о чем будет сказано ниже.
Исходным пунктом философии Гегеля выступает тождества мышления (сознания) и бытия. Вещи и мысли о них совпадают, поэтому мышление в своих имманентных определениях и истинная природа вещей — это одно и то же.
Логика. Тождество бытия и мышления, с точки зрения Гегеля, представляет собой субстанциональное единство мира. Но тождество не абстрактное, а конкретное, т.е. такое, которое предполагает и различие. Тождество и различие — единство противоположностей. Абсолютное тождество, как у Шеллинга, исключает саму возможность развития. Мышление и бытие подчинены одним и тем же законам, в этом рациональный смысл гегелевского положения о конкретном тождестве.
Объективное абсолютное мышление, полагает Гегель, есть не только первоначало, но и движущая сила развития всего сущего. Проявляясь во всем многообразии явлений, оно выступает как, абсолютная идея.
Абсолютная идея не стоит на месте. Она непрерывно развивается, переходя от одной ступени к другой, более конкретной и содержательной. Восхождение от абстрактного к конкретному — общий принцип развития.
Высшая ступень развития — «абсолютный дух». На этой ступени абсолютная идея проявляется в сфере человеческой истории и делает предметом мышления самое себя.
Философской системе гегелевского объективного идеализма присущи некоторые особенности. Во-первых, пантеизм. Божественная мысль витает не где-то в небесах, она пронизывает весь мир, составляя сущность каждой, даже самой малой вещи. Во-вторых, панлогизм. Объективное божественное мышление строго логично. И, в-третьих, диалектика.
Гегелю присущ гносеологический оптимизм, убеждение в познаваемости мира. Субъективный дух, человеческое сознание, постигая вещи, обнаруживает в них проявление абсолютного духа, божественного мышления. Отсюда следует важный для Гегеля вывод: все действительное разумно, все разумное действительно. Многие ошибались, истолковывая тезис о разумности всего действительного как апологию всего существующего. На самом деле существующее, полагал Гегель, разумно лишь в определенном смысле, а именно, когда оно выражает какую-то необходимость, закономерность. Только тогда существующее можно квалифицировать как нечто разумное. Но коль скоро исчезает необходимость существования чего-то, оно теряет статус действительного и должно с необходимостью исчезнуть. Отжившие формы жизни непременно уступают место новому, таков истинный смысл формулы Гегеля.
Итак, логика представляет собой закономерное движение понятий (категорий), выражающих содержание абсолютной идеи, этапы ее саморазвития.
С чего же начинается движение этой идеи? После долгого обсуждения этой нелегкой проблемы Гегель приходит к выводу, что началом служит категория чистого бытия. Бытие, по его мнению, не обладает извечным существованием и должно возникнуть. Но из чего? Очевидно, из небытия, из ничто. «Есть пока что ничто и должно возникнуть нечто. Начало есть не чистое ничто, а такое ничто, из которого должно произойти нечто, бытие, стало быть, уже содержится также и в начале. Начало, следовательно, содержит в себе и то и другое, бытие и ничто; оно есть единство бытия и ничто или, говоря иначе, оно есть небытие, которое есть вместе с тем бытие, и бытие, которое есть вместе с тем небытие».
Может сложиться впечатление, что перед нами словесная эквилибристика, лишенная смысла. Ход мысли Гегеля кажется искусственным, если исходить из естественнонаучных, детерминистских предпосылок. Действительно, из небытия, из ничто не может возникнуть какое-то нечто. Но ведь у Гегеля речь идет не о реальном мире, а о мыслях Бога до сотворения мира.
Если отвлечься от мистических сюжетов божественного творения мира, бытия из ничего, то в рассуждениях философа мы найдем разумное содержание, или, как принято говорить, рациональное зерно. Бытие и небытие есть единство противоположностей. Одна категория отрицает другую. В результате возникает третья категория, которая синтезирует обе предшествующие. Эту новую категорию Гегель называет становлением. «Становление есть нераздельность бытия я ничто... иначе говоря, такое единство, в котором есть как бытие, так и ничто». Становление -"; это диалектический процесс возникновения, который уместно называть становлением, представляет собой переломное состояние, когда вещи как сложившейся целостности еще нет, но нельзя сказать, что ее вообще нет. И в этом смысле становление можно считать единством небытия и бытия. «Становление есть неустойчивое беспокойство, которое оседает, переходит в некий спокойный результат.
Синтез категорий чистое бытие и ничто дает категорию становление, а от нее возможен переход к наличному, т.е. какому-то определенному бытию. Такова схема, предлагаемая Гегелем.
Если диалектический процесс возникновения Гегель стремится выразить при помощи категории становления, то процесс исчезновения, уничтожения выражается им при помощи категории снятие. Необходимо иметь в виду, что немецкий глагол aufheben — снимать — имеет много значений, в том числе негативных: прекращать, отменять, упразднять, ликвидировать. Но одновременно он имеет и ряд позитивных значений: сберегать, сохранять, обеспечивать. Соответственно существительное aufheben означает и отмену и сохранение. Гегель ссылается и на латинский язык, где глагол tollere имеет два значения: 1) уничтожать, отрицать, убирать и 2) возвеличивать. Философ не случайно использует языковую полисемию. В ней в данном случаев выражается стихийная диалектика и ее главная черта: тождество противоположностей. В мире ничего не погибает бесследно а служит материалом, исходной ступенью для появления нового Эта закономерность отражается категорией снятие, а также категорией отрицание, которую Гегель широко применяет в своей философской системе.
новую категорию Гегель называет становлением. «Становление есть нераздельность бытия я ничто... иначе говоря, такое единство, в котором есть как бытие, так и ничто». Становление - это диалектический процесс возникновения, который уместно называть становлением, представляет собой переломное состояние, когда вещи как сложившейся целостности еще нет, но нельзя сказать, что ее вообще нет. И в этом смысле становление можно считать единством небытия и бытия. «Становление есть неустойчивое беспокойство, которое оседает, переходит в некий спокойный результат.
Синтез категорий чистое бытие и ничто дает категорию становление, а от нее возможен переход к наличному, т.е. какому-то определенному бытию. Такова схема, предлагаемая Гегелем.
Если диалектический процесс возникновения Гегель стремится выразить при помощи категории становления, то процесс исчезновения, уничтожения выражается им при помощи категории снятие. Необходимо иметь в виду, что немецкий глагол aufheben — снимать — имеет много значений, в том числе негативных: прекращать, отменять, упразднять, ликвидировать. Но одновременно он имеет и ряд позитивных значений: сберегать, сохранять, обеспечивать. Соответственно существительное aufheben означает и отмену и сохранение. Гегель ссылается и на латинский язык, где глагол tollere имеет два значения: 1) уничтожать, отрицать, убирать и 2) возвеличивать. Философ не случайно использует языковую полисемию. В ней в данном случае выражается стихийная диалектика и ее главная черта: тождество противоположностей. В мире ничего не погибает бесследно, а служит материалом, исходной ступенью для появления нового. Эта закономерность отражается категорией снятие, а также категорией отрицание, которую Гегель широко применяет в своей философской системе. Каждая категория выражает один какой-либо момент, аспект процесса развития и служит одновременно исходным пунктом для следующей категории, которая отрицает, снимает предшествующую категорию. Новое отрицает старое, но отрицает диалектически не просто отбрасывает его в сторону и уничтожает, а сохраняет и в переработанном виде использует жизнеспособные элементы